Избранники
— Что же, — изрек его величество, едва дождавшись, когда Балаф Аусир, совершив все положенные поклоны, встанет перед собравшимися. — Мы весьма довольны увиденным. Сметы расходов проверены, у министра финансов нет никаких замечаний по поводу обоснованности трат. Некоторые пожелания высказаны императрицей, принцессами и дамами из их свит, однако нам удалось убедить их не требовать изменений в устройстве отведенных им помещений, дабы не задерживать старт звездолета. Господа Каррон, Аусир, Доэн и Сеннай, вы могли бы назвать вероятную дату?
— Ваше императорское величество, — с подобающим благоговением произнес главный конструктор Сойо Каррон. — «Солла», безусловно, готова к полету. Первый полноразмерный опытный образец, как вы знаете, дал несколько сбоев при непилотируемом испытании и приземлился нештатно. Все уязвимые элементы были выявлены, причины сбоев устранены, надежность всех систем повышена. Уменьшенные модели, кроме первой, также взлетали и опускались без существенных нареканий. Второй, усовершенствованный, корабль, внутри которого мы имеем счастье вас видеть, прошел испытания безупречно. Он стартовал в автоматическом режиме, совершил облет планеты и успешно сел в точно предназначенном месте.
Однако, согласно общепринятым и проверенным практикой правилам, любое новое воздушное судно должно пройти и другие предварительные испытания. Хотя бы два. С минимальным количеством экипажа — для проверки управляемости, и еще одно, с полной загрузкой. Учитывая, что «Солла» должна принять на борт вашу драгоценную семью и лучших представителей уйлоанской цивилизации, мы не можем подвергать вас даже малейшему риску.
— Вы тоже считаете оба испытания необходимыми? — обратился император к начальнику космодрома.
— Обычная процедура именно такова, — подтвердил тот. — Но, поскольку наша задача — поскорее вывести «Соллу» в пространство, возможно, придется обойтись всего одним испытанием. Без этого риск чрезмерно велик. Мы должны окончательно убедиться, что системных сбоев не будет, корабль управляем, все службы исправны.
— Какого мнения ас-майсар Балаф Аусир? — спросил император.
— Я готов поручиться собственной жизнью и честью в том, что «Солла» создана с изрядным запасом прочности, а на случай внезапных отказов все системы дублируются, — отвечал ас-майсар. — Сам я готов лететь на «Солле» хоть сейчас, и куда угодно. Но мне кажется, одного испытания с полной нагрузкой все-таки недостаточно. Лучше бы два, если нам позволит время и средства.
— Доэн, вы согласны? — последовал вопрос его величества к первому навигатору.
— Самое трудное и непредсказуемое, — заметил Найро Доэн, — это взлет и посадка. Их нужно было бы несколько раз отработать на деле, а не на симуляторах или макетах.
— Но все три очереди двигателей в прошлый раз не давали сбоев? — спросил император.
— Именно так, ваше величество, — подтвердил Доэн. — Только эта система совершенно нова, а на дальней планете у нас не будет ни удобного космодрома со стартовой площадкой, ни диспетчеров в центре полетов, ни обслуживающего технического персонала. Хорошо бы взлететь и сесть где-нибудь за пределами космодрома, отработав оба процесса до полной уверенности.
— Гланн? — император повернулся к конструктору двигателей, сотруднику и преемнику знаменитого изобретателя Лайно Сенная.
Валлио Гланн, не привыкший к придворным нравам, отвечал суховато и прямо:
— Ваше величество, серия запусков обойдется в сумму, равную половине всей сметы строительства «Соллы». Звездолет в его нынешнем виде рассчитан на три взлета и три посадки. После этого потребуется перезарядка всех двигателей, профилактика возможных утечек и тщательное тестирование системы.
— Имей мы хотя бы еще один звездолет и запас свободного времени, мы могли бы позволить себе более длительные эксперименты, — сказал Сайсен Уйсар. — Но у нас нет ни времени, ни другого подобия «Соллы». И мы вынуждены рисковать.
— Решено, — подытожил его величество. — Я приказываю устроить одно испытание. С полной загрузкой. Как при настоящем полете. Только, конечно, с другим составом.
— Рады повиноваться, ваше императорское величество! — бодро ответил Балаф Аусир, хотя на душе у него было мутно и очень тревожно.
— Следующий вопрос: список участников перелета, — продолжал император. — После трудного совещания с моими близкими и с моими министрами, мы согласовали окончательный перечень тех, кто взойдет на борт «Соллы» для задуманного путешествия.
Да уж, его величество выбрал весьма расплывчатое обозначение предстоящей космической авантюры. «Путешествие». Будто речь шла о развлекательном круизе на императорской яхте к острову Сойно, где расположена океаническая резиденция с полным набором удобств. А лететь предстоит к незнакомой звезде. И окажутся ли условия жизни на Тагме подходящими для уйлоанцев, сказать сейчас невозможно.
Принц Ульвен Киофар взял из рук императора список и передал его Балафу Аусиру.
— Строго конфиденциально, — на всякий случай предупредил император. — Вам, ас-майсар, предстоит самолично решить, кого из нынешнего состава команды оставить на «Солле» с учетом внесенных мной изменений. Они окончательны и обсуждению не подлежат.
— Повинуюсь, ваше императорское величество, — с машинальным усердием отозвался Балаф Аусир. — Посмею ли я задать последний вопрос?
— Говорите.
— Кто будет осуществлять отбор кандидатов для участия в испытании «Соллы»?
— Вы, ас-майсар. Берите на борт всех, кто необходим для управления кораблем и для контроля за службами. Впрочем, разрешаю взять и… балласт. Пусть создатели «Соллы», включая рабочих, прокатятся напоследок. Только наши апартаменты они занимать не должны.
— Ваше мудрое и великодушное повеление будет исполнено, — обещал Балаф Аусир.
— Повелитель мой и отец, — подал голос принц Ульвен Киофар. — Я осмеливаюсь надеяться, что мое скромное имя значится в обоих перечнях.
Реплика принца отдавала немалой дерзостью, но император не разгневался:
— Разумеется, сын мой. Ты участвовал в разработке проекта и тебе будет поручено наблюдать за первым полетом «Соллы», находясь среди экипажа.
— Премного благодарен за ваше доверие, повелитель мой и отец! — не скрывая радости, отозвался принц.
С одной стороны, подумал Балаф Аусир, принц Ульвен — единственный из императорской семьи, кто смыслит в космической электронике, и его присутствие не бесполезно, а пожалуй, и необходимо. С другой же… В случае катастрофы при испытании он погибнет вместе со всеми. Поскольку Ульвен Киофар — младший из трех сыновей, то им, вероятно, решили пожертвовать. Впрочем, если «Солла» взорвется на старте или разобьется при жесткой посадке, никаких вариантов уже не останется: выжить на Уйлоа не суждено никому. Генераторы атмосферы в подземных убежищах под дворцом в Уллинофароа лишь растянут агонию.
— Совещание завершено, — объявил император.
Проводив высочайших гостей, Балаф Аусир остался на «Солле». Добираться до резиденции на территории космодрома слишком долго, да и что ему нужно в той резиденции? Ужин? Он перекусит остатками яств, которыми потчевали семью императора. Готовили с изрядным запасом, съели явно не всё. Место для сна? Койка в каюте его совершенно устраивала. По сравнению с той казармой, где он провел несколько лет в давней молодости тут несоизмеримо уютнее. Под ровное басовитое гудение уборщиков-роботов засыпать даже легче, чем в тишине одинокого номера.
Насытившись и переодевшись в не форменную одежду, Балаф Аусир сел просматривать оба списка: тех, кому суждено начать новую жизнь в неизведанном мире, и тех, кому надлежит умереть от удушья, голода и эпидемий на обреченной Уйлоа.
Сделав копии списков, он вывел их на монитор и начал сопоставлять пункт за пунктом, помечая совпадающие имена и фамилии.
С некоторым трепетом он сперва отыскал свое имя, чтобы удостовериться: его не спишут после приемки «Соллы». Ас-майсар сочтен полезным и даже незаменимым; он назначен командовать «Соллой», хотя пилотировать будет, конечно, не он.
На первых порах строительства звездолета он ничего не смыслил в космических аппаратах и межпланетных перемещениях. Балаф Аусир должен был лишь координировать деятельность десятков, сотен, а затем и тысяч сотрудников, подчас не знакомых друг с другом, но вовлеченных в секретный проект.
Конструкторы, специалисты по двигателям, создатели замкнутых автономных систем, навигаторы, инженеры, планетологи, астрофизики — все посмеивались над пожилым воякой, умевшим, как им казалось, лишь точно следовать всем циркулярам, инструкциям и протоколам. Потом они перестали смеяться, ибо Балаф Аусир не спускал ни малейшей неточности или небрежности, властно требуя переделок, пока результат не совпадет с ожиданиями. Космос не прощает ошибок, здесь не бывает «ладно, сгодится и так». Проверяя каждый отсек, каждый механизм и каждый болт, Балаф Аусир понемногу освоил устройство «Соллы» и начал оперировать профессиональной терминологией, предъявляя сотрудникам свои строгие требования. Начальство, включая его величество императора, ценило ас-майсара за умение руководить разнородной командой, поддерживая дисциплину, но не впадая в тупую жестокость. Он знал, как заставить работать совместно и великих ученых, одержимых своими идеями и не желающих вникать в прозаические материи, и въедливых вычислителей, и аристократов, имевших технические специальности, и простых мастеров, клепающих роботов, но не сведущих в управлении сложной аппаратурой. Подчиненные уважали его и слушались неукоснительно.
Значит, Балаф Аусир остается на звездолете при любом положении дел.
Главный конструктор Сойо Каррон значится в императорском списке, однако в испытании он предпочел не участвовать, отговорившись обилием дел и неважным самочувствием. Однако его помощники, сын Маиф и госпожа Аселла Каррон, не имеют причин уклониться от пробного пилотируемого полета.
Дальше: вся команда, управляющая движением «Соллы» и важнейшими службами на борту. Без компетентных сотрудников звездолет станет мертвой грудой металла с электронной начинкой, разобраться в которой придворные модники неспособны. А полагаться только на автоматику и электронику сам Балаф Аусир не стал бы, хотя оба ведущих специалиста, принц Ульвен Киофар и Иллио Файру, уверяют, что суперкомпьютеры «Соллы» не подведут ни в какой ситуации.
Следующая обширная группа в списке: семья императора.
Сам император, императрица, все принцессы, старшие принцы с женами и детьми, обе тетки его величества с мужьями, дамы свиты, родственники во втором и третьем колене… Секретари, секретарши, помощники, слуги, повара, официанты, модельеры, портные, горничные, массажисты, музыканты, поэты, актеры…
Ас-майсар застонал от бессильного возмущения.
Ради этих бездельников он обязан своей рукой вычеркнуть из другого списка тех, кто был бы гораздо полезнее для устройства жизни переселенцев на Тагме?.. Изобретателей, ученых, пилотов, водителей электрокаров и катеров… Да и сантехников, наконец! Неужели его величество полагает, что для такого огромного корабля достаточно одного-единственного сантехника? Императору кажется, будто обслуживать сложную систему утилизации отходов и рециркуляции жидкостей сможет любой сельский ассенизатор? «Солла», правда, роботизирована, однако на месте, по прилете на Тагму, потребуется создавать и налаживать все системы вручную. Вероятно, в крайне тяжелых условиях. Кто будет заниматься столь неприятной, но нужной работой? Родственники высочайшей семьи?..
Если бы Балаф Аусир мог сам составлять список избранников, он бы взял с собой, конечно, исключительно профессионалов. И добавил бы для равновесия женщин, но лучше не принцесс или аристократок, а кого-то попроще, способных выполнять разнообразные поручения на борту и не брезговать грубым и грязным трудом по прибытии на чужую планету. Попробуй-ка уговори придворную даму надеть комбинезон или брюки, чтобы удобнее лазать по лестницам, узким отсекам и люкам! Воспримут как несмываемое оскорбление. Благородные дамы никогда не носят штанов, иначе их не отличишь от презренных простолюдинок.
Простолюдинки, на взгляд ас-майсара, намного крепче, полезнее, да и покладистее. Хорошо бы взять на борт несколько разнополых пар, где муж и жена, отец и дочь или, допустим, брат и сестра способны действовать вместе и подменять на службе друг друга, как это случается среди сельских жителей, рыбаков или у трудящейся городской бедноты — уборщиков, доставщиков, держателей магазинчиков и закусочных. На «Солле» тоже сложились такие пары: супруги Саонс — сантехник и санитарка, супруги Ассур — оба слесари, повар Суллис с сестрой, робототехник Галлос с дочерью — лаборанткой…
Но у Балафа Аусира нет права сделать собственный выбор. Он должен вычеркнуть тех, чье присутствие кажется императору не обязательным.
Как же тягостно на душе.
Время для размышлений, впрочем, пока еще есть. Немного. Три дня.
Однако кто мешает ас-майсару составить собственный список тех, кто совершит испытательный рейс?..
Этим он и займется прежде всего.
После длинного, напряженного, нервного дня голова работала плохо. Он выпил бодрящего травяного отвара. Мозги слегка прояснились, а на сердце стало немного спокойнее.
Отложив императорский перечень в сторону, Балаф Аусир погрузился в обдумывание собственного списка идеальной, как ему представлялось, команды «Соллы».
Главным лицом оставался он сам. Он настолько сроднился с «Соллой», что уже не мыслил себя без нее.
Далее. Конструкторы, навигаторы, бортинженеры, электронщики, техники и ремонтники. Без них перелет невозможен. В штате их должно быть с некоторым запасом, — на случай болезни, гибели или психологических срывов.
Ученые: прежде всего, астрофизики, астрономы и планетологи.
Тагма видима в самые мощные телескопы Уйлоа, но представляет собою лишь мутное пятнышко, даже в инфракрасных лучах. При подлете к планете станет ясно, пригодна ли она для переселенцев. Если нет — «Солла» совершит гравитационный маневр и вернется домой. Однако лучше бы действовать не наобум, а вооружившись научными сведениями.
Врачи, биологи, лаборанты… Врачей нужно несколько, разных специальностей. Одной госпожи Лиоллы Ноффу — мало, хотя она признанный специалист, личный консультант дам из императорской семьи. Талантливый врач Маэннон Сеннай, сын Кайо Сенная, бесспорно, войдет в окончательный список при любых условиях. Его дочь Аннуара, студентка семнадцати лет, еще не закончила первый курс университета, но способна, по заверениям Маэннона, быть медсестрой, в том числе хирургической. Хирургов тоже потребуется как минимум двое; нельзя во всем полагаться на роботов и уповать на неинвазивные средства лечения.
Лучше всего было бы поручить составление перечня медиков и биологов госпоже Ильоа Кийюн — восходящей звезде биогенетики, магистру практической медицины и доктору медицинских наук.
Она еще совсем молода, но пользуется авторитетом в научных кругах. Дело тут не в отце-профессоре, директоре Императорского института медицинских исследований, господине Кеффео Кийюне. Выбор пути принадлежал самой Ильоа, причем сделала она его очень рано, еще на школьной скамье. Отнюдь не каждая девушка из богатой, именитой и высокочтимой семьи захотела бы проводить дни и ночи в лаборатории, пренебрегая всеми радостями юной жизни — развлечениями, нарядами, танцами, ухаживаниями знатных юношей и приемами во дворце. Ничто из этого ее не интересовало. Она считала все увеселения вздором и всячески их избегала, кроме официальных торжеств, где присутствовать ей полагалось по этикету.
Ильоа Кийюн до сих пор держалась столь неприступно, что светские ухажеры опасались ее беспощадного ума, язвительного языка и холодных манер. При любых попытках видеть в ней только молодую красивую женщину, а не ученого, чьим достижениям могут позавидовать коллеги-мужчины, Ильоа Кийюн становилась надменной и резкой. И с нею предпочитали не связываться.
Балаф Аусир уважал ее, а она — его, хотя он не разбирался в биогенетике, а Ильоа — в строительстве звездолетов.
Несмотря на глубокую ночь, ас-майсар решил отправить сообщение доктору Ильоа Кийюн. Инструкция, данная всем членам команды «Соллы», предусматривала необходимость постоянно находиться на связи, а вопрос был важным и срочным.
Она предпочла откликнуться устно, лишь голосом, не включая изображение — вероятно, лежала в постели.
— Почтительно слушаю вас, ас-майсар.
— Госпожа доктор Кийюн, я хотел бы немедленно получить от вас перечень медиков, биологов, младшего персонала медцентра и лаборантов, которых вы сочли бы необходимым включить в экспедицию «Соллы».
— Для окончательного состава, ас-майсар, или только для испытательного полета?
— Неважно. Считайте, что внешних факторов не существует. И мы ограничены только соображениями общей пользы.
— Хорошо, ас-майсар. Через некоторое время я пришлю вам два списка. Минимальный — перечень тех, без кого нельзя обойтись, и оптимальный — полное штатное расписание с указанием кандидатур. Однако все-таки требуется получить согласие специалистов на безвозвратную экспедицию. Или… речь идет о паре витков над планетой?
— Согласований не нужно. Проект — государственной важности. Здесь не действуют никакие обычные правила. Только приказы. Его величества — и мои. Как командующего.
— И ваше нынешнее поручение, ас-майсар, это приказ или просьба?
— Считайте, приказ.
— Повинуюсь и исполняю, ас-майсар.
— Оставайтесь на связи.
Балаф Аусир был уверен, что Ильоа Кийюн и сама помышляла о чем-то подобном.
Он взглянул на императорский перечень переселенцев. Раздел «команда», подраздел «специалисты», рубрики «медики» и «биологи»…
Нет, ну так ведь нельзя. Три врача: терапевт, хирург, гинеколог. Две медсестры и два лаборанта. Один фармацевт. В пояснительном комментарии сказано, что обязанности младшего персонала могут исполнять и другие специалисты, и во время полета можно производить обучение нужным профессиям лиц из имеющегося на борту персонала. Чудесно: сделать из бортинженера — хирургического ассистента? Или из представителя служб безопасности — аптекаря? Из слесаря — лаборанта?..
Ас-майсар решил пока не думать о этом, а руководствоваться списком Ильоа Кийюн. Может быть, удастся уговорить императора увеличить штат медиков и биологов, вычеркнув всяких горничных и других малоценных особ. Ведь от обслуги жизнь его величества не зависит, а врачи и ученые могут спасти эту драгоценную жизнь в непредвиденной ситуации.
Балаф Аусир трудился до утра, собирая «команду мечты». Тех, кого он сам бы хотел взять с собой на другую планету и начать с ними строить там новый дом для посланцев погибшей Уйлоа.
Создавая «Соллу», он понял, кто чего стоит. Лучшие умы, искусные руки, доскональное знание систем корабля, умение повиноваться приказам в сочетании с нестандартным мышлением — неужели такой командой придется пожертвовать… ради кого?...
Отчаяние породило в его голове идею, которой он сам ужаснулся. Ас-майсар пытался гнать от себя эти мысли, но тщетно. Идея росла, поглощая его целиком, проникая в каждую клетку крови, каждый нерв, каждый выдох и вдох.
Он уже знал, что — решится. И он — решился. Только молчание нужно было хранить до последнего. Никому — ничего.