Глава 7. Дар Златовласки

Когда-то Рэн безумно хотел Евжени, но она принадлежала другому. Правда, тогда он не считал белокурого журналиста серьезным соперником, хотя на самом деле сам не мог соперничать с ним, несмотря на богатство и титул, которые принадлежали ему по праву рождения.

Теперь Призрак до умопомрачения хотел Пантеру – женщину, в которую превратилась Евжени, пройдя через границы миров, чтобы отнять у него то, что давало возможность скрываться от преследования, зарабатывать на жизнь и, главное, испытывать непередаваемые эмоции: азарт, выброс адреналина при столкновении с врагом, интерес при знакомстве с новыми городами, странами, измерениями. В этих эмоциях Рэн нуждался не меньше, чем в глотке свежего воздуха, и потому не мог оставаться в одном мире слишком надолго. Но даже несмотря на риск остаться без Артефакта, без которого Призрак уже и не представлял своей жизни, он пошел на сделку с Зангой, согласившись на короткое перемирие.

И как только их губы соприкоснулись, как только слились их тела, Рэн забыл обо всем на свете: о необходимости быть настороже, беречь Артефакт, наблюдать. Страсть захлестнула его волной лавы, желание обладать перекрыло все. Он брал Зангу яростно, напористо, грубо, но не ощущал себя победителем. Потому что она не отдавалась – она тоже брала. Каждое их соитие напоминало поединок на равных. В итоге, уходя, Рэн так и не почувствовал себя вполне удовлетворенным. Насытившимся – да, изнуренным – отчасти, но довольным, удовлетворенным, счастливым – нет. Все было великолепно: жарко, сладко, феерично – но чего-то не хватало (Рэн так и не понял чего).

Напряженно следящие друг за другом вначале и поглощенные страстью потом, Рэн и Занга не заметили, что на скалистом берегу ночью они были не одни. Вестела проследила за Рэном, и ее опасения оправдались: у него было свиданье.

Не желая привлекать внимание к своей персоне, Вестела следила за возлюбленным издалека: оттуда, где еще встречались крупные деревья, за которыми можно было спрятаться. Поэтому Златовласка не слышала, о чем говорили любовники, но в ярком лунном свете видела, как они обнимались, раздевали друг друга. Видела, как Рэн уложил свою партнершу на траву и навис сверху.

Дальше наблюдать за любовниками Вестела не стала: ее сердце разрывалось от ревности и боли. Зарыдав, она бросилась к воротам Вестполса.

В трактир вернулась, утерев слезы и взяв себя в руки: никто не должен был догадаться, что она безнадежно влюблена в Призрака. Все знали, что он не обращает внимания на приличных девушек, предпочитая им женщин, продающих любовь и не требующих взамен никаких обетов. Вестела осознавала, что Рэн не видит в ней потенциальной невесты, даже потенциальной сексуальной партнерши в ней не видит. А она мечтала, чтобы он стал ее мужем и отцом ее детей. Мечтала, отлично понимая, что ее мечта неосуществима.

Златовласка слышала, как вернулся Рэн. Даже видела его сквозь щель – специально оставила дверь своей спальни слегка приоткрытой. Как и думала Вестела, прошел любимый к лестнице не один, и в его спутнице девушка узнала Зангу Пантерус, также снимавшую комнату в гостинице «Бродячий пес». Она догадывалась, что свидание у Рэна было именно с ней: видела, как эта женщина, ведущая себя до неприличия свободно и дерзко, подсела за столик Призрака и передала ему записку. Обидно было, что вот такие дамы, наглые, искушенные, и не думающие беречь свое тело для кого-то одного, получают от мужчин все, что пожелают, а такие, как Вестела, блюдущие свою честь, страдают от неразделенной любви. Златовласка тихонько всхлипнула и, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку, чтобы никто не слышал, что она плачет.

Обедали Рэн и Занга по отдельности. Сначала в зале появилась госпожа Пантерус, заказала стейк с кровью и жареную картошку, а также бокал рубинового вина. В итоге порцию свою не доела и сообщила официанту, убиравшему со стола, что готовить в «Бродячем псе» ничего не умеют.

С Рэном Занга столкнулась, выходя из обеденного зала. Он учтиво поздоровался с любовницей и прошел мимо, даже не обернувшись. Занга тоже сделала вид, что не знакома или почти не знакома с Рэном. Наблюдая за ними со стороны, невозможно было догадаться, что они провели вместе ночь и утро – до самого полудня.

Рэн, как будто сговорился с Зангой: заказал стейк с кровью и картофель на сковороде, но вину предпочел эль. В отличие от своей любовницы, обедом он оказался доволен и похвалил повара.

Вечером Рэн и Занга находились в трактире одновременно, но сидели за разными столами. Вестеле показалось, что они напряжены и наблюдают друг за другом, но стараются делать это незаметно. Ее внимания они, вроде бы, тоже не замечали, но Златовлска и старалась наблюдать за объектом своей любви так, чтобы никто не заподозрил, что она следит за Призраком.

Первой ушла Занга, Рэн же оставался в зале почти до полуночи, неспешно потягивая свой любимый эль. Наконец-то, он жестом подозвал официанта и попросил счет.

И тут Вестела решилась на отчаянный поступок: встретить Рэна в его номере и поговорить с ним наедине, без свидетелей. Решение родилось спонтанно. Времени, что потребовалось Рэну, чтобы заплатить по счету, хватило Вестеле, чтобы взлететь по лестнице и войти в комнату Призрака, отперев ее своим ключом (у нее были ото всех комнат, в которых она поддерживала порядок).

Едва девушка успела закрыть за собой дверь, Рэн начал подниматься по лестнице.

В номер он вошел, держа кинжал наготове: Вестела видела, как блеснул клинок в свете Луны. Призрак остановился на пороге, прислушавшись.

– Нет смысла прятаться, госпожа Пантерус! – с усмешкой произнес он, глядя в сторону, где за шторой стояла Златовласка. – Я знал, что ты ушла раньше, чтобы снова учинить в моей комнате обыск. Так нравится копаться в моем грязном белье?

– Здесь не Пантерус, а я, – выдохнула Вестела, отодвигая штору. – И я не трогала твое белье – стиркой занимаются слуги, я к этому не имею отношения.

– Вестела? – удивился Рэн, зажигая свечу и приподнимая ее, чтобы лучше разглядеть гостью. – Что ты делаешь в моей спальне?

– Тебя жду, – призналась девушка.

– С какой целью? – брови Рэна вздернулись в удивлении.

– Поговорить.

– О чем?

– О Занге.

– О Занге? – еще сильнее удивился Рэн.

– Она опасная женщина, и она не любит тебя. Такие не умеют любить, они только пользуются мужчинами. Не стоит ее пускать в свою постель, и тем более – в свое сердце, – выпалила громким шепотом Вестела.

– С каких это пор дочь трактирщика указывает постояльцам, с кем им трахаться? – нахмурился Призрак. – Не слишком ли много ты себе позволяешь, малышка?

– Я не указываю, я прошу, – выдавила из себя Златовласка, пятясь к выходу. Из глаза у нее выкатилась крупная слезинка, но в полутьме Рэн не заметил этого.

– Какая тебе разница, с кем я сплю? – насмешливым тоном поинтересовался Рэн. – Можно подумать, что ты ревнуешь.

– Я не ревную, – соврала Вестела, отлично понимая, что ее ложь не звучит убедительно. – Просто беспокоюсь о тебе. Ты наш постоянный клиент, и я отношусь к тебе, как к другу.

– И что ж мне теперь, ни с кем не трахаться, чтоб ты за меня не переживала? – хмыкнул постоялец.

– Я бы не переживала, будь Занга приличной девушкой, – еще менее убедительно соврала Вестела.

– Что-то я сомневаюсь, – хохотнул Рэн. – Да и разве стала бы приличная девушка спать с мужчиной до свадьбы?

– Не стала бы, – еле слышно произнесла Златовласка, потупившись.

– А я взрослый мужчина, и мне нужен секс. Вот и приходится спать с неприличными женщинами. Так что не обессудь, – развел руками Рэн.

– А если б я с тобой согласилась переспать, ты бы перестал водить к себе других женщин, бросил бы Зангу? – дрожащим от волнения голосом уточнила Вестела.

– Ах, вот ты зачем пришла – так бы сразу и сказала! – усмехнулся Рэн, при этом отлично понимая, что Вестела не собиралась предлагать ему себя, да и не согласится отдаться ему, пока он как минимум к ней не посватается. – Что ж, тогда раздевайся и прыгай в койку. Сумеешь меня удовлетворить – буду трахаться с тобой, а не с Зангой.

– Ты с ума сошел?! – вспыхнула Златовласка и выскочила за дверь. Рэн рассмеялся.

Ему было немного жаль девчонку, вздумавшую его ревновать и, вероятно, возомнившую себя влюбленной в Призрака. Но он был уверен, что это не любовь, а иллюзия, которой тешит себя юная дева, которая испытывает потребность быть в кого-то влюбленной. Увлечением Призраком у Златовласки пройдет, был уверен Рэн, как только к ней посватается достойный мужчина. И надеялся, что неприличное предложение отрезвит Вестелу, заставив сторониться наглеца, которому она чуть было не открыла сердце.

Однако сторонилась Рэна Вестела всего день. А потом пришла к нему утром, почти сразу после того, как он, позавтракав, поднялся в свой номер.

– Решила принять мое предложение? – хмыкнул Рэн, увидев Златовласку на пороге своего номера.

– Нет, хотела узнать, когда лучше убраться в твоей комнате, – девушка покраснела, но не отступила и даже не потупила взгляд.

– Как съеду – так и уберешься: я не планирую задерживаться у вас надолго, – ответил Рэн. – Это все?

– Не все, – глубоко вздохнула девушка. – Мне нужно отдать тебе кое-что. Можно войти?

– Входи! – Рэн пропустил барышню в номер. – Только быстрей давай передавай и иди, а то я хотел переодеться.

– Я быстро, – кивнула Вестела, доставая из кармана малюсенький сверток. – Это тебе! Я для тебя его вышивала к празднику. – Девушка протянула сверток Рэну и попросила: – Только сейчас разверни – я хочу знать, понравился ли.

Рэн с выражением недоумения на лице сорвал упаковку. Внутри находился платок, окаймленный затейливым кружевом. В центре было вышито алое сердце, от которого шли два черных крыла, перья которых почти в точности повторяли замысловатый узор татуировки, проступающей на груди и плечах Призрака, когда Амулет врастал в его нутро. По верхнему контуру крыльев проходила красно-оранжевая вышивка, из-за чего оперенье казалось опаленным огнем. Работа была тонкой, и видно было, что выполнялась она с душой и именно для него, Рэна, а не для какого-то другого мужчины.

Такой подарок не подготовить за день. Наверняка Вестела вышила платок заранее, надеясь, что мужчина, для которого она подготовила презент, успеет вернуться до начала лета.

«Ведь сегодня же 1 июня?» – спросил он себя, и тут же осознал, что ошибся: сегодня было 32 мая.

Эта дата появляется в календаре Авалонуса раз в четыре года. В этот день отмечается Королевская весна. Праздник примечателен тем, что в этот день главными становятся Женщины. Королевской весной девушки пользуются правом сделать предложение руки и сердца своему избраннику, преподнеся ему вышитый своими руками платок. И мужчина, если он хоть сколько-нибудь чтит традиции и считает себя джентльменом, в течение лета должен сделать выбравшей его красавице ответный подарок. Если он подарит ей платье или что-то еще из одежды, то этим самым как бы извиниться перед девушкой за то, что не может ответить на ее любовь взаимностью. Если мужчина подарит барышне шляпку или аксессуар для волос, значит, быть скорой свадьбе: ее сыграют осенью, сразу после Праздника урожая.

Платок Рэн у Вестелы принял с искренней благодарностью. Но ему было до сердечной боли жаль Златовласку, выбравшую его. Он не был создан для семьи, и знал, что вынужден будет пополнить гардероб девушки, при этом обновка не будет лежать в шляпной коробке.

Огорчать девушку отказом не хотелось, и Рэн решил как можно сильнее отсрочить момент вручения Вестеле ответного презента. Но каждый раз отводить глаза, встречаясь со Златовлаской в гостинице и трактире – это было как-то не по-мужски, недостойно и жалко. Поэтому Рэн решил найти повод для отлучки из Авалонуса. Такой повод, который показался бы достаточным ему самому. И им могло стать лишь выполнение очередного заказа.

Потенциальный заказчик был в Вестполсе, но в «Блудном псе» почему-то не объявлялся. Ждать, когда Кент выйдет на него сам, Рэн больше не стал: вечером отправился в казино, где видел коллекционера накануне.