Глава 5

…Мне хотелось, чтобы она услышала те слова, что я говорил ей, пока стояли и смотрели на могилы в середине. Чтобы до нее дошел их смысл – и тогда бы ей точно стало бы легче…

Я все еще не мог избавиться от своего желания позаниматься любовью здесь с ней, никого и ничего не стесняясь…

Думал…

Вертел в голове эти сцены, что сводили меня с ума…

Я замолчал, чтобы предаваться им. И не сводил с любимой взгляда…

Она тоже замолчала, погрузившись в свои мысли…

Она даже не смотрела на меня…

Отошла от памятника, находясь за пределами могилы, но рядом с оградкой, и смотрела вдаль…

На холмы, где садилось солнце…

На кресты, что стояли вплотную друг к другу…

Ей было неловко смотреть на мое изображение на памятнике…

На меня самого…

Часто отводила взгляд…

Думала о чем-то своем или начинала глупо улыбаться в ответ на свои же мысли…

Она была такая…

Такая…

Очаровательная…

В этот момент…

Она очень красивая…

Я позволил улыбнуться в ответ на свои же мысли.

Да, я сделал то же самое.

Смотрел, как ветер играется с ее волосами. С короткими прядями, что выбиваются из цепких лап крабика. С челкой, что закрывала часть лица, свисая напоперек…

И снова почувствовал сильное желание…

Мне хотелось взять ее за руку, чтобы приблизить к себе…

Обнять…

Поцеловать…

Посадить на столик и медленно и нежно ласкать, покрывать поцелуями каждый участок кожи…

Руки задрожали…

Я облизнул губы…

Ну почему?..

Почему у нас с ней ничего не получается?..

Разве я на самом деле такой плохой?..

Я же просто люблю ее…

Она мой смысл существования…

– Ты можешь на меня посмотреть?..

Настя повернулась и встретилась со мной взглядом.

– Тебе неловко, да?..

Она кивнула.

– Стесняешься?..

Она снова кивнула.

Я улыбнулся и, подойдя ближе, обнял.

– Я приду к тебе сегодня вечером… хотя… я буду честен перед тобой… – я перешел на шепот, – я хочу тебя здесь и сейчас…

– Миша…

– Тсс… Я помню… помню… Не переживай…

Она улыбнулась в знак благодарности.

Я поцеловал ее в щеку.

– Я домой поеду, – она освободилась из моих объятий, – работы много…

– Слушай, скажу напоследок. Если будет очень плохо на душе, вспоминай меня. Мой образ. Наши с тобой встречи. Только не унывай, хорошо?

Она кивнула.

– Молодец…

Настя улыбнулась и села на велосипед.

Ксюша поехала следом за ней.

Уже спустя пару часов я пришел к ней.

Я хотел ее…

Я знал, что она одна, ее подружка ушла, и наверняка отдыхала.

Так и оказалось.

Настя сидела в кресле и смотрела на телефоне телепередачу.

– Привет…

Она улыбнулась, повернувшись.

Я присел рядом на подлокотник.

– Привет…

– Чем занимаешься?..

Она пожала плечами.

– Да ничем. Скучаю…

– Чего так?..

– Не знаю. Обстоятельства так сложились…

Я улыбнулся.

– Может, пойдем… полежим…

Она кивнула.

– Пойдем…

Она распустила волосы.

О, как я это обожаю…

Такие слегка волнистые…

Завораживающие…

Их хотелось трогать и целовать…

Сама она была в спортивном костюме. Черный, слегка свободный. Под ним – скорее всего – ничего нет…

Мне хотелось это проверить…

Мы зашли в спальню.

В зале тихо играл телефон.

Настя разделась и легла на кровать. И, как я думал, под костюмом, кроме трусиков, ничего не было.

Красивая грудь завораживала и соблазняла.

Бедра…

Руки чесались от желания их потрогать…

Я лег у стены, полностью раздевшись.

Мы обнялись и принялись целоваться.

Настя позволяла себя трогать и ласкать.

Я нежно гладил ее груди и наслаждался их видом.

Такие маленькие…

Хотелось коснуться губами…

Что я и сделал, заставляя ее тихо стонать.

Я играл с сосками, ласкал их языком, слегка посасывал, словно маленький грудной ребенок.

Настя от избытка чувств поцеловала меня в макушку.

– Мой хороший…

Я улыбнулся.

– Ты тоже моя хорошая…

Мы прижались друг к другу.

Я наслаждался прикосновением ее кожи и грудей.

Она – моим запахом и телом.

Слегка поглаживала мои широкие плечи. Проводила пальцами по шее, словно видела впервые…

– Нравится?..

Настя кивнула.

– Ты в постели другая… а при встрече…

– Стесняюсь… увы…

– Нам надо чаще встречаться в постели…

Настя фыркнула от смеха.

– Что?..

Она покрутила головой.

– Ничего…

Я дотронулся рукой до желанного места.

Настя вздрогнула.

– Нравится?..

Она продолжала обнимать меня за шею.

– Да…

Шепнула так…

Тихо…

Мне в ухо…

– Я это чувствую… что тебе хорошо…

Она принялась целовать мое лицо, стоило мне войти в нее пальцами. С уст сорвался стон наслаждения – откинула голову назад и прикрыла веки…

Я принялся кусать ее шею.

Нам вдвоем было так хорошо…

– Миша… Миша…

Меня это заводило…

– Еще…

– М… Миша…

– Да… Моя сладкая…

Мы вновь слились в страстном и одновременно сладком поцелуе.

Нам было мало всего. Поцелуев. Объятий. Ласк. Сладких слов…

– Давай…

Настя легла на спину. Я вошел в нее и слегка приподнял, держа за спину. И начал двигаться, не отрывая взгляда от ее лица. Она обхватила ногами меня, сцепив их сзади.

Настя откинула назад голову.

И застонала, ощущая внутри мое достоинство…

Она опиралась руками о постель.

Спина слегка затекла, но она этого не ощущала.

Лишь трение моего члена…

Мы полностью растворились в близости…

– Моя хорошая…

Губы у нее пересохли…

Она думала только о близости…

– Настена…

– М-м?..

– Тебе приятно?..

– Да… Миша…

– Да… Я это чувствую…

Я смотрел на нее…

Я поцеловал ее в грудь.

Она тяжело дышала.

Мне хотелось, чтобы это длилось вечно. Этот сладкий миг не должен прерваться – потому что вернуть его потом будет очень непросто…

Я почувствовал, что вот-вот кончу…

Неужели все-таки конец?..

И да, очень скоро наступил пик.

Я спустил в нее жидкость и слез, устроившись рядом.

Мы были счастливы, хоть и очень сильно устали.

Я чувствовал, как бьется ее сердце, поскольку рука моя лежала на груди.

И это было так… завораживающе…

– Я хочу послушать, как бьется твое сердце…

И примкнул к ее груди.

Она застыла, боясь пошевелиться.

Я тоже замер.

Сердце…

Как оно бьется…

Сначала неровно, словно обезумевшее, пытаясь вырваться из грудной клетки…

Потом спокойно…

Я понимал, что это все от волнения…

И оно так успокаивало…

Настя не решалась коснуться к моей голове. У нее от неожиданности застрял ком в горле. Глаза бегали туда-сюда, будто происходило нечто страшное…

– Успокойся… Я просто хочу послушать твое сердечко…

– Потому что твое давно не бьется?..

Я тяжело вздохнул.

– Я уже и забыл эти ощущения…

Я отлип от ее груди.

Она недоуменно на меня посмотрела.

– Извини… Я не сдержался… просто…

Утром Настя проснулась первой.

Ксюша вернулась домой поздно вечером и сразу легла спать.

Царила тишина.

Настя повернулась на другой бок.

Я, конечно, не спал. По инерции, что длится уже двадцать лет, просто прикрыл веки. Я чувствовал, что она на меня смотрит. Любуется мной, думая, что ничего не замечаю…

Она временами была такой странной…

Понятно, что противоречивые чувства рвут ее на части…

Порой она не понимает, что хочет…

Жить со мной…

Или, например, остаться друзьями с Максимом, но без любимого человека рядом?..

Хотелось и того, и другого, но второго больше, чтобы вновь избежать осуждения…

Хотелось и живого, но отпустить меня не означало, что она сразу кого-то найдёт. И найдет ли вообще…

Она уже пыталась…

Хотелось и меня, но ее пугало моё окружение…

Такая вот дилемма…

Настя проглотила ком в горле и снова посмотрела на меня. Позволила себе улыбнуться. Протянула руку и пальцами провела по щеке.

Я едва удержался, чтобы не перехватить ее за запястье и не поцеловать ее кисть…

Не хотел ее смущать…

Эти мгновения и так очень редки…

Она тяжело вздохнула.

Все же она меня все еще любит…

Она даже позволила себе коснуться моих губ…

Провести по ним пальцем, словно проверяя на влажность…

Потом устало вздохнула и перевернулась на другой бок.

Я открыл глаза и улыбнулся.

Юлия: “Я на первомайские приеду. Мне нужна будет твоя помощь. Не могу там находиться одна. И у тебя переночую…”

Настя: “Ок, только у меня у самой работы выше крыши, надо траву дальше убирать…”

Юлия: “Я помогу”

Настя: “Хорошо”

Юлия: “Я как поеду, тебе сообщу”

Настя: “Ок”

Настя убрала телефон. Тяжело вздохнула и уставилась в потолок.

Она бы предпочла обо всем забыть…

– Соседка написала?..

Я заметил, что настроение у нее изменилось.

– Да. Обратно приезжает. Хочет, чтобы я с ней побыла.

– А ты не хочешь?..

Настя покрутила головой.

– Понятно…

– Наверное, так надо…

– Наверное… Ладно, я пойду дальше работать… Работа сама себя не сделает…

Я заметил, что она снова не в настроении. Депрессия гложила ее с новой силой. Будто до этого крепко спала где-то в глубинах сознания, а сейчас проснулась и терзает с новой силой…

Наверное, это от усталости…

Или попытка прижиться с тем, что есть теперь…

Я не знаю…

Ира: “Ну вы там баню начали строить?”

Настя: “Какая баня, ты в себе? Макс уехал…”

Ира: “Мне сказали, что он только маленькую часть дома выкупил, второго хозяина же не нашли…”

Настя: “Второй хозяин Андрей, и он погиб. Сначала пропал, потом погиб. Его похоронили сравнительно недавно. Его наследница, Юлька, вторая хозяйка, стала хозяйкой всего дома. Она-то с Максом обо всем и договаривалась…”

Ира: “Ааа… Пиздят значит…”

Настя: “Меньше слушай…”

– Надоела она мне…

– Кто? Ирка?

– Ага…

– Да забей на нее… Нафиг она тебе нужна…

Настя лишь тяжело вздохнула.

– Все ок будет. Не мучай себя.

– Я стараюсь…

Настя тяжело вздохнула.

– На самом деле я держусь за нее потому что она когда-то была на моем месте…

Ксюша хмыкнула.

– Ты имеешь в виду историю с ее мужем?

– Да. Я сразу поняла, что не одна. Долго не говорила, потому что боялась, а тут что-то меня все достало, и я все сказала. И тут… такое… Неудивительно, что я отпустить ее не могу. Она хотя бы на меня не косилась…

– Мне бы было похуй, если честно, кто и что обо мне думает! Хочу с одним трахаюсь, хочу с другим, хочу с живым, хочу с мертвым, это вот вообще никого не ебет!

– Да просто… справка эта еще…

– Ну справка, и дальше что? Большая часть населения планеты имеет эту справку, и? Некоторые за нее деньги получают, чтобы не работать! А тут тебе джекпот выпал! Ты че, поехала, подруга?

– Наверное…

Настя тяжело вздохнула.

– Лучше займу себя работой…

– Правильно! А то хуйню всякую думаешь…

Она вновь тяжело вздохнула.

Уже несколько дней подряд хозяйка с уже давно старого места жительства доставала ее сообщениями по теме и не очень…

И тут Настя окончательно не выдержала.

Настя: “Слушай, мне некогда, мне надо траву убрать до двенадцатого числа, иначе Максим мне голову оторвет…”

Ира: “Макс придет двенадцатого числа?..”

Настя ничего не ответила.

Она бросила телефон на журнальный столик и бросилась вон из дома.

Ее всю трясло.

Хотелось побежать на старый адрес и наорать на некогда лучшую подругу…

Таких и подруг не надо…

Она звонила и писала почти каждый день, по большей части, в нетрезвом состоянии, и, видимо, сама не понимала, что творит…

Ира: “Да вы мне весь дом испортили! Ты и твой Макс!”

Я видел, что Насте с каждым днем было хуже. Она бросала трубку на середине разговора и горько плакала. Руки ее дрожали. Она бегала из угла в угол, как раненый зверь, не знала, что делать и что потом думать…

Она садилась в кресло и смотрела в одну точку, думая, как ей жить…

Она сьедала себя мрачными мыслями. И все больше хотела покончить жизнь самоубийством…

Слезы застилали глаза.

Так и мысли.

Она практически перестала есть.

Чаша терпения переполнилась, и Настя, все бросив, вышла на улицу. Села на велосипед и двинулась в сторону зеленого ларька.

Ксюша молча последовала за ней.

Они проехали большую часть дороги, прежде чем остановиться у магазина, что находился на расстоянии вытянутой руки от кладбища.

Эмоции и боль гнали ее вперед.

Она даже не чувстовала усталости, когда поднималась по горочке…

Будто это все отошло на задний план…

Быстрее, думала она…

Быстрее к нему…

Уже у моей могилы она бросила на землю велосипед.

Ей на все было насрать.

– Ты чего?..

Конечно, я заранее обо всем знал.

Но все равно…

Мне было очень тяжело на нее смотреть…

– У меня чет такое ощущение возникло, что это он нас всех наказывает, – заметила Настя, обращаясь к Ксюше.

Та хмыкнула.

– Неудивительно, – она пожала плечами, – мы столько натворили…

– Я просто как-то на один форум обратилась. Мне было интересно знать, что вообще со мной происходит. Если даже врачи не знают…

– Ну, и?

– Они сказали, что это может и сам бес наказывать. Он же вроде бы “в работе” у меня…

Ксюша снова пожала плечами.

– Я же сказала – неудивительно. Мы еще легко отделались… Как он нас за все это время не убил…

– Да уж…

– Я так и думала, что это все он. Мне кажется, он больше хозяин в нашей жизни, чем мы сами…

Настя тяжело вздохнула.

– Я его понимаю, – она отвернулась, – он просто так мстит за то, что его бросали. Сначала пообещали быть до конца, а потом бросили, да еще и не один раз. Конечно, от такого отношения начнешь человека не только ненавидеть, но и наказывать, ломать ему жизнь. А я просто не могла! Не могла быть с ним! Эти издевки! Насмешки! Издевательства! Ссоры, проблемы, в общем, я не выдержала и ушла, чтобы найти себе человека попроще! И все равно не смогла…

Слезы брызнули из ее глаз.

– Хоть и любила его до безумия, все равно понимала, что ничего не будет. Он умер для меня. Он был для меня мертвецом. Я и не подозревала, что все эти годы он меня любил, ходил за мной по пятам, с ума сходил, снился, звал, я думала, что все это болезнь, а оно… вот как…

Мне стало ее жаль.

По-настоящему…

По-человечески…

Я не решился вступить в их разговор. Зачем? Если они и сами все поняли…

– Скажи… – Настя обращалась ко мне.

– Как ты это делаешь?..

Я поднял голову.

Вопрос меня и удивил, и поставил в тупик.

Я понимал, что должен объясниться перед любимой девушкой.

Иначе снова подорву ее доверие…

– Как наказываю?..

– Ага…

Я сложил руки на груди.

– Ну… – я тяжело вздохнул. – Я же бес, и ты прекрасно это знаешь. А бесы, что здешние, что работающие на Сатану, имеют особые привилегии. По сути, нас сам Бог ими наделил. Но у меня тоже есть вопрос…

Настя пристально на меня посмотрела.

– Кто я для тебя? – я в лоб ей задал этот вопрос. Прекрасно зная и понимая, какой ответ мог получить. – Друг? Любимый человек? Или по-прежнему просто сосед?

– Ну… – она тяжело вздохнула. Подошла ко мне, сцепив пальцы рук, и, опустив голову, ответила: – Когда ты умер, и началась вся эта каша, ты был для меня не просто соседом. Ты был моим парнем, ты был моим женихом, которого я очень сильно любила. – Она подняла голову и посмотрела мне прямо в лицо. – Я любила тебя так, как никого после этого. Мне даже мать говорила, – Настя усмехнулась, – что я не смогу ничего построить, потому что тебя люблю. Она имела в виду личную жизнь… И, в какой-то степени, она была права. Где-то на подсознательном уровне я искала в жизни мужчин, очень похожих на тебя. Хотя бы внешне. Ну, или характером. Даже когда забыла обо всем этом… – она тяжело вздохнула, – все равно на меня накатывали воспоминания, и я безумно плакала. Или в ступор впадала. Как повезет, в общем…

– А что изменилось-то?..

– Да многое. Я как будто ото сна отошла. Поняла для себя многое. Подумала и ужаснулась. Начала свою жизнь… Но тебя же не это интересует, верно?..

Я кивнул.

– Я, в общем-то, была ребенком без отца. Он был, ну, где-то, вне моего поля зрения, строил свою жизнь, у него даже дочь появилась, правда, не родная, но все же. Любил ее больше меня. И я вот оказалась в тяжелой ситуации. Умер ты. Плюс, моя жизнь начала рушиться. И я решила свою проблему путем посещения твоей могилы. Другого пути у меня просто не было. И ты как-то быстро стал для меня всем, целым вселенным. А еще ты стал мне отцом, не родным, конечно, но все же главной мужской фигурой в моей детской жизни. Знаешь, есть такое, что девочка, что выросла без отца, начинает искать его в других мужчинах. Это очень страшно на самом деле…

Я молча ее слушал.

На самом деле ее слова задели меня за живое. А еще навеяли давно ушедшие воспоминания…

Когда-то мне самому пришлось стать отцом для маленькой племянницы…

Ну, потому что родной отец был никаким, наркоманом, уничтожающим свою и чужую жизни…

Правда, я уделял племяннице столько времени, сколько мог, но все же любил ее…

Как и она меня…

А потом я стал отцом и для своей любимой…

– И ты, будучи уже здесь, заменил мне мать. Стал мне отцом. Это ведь ты каждый раз приводил меня обратно домой. Это ведь ты сделал так, чтобы от меня отстали. Чтобы перестали бить. Да, я получила инвалидность. И буду с ней жить всю жизнь. Я это давно поняла. Сначала обижалась и ненавидела тебя, оскорбляла тебя, желала тебе расправы… а потом как-то смирилась со всем этим…

– Я рад, что ты это поняла, – нашел я в себе силы сказать это, кивнув головой в знак одобрения, – если бы я был для тебя злом, то уничтожал бы тебя каждый день твоей жизни. Ничего плохого для тебя я не хотел изначально. Да, в первые дни после перехода я поступил плохо, и сразу понял свою ошибку. Правда, я не знал, как ее исправить, пока ты не появилась…

– Ты был и есть мой отец. Я не хотела тебе об этом говорить, чтобы не делать тебе больно. Я не знаю, в какой момент ты перешел черту, и твоя забота превратилась в любовь мужчины к женщине, но меня это очень и очень сильно смущает…

– Такое бывает…

– Я тебя больше воспринимала как дядю или как самого старшего брата, ну, и как отца тоже. Ты же старше меня, помнишь?

– На десять лет…

– Это много…

– Да ну…

– Для меня много. Ты же ведь до сих пор старше меня, верно?

Я кивнул.

– Мне сорок два будет, тебе уже тридцать два. А разве возраст как-то влияет на отношения?

– Как ни странно, да. Есть разница между ровесниками и теми, у кого большая разница в возрасте. Они не могут ужиться…

– Бред!.. – я фыркнул.

– Да как посмотреть. Если ровесникам есть о чем поговорить друг с другом, а о чем мне говорить с условным дедушкой?..

Я обиделся.

– Неужели я для тебя такой старый?..

– Я не про тебя, Миш. Мы с тобой и так разные…

– Я до сих пор помню, как ты пугалась моей внешности…

– Потому что на памятнике одно, а на фотографии другое!.. И это отношение к разговору не имеет. Ты же спрашивал, кто ты для меня?..

Я кивнул.

– А сейчас, Насть? Ведь что-то изменилось за все эти годы, пока мы не встречались…

Настя тяжело вздохнула.

– Ну, ты ведь сам все понимаешь…

Я остановил ее:

– Давай без этого, хорошо? Говори прямо. И я тебе прямо отвечу. Может быть, я и говнюк, но не до такой степени, чтобы не уважать своего собеседника…

Она кивнула:

– Хорошо. Сейчас ты для меня как стимул, как причина жить. Ты спас меня когда-то, это хорошо, но со временем это все накинуло мне на шею ермо, и я никуда не могу сдвинуться…

– То есть, я все-таки для тебя не чужой?..

– Да. Ты все еще близкий для меня человек. Хотя во мне все еще живет желание найти своего человека, живого, человека для жизни…

Я подошел к ней и взял за руку.

– Я и есть твой человек, Настя… Ты просто еще не понимаешь этого…

Она кивнула:

– Возможно. Просто… непривычно… как-то… – она усмехнулась.

– Теперь моя очередь. – Я улыбнулся. – В общем, да, когда ты пришла ко мне впервые, я решил, что возьму за тебя ответственность. Мне показалось, что ты одинокая, с кучей проблем, да и любить тебя некому. Я все видел. И что происходило в твоей семье. С друзьями. В школе. Мне стало тебя очень жалко, и я решил направить тебя в хорошую сторону. Я учитель твой… или что-то вроде того…

Настя удивленно на меня посмотрела.

– Каждый человек, что приходит в нашу жизнь, так или иначе является нашим учителем. Он многому нас учит. Делает нас сильнее, направляет, в общем, все в таком духе. И я не мстил тебе, когда ты ушла. И после переезда – тоже. Да, я сильно обиделся и на себя, и на тебя, что у нас ничего не выходит, и тебя я решил научить тому, чтобы ты немного пришла в себя, и не сдавалась. Ты – молодец. Правда… – я улыбнулся, заметив ее взгляд. – И я наказал всех твоих обидчиков. Санька за длинный язык. Юлию за предательство. Скорее всего, она больше не сможет здесь жить, – я тяжело вздохнул, – но такова цена расплаты. С Ирой общаться ты не будешь. Поверь, не нужна она тебе. Да, тебе хотелось с кем-нибудь поговорить о нашей с тобой связи, это будет, правда, но не с ней…

Настя заморгала ресницами, сдерживая слезы.

Ей было очень больно.

Она переживала каждую минуту своей жизни этот удар, эту потерю, и довела себя до депрессии…

– Да и дом тот больше нам не нужен. Да, он хороший. Там все есть, но здесь будет лучше, я про новое место, если что…

– Я поняла…

– Все, что ни делается, к лучшему. Да, я стал бесом по истечению того срока, что давался мне на перерождение, но что оно мне даст? Ведь и в новом воплощении я могу умереть в двадцать лет от лейкемии. И что, все заново переживать? Тогда я лучше здесь останусь…

– Понятно…

– Я могу наказывать в том случае, если человек не прав, он не понимает и не признает вины. Твои соседи не видят, что своим поступком якобы подзаработать денег на хозяйке дома сделали тебе больно. Или что ты не понимала, уходя от меня к Максиму, что с ним ты счастлива не будешь, потому что он тяжелый человек…

Настя прослезилась.

– Я любила его… очень сильно…

Я положил свою руку на ее кисть.

– Я знаю. Но ты бы могла отдать эту любовь мне, ведь я нуждался в ней больше всего. Неужели я ее не заслужил?..

Она отвела взгляд.

– Я вижу по твоим глазам, что ты меня не любишь. Стараешься, но плохо получается. Вот здесь, – я указал на грудь, – эти чувства еще живы. Их просто надо пробудить. Поверь, ты не будешь счастлива с другим, если отринешь настоящую любовь… в сотый раз. Я понимаю, со мной сложно. Мое тебя нагнетает и заставляет бежать куда подальше. И меня – тоже. Ты же не думала, что с ними я был счастливым?..

– Я не знаю…

– Я с ними тоже страдал. Поэтому говорил тебе не связываться с ними. Не твои и не мои это люди…

– Я просто хотела с ними общаться…

– Я понимаю. Но все равно не стоило. И может быть, тогда бы не пришлось бы переезжать…

– Здесь я сомневаюсь. Потому что племянник… Ему все отписали…

– Может, он бы тебя и не выгнал…

– Нет, навряд ли…

– Я не буду спорить. Будем считать по-твоему, раз ты так думаешь. В любом случае, никакого вреда в этот раз я не причинил, лишь наставил на путь истинный. Ты же не обижаешься?

Настя тяжело вздохнула и покрутила головой.

– Нет…

– Ну вот и все. Все будет хорошо. Я не такой уж и плохой, как кажется…

Настя кивнула.

– У тебя ко мне еще что-то осталось?

Она отрицательно покрутила головой.

– Хорошо. Можешь поехать домой. Только я тебя прошу – не думай о плохом, да и Ирку эту заблокируй. Лучше же будет…

Настя кивнула, села на велосипед и поехала.

Я вздохнул с облегчением.

Это был самый тяжелый для меня разговор…

Я смотрел ей вслед и понимал, что люблю ее еще сильнее…

Только бы она меня понимала…

День медленно клонился к вечеру. Все сильнее становилось прохладнее. Лучи в последние минуты одаривали землю своим теплом – и гасли, как звезды на мрачном небе…

Я крутил в голове этот разговор с Настей.

Вспоминал ее реакции…

Ее эмоции…

Ее слова…

Такие теплые и одновременно с легкой прохладой…

Она не готова была разорвать разговор и нашу связь. Видно было, что она терялась в своих желаниях – и были ли это ее желания, а не чьи-то…

Она бы и рада была тогда остаться…

Да вот не уверена, что это было бы правильно…

Видно, тогда действительно нельзя было по-другому…

Только мы это не понимаем…

Интересно, как она там?..

Скучает?..

Или снова плачет?..

Сможет ли она вообще победить свою эту депрессию?..

Я тяжело вздохнул.

Я все равно хотел ее навестить…

Я покинул свою могилу.

Все равно сидеть там ночь в одиночестве, если есть любимая…

Настя сидела в кресле и смотрела какое-то видео на телефоне. Она была уставшая – просто без эмоций смотрела куда-то мимо, ни тени мыслей, ничего…

– Ты в порядке?..

Она повернулась ко мне.

– Все хорошо. Я просто устала…

– Ты не против, если я побуду с тобой?..

– Нет…

Я протянул ей руку.

– Тогда пойдем…

Она взялась за мою руку.

Я ощутил тепло ее пальцев, ее ладони.

Оно будто растекалось по моей холодной кисти, дарило какое-то чувство жизни, возможно, что-то даже воскрешало во мне, что давно уже умерло вместе со всем телом…

От нее всей шло это тепло…

Как от костра, к которому хотелось примкнуть в очень морозную ночь…

Сидеть и греться…

Согревать то, что очень сильно замерзло…

Это тепло не та энергия, которую все мертвые пожирали…

Это было тепло живого тела…

Давно забытое и давно покинутое…

Она подняла глаза и посмотрела на меня. В ее взгляде я заметил неуверенность и страх – страх, что будет завтра: неприятности или все-таки что-то хорошее…

Это тут же пропало…

Когда она встретилась со мной взглядом, эмоции тут же сменились.

Нежность…

Неловкость…

И…

Любовь?..

Я попытался скрыть свое ликование.

Она меня все-таки любит…

– Пойдем… полежим…

Она кивнула.

Иногда действительно хотелось просто полежать на покрывале и молчать. Каждую минуту наслаждаться телами, идущим от них теплом, да и просто насколько мы ближе друг к другу…

Хотелось взяться за руки и молчать…

Смотреть на потолок…

Или друг на друга…

Лицезреть каждую деталь лица… глаз…

И молчать…

Не говорить ни о чем…

Мы легли. Поверх одеяла. Не раздеваясь. Просто прижались друг к другу и застыли в мгновении. Я слышал, как бьется ее сердце, как она дышит, вздыхая тяжело от усталости…

Над нами повисла тишина.

Я обхватил ее руками.

Я был выше.

Я был крупнее, но не толстый, скорее, болезненно худой. Еще при жизни таким был…

Я тяжело вздохнул.

Дышать я, конечно же, уже не мог. Просто прислушивался к тому, как это делала Настя, и старался повторить…

Она прижалась ко мне, желая ощутить идущее от меня чувства безопасности и защиты. Все еще надеясь, что смогу ей помочь. Не обману снова. И это было очень и очень ценно…

Ей не хотелось снова плакать из-за меня…

Она и так во всем мире разочаровалась…

Я иногда чувствовал, что от нее исходила аура злобы и ненависти – потому что разочарование и боль стали слишком сильными…

Все это и меня печалило…

Я начинал ненавидеть самого себя…

Зачем?..

Зачем я причинил ей столько боли?..

Потому что… люблю ее?..

Она – моя жизнь…

Она – мое все…

Я поступил как глупый мальчишка…

Она сопела, уткнувшись носом в мою рубашку. Заснула, от усталости, что не давала ей ничего делать…

Я решил ее не будить.

Зачем?..

Пусть отдыхает…

За окном жизнь продолжается.

Нас будто бы никто не видел и не слышал.

Словно мы не из этого мира…

Так прошло, наверное, пару часов. На улице стало тише. Собаки еще лаяли где-то вдалеке, но люди будто бы ушли с улиц, которые и так выглядели опустевшими…

Я услышал, как Настя просыпается.

– А?.. Сколько времени…

– Вечер уже, – я улыбнулся, – но еще светло…

Только солнце садится…

Настя встала и пошла в туалет, что был на улице.

Я повернулся на живот и посмотрел в окно, что украшала трещина во все стекло, только заклеенное скотчем.

За ним красовался деревянный домик.

Настя вернулась обратно.

– Мне надо перекусить…

– Хорошо. Я никуда не денусь. Буду здесь.

Она кивнула и ушла.

С кухни доносились звуки посуды. Как она наливает в чайник воду и ставит на печь, которая все еще топилась. Хоть и конец апреля на календаре, но было по-прежнему холодно, особенно ночью.

Настя вернулась с чашкой и телефоном.

– Давай поговорим? – я перевернулся на спину и пристально на нее посмотрел.

– Давай. А о чем?

– О чем-нибудь. – Я пожал плечами. – А то мы с тобой только ругаемся да спим… ну, любовью занимаемся…

– Я поняла. А все же, о чем ты хочешь поговорить?

Я оперся об подушку.

– Ты наверняка задаешься вопросом, что в тебе такого, что я двадцать лет за тобой бегаю…

– То есть, ты это признаешь? – Настя ехидно улыбнулась.

– Да, признаю. Я же мужчина. А мужики все бегают за девчонками…

– Понятное дело…

– Бегаю, потому что люблю. – Я тяжело вздохнул. – Именно что люблю, а не делаю вид, как может показаться…

– И почему?

– Ну, ты девочка попроще… Ну, обычная… Ты же на меня не обижаешься?

Она покрутила головой.

– Это хорошо. Я не имею в виду, что ты скучная или, там, серая мышь… Ты ни то, ни другое, просто если ты любишь человека, то любишь его как человека, за личность, что в нем есть. Это очень и очень прекрасно…

– А тебя любили за что-то другое?

– Да, за то, что я футболист.

– А ты много получал?

– Ну, лично мне на все хватало. По крайней мере, операцию я бы сделал на свои деньги…

– Ясно…

Я увидел, что напоминание о прошлом заставило ее расстроиться.

Она будто вернулась туда…

Снова…

– Я до сих пор не могу поверить, что ты умер, – сказала она тихо, – хоть я, может, и не люблю тебя, но по-прежнему переживаю твою смерть как будто она произошла вчера…

И тут она кое-что вспомнила…

Я знал, о чем идет речь…

В какой-то из дней боль и обида все-таки взяли над ней вверх, и Настя решилась, по сути, на отчаянный шаг. Чтобы ее услышали и поняли. Может быть, раньше она была очень не права, и признает это сейчас, когда обстоятельства давят так, что жить и думать о чем-то другом невозможно…

Она вскочила со своего кресла и принялась бегать из угла в угол.

Что же делать?..

Стоит ли это делать на самом деле?..

И станет ли легче?..

Смогут ли ее услышать?..

Я следил за ней в тот момент. Был не ощущаем, чтобы не спугнуть, но она находилась в стрессе. Слезы без конца лились по ее лицу. Мысли о совсем недавнем прошлом душили ее пуще прежнего, и хотелось уже отрубить себе башку, чтобы только мучения эти наконец-то прекратились…

Еще она слишком много думала о моей матери…

– Ты прикрываешься моим сыном…

Эти слова больно ударили по ней, тогда, когда произошел по моей вине тот злосчастный потоп…

Настя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Это было слишком…

Грубости рвались наружу. Вся жизнь, та жизнь, что ей пришлось провести со мной, буквально пролетела перед ее глазами. Сколько в этом боли… Сколько обиды… Сколько горя, в конце концов, я ей принес…

– Ты… Вы…

Ей было и так плохо…

Казалось бы, она ушла, и должно все закончиться…

Но нет…

И эта квартира…

И прошлое…

И я сам!!!..

Ее преследовали…

И по сей день…

– Вы с ума сошли?.. Я… Им?!.. Да… я…

В тот момент она ненавидела меня еще сильнее.

А я стоял и смотрел.

Смотрел, потому что был обижен – меня хотели снова бросить…

И с того момента эти слова не выходили у нее из головы. Они грызли ее. Сводили с ума. Не давали спать и есть…

Вернуться туда?..

Увольте…

Тогда она не сможет ужиться с моей матерью…

И жить со мной она не сможет…

Иногда она в каком-то ужасе просыпалась и понимала, что живет, по сути, с мертвецом, причем, с самым проблемным в ее жизни…

И понимала, что сошла бы с ума, будь я живым…

– Да, у нас с тобой необычная связь, – я кивнул, отлично понимая чувства своей любимой девушки, – но все же, я думаю, это не повод ее разрывать…

Настя тяжело вздохнула.

Она поджала губы.

Внутри нее все горело.

Пламя разбушевалось еще больше, когда я ей во всем признался.

Она очень сильно плакала.

– Что ты наделал?! – кричала она на меня, а я смотрел на нее и ощущал вину, что съедала меня каждый день, каждый час, каждую минуту… – Зачем?! За что?!

И ведь нельзя ничего вернуть…

Конечно, после переезда все эти эмоции немного поутихли. Но слова, они как нож, очень крепко и очень глубоко вонзились в душу, не давая и минуты покоя.

Это была еще одна причина ее депрессии.

– Ты прикрылась моим сыном!..

Как больно…

Настя чувствовала не только боль. Или обиду. Чувство несправедливости. Она думала – за что? За что ей дали такого человека, от которого бы любой другой сбежал? Она винила меня во всех своих бедах. Что разрушил ей жизнь. Сломал все, оставил без родных – тут я вообще не причем…

Все это ей хотелось сказать моей матери в лицо. Пусть та и будет усмехаться, и считать, что Настя просто сошла с ума, но зато станет легче…

Всем станет легче…

Но Настя не смогла этого сделать. Ее ломало от злости, ярости. Гнев сжимал ее душу, ее внутренности. Она всем сердцем меня ненавидела, но пыталась погасить эту ненависть. Улыбалась мне, а в глазах – боль и обида…

Все эти дни после она глушила и глушит до сих пор эти эмоции.

Но наступил момент, когда стало совсем невыносимо терпеть.

Надо было выговориться.

Настя схватила телефон и принялась писать сообщение моей матери.

Настя: “...Мне очень хочется вам кое-что сказать, а потом попросить. Ваши слова, что я якобы прикрываюсь вашим сыном, меня очень задели. Я никем не прикрываюсь и не прикрывалась никогда. Это все неправда. Мне очень хочется сказать даже не то – мне хочется, чтобы меня услышали…

В общем, я люблю вашего сына. Вы и так это знаете. Я вернулась к нему не из-за того, чтобы сделать вам больно. Я вернулась к нему из-за безысходности и одиночества. У меня никого не осталось…

И я действительно любила его все эти годы…

Искала его могилу четыре месяца, когда он умер, и я чувствовала такую боль, словно он был моим родственником…

Ждала его…

Ждала, что он жив, и вот-вот появится…

Я до сих пор не верю, что он умер…

Это не он…

Этого просто не может быть…

Я каждый день жду его возвращения…

И все еще надеюсь…

Я хочу, чтобы вы все забыли. И обо мне тоже забудьте. Меня больше нет. Я переехала в N. только ради него. И с Максимом у меня ничего нет… и не будет…

Я буду с Михаилом до конца…

И вы сами это понимаете…

Прощайте.

Простите за все…”

Настя горько плакала, когда писала эти слова.

Ей было очень и очень плохо.

Она понимала, что ей никогда не ответят на это сообщение.

По сути, на него было всем наплевать.

И, тяжело вздохнув, Настя заблокировала в Интернете мою мать.

Теперь ей самой уже все равно…

– Я знаю, какое сообщение ты отправила моей маме, – я решил сменить тему, увидев эмоции на лице своей возлюбленной, – и я ни в чем тебя не виню. Твоей вины ни в чем нет. Я очень и очень сожалею, что пришлось тебе пережить…

– Давай не будем, – мягко попросила Настя.

– Нет, послушай меня, пожалуйста. Я это говорю не для того, чтобы сделать больно. Я говорю, потому что есть что сказать. – Я тяжело вздохнул. – Ты мне действительно нравишься тем, что ты любишь человека, а не его профессию или кошелек. Таких очень мало. И ты меня этим зацепила. Да, я понимаю, что моя мама этому вообще не рада, да и был бы я жив, она бы тебя не подпустила бы к себе. Хотя тут бы я поспорил…

– Почему?

– Она знает, каким противным я был. И что от своего я не отступлюсь…

– Ругались много?

– Было дело.

– Мне кажется, у всех так. И с детьми, и с родителями. Потому что не умеем слышать и слушать друг друга… – Настя тяжело вздохнула.

Я подполз к ней и обнял ее.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, особенно когда все стало ясно. Ты и на нее злишься, и на меня, и на себя. Это все понятно. Тебя за это никто не осуждает. Просто… мама моя хороший человек. Да, где-то сложный, где-то импульсивный, но все же хороший человек. Она злится, и ты злишься, это нормально.

Настя молчала, хоть я и понимал, что ей все это очень тяжело слушать.

– Я хочу, чтобы вы все-таки общались между собой. Она же одна осталась. Алеська-то уехала, а я… ну, ты знаешь…

– Она не одна. – Настя хмыкнула. – У нее новый кавалер…

– Этот, на машине? Он мне не нравится…

– Она все равно одна не будет…

– Я не хочу, чтобы вы ругались. Хочу, чтобы вы стали… ну… как родственники были…

– Родственники после того что было?..

– Я понимаю. Но все же…

– Нет, Миша. И не проси.

– Это не она виновата, что твоя жизнь разрушена. Это моя вина. Это я должен все исправить. Она тут ни причем… правда!..

– Если честно, я не хочу знать твою семью, твоих друзей и твоих знакомых, даже девушек твоих бывших знать не хочу. Не удивлюсь, если они намного красивее меня…

– Дело не в этом…

– Да не важно…

– Я понимаю твои чувства. Что ты сейчас чувствуешь ко всему этому. Тебе и тогда было непросто, я понимаю…

– Мне бы и с тобой ничего не хотелось бы иметь. Я понимаю, что от этого мне никуда не деться. Что ты не покинешь мою жизнь, как бы я этого не хотела…

– А ты хочешь, чтобы я ушел?..

– Легче мне все равно не станет. Этот “хвост” все равно за мной останется…

Я тяжело вздохнул.

– Я понимаю. Я не смею тебя судить.

Мы помолчали.

Настя допила чай и легла обратно в постель.

За окном уже стемнело.

– Ты все-таки подумай над моими словами…

– Чтобы я общалась с твоей мамой?..

– Я очень за нее переживаю…

– По-моему, она вполне счастлива…

– Почему ты так думаешь?

– Она отдыхает от мужиков в своей жизни. И теперь живет как хочет. Разве это не прекрасно?..

Я обиженно охнул.

– Она устала от нас?..

– Ну да. От отчима и от тебя. Вас же обслуживать надо было постоянно. Так что, без обид, но ей в кайф одной.

Я решил с ней не спорить.

Ей наверняка виднее.

Но все равно ее слова меня задели за самолюбие. Женщина в принципе создана, чтобы ухаживать и заботиться о мужчине, а оказывается, что она от него очень сильно устает…

Устает от проявления любви?..

Да и, если честно, в этих ее словах я снова ощутил укор в свою сторону.

Неужели она настолько меня ненавидит?..

Я тяжело вздохнул.

Я решил ответить ей тем же.

– Знаешь, – я улыбнулся, – я бы мог сейчас закадрить любую девочку… и жить с ней…

– А чего не кадришь-то? Чего за мной до сих пор бегаешь?

Ей было обидно, хоть она и скрывала это за легкой издевкой.

Я надеялся на другую реакцию, если честно.

И в ответ всплеснул руками:

– Да не получается! Тебя одну люблю!

Настя тяжело вздохнула.

– Да уж…

Я потом понял, что идиот, наговорил лишнего…

– Прости… Я не хотел… Просто… твои слова… ну, что мама моя от нас устала…

– Я сказала как есть. Зачем обижаться?

Я улыбнулся.

– Да. Правда же…

Через три дня наступила жара. Причем, по-настоящему летняя. Солнце стояло высоко-высоко, уже вовсю распустилась зелень, под ногами росла трава, крапива, новые лопухи показывались из земли, хотя старые еще торчали во все стороны, словно острые иглы…

О работе в огороде не было и речи…

Девочки сидели дома.

– Надо бы помыться…

Настя недовольно цокнула.

– Не хочу ехать в город… Меня отчим и так замучил…

Ксюша кивнула.

– Понятное дело. А че делать будем?

Настя задумалась.

Она невольно перевела взгляд на чайник, что стоял на печке.

– Есть идея…

– Ну?

– Затопим печку вечером. Напривезем воды с колонки и намоемся. В ведре, правда, но все же…

Ксения кивнула.

– Хорошая идея…

Настя поджала губы.

– Меня все интересует…

– Да?..

– Как думаешь, кто-нибудь со старого места жительства знает, где я сейчас?..

Ксюша фыркнула:

– Да хер их знает! Может, и знают, тебе-то что?

– Да… Ты права…

– Забей…

– Хорошо…

Подруги спустя пару часов сели на велосипеды и двинулись в сторону ближайшей колонки. Стоило проехать чуть подальше, как из-за деревьев показалась тропинка, выходящая к двум жилым домам, каждый находился подальше друг от друга. Между ними было еще два дома, один на возвышении, второй с российским флагом на крыше.

В этом месте и была колонка.

Настя достала пятилитровые бутылки из-под воды и, нажав на рычаг, принялась их наполнять.

Ксюша стояла рядом.

Наполнив бутылки, девочки поехали обратно.

Настя прошла в кухню и, открыв топку, начала чистить топку. Потом заложила дровами и подожгла. Забросила туда мелкий уголь и закрыла дверцу.

Когда печка нагрелась, Настя поставила чайник и налила холодной воды в ведро. Приготовила все необходимое для мытья и села в кресло в ожидании.

Юлия: “Приеду первого числа, встретишь меня?”

Настя тяжело вздохнула.

Настя: “Хорошо…”

– Что?..

Ксюша заметила внезапно изменившееся настроение подруги.

– Опять Ирка?..

– Не, – Настя отмахнулась, – Юлька первого числа приезжает, надо встретить…

– А нахер бы она не пошла?..

– Не знаю. – Настя пожала плечами. – Я все равно ее встречу. Мне просто интересно.

– Понятно…

Настя тяжело вздохнула и, сняв чайник, развела воду. Принялась мыть голову, наклонившись к ведру. Она уже успела снять и штаны, и футболку, оставшись в одних трусах. Даже лифчика не было, и поэтому я без особого труда мог любоваться ее бедрами и голыми грудями…

Передо мной будто открылась по-настоящему красивая и завораживающая картина…

Особенно бедра, между ними тоненькая веревочка, разделяющая их напополам. А под ней то, что мужчины желают больше всего, когда остаются с женщинами наедине…

Чем дольше я любовался ею, тем больше мне ее хотелось…

– Ты очень красивая…

Настя фыркнула от смеха.

– Особенно сейчас…

– Я серьезно. Может, когда закончишь, займемся… ну… нашим любимым делом?..

Настя хихикнула.

– Почему бы и нет…

– Хорошо. Я буду тебя ждать… в комнате…

Настя ничего не ответила, и я ушел.

Уже спустя несколько минут она абсолютно голая вошла в комнату.

– Надо пользоваться моментом… потом фиг кто даст…

Я кивнул.

Я похлопал рукой по свободному месту рядом с собой.

– Ложись… Я тебя уже хочу…

Настя смущенно улыбнулась и легла рядом.

Я обнял ее за талию, прижимая к себе. Прикоснулся к ее губам своими, заставляя подчиниться… в хорошем смысле. Убрать все негативные мысли и думать только о сексе…

Мы слишком много занимались любовью, словно у меня сорвало крышу…

Будто сам Бог дал мне такую возможность…

Каждый день…

Каждую ночь…

Это было чудесно…

– Ты хочешь быть со мной… на веки вечные?..

Настя смутилась.

– Я не вижу правильным обещать тебе золотые горы, особенно в первые минуты близости…

– Но ты подумай… хорошо?..

Настя кивнула.

– Хорошо…

Мы снова слились в поцелуе.

Я гладил ее…

Ласкал…

У меня уже давно встал член – еще когда она стояла голая перед ведром. Трусики не скрывали все полностью – все равно были видны половые губы, слегка покрытые волосами, и это было так соблазнительно…

Мне хотелось дотронуться до них…

Провести по ним пальцами…

Почувствовать, какие они влажные и как они пульсируют от желания…

Я увидел покорность в ее глазах…

Я могу делать все что хочу…

Нет, не в плохом смысле…

Заниматься с ней любовью сколько угодно…

И она будет только рада этому…

Настя прикрыла веки. Ощутила внутри мои пальцы. Я водил ими по влагалищу, вызывая у нее стоны. Она раздвинула перед этим ноги – уже показывая свое нестерпимое желание и покорность. Не нужно было ее уговаривать – не люблю недоступных девочек…

Я проводил языком по ее лицу…

Рукой водил по груди…

Ладонью чувствовал ее сердцебиение…

Вторая рука по-прежнему была у нее внутри. Даже не шевеля ею, я все равно приносил ей наслаждение…

Она тяжело дышала.

Я навис над нею в очередной раз. Мой член уже готов войти в ее плоть и ощутить тепло внутри, такое приятное, такое согревающее…

Мы долго целовались, прежде чем это произошло.

Я будто специально дразнил ее, хотя мне очень сильно хотелось ее наконец-то потрахать…

В последний раз мазнул поцелуем ее губы и вошел, прижавшись к ней.

Держа член одной рукой…

Я чувствовал, как он пульсирует, хотя на самом деле давно не функционирует…

Это была тайна для меня…

Тело давно умерло и разложилось, а такое ощущение, будто ничего и не изменилось…

В любом случае, предаваться подобным мыслям не хотелось. Не сейчас уж точно. Мой член хотел девушку, что лежала голая подо мной – и я дал ему такое право…

Прижавшись к ее телу, я принялся двигаться.

Каждый раз я чувствовал, как трусь членом о стенки ее влагалища…

Оно сильно увлажнилось…

Я понял…

Настя очень сильно хотелось секса…

Она обнимала меня и позволяла мне трахать ее сначала быстро, словно изводя с ума и причиняя дискомфорт. На самом деле член мой адово пылал – от увиденного в кухне он настолько затвердел, что больно уткнулся в ширинку брюк…

Как мне хотелось ее, даже пребывая внутри…

Как будто ему было мало…

Настя обхватила меня ногами, словно боясь, что я убегу…

Или таким способом показывала, что не хочет, чтобы секс был для нее закончен?..

Будто бы не хотела отпускать…

Я смотрел на ее лицо, не отрываясь.

Она смотрела на меня в ответ.

Я то ускорялся, то, наоборот, замедлялся, чтобы прочувствовать каждый момент этой близости…

Настя стонала при каждом моем толчке.

О боже…

Эти стоны звучали как музыка…

Расслабляющая и одновременно мотивирующая…

Значит, я все правильно делаю…

Мы не замечали ничего…

Мы были полностью поглощены друг другом…

Вокруг царила тишина…

Даже звуки на улице куда-то пропали…

Или же мы так погрузились в свою любовь, что ничего не замечали…

Я думал только о ней…

О ее теле…

Как хочу его сейчас, снова и снова…

Каждого движения было мало…

Я уже совсем прижался к ней, чувствуя только как возбуждаюсь все сильнее…

Настя старалась ни о чем не думать. Ни о том, с кем спит и с кем строит свои так называемые – для нее – отношения…

Будь что будет, решила она…

Терять ей уже нечего…

Эти мысли можно было читать на ее лице.

Растерянная, она смотрела на меня, занимающимся с ней сексом…

Разве не этого она хотела?..

Я приподнялся, чтобы увидеть ее глаза.

Голубые…

Глубокие…

Такие соблазнительные…

Завораживающие…

Сводящие меня с ума…

Конечно, в такой момент о них думаешь как можно реже, но все же…

Да, и на сиськи тоже хотелось смотреть…

Трогать их, до покраснения…

Кусать…

Целовать…

Ласкать…

Она уткнулась мне в плечо…

– Я хочу тебя, моя девочка…

Она ничего не ответила.

Я ощутил прикосновение ее руки на своем затылке…

Она проводила ладонью по шее и слегка коснулась волос…

И снова воспоминания одолели ее…

Она видела меня живым…

Выходящим из подъезда…

Много лет назад…

Каждый раз прокручивала это в голове и не могла понять саму себя…

Почему?..

Почему мы оказались здесь, в одной постели, когда меня уже нет?..

Ей это снится?..

Неужели она не думала, что просто детское баловство выйдет за рамки дозволенного?..

Ей не хотелось об этом думать…

Просто позволить себе хотя бы на минутку побыть счастливой…

А я старался…

Старался сделать ее такой…

Чтобы ощутить тепло не только от тела…

Но и от души…

Я кончил и поцеловал ее.

– Тебе хорошо?..

Она кивнула.

– Да…

Уже через день Настя отправилась на автобусную остановку.

– Надо Юльку встретить…

Я обнял ее.

– Хочешь, я побуду с тобой?..

Настя пожала плечами.

– Я не вижу смысла, если честно…

Я улыбнулся и кивнул.

– Хорошо…

– Ты можешь переночевать у себя сегодня?..

– Юля придет?..

Настя кивнула.

– Ну да…

– Хорошо. – Я улыбнулся. – Я приду, когда все закончится…

– Ага…

Мы поцеловались на прощание.

– Увидимся…

Я проводил Настю взглядом и, убрав руки в карманы брюк, пошел к себе. Старался не оборачиваться – чтобы не делать себе еще хуже…

Это только на время…

Ничего страшного не произошло…

Да и самого себя надо проведать…

Я пришел на кладбище. Осмотрелся и тяжело вздохнул. Все то же самое, без изменений. Каждый на своем месте. И людей почти нет…

Солнце светило ярко.

Где-то вдалеке звенела музыка.

Сегодня же первомай…

Я уже начал забывать многие праздники…

Для меня они перестали иметь значения…

Я окинул могилу взглядом.

Памятник…

Который терпеть не могу…

Трава уже покрыла большую часть земли…

Серая от грязи плитка…

Грязные разводы на всем…

Из земли на клумбе, что была перед памятником, показались листья одуванчиков, мелкие травинки…

Это все, что от меня осталось…

Я присел на корточки и посмотрел на них. Тяжело вздохнул и поджал губы. Столько лет живешь – и это вот такой итог…

Я стараюсь о таких вещах не думать.

Можно легко сойти с ума…

Я выпрямился и огляделся.

Такая тишина…

Она погружает не только в сон, но и в мысли, которые хотелось бы избежать…

О вечности…

О смерти и жизни…

О бытие…

На эти темы даже живые стараются не рассуждать, чтобы мозги в трубочку не свернулись…

Мимо проезжали машины.

Особо смелые уже купались в водоеме.

С каждым часом становилось все жарче. Лето просыпалось. Правда, на улице календарно май, но все же…

Все расцветало с новой силой…

Каждый год одно и то же – осенью умирает природа, зимой спит, а летом просыпается вновь…

И это так красиво…

И одновременно на душе такая тоска…

Жизнь проходит где-то мимо тебя…

И без тебя…

Тебя больше в ней нет…

Ты можешь существовать где-то вне ее…

Смерть не только переход. Не только когда искра божья в тебе гаснет раз и навсегда. Когда думаешь, что вот, все, наступил твой конец, и больше ничего не будет…

Это когда остается только душа…

И если она не уходит…

То сидит и смотрит, как жизнь, в которой она была, проходит мимо, цветет и продолжается, не смотря ни на что…

Я тяжело вздохнул.

Это действительно трудно…

Быть неупокоенным…

Я не знаю, сколько времени прошло. Это для меня значения не имеет. Солнце стоит высоко – значит, день в самом разгаре.

А оно светило прямо напротив моего памятника…

Значит, послеобеденное время…

Интересно, как там Настя?..

Все ли хорошо?..

Она там, на старом месте жительства…

В том доме, где, казалось, нас ждет счастье…

Я тяжело вздохнул вновь и посмотрел перед собой.

Кресты…

Одни кресты…

И памятники…

Разные…

Большие, маленькие, из металла, советские, которые уже выдергивают, мраморные…

На них разные имена…

Разные надписи…

Казалось бы, такая ерунда беспонтовая…

Я сидел на самом себе…

Это не вызывало во мне ничего…

Словно так и должно быть…

Мне стало так тоскливо…

Может, все-таки проверить, как она там?..

Надеюсь, злиться она не будет…

Я решительно поднялся и направился в сторону старого места жительства. Шел по асфальтированным дорогам, и тут остановился…

Стадион…

Футбольный…

Сколько раз в день я проходил мимо него?..

Сколько во мне эмоций он вызывал?..

Может быть, я обманываю себя, считая, что все отпущено?..

Здесь остались нереализованные амбиции…

Планы…

Желания…

Все осталось здесь…

Я поднял голову.

Дети громко кричали. У входа в стадион стояли несколько иномарок. Ворота открыты. Молодые люди играли в футбол, бегая по полю в форме…

Я сжал пальцы до побеления.

Как обидно…

Когда все вот так…

А разве я надеялся на что-то другое?..

Нет, конечно…

И так было понятно, что я просто обречен на смерть…

Я фыркнул.

Много лет прошло, какой смысл об этом вспоминать?..

Разве от этих воспоминаний что-то изменится?..

Да нет, конечно!..

Поэтому я пошел дальше, делая вид, что оно меня не касается…

Вместо местного дома культуры осталась лишь площадка. И та постепенно зарастает травой, ломая асфальт и покрывая его трещинами…

Этот поселок сам с трудом существовал. Бараки каждый год сносят, дома горят, больниц, почты и полиции здесь давно нет…

Лишь центральная дорога…

Да и школа с яслями, которые тоже вот-вот закроются…

Печально все это…

Но таков конец…

Сюда хотя бы Дракон не суется, уже хорошо…

Идти до старого места жительства не так далеко, как до нового. Прошел мимо школы, завернул за угол – и вот ты уже здесь…

– Нет, я просто постираю, и все…

Я перешагнул порог, и меня едва не вырвало.

Такая грязь…

Грязные следы повсюду…

Какой-то мусор валяется, разобранная кровать, что должна была попасть в руки моей возлюбленной, в комнате, вся в пятнах, матрас от нее же на полу, тоже весь грязный…

Разбитые стекла…

Разбитая и обосранная мебель…

Ну, вы поняли, куда я клоню…

Как здесь вообще можно находиться?..

Тряпки и вещи на полу…

Голодные коты орут и ходят по дому в поисках еды…

Такая разруха…

Я увидел Настю сразу. И ее немой вопрос в глазах – “а что я тут делаю?”...

Мне стало ее жаль.

Я покачал головой.

Да уж…

Лучше бы ей побыть дома…

А сама она думает обо мне…

“Лучше бы я побыла с ним… Как он там, кстати…”

Я довольно улыбнулся.

Мне нравилось, с какой заботой она обо мне думала…

Я тяжело вздохнул.

Ничего…

Это ненадолго…

Да и делать мне тут, по сути, нечего…

Оставить одну Настю?..

Она сидела напротив раскрытого настежь окна и думала о чем-то своем…

– Машка думает, что это я его сдала, – говорила Юля и бросала взгляды на окно, – мне-то это зачем?..

Настя устало хмыкнула.

Ей было плевать на чьи-то страдания, тем более, что эти самые страдания были не чем иным, как бумеранг за невольное предательство…

Никому не было дела до ее проблем…

Она пребывала в полном одиночестве…

Кроме меня и ее подруги, рядом попросту никого не было…

Да и все эти гадости, которые наговорила Ира, тоже дело рук соседей…

О чем тогда вообще речь?..

Настя залезла в телефон.

Ничего…

Может, мне ее лучше подождать в нашем доме?..

Хоть и сегодня я в нем и не ночую…

Настя: “Макс, Юлька переночует у меня сегодня?”

Ответит он не скоро…

Настя снова тяжело вздохнула.

Ну и день…

До сюда долетали обрывки песен со стадиона.

Крики…

Шум…

Вот бы там быть…

Настя посмотрела на мою фотографию на своем телефоне и улыбнулась.

Хоть и устало…

Я улыбнулся в ответ.

Лучше подожду ее в нашем доме…

Она словно почувствовала, что я был рядом. Повернула голову и увидела меня, но выдавать не стала.

Лишь устало улыбнулась в ответ.

“Я приду… Я обязательно приду…”

Я покинул злосчастный дом.