Глава 3

…Небо заволокло тучами. Солнце скрылось. Еще час назад оно радостно светило – и все. Как будто человек после своего отъезда увез все самое хорошее…

– Поедем по хорошей дороге. Я одну тут присмотрела…

Девочки поехали в сторону зеленого киоска.

Как хорошо себя чувствовать среди новых мест и лиц!..

Хоть в этом Настя чувствовала себя счастливой…

Девушки проехали мимо открытого настежь киоска. Дымок шел из трубы. На земле, на картонках, спали собаки.

Настя бросила на них взгляд. И тут же забыла. Так как дорога поднималась вверх и оставалась по-прежнему ухабистой. Велосипед подскакивал на ямках и кочках, грозя выбросить пассажира на землю.

Издалека была видна автобусная остановка. Завернув в сторону, девочки проехали мимо. Колеса скользили по приятному гладкому асфальту – снег уже растаял…

Мимо медленно пролетали частные домики.

По другую сторону – центральная дорога.

Машины резко проезжали мимо, свистели колеса.

Горка…

Еще одна…

Вот и почти у магазина, проехав пару пустых площадок, где когда-то стояли пара бараков и школа. Все давным-давно снесли…

Лишь маленький магазинчик остался стоять на самом краю площадки, почти вплотную к центральной дороге. Дальше шли двухэтажные бараки, уже старые и на лицевой части появились трещины.

Девушки поехали в сторону гипермаркета.

Одноэтажные здание в вычурных красках…

Парковка забита машинами…

Напротив другие мелкие магазины и киоск с выпечкой…

Подруги проехали мимо.

Им нужен был тот магазин напротив старого места жительства…

Проезжая мимо него, Настя невольно остановилась.

– Что случилось?..

Она резко покрутила головой.

– Ничего!.. Поехали…

Они остановились у магазина и забежали внутрь. Взяв все самое необходимое, девочки вышли на улицу.

Настя снова бросила взгляд на дом.

Сердце билось в груди, душа рвалась наружу, будто в клетке.

Слезинка покатилась по щеке.

– Поехали…

Девушки приехали обратно домой. Если там, на старом месте, было оживленно и многолюдно, то здесь наоборот царили тишина и покой. Редкий человек пройдет. Изредка собака пробежит.

Одиночество стало давить со всех сторон.

Настя с трудом растопила печку, но тепла по-прежнему не хватало. Она набрала воды в чайник, поставила на печь и принялась за готовку.

Слезы текли по ее щекам.

В отчаянии она выпила успокоительное, но и это не помогло.

Настя подошла к окну.

Там, на улице, будто еще оставался след после Макса…

Почему ей так тоскливо?..

И почему каждый раз она так по нему скучает?..

Они ведь вообще не ладят…

И про меня она почему-то забыла…

Время шло. Дом окутали вкусные запахи. Девушки ели вкусную и одновременно очень горячую еду, когда позвонил телефон.

Звонил отчим.

– Мне пришлось ему рассказать и про переезд, и про дом, – тяжело вздохнула Настя, – хотя он до сих пор мозги мне делает с этой квартирой…

– А чё тебе делать мозги, если квартира не твоя?..

– Не знаю…

Настя подняла трубку.

– Да, алло…

– Здравствуй, Настя… – он всегда отвечал как-то грустно и с каким-то горем в голосе, словно произошло нечто ужасное…

Насте этот тон давно надоел. Но сейчас она чувствовала себя не лучшим образом. Хотелось с кем-нибудь поговорить, чтобы просто отвлечься, подумать о чем-то другом, не о том, что случилось, что человек уехал, пусть и человек этот изрядно портил ей нервы…

– Здравствуй, дядь Коля…

– Как дела у вас?

– Да нормально… Только Макс уехал, и я одна осталась…

– Максим уже уехал? Ясно…

– Да, мы успели кое-какие вещи перевезти, там его машины остались…

– Ясно. Как в доме-то?

– Да нормально…

– Уголь купили?

Настя тяжело вздохнула.

По поводу угля надо будет звонить завтра, но говорить об этом она не стала.

– Да.

– Тепло?

– Угу.

– Все нормально?

– Да.

Они с пять минут еще поговорили, и Настя положила трубку.

Снова в доме воцарилась тишина.

– Давай чай попьем…

Настя тяжело вздохнула.

– Давай…

Подруги выпили горячий чай и, завернувшись в теплые одеяла, легли спать. Даже в куртке и под покрывалом Настя стучала зубами от холода.

Ночью становилось особенно холодно.

По темным улицам гуляло спокойствие. Здесь, в отличие от старого места жительства, не ходили голодные сущности, да и Дракон обходил его стороной. Здесь был центр обитания всяких ведьм и практиков…

Настя погрузилась в сон, и сама этого не заметила. Просто в какой-то момент отключилась, хотя нервы все еще ходили ходуном. Настроение никак не поднималось, оно только еще сильнее падало.

Она боялась сойти с ума.

– Ты меня слышишь?..

Настя открыла глаза. Осмотрелась и заметила, что находится в поселке, где когда-то жила. Еще полтора года назад она думала, что здесь так и останется…

Женщина протянула ей руку.

– Мама?..

Женщина улыбнулась. Маленького ростика, темные слегка кудрявые волосы, большая грудь и невероятной красоты платье…

Это действительно невероятно…

Каждый раз она снялась ей красивой и здоровой, хотя похоронили кусок черной гниющей плоти…

– Опять ты…

Настя равнодушно на нее посмотрела. И оглянулась.

Я улыбнулся ей.

– Миша?..

– Ты все никак не можешь привыкнуть, что я тоже могу тебе снится?..

– Я привыкла, когда снятся свои…

– А я разве чужой?..

– Я другое… имела в виду…

Я подошел к ней.

– Ты не меняешься…

– А ну отойди от моей дочери!..

Ее мама – а это была именно она – как зверь набросилась на меня, желая растерзать. Я попытался вырваться из ее цепких пальцев, но понял, что просто так освободиться не получится, и толкнул ее что было сил.

Она отлетела, но смогла устоять на своих двоих.

– Что ты прицепилась ко мне? Я тебе что-то сделал? – возмутился я, пока она пыталась прийти в себя.

– Ты, татарская свинья… – фыркнула она.

– В каком месте я на татарина похож, скажи? – я развел руками. – Ты вообще не отличаешь, что ли?..

– Да пошел ты… – выругалась женщина. Она подошла к Насте и взяла ее за руку. – Ты должна пойти со мной. Он тебя бросит…

Я засмеялся.

– А ты ее не бросала?..

– Этого не было!.. Это ты ей мозги запудрил!..

Настя устало вздохнула.

– Что происходит, а? Я не понимаю…

– Не иди с ним! Иди со мной! – воскликнула ее мать.

– Чтобы я снова оказалась в твоей квартире?..

Женщина фыркнула.

– “Остов”, иди на место. – Я тоже фыркнул в ответ и взял Настю за руку. – Иначе хозяин твой рухнет…

Ее мать выругалась и исчезла.

– Спи. – Я повернулся к Насте. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я просто не вывожу…

Я положил руку на ее лоб.

Она снова погрузилась в сон, оказавшись на этот раз на старом месте жительства.

– Ты чего тут делаешь?..

Настя вздрогнула.

Ира пристально на нее смотрела.

– Я… Я не знаю…

Макс посмотрел на нее.

– Это наши разборки. Уходи.

Настя всплеснула руками.

– Я бы рада, но как?! Это сон!..

– Неважно. – Макс отмахнулся. – Отойдем…

Ира согласно кивнула.

Они отошли в сторону, оставив Настю в недоумении.

Она осмотрелась.

Какие-то ребятишки бегали неподалеку. Заметив уходящих Макса и Иру, они бросились за ними вслед.

Настя тяжело вздохнула.

Она не решилась идти следом. Стояла и смотрела им вслед, и слезы катились по щекам.

Почему ей снится этот дом?..

Прошлое не отпускает?..

Да, прошло всего ничего, каких-то пару дней. Слишком мало, чтобы обо всем забыть.

Настя желала забыться. И видеть во снах совсем другое…

Она открыла глаза. От холода руки и ноги тряслись. Тишина окутала дом. Настя посмотрела по сторонам и только сейчас вспомнила, что находится в другом месте. Розовые обои на стенах комнаты, диван в углу, беленькие дверные косяки…

Нет больше того дома…

На улице тоже было тихо.

Настя быстро встала и принялась за печь.

Проходя мимо окна, она застыла.

На земле лежал снег.

Дыхание перехватило.

Градусник показывал минус десять.

Как без угля протопиться?..

Настя бросилась в зал и, схватив телефон, набрала доставщика угля.

– Увы, угля у меня нет… – хотя до этого говорил он другое.

Настя похолодела.

Что делать?!..

Она села на стул и обхватила руками голову.

– Ты чего?..

Ксюша вошла в комнату.

Ей удалось затопить печь.

– Угля нет…

– Блять… - Ксения недовольно цокнула. – Как вовремя-то…

Настя тяжело вздохнула.

– Это все моя вина…

Ксюша тяжело вздохнула тоже и присела на корточки напротив нее.

– Не вини себя…

– Да как же?! – воскликнула Настя. На ее глазах выступили слезы. – Как себя не винить?! Я бы там и осталась, если бы…

– Мишу бы не бросала?..

– Да!.. Я хоть и не могу к нему привыкнуть, но…

– В любом случае, прошлого не вернуть…

– Да… И я… Подумала кое о чем еще…

– Да?..

– Я отказываюсь от дара…

Ксюша хмыкнула.

– Из-за Макса?..

– Не только. Это не мое…

– Ты больше не будешь заниматься кладбищенской магией?..

– Да. Это не мое. Я просто хочу другое… взамен… чтобы жизнь моя не была пуста…

Ксюша тяжело вздохнула.

– Ясно…

Остаток дня прошел в попытке не умереть от холода. Девочки без остановки кипятили чайник, пили горячий чай, если горячую еду, но этого было мало. Температура поднималась лишь до двенадцати градусов – и так же быстро опускалась…

Настя завернулась в одеяло и села в кресло.

На телефоне включено видео.

Она до сих пор не может спать в тишине…

Настя сразу погрузилась в сон. Перед этим она выпила несколько таблеток пустырника – иногда накатывала такая безнадега, что хотелось плакать…

Она сидела, окруженная тишиной и пустотой.

За окном мимо проехала машина.

Слезинка покатилась по щеке.

Настя не понимала, почему часами стоит перед окном в зале и смотрит на дорогу. Макс уже был в Якутии, и вернуться не мог.

Слезы текли ручьем.

Вся прежняя жизнь рухнула в одночасье.

– Ты сможешь здесь пока так пожить?

В голове всплыл недавний разговор.

– Да. – Настя кивнула. – Ничего сложного я здесь не вижу…

– Я туалет на улице нашел…

– Хорошо…

– Пойдем.

Они вышли на улицу и обошли дом. Часть забора стояла, сильно покосившись. Его подпирали старые гнилые доски. Домик, похожий на баню. Остатки загона – то ли для коз, то ли для кур, а может, и всех сразу.

И все это заросло сильным сухостоем…

Они зашли за домик.

Покосившийся туалет стоял открытым.

– Ничего страшного. – Настя пожала плечами. – Я большую часть жизни провела у бабушки с дедушкой, а у них свой дом. И туалет на улице…

– Если что, можно на ночь ведро…

– Есть такое.

– Ну смотри. Это на месяц.

– Ясно.

Настя посмотрела ему вслед.

И снова слезы принялись ее душить.

Она не могла объяснить – самой себе в первую очередь – почему плачет. Не радуется всему новому, а наоборот. Как будто это наказание…

– Насть… – я присел на подлокотник кресла, – я вижу, что тебе плохо…

Настя тяжело вздохнула.

За окном было темно.

И в доме – тоже.

– Да, мне очень хреново. Как будто в душу насрали…

– Это, видимо, моя вина…

– Нет. Это внутри меня что-то умирает…

Я хмыкнул.

– Я дала согласие начать жизнь с чистого листа. И не думала, что будет так тяжело…

Пауза.

– Точнее, я забыла, насколько это все тяжело…

Я улыбнулся.

– Это ненадолго…

– Надеюсь…

На улице снова пошел снег.

– Погода отвратительная. Как назло…

– Середина апреля… всегда такая…

Я понял, что сейчас не время предлагать близость.

Лучше дать ей время успокоиться.

Настя прерывисто вздохнула.

– Мне не по себе… Я чувствую… такую вину… перед собой… перед всеми…

Я взял ее руки в свои.

– Ты не виновата. Просто все так сложилось…

Настя хмыкнула.

– Наверное…

Она заснула в кресле.

Я заботливо поправил одеяло.

Пусть отдохнет…

Настя очнулась в незнакомом месте. То ли магазин, то ли нечто похожее на него – и рядом девушка стоит. Лицо ее сильно напугано. В глазах – слезы.

– Где моя дочь?! Она ушла… и пропала!..

Настя стояла напротив девушки.

– Я помогу тебе ее найти…

Незнакомка бросилась к ней и обняла, обхватив руками шею.

– Спасибо… Спасибо…

Настя ушла из магазина. И, к своему удивлению, вернулась в квартиру. Диван стоял у стены, что вела в спальню – и на нем ничего не было.

Эмоций у Насти не было.

Они полностью отсутствовали.

Словно происходящее для нее не ново.

Она подошла к дивану и подняла сидушку.

Под ней лежало тело восьмилетней девочки.

Настя ясно перед собой увидела – девочку и собственные руки.

Это она…

Она ее убила и спрятала здесь…

Ради великой цели…

Ради себя…

Ради своего будущего…

Настя подняла девочку и взяла ее на руки. Решительно пошла в сторону выхода и каким-то магическим образом перенеслась на кладбище.

Одни могилы кругом.

Ни одного живого человека рядом.

Настя ушла вглубь кладбища и положила тело между двумя захоронениями без табличек.

– Я отдаю свой дар обратно. Я отказываюсь от него. Но взамен я хочу что-нибудь получить. Либо дайте новое, либо верните старое. Пусть у моей жизни будет хоть какой-то смысл!..

Настя встала с колен и ушла.

Она аж подскочила.

Пот тек с ее лба.

– Ты чего?..

Ноги болели от неудобной позы, как и спина.

Она осмотрелась.

Она по-прежнему в кресле…

Я сидел на подлокотнике.

– Тебе страшный сон приснился?..

Я заботливо погладил ее по голове.

– Да не… Все нормально…

– Ты уверена?..

Настя встала с кресла.

– Тебе ничего не снилось?..

– Да… Снилось…

– Теперь все будет по-другому…

– Я спать…

Я хмыкнул и слегка обиделся.

Видимо, она все еще расстроена этими событиями…

В любом случае, я пошел за ней следом.

Мне нужно было кое-что ей сказать.

Она легла под одеяло.

Телефон все еще был включен.

Настя сразу заснула. От всех этих эмоций и лишних забот сил у нее почти не осталось, да и думать обо всем на свете ей не хотелось.

Хотелось просто спать…

И жить…

Я имел привычку вторгаться в чужие сны. Не самое мое любимое занятие, но порой необходимое, как и сейчас.

Мне нужно донести кое-что.

Чтобы она поняла.

– Не боишься, что старое вновь тебя настигнет? Если ты отпустила его, а оно тебя – нет? Ну, допустим, у тебя есть старая корова. Она родила теленка. Ты четыре года его кормишь, поишь, вкладываешь все силы и нервы, и тут старая корова начинает болеть. Ты все бросаешь, и занимаешься уже ею. Я это к тому, что не впустую ли ты потратишь свое время? Не возвращайся к старому, как бы оно тебя не звало. Иначе можешь пожалеть…

Настя удивленно открыла глаза.

Все еще темно…

Я сделал вид, что сплю.

Настя привстала и положила руку на лоб.

Что с ней происходит?..

Настя легла обратно в постель.

Ей все равно ночью нечего делать.

Да и холод снова сковал по ногам и рукам.

Она залезла под одеяло и вновь погрузилась в сон.

Настя оказалась в еще одной старой квартире. В ней когда-то жили бабушка и дедушка, которые давно мертвы. И в этом сне их тоже нет…

Она побродила по ней и поспешила на выход.

У подъезда собрались люди.

Ксюша помахала ей рукой.

– Привет!..

Настя спустилась к ней.

– В чем дело?..

– Похороны. – Ксения кивнула на толпу. – Ждем, когда привезут…

– Кто на этот раз?..

Ксюша пожала плечами.

– Без понятия…

Катафалк приехал быстро.

На вид обычный грузовик, как много лет назад…

Настя в шоке посмотрела на него.

Неужели…

Молодые люди вытащили гроб и поставили на две табуретки.

Настя подошла ближе.

В гробу лежала старая женщина, потрепанная, будто умерла много лет назад.

Настя подошла еще ближе.

Старушка резко открыла глаза.

Настя не успела отпрыгнуть, когда покойница внезапно подскочила.

– Прощай!.. – и разбилась на сотню кусков.

Настя не могла пошевелиться.

Что это было?..

Страшный сон?..

Или намек, что снова кто-то умрёт?..

Головная боль заставила ее проснуться.

Холод по всему телу…

Печка давно потухла…

Настя бросилась на кухню, подбросила в погасшую топку дров и только потом села в зале. Дрожащими руками достала таблетку от головы, затем – успокоительное. Нервы ходили ходуном. Не выдержав, она снова расплакалась, оставшись наедине со своей болью…

– Все в порядке?..

Ксюша затянулась и протянула сигарету подруге.

Та сделала затяжку.

– Да сны какие-то странные…

– Так расскажи о них.

Они вышли на улицу.

Снег растаял.

Но теплее не стало.

– Первый помню… И второй… И третий… В общем, первый снился про девочку, которую я собственноручно убила и отнесла на кладбище…

– И что это значит?

– Я похоронила свой дар. Я это в принципе только и делаю на протяжении всей жизни. Знаешь, дети не всегда снятся к детям. Иногда это дело, идея… дар…

– Ага. А второй?

– Тут поинтереснее. Мне намекнули, что могу вернуться обратно в старый дом…

– Как и в квартиру. Мы до сих пор не знаем, почему не можем ее продать…

– Ну да…

– А третий?

– Похороны…

– В смысле?..

– Мне так давно не снились похороны, – призналась Настя, – я вот в Интернете нашла, что это намек на смерть духовного “я”, на трансформацию. Я это чувствую… ну, духовную смерть… еще со дня переезда… будто умерло во мне что-то…

– Ясно. У тебя стресс. Вот и намеки, во сне.

– Может быть. Это все из-за переезда… Не думала, что впаду в такую депрессию…

– Это нормально…

– Не знаю… Первый переезд прошел нормально…

– Ты просто так думаешь.

– Или забыла…

Подруги помолчали.

– Слушай… У меня вопрос один созрел…

– Ну?

– Как ты смогла простить Михаила после всего того, что он сделал?..

– А кто тебе сказал, что я простила?..

– Это видно. Я тебя знаю, ты добрая душа…

– Нихрена ты меня не знаешь. Я не простила. Мне… Мне трудно прощать…

Эти слова меня больно задели.

– Да не пизди! Ты простила его, иначе бы с ним не осталась!

Настя тяжело вздохнула.

– Иногда я придумываю себе параллельную реальность, где его я никогда не встретила и живу лучшую жизнь…

Я сжал пальцы до побеления.

Я понимал, что это обида в ней говорит.

Но все равно…

Больно…

И обидно…

За нее…

За то, что обидел…

– Ты с ним так и будешь, – заметила Ксюша. – Увы и ах.

– Да. Ты права…

Девушки вернулись в дом. Выпили горячего чая и вышли во двор, чтобы дальше убирать сухостой.

Шаман грустил, положив морду на сложенные на земле лапы.

Настя смотрела в его сторону и прекрасно понимала его.

Она чувствовала то же самое…

Тоска съедала ее сердце.

Слезы невольно полились из глаз.

Она сжала волю в кулак и продолжила работать.

Нужно работать…

Чтобы успокоить душу…

Днем девушки вернулись в дом, чтобы попить горячего чая.

Настя включила телефон.

Один пропущенный.

Ира…

Что ей нужно?..

Она же послала ее куда подальше…

Настя решила перезвонить.

– Чего тебе?

Разговаривать с этим человеком ей не хотелось. Ничего хорошего она от нее не услышит. Хотя в глубине души жила надежда, что она передумает, и все будет как прежде…

– Плита сломалась, стиралка тоже…

– А я тут каким боком?..

– Ты их сломала.

– Я?! За час до переезда все работало! И свидетель есть! Потому что Максим стирал вещи!..

– Ну, они не работают, короче. Денег у меня нет, ты переведи мне хоть тысяч десять, мне детей кормить…

– Хорошо…

Настя положила трубку.

– Чего ей надо было?..

– Машинка и плита сломалась…

– И?

– Говорит, что это я сломала. Попросила денег.

– Ага…

– Я переведу ей…

Тут уже я не выдержал:

– За что?! Ты ни в чем не виновата!..

Настя тяжело вздохнула.

– Меня мучает совесть, за все те поступки, что я натворила. Поэтому мне снится всякая дичь…

– Тут твоей вины нет. Поверь мне.

Настя тяжело вздохнула.

– Да, я раньше врал тебе. Но сейчас я исправился. Мне нет причины делать тебе больно.

– Может, ты мне мстишь?..

– Мщу?.. За что?..

– Что я тебя не простила…

Я подошел ближе и положил руки ей на плечи.

– Ты не права. Настаивай на своем.

– Хорошо…

Настя вытерла слёзы.

– Я столько всего нового себе присмотрела…

– Так возьми… Поднимешь себе настроение…

– Хорошо…

– Мы ей же отдали машинку за долг за воду!.. – заметила Ксюша.

– Да. Она сама попросила.

– Ну и все. Я, конечно, не за Миху, но тут он прав. Это наебалово какое-то…

– Ну… Да…

– Позвони Максу! Он-то точно знает!

Настя кивнула и набрала номер Макса.

– Будем надеяться, что он на работу еще не ушел… Там связи нет…

Через несколько минут он ответил:

– Да.

– Макс, это я!.. – голос Насти дрожал. Связь была не очень. – Ира звонила, требовала деньги за машинку и плиту, которые мы якобы сломали!..

– Да пошли ее, да и все. Понятное дело, что это наебалово…

Настя положила трубку.

– Ну?

– Он тоже сказал, что наебалово…

– Ну вот…

Настя поджала губы.

– Ты чего?..

Настя заплакала.

– Да так… На душе… не очень…

Ксюша подошла к ней и обняла ее.

– Все будет хорошо…

– Угу…

От успокоительного ее разморило. Как всегда, вечером она стояла у окна, смотрела на столбики, что стояли вместо забора, и плакала. Тщетно она пыталась переключиться. В ней действительно что-то умирало – медленно и мучительно…

Пустота…

Затем боль…

Потом опять пустота…

И так каждый час…

Она легла в постель. В спальне была стена, с открытой духовой дверцей, чтобы тепло шло в комнату, но на входе не было ни двери, ни одеяла. Тепло уходило в никуда.

Настя посильнее укуталась.

Сны, как и мысли, становились все тревожнее. Успокоительное не помогало. Даже работа не способна была прогнать все это прочь.

Я лег рядом.

Хоть и хотелось ее тела, но было холодно, да и она сама выглядела убитой. Зачем лезть против воли?..

Я погладил ее по щеке.

Такая холодная…

И мокрая от слез…

Она прерывисто вздохнула.

Все чувствует…

– Не плачь… Все будет хорошо…

– Надеюсь… – она снова тяжело вздохнула.

Вскоре она заснула. Я остался наедине со своими мыслями. Прислушивался к ее дыханию и лежал неподвижно, боялся пошевелиться и разбудить ее.

Ее сон и так был чутким…

За окном пошел снег.

Холод сковал природу.

На календаре середина апреля.

Хотелось тепла и маленько счастья.

Я понимал, что это сейчас невозможно.

Нужно немного времени.

А что, если я попробую ее немного утешить? Любовью? Времяпровождением? Или еще чем-нибудь?

А если не подействует?

Лучше об этом не думать…

Я погладил ее по волосам. Некоторые пряди выбились из прически. Хвост собран наспех. На лице пятна грязи. В холоде сложно помыться…

До утра все было тихо. Дверь закрыта на ключ. Шаман спал. Вокруг – тишина, спокойствие, редкий человек пройдет мимо. Машина – тем более.

Настя проснулась ранним утром.

До обеда она затопила печь дровами, собирала их потом по всему двору, поела, порвала траву и слушала потом музыку.

Я смотрел на нее. В душе у любимой поселилась пустота. Лицо бледное. Глаза опухшее. Она не думала ни обо мне, ни о своей любви ко мне. Все мысли – о случившемся…

– Насть…

Я подошел к ней.

– Не переживай. Если тебе будет плохо, приезжай ко мне. Я всегда рад тебя видеть…

Настя тяжело вздохнула.

– Снег на улице…

– Завтра его не будет. Приезжай.

– Завтра пенсия… Приеду…

Я видел усталость в ее глазах.

Я обнял ее.

– Все, не переживай… Я рядом…

– Я постараюсь…

День прошел в какой-то невероятной грусти.

Настя посмотрела на дорогу за окном.

– Ты…

Она вздохнула.

– Да. Я хочу туда пойти. Посмотреть…

– Действительно ли сломалась техника?..

– Да…

– Не стоит…

– Я все-таки пойду…

– Это твое решение. Но я тебе помогу.

– Хорошо…

Настя вышла из дома. Прихватила пакеты и пошла по дороге, украшенной снегом. В кармане куртки лежал телефон. Велосипед остался на веранде, она решила не рисковать.

Снова пошел снег.

На ее лице появились слезы.

Она медленно шла.

Пешком до старого дома минут пятнадцать ходьбы, на велосипеде – минут пять. Эта дорога казалась ей вечностью. Оказавшись перед синими воротами, она остановилась и потянула на себя калитку.

У нее очень сильно билось сердце.

В душе что-то кольнуло.

На прошлой неделе она здесь еще жила…

И казалось, что все будет хорошо…

А теперь все разбито…

И нужно как-то собирать себя снова…

Заново…

Настя зашла во двор. Прошла по деревянным тропинкам до входа. Кое-где уже было убрано. В палисаднике уже все готово для посадки цветов. На бане и углярке висят замки. Разобранные машины стоят перед домом, ждут своего часа. Две стиральные машинки у летней комнаты. Под открытым небом…

Веранда была уже вымыта. Чистые полы. Мебель аккуратно стоит, вещи сложены…

Настя постучала по второй деревянной двери.

Ира открыла дверь.

– Привет… Я могу посмотреть, где что сломалось?..

Ира поджала губы.

Пролетела секунда.

Ира неожиданно захлопнула дверь и закрыла ее на ключ.

Настя растерянно посмотрела на дверь.

Что это?..

Неужели так сложно было все объяснить?..

За что?..

Настя вышла во двор. Прихватила две кастрюли, что лежали на земле. Положила в пакеты и тихо ушла.

Снег стал идти еще сильнее…

Отойдя недалеко от старого дома, Настя расплакалась. Мимо шли люди и удивленно смотрели на нее. Проходили дальше, ничего не сказав. Оставляли девочку наедине со своей болью…

Она с трудом дошла до дома. Зашла в магазин и купила минералку. Очень хотелось пить…

Дома ее встретила тишина.

Пакеты выпали из рук.

Настя прошла в зал и, сев в кресло, разрыдалась еще сильнее.

Я подошел к ней и положил руку на плечо.

– Приезжай завтра ко мне… Пожалуйста…

– Хорошо…

Я присел на корточки и поцеловал в щеку. Коснулся щетиной ее кожи, и она слегка поморщилась.

– Не любишь брутальных мужчин?..

Настя пожала плечами.

– Мне все равно. Просто… как ежика поцеловала…

Я засмеялся.

– Ты смешная, куколка…

– Я знаю. – Настя слабо улыбнулась.

Уже утром на следующий день я все-таки решился.

Настя только-только проснулась, как я начал покрывать ее поцелуями.

– Миш…

Я обнял ее и продолжал целовать.

– Миша…

Это было так слабо…

Ей хотелось меня…

Хотелось почувствовать мою нежность, ласку, любовь…

Она не посылала меня. Не грубила в ответ. Просто позволяла себя целовать и ласкать…

Она стала совершенно другой…

Конечно, мысли о правильности ее не оставляли. Она думала, что будет лучше встречаться и влюбляться в живого – но лучше для кого?..

Она все хранила в тайне…

Ей не хотелось, чтобы нарушали покой в ее жизни…

Все-таки она любила меня…

Она таяла в моих объятиях. Холод, что сковывала ее, ушел на какое-то время. Жар ослепил ее. Жар ласк. Любви. Прикосновений. Она даже хотела снять куртку…

– Давай помогу…

Я аккуратно снял с нее куртку. Под ней оказалась теплая толстовка. Я расстегнул “молнию”, снял ее полностью и бросил на пол. Дальше пошли футболка, лифчик…

Она обняла меня.

Она видела меня.

Она чувствовала меня.

Энергии на это уходило много, но оно того стоило. Чтобы видеть мое лицо. Она смотрела на него и ощущала приливы сил. Могла дрожащими руками убрать со лба неровную челку. Кончиками пальцев провести по щеке, подбородку, губам…

Я сводил ее с ума…

Внутри у нее все сжалось. Не от страха передо мной. Она сильно стеснялась – при виде меня. Сумасшедше красивый. Молодой. Сейчас-то мне сорок один год, но даже несмотря на это все равно очень и очень даже ничего…

Будто она с живым это делает…

Настя прикоснулась к моему лицу и обхватила его руками. Смотрела в мои темно-синие глаза и ощущала, как они ее затягивают.

Такая глубина…

В них крылась истинная красота…

Губы мои ее манили…

Она остановилась. На мгновение вгляделась в мое лицо, словно видела его впервые. Она будто бы выжидала – кто начнет первым?..

Я гладил ее руками по спине.

Кожа такая…

Гладкая…

Неровная…

Но нежная…

– Все хорошо?..

Она кивнула.

Я видел в ней эти сомнения. Воспоминания о недавнем прошлом не давали покоя и напоминали ей о том, что я сделал. Стоит ли после этого иметь со мной дело? Стоит ли снова мне доверять? Или я вновь ее обману, подведу, принесу новые неприятности?

– Все будет хорошо… Я тебя больше не обижу…

Она пристально на меня посмотрела. И мысленно отодвинула и сомнения, и воспоминания на задний план.

Она подумает об этом потом…

Когда-нибудь…

Зачем портить себе настроение?..

И поняла, что готова.

Готова переспать со мной снова…

Я поцеловал ее в грудь. Мне не нужно было ничего говорить. Я аккуратно положил ее на спину и принялся снимать с нее штаны. Но снял их до половины, так как почувствовал, что она начала мерзнуть.

– Я по-другому подарю тебе удовольствие…

Снял трусики и, не отводя взгляда от ее глаз, дотронулся до лобка.

По коже побежали мурашки.

Она резко выпрямилась, ощутив мои пальцы внутри себя.

И стала такой… мокрой…

Все ее тело хотело меня…

Я доводил ее до безумия.

Она закричала.

– Миша!.. Миша!..

Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.

– Моя хорошая…

Языком провел по ее щеке.

Такая сладкая…

Такая желанная…

– Миша…

– Тебе хорошо со мной?..

Она закивала.

– Да… Я это чувствую… Тебе так… хорошо…

Я кусал ее в шею, касался своей грудью ее маленьких бугорков, ощущал прикосновение затвердевших от желания сосков.

Мне хотелось в нее войти, но я решил не рисковать.

Достоинство мое затвердело и уже просилось наружу, так как я был гол наполовину. Оно выпирало из трусов.

Боже…

Как же мне с ней хорошо…

– Миша!.. Миша!..

– Да…

– Миша!!..

– Да… Да…

Я почувствовал, что пик у нее наступает…

И она благополучно кончила.

Она без сил рухнула на постель.

Я прилег рядом.

– Ты как?..

Настя слабо кивнула.

– Хорошо…

– Тебе стало лучше?..

– Чуть-чуть…

Я поцеловал ее, убрав с лица прядь волос.

– Тогда я тебя жду…

– Как пенсия придет…

– Ты уверена?..

– Ира говорила, что в пятницу…

– И ты ей веришь?

Настя хмыкнула.

– Не знаю…

Я тяжело вздохнул.

– Ладно… Я все равно буду тебя ждать…

Настя оделась и встала. Она растопила печь и принялась ждать деньги. Время шло очень медленно, но царила тишина – ничего. Час, два, три…

Настя испугалась.

Неужели…

Она взяла ключи и побежала на веранду.

Нужно как-то отвлечься…

Я вернулся обратно к себе.

Что-то подсказывало мне, что она придет ко мне сегодня.

Дул холодный ветер.

Стоял холод.

Кое-где еще лежал снег.

Солнце выглянуло из-за туч.

Хороший знак?..

Мимо проезжали машины. Незнакомые. Они смотрели на мой памятник, на мою могилу. И ехали дальше…

Прошло немного времени. Я стоял и смотрел на дорогу, в ожидании появления знакомой фигурки на розовом велосипеде.

Немного переживал.

А если передумала?..

А если расхотела?..

Что тогда делать?..

И облегченно выдохнул, когда все-таки ее увидел.

Она была в той же куртке и в тех же брюках. Те же кроссовки.

Подул холодный ветер.

Настя остановилась и слезла с велосипеда. Поставила его напротив памятника и, обойдя могилу с другой стороны, зашла на ее территорию.

Я улыбнулся.

– Привет…

Она кивнула.

– Привет…

Мы обнялись.

– Ты как?..

Настя опустила глаза и, отойдя, села на лавочку. Настроение ее резко изменилось. С более-менее терпимого на совсем плохое.

– Что-то случилось?..

Я подошел ближе и сел рядом.

– Ты грустная…

Из глаз потекли слезы.

Настя расплакалась.

– Я не хочу жить…

Я шокировано посмотрел на нее.

– Что?..

– Забери меня туда! Я тебя прошу! Прекрати мои мучения! – взмолилась Настя. – Я больше не могу…

Я отказывался в это верить.

Неужели я ослышался?..

Или это шутка такая?..

– Ты шутишь?.. – сказал я, когда смог наконец переварить услышанное. – Ты что такое говоришь?.. Ты понимаешь, что такое настоящая загробная жизнь?..

– А зачем я здесь?.. Для чего?..

Я смотрел на нее и не мог ничего понять.

– Зачем? Чтобы жить. Разве этого мало?..

– Мне тридцать два, а у меня ничего… Не смогла ничего добиться ни в творчестве, ни в личной жизни…

– Добьешься. Я обещаю!..

Настя покрутила головой.

– Нет… Уже поздно… Просто забери меня… Ты это можешь…

– Нет. И не проси!..

– Миш…

– Не проси!

– Прошу…

– Ты будешь жить! Я этого хочу!

– Зачем?!

– Для себя! У тебя столько всего впереди! Ты думаешь, зашибись вот так лежать?..

– Я ничего не думаю!.. Я просто устала!..

Я встал и, присев на корточки, взяла ее руки в свои.

Они были холодными.

Я коснулся ее пальцев губами.

– Послушай… Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо. Трудности, переезд и все такое… И я… тоже… Но это не повод сдаваться. Все еще будет. Поверь…

Настя слушала меня, но не слышала. Мне так казалось. Она плакала без остановки. Сердце ее бешено билось. Пальцы стали холодными. Разум был полностью погружен в черные мысли – и мне стало страшно…

– Ты не понимаешь, что такое смерть. Это страшно. Жизнь идет дальше, но идет дальше. Все планы и мечты рухнут, и ты ничего не можешь с этим сделать. Будто кто-то за тебя все решил. Решил, что будет лучше, если ты будешь мертв. И это все очень страшно…

Настя молчала.

Руки ее дрожали.

– Пойми… То, что сейчас происходит, это нормально. И то, что ты чувствуешь при этом – тоже. Тебе просто нужно это все пережить. И ты сама увидишь, что все хорошо…

– Я ничего не хочу…

Я сел рядом с ней и обнял ее за плечи.

– Послушай, если тебе будет очень тяжело, приходи ко мне. Посидишь столько, сколько нужно, сколько тебе захочется. Поплачешь, все отпустишь и поедешь домой. Я не против. Я буду только рад…

Настя вытерла слезы.

– Меня гложет чувство вины…

– Я знаю. То, что произошло… так надо. По-другому не могло быть. Нельзя уже все исправить. Опыт как обучение, урок осваиваешь, и идешь дальше. Я ни в чем тебя не виню. Ты человек, ты не ангел, ты совершаешь ошибки, как и все. Эти ошибки – часть твоей жизни. Это нормально.

– Как мне жить…

– Просто. Живи. Живи, и все!..

Мне было очень тяжело видеть ее следы и чувствовать ее боль.

Мимо проехала машина.

Она остановилась у могил моих двоюродных родственников. Из салона вышел пожилой седовласый полноватый мужчина.

Он посмотрел на Настю, но промолчал.

Они уже виделись, в прошлом году…

Я краем глаза посмотрел на мужчину.

– Я никого не хочу видеть. Не хочу себе еще больнее делать… – Настя встала и подошла к памятнику.

– Я понимаю…

– Я готова сюда приезжать. Только чтобы никого не было…

– Хорошо…

Я решил к ней не лезть.

У нее просто эмоции.

Ей надо успокоиться.

Она посмотрела на незнакомого для нее мужчину, и злость в ней закипела. Этот мужчина был из моей семьи, и эту семью она очень яростно и сильно ненавидела…

Потому что причинили боль.

Особенно я…

И я до сих пор чувствовал вину перед ней…

– Все будет хорошо, Насть. Я в это верю.

Настя ничего не ответила.

Через несколько минут она уехала обратно.

В доме по-прежнему было холодно. Едва она переступила порог дома, куда я тоже пришел, ведь не мог же я ее бросить в таком состоянии, собака громко залаяла.

Настя выглянула на улицу.

Возле машины, которую оставил Макс, стояла незнакомая женщина.

– Как дела?..

Настя слегка растерялась.

Кто это?..

Кто-то из знакомых старых хозяев?..

Или соседи?..

Или это от Макса?..

– Да нормально… Печку топлю… Пытаюсь…

– И как, получается?..

– Угля нет! Нигде найти не могу! – Настя всплеснула руками. – Уже отчаялась!..

Ее обуревали эмоции.

Я хмыкнул, наблюдая за этой сценой.

Да, Настя тщетно пыталась купить в долг хоть у кого-нибудь, но не получалось, и она уже впала в уныние.

Я решил слегка помочь…

Эта женщина – мама Максима…

Настя догадалась об этом не сразу.

– Вы, случаем, не от Макса?

– Я его мама.

Настя растерялась.

– Ясно…

– Я решила помочь. Вчера переживала, как ты там, и вот…

Она поставила мешок с углем на землю.

Настя облегченно вздохнула.

– О… Спасибо…

Она взяла мешок из рук женщины.

– Тяжело нести. Далеко от дома.

– Ясно… Все равно спасибо…

Настя вернулась в дом.

Она на мгновение задумалась.

Женщина с виду приятная и общается нормально.

Если бы она встречалась с Максимом…

Была бы она такая же приятная?..

Я почувствовал изменение в ее настроении.

Она все еще влюблена в Максима…

И снова эта ненависть…

Ко мне…

К моей матери…

– Насть… Все хорошо?..

– Да…

Но она врала.

Я понимал, что она сильно обижена. И на мою маму тоже.

– Ты злишься на мою маму, не так ли?

Настя тяжело вздохнула.

– Ты ошибаешься…

– Хорошо. Пусть будет так.

Хоть и понимаю, что врет, но настаивать не стал.

Чтобы не делать больно.

На следующий день Настя вместе с подругой продолжили убирать огород. С неба сыпался снег. Холод все еще царил здесь.

На душе у Насти по-прежнему было тяжело.

Она старалась занять себя работой.

Уже после обеда у дома остановилась незнакомая машина.

Настя в очередной раз вышла на улицу. Она немного устала от незваных гостей, но ничего поделать не могла.

– Подойти сюда…

Ее подозвала незнакомая женщина. Короткая прическа, на вид лет пятьдесят. Вид строгий.

Настя послушно подошла.

– Ты здесь живешь?

Настя кивнула.

– Я председатель уличного комитета, – представилась женщина, – я веду отчет, живет ли кто-то тут или нет. Вы дом купили?

– Да. Но я снимаю.

– А хозяин кто?

– Максим Ш.

– Ш.?..

– Да.

– Я его знаю. Он живет на улице N., там у него куча машин…

– Да-да.

– А он тебе кто? Парень?

– Друг. Помогает.

Я тяжело вздохнул.

Это была ее больная тема.

Рядом мужчина, а она не может быть с ним…

И ведь до сих пор любит его…

Настя сделала вид, что ничего не случилось. Хотя внутри у нее все вскипело – от боли, от несправедливости…

– Ясно. А почему ты без жилья? И без мужчины?

– Жилья у меня не было. Родственники оставили без ничего. Все отписали племяннику. А мужчина… Он умер…

– Ну найдешь себе еще…

– Не хочу. Мне никто не нужен.

– Ну ясно. – Женщина сделала пометку на листочке бумаги. – Я у его матери спрошу, у Люды…

И она уехала.

Настя вернулась в дом.

Настроение так и не поднялось.

Взяв со стола телефон, она заметила, что Ира снова ей звонила.

Она недовольно цокнула.

Что ей надо?..

Что она все названивает?..

Она же написала ей еще на прошлой неделе…

Настя: “Не пиши мне и не звони. Больше никакого общения не будет. Как ты себя ведешь… Прощай”

Нет…

Она этого не понимает…

Какая глупая женщина…

– Что? – Настя все-таки перезвонила.

Интересно…

Что на этот раз выдаст эта женщина?..

Я тоже решил послушать.

Меня все это очень сильно напрягало, как и любимую.

Мне тоже все это не нравилось.

Я тяжело вздохнул.

Из-за меня все это…

Зачем я только все это наделал?..

– Мне Санек сказал, что ты таскала землю с кладбища, – без обиняков начала Ира.

Настя тяжело вздохнула.

Вот же урод…

Решил ей отомстить?..

– И?

– Зачем?

Тут на Настю нахлынули эмоции.

– Зачем? Да потому что твой дружок порой не понимает, что творит! То таскал свою шлюху в дом, и та творила черт-те что, то сомнительных друзей, которые пагостили у него за спиной, да в моем доме!.. Одна колеса ему проткнула, второй окна чуть не разбил!.. Что мне еще нужно было делать?! Разговоры ни к чему не приводили! “Ты все не так поняла”! А что я не так поняла?! Что твое окружение – одни сплошные уроды, и я от них страдаю?! Я просто защищала твой дом, чтобы ты могла в него вернуться! Что опять не так-то?..

Ира молча ее выслушала.

– Я поняла. Это защита…

– Слава тебе, господи, что ты это поняла!..

– А мне сделаешь ее?

Настя усмехнулась.

– Бесплатно – нет. Две тысячи за работу, и тысячу, чтобы найти для этого покойника. Не всякий согласится на эту работу… И да, я этим не занимаюсь.

– Макс?

– Причем тут Макс?! Я просто отказалась. Не мое.

– Понятно.

Ира положила трубку.

Настя тяжело вздохнула.

– Какая же дура…

Настя легла спать поздно.

Она допоздна сидела у окна, пытаясь привести себя в чувство. С одной стороны, она правильно поступила, отказавшись от дара, с другой…

Да навряд ли оно вообще теперь понадобится, думала она, смотря вдаль.

Я решил не отходить от нее.

– Ты как?..

– Фигово, – честно сказала Настя, – на душе как-то не очень…

Я положил руку ей на плечо.

– Ничего… Все будет хорошо…

Настя хмыкнула.

– Ты больше на меня не сердишься?..

Она тяжело вздохнула.

– Я стараюсь об этом не думать. Я понимаю, что сама виновата. Не надо было уходить… вообще… Перетерпеть, но остаться… Конечно, и звучит, и выглядит это все.. ну… не очень… хотя другого я и не ждала…

Я поцеловал ее в макушку.

– Я понимаю тебя. Просто мне тогда очень тяжело было… без тебя… Я тебя очень сильно ждал…

– Я знаю. Давай не будем.

– Хорошо.

Настя заснула, завернувшись в одеяло, продолжая оставаться в куртке.

Угля по-прежнему не было.

Утром показалось солнце. Стало чуточку пригревать.

Настя сидела на подоконнике.

Она смотрела на улицу и от нетерпения болтала ногой.

Сегодня станет жить немного полегче…

Она на это надеялась…

Через пару часов пришли деньги, и Настя, соскочив с подоконника, бросилась до магазина. Закупившись в местном ларьке продуктами, она написала доставщику угля, чтобы привез ей двадцать мешков.

Этого должно хватить, думала она.

Ведь конец апреля…

А там и до тепла рукой подать…

До обеда Настя успела забрать вещи с пункта выдачи заказов, и я до сих пор не понимаю, как можно что-то покупать в Интернете…

Для меня это где-то далеко…

Будто несуществующее что-то…

До сих пор не могу освоить и не могу привыкнуть к современным технологиям.

Понимаю, что людям это необходимо.

Жизнь не стоит на месте.

Но оно будто важное отодвигает на задний план…

Или мне так кажется?..

– Ну, и когда ты мне деньги переведешь? – Ира позвонила снова.

– За что? – удивилась Настя.

– За сломанную технику.

– Я ее не ломала.

– Ты переведешь деньги или нет?

– Нет. Я ни в чем не виновата.

– Бог с тобой…

И Ира бросила трубку.

Настя села в кресло.

Слезинка покатилась по щеке.

Как она от всего этого устала…

Доставщик: “Ждите меня в четыре часа…”

Настя свободно вздохнула.

Наконец-то…

Сегодня будет тепло…

И да, в четыре дня привезли уголь. Худой мужчина в одиночку выгрузил уголь и уехал, получив оплату.

Настя высыпала уголь из мешков на землю, неподалеку от собаки, чтобы никто этот уголь не смог своровать.

Настя спокойно почистила топку и, загрузив ее дровами, разожгла огонь. Потом взяла ведро, сложила уголь и, когда пламя стало более яростным, полностью заложила им топку.

Пламя стало пожирать топливо.

Настя сняла куртку и бросила ее в сторону.

Я внимательно следил за ее движениями.

Они хоть и были резкими, иногда неловкими, либо неуместными…

Но красивыми…

Мой взгляд упал на ее грудь. Она то опускалась, то поднималась, дрожала от резких движений, тряслась при ходьбе, и это вызывало непристойное и сильное желание…

Какая она…

Красивая…

Эта девочка…

Она заметила мой взгляд.

– Ты чего?..

Я улыбнулся.

– Ты красивая…

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо…

– А я?..

Она немного смутилась.

– Ты… красивый… очень…

Я улыбнулся.

– Правда?..

Она кивнула.

– Да…

– Я жду не дождусь, когда станет теплее…

– Я тоже этого жду…

Через несколько минут печка от пламени стала красной. Я сомневался, правильно ли это или нет. Но дома становилось все теплее. Батарей и труб в помещении не было, было лишь два выхода от печки, две духовки, и от них шел жар. Он постепенно обхватывал весь дом, согревая, прогоняя холод и высушивая от влажности.

Настя ушла в зал.

– Завтра едем в город, к дядь Коле, – сказала она, тяжело вздохнув.

– Ага… – кивнула Ксюша.

Уже стемнело.

Девочки сидели в зале и ужинали.

Я с любовью во взгляде смотрел на Настю.

– Что?..

– Ты меня простила, получается?

Настя тяжело вздохнула.

– И да, и нет… Сложно сказать. Я стараюсь не думать об этом…

– Понятно. Ну что ж… Как бы там ни было, мне очень хорошо, когда ты счастлива…

– У меня на следующей неделе день рождения, – вспомнила Настя, – я даже видеть никого не хочу…

– Я понимаю…

– Не хочу ни соседей видеть, ни со старого места, ни с квартиры, ни подружку, ни маму твою… Никого…

– Ничего. Я вижу твою боль. Тебе надо отдохнуть.

– Ага…

В доме стало немного теплее.

Девушки легли спать.

На следующий день они встали рано утром, поели, оделись и вышли из дома. Было прохладно, хотя обещали тепло. Солнце светило на улице. Настроение у Насти совершенно не поднялось, оно по-прежнему было хреновое. Хотелось плакать и выть от горя…

Настя включила телефон и посмотрела на мою фотографию, что стояла у нее на заставке.

Я улыбнулся.

Мне это очень нравилось…

Каким взглядом она смотрела на мой снимок…

Чувствовалось тепло…

Любовь…

Она меня все-таки любит…

И это приятно…

Я стоял рядом. Она меня не чувстовала, и это было лучшим решением, ведь бы организм ее начал бы на мое присутствие реагировать.

Не хотелось бы этого…

В ее взгляде ощущался страх. Она стояла на автобусной остановке, и мимо проезжали машины.

Среди них могла быть и моя мама со своим новым сожителем…

Ей бы не хотелось, чтобы ее видели…

Она все еще помнила про тот потоп…

Обиды все еще жили в ней…

Настя тяжело вздохнула.

Побыстрее бы все забыть…

Автобус подъехал к остановке и остановился.

Настя вместе с подругой сели в салон и отправились в город.

Она очень сильно переживала, оставляя собаку одну. Та сидела на очень хлипкой цепи и могла сорваться с нее в любой момент.

Тогда все будет печально…

Надо бы поторопиться…

Я улыбнулся.

Это просто пустой страх…

Все будет хорошо…

Становилось теплее. На улицы вышли люди. Да и в автобусе их было немало – несмотря на то, что это “гармошка”. Настя сидела в самом конце, напротив выхода, и грустным взглядом смотрела в окно. Жизнь потихоньку приходила в себя. Восстанавливалось разрушенное, строилось новое.

Настя вспоминала недавнее прошлое.

Вспоминала недавние неприятности.

Все это отзывалось невыносимой болью.

Автобус ехал совсем недолго. До города с нового места жительства – полчаса от силы. Настя вышла в центре города и дальше пошла пешком. В большом рюкзаке на спине лежали все средства для мытья. Час-два, и она поедет обратно…

Я шел следом. Не отставал ни на шаг. Смотрел на нее и чувствовал все то, что чувствовала она. Поднял взгляд на миг – и оцепенел.

Боже…

Как давно меня здесь не было…

Именно в этой части города…

Когда-то – когда я был жив – центр был оживленным местом, самым оживленным во всем городе. Машины ездили напропалую, никого не пропуская. Много детей, молодежи. Здание суда пряталось в ветвях деревьев и елей, что росли рядышком…

Даже сцены у здания суда еще не было…

На меня напали воспоминания.

Я здесь был… много лет назад…

И сейчас чувствую все то, что со мной происходило в те далекие и счастливые дни…

Я тогда гулял с очередной девушкой…

Они менялись как перчатки…

Ни одна меня не устроила…

Они все были как копии, похожие друг на друга, ищущие лишь способ своего выживания или самоутверждения – и то, и другое отвратительно…

Они не видели во мне личность.

Они не видели во мне человека, который ищет девушку, которая бы полюбила его как мужчину…

Неудивительно, что именно Настя смогла меня задеть…

Это было совсем другое…

Я осматривал центр города и ощущал, как слезы текут по щекам.

Как я скучаю по этим местам…

Вроде бы и отпустил все…

А все равно…

– Ты чего?..

Настя заметила мое состояние.

– Да так… Скучаю… – я тяжело вздохнул.

– По городу скучаешь?

– Угу…

– По этому месту?..

– Это странно, да. Футбол отпустил, а это…

– Не объясняй. Ты не должен никому ничего объяснять. Если тебе плохо – это нормально. Если хорошо – тоже. Ты имеешь на это право. Я тоже иногда… скучаю…

– Да?..

– Ага. Как бы там ни было… все равно в этом что-то есть…

– Да. Ты права. Спасибо.

Настя усмехнулась.

– Не узнаешь город, да?

– Ну, есть такое. Как будто… другой… какой-то…

– Будто в другом городе находишься?

– Да…

– Это нормально. Жизнь не стоит на месте…

– Я бы хотел участвовать в этой жизни…

Она подошла и взяла меня за руку.

– Ты и так в ней участвуешь. Не грусти.

Я слабо улыбнулся.

– Спасибо тебе…

Она отпустила мою руку.

Мне хотелось, чтобы этот жест длился дольше…

Сейчас не место.

Потом.

– Мы пришли. Только тихо, хорошо?

Я кивнул.

Настя подошла к домофону и нажала цифру один.

Пошли гудки.

Настя немного поежилась.

Подул прохладный ветер.

– Да?..

– Дядь Коль, это я…

Домофон загудел, и дверь открылась.

Настя зашла в подъезд.

Мы поднялись на второй этаж, где нас встретил старенький темноволосый мужчина. Вошли в однокомнатную квартиру, разулись, и прошли в большую комнату.

– Чай будешь?

– Ага…

Девочки бросили сумки в кресло в углу.

Настя направилась на кухню, чтобы помочь.

Я решил ее подождать, сев в то самое кресло с вещами.

Как я мог ее оставить?..

Поэтому я все слышал.

– Как дела?

– Да нормально.

– Ясно.

Дядя Коля достал из холодильника разные вкусности.

– Ешь…

– Хорошо… Спасибо…

Он закурил, отвернувшись к окну.

– Что там с домом? Все хорошо?

– Да нормально…

– Я беспокоюсь, что ты там одна…

– Я и в квартире одна жила…

– Ну, там соседи… все равно…

Настя тяжело вздохнула.

– Ты бы видел этих соседей…

Я почувствовал укор в свою сторону.

Я же тоже был ее соседом…

Дядя Коля пожал плечами.

– Да не знаю… Я с девяносто первого там не живу…

– Ну ясно…

Он потушил сигарету в стеклянной пепельнице.

– Я вот в магазин вчера ходил… – он потянулся к столу и открыл дверцу, – купил цветы на родительский…

Он достал пару маленьких букетиков.

Я хмыкнул.

– Сначала к Ане, потом сюда… в город…

– Ясно. Я к своему человеку пойду. К этим я давно не хожу…

– Я тебя понимаю. С тобой не очень хорошо поступили…

– Да-а… Я давно уже все отпустила… Я ничего не чувствую…

Я понял, что речь шла о ее родственниках, умерших несколько лет назад. Почти никого у нее не осталось, кроме племянника, и тот тоже был не ахти…

– Да уж… Дает твоя мама… Оставила тебя без квартиры…

Настя пожала плечами.

– Зато я наконец-то вырвалась оттуда. В N. лучше…

– Понятно…

Он снова закурил, погрузившись в свои мысли.

Настя хмыкнула и тоже задумалась.

А как там Шаман?..

Он же сидит на тонкой цепи, что может оборваться в любую минуту…

А как уголь?..

Его в ее отсутствие не своруют?..

Там же нет забора…

Все это наводило не только тоску и грусть, но и беспокойство.

Настя старалась не показывать своего волнения и просто сидела за столом, смотря в одну точку.

Каждый раз она спрашивала себя – а правильно ли она вообще поступает?..

В один из прошедших дней позвонил отчим. Я все эти дни был с ней рядом – да и подруга тоже, правда, легче ей не становилось.

В основном, отчим только ей и звонил, так как остальные ее бросили. Соседи со старого места жительства, соседи с дома, где находится квартира – хотя она и с ними была в контрах…

Подруга, еще одна.

Ира, которая предала ее.

Племянник, который причинил ей невыносимую боль.

В общем, только отчим ей звонил.

Он тоже человек одинокий.

– Я вот не могу понять… Этот новый дом… Он где?..

Настя тяжело вздохнула.

– В самом центре. Ну, в середине, точнее. Через несколько домов от Макса.

– Понятно…

– Да, он находится самым последним на улице, там дальше кусты-деревья, и потом другая улица… Был еще один дом на этой улице, но он сгорел…

– Ясно…

– Тут и ларек есть, и свет есть, но вода только в этом доме, но дело в том, что я сама не знаю, где эта труба, чтобы её включить, и я без Макса не лезу. Приедет – включит. Езжу на велосипеде за водой, колонка недалеко…

Он замолчал.

– Да, из мебели тут немного, техники тоже, но пока так только на месяц, потом Макс все сделает…

– Ясно…

– В целом, жить буду жить бесплатно. Свет да вода. Все. Это Ирка десять тысяч требовала, а сейчас сам знаешь какое время… особенно после закрытия шахты…

– Да… Да…

– Цены на дома упали. На квартиры – тоже. Так что…

– Понятно…

Она и сама не понимала, зачем ему все рассказывает. Могла бы соврать, да только потом правда все равно выплывет наружу…

Настя отключилась, когда разговор был закончен.

– Нет никакой гарантии, что он мозги мне не сделает…

– А знаем сказала? – удивилась Ксюша.

– Поговорить с кем-нибудь хотелось… но да ладно…

Прошло пара часов.

Уже достаточно стемнело.

Настя сидела под одеялом и смотрела в окно, когда мобильник зазвонил снова.

Надежды на то, что звонил кто-то другой, не было.

Это снова был отчим.

– Да…

Холодок побежал по спине.

Она понимала, о чем пойдет речь…

– Насть… Я тут подумал…

Настя тяжело вздохнула.

Это еще тот мозгопил…

– Зачем тебе этот дом? Туда же вкладываться надо…

– А в квартиру не надо было? Там же помойка…

Отчим тяжело вздохнул.

– Все равно… Забор надо… Уголь надо… Дрова надо…

– Это я сама решу…

– Ты бы могла бы эти средства на другое потратить…

– Это уже мое решение. За него я отвечаю.

– Ну ясно…

Настя положила трубку.

Она понимала.

Это еще не все…

Было три часа ночи, когда телефон снова зазвонил.

Настя только-только заснула, свернувшись калачиком под одеялом.

Она взяла трубку не сразу.

С трудом разлепив глаза, она все-таки встала с кровати и побежала в зал, где телефон лежал на столике.

– Да…

– Прости, но я очень волнуюсь…

Это был опять он…

Настя тяжело вздохнула.

– Что опять?..

– Тебе действительно нужно там быть? Это принципиально?

– Да.

– Почему?..

Настя задумалась.

А стоит ли говорить?..

Потом поняла – деваться уже некуда…

“Пусть я и пожалею об этом…”

– Потому что тут есть то, что держит меня уже очень давно. Один человек… Он похоронен здесь. Я хожу к нему уже очень много лет…

Настя подумала – а двадцать лет это много? Или наоборот мало?

Смотря с чем сравнивать, решила она.

Для нее двадцать лет пролетели незаметно. И были безвозвратно уничтожены…

– Этот человек… Я переехала ради него сюда. И хочу остаться здесь. Ради него…

Она не стала рассказывать всю подоплеку нашей связи. Умолчала, что давно общается со мной, даже несмотря на то, что я давно мертв…

– Ясно…

С одной стороны, ей стало легче.

С другой…

Это не конец.

Что-то подсказывало ей это…

И точно, утром снова от отчима звонок.

– Я тут подумал над твоими словами…

Настя тяжело вздохнула.

Опять…

– Можно и на родительский день к нему ходить…

– Что тебе нужно от меня? Что ты пристал ко мне?

Сказала она это грубо, но вполне понятно.

И я тоже это не раз слышал…

– Зачем тебе это все? – отчим уперто от нее не отставал. – Слушай, я хотел предложить тебе жить в моей квартире. Чтобы ты не тратила на это все деньги…

– Ни за что.

– Может быть, ты бы потратила эти деньги на что-то нужное…

– Нет, я сказала.

– Ну ты подумай…

– Нет! Я его не брошу!

А сама после звонка подумала – а что если действительно все бросить и уехать отсюда? Сколько дерьма она еще переживет из-за меня?..

И я испугался.

Да, я наделал делов.

Да, я виноват перед ней.

Но неужели все-таки нет у меня шанса?..

Почему все так жестоко?..

Но назад пути нет, решила она, и перестала об этом думать.

А я все переживал.

И переживаю до сих пор.

А если она передумает?..

Она же в глубине души злится на меня…

И очень сильно…

Время шло. За окном окончательно потеплело, хотя все еще дул слабый прохладный ветер. Люди шли по улице, и я, посмотрев на них, тяжело вздохнул.

Видимо, я обманываю самого себя…

Нифига я не отпустил…

Все еще переживаю собственную смерть, как бы парадоксально это не прозвучало…

Я просто делаю вид…

И не более…

Настя вышла с кухни, и я отбросил лишние мысли.

Она пошла мыться.

Я тенью последовал за ней.

Она закрыла дверь и не думала, что пойду следом. Или просто забыла об этом. В любом случае, девушка открыла краны и начала раздеваться.

Я следил за каждым ее движением.

Сначала она сняла футболку. Под черной тканью скрывался кружевной лифчик. Потом лосины. Трусики упали на пол, оголяя бедра. Не такие полные, как раньше, но такие желанные…

Лифчик тоже оказался на полу, оголяя красивую маленькую грудь.

Она перешагнула через бортик, залезая в ванну. Сняла резинку с волос и, отрегулировав воду, принялась мыть голову.

По голой спине текли струйки воды, оставляя белые следы на грязной коже.

– Тебе помочь?..

Настя взяла шампунь.

– Не надо, я сама…

– Хорошо…

Я вышел из ванной.

И тяжело вздохнул.

Осталось всего ничего…

Надо маленько потерпеть…

Через полчаса Настя вышла из ванной.

– С легким паром…

– Спасибо…

Дядя Коля поставил чайник.

– Кофе будешь?

– Ага…

Чайник зашумел, разбивая тишину на кухне.

В комнате играл радиоприемник.

Тихо.

Никому не мешая.

Квартира погрузилась в атмосферу уюта и спокойствия.

Здесь душа отдыхала.

Хотелось забыть обо всем плохом.

О новом доме.

О старом доме.

Об окружающих ее людях.

Хотелось одиночества и тишины.

Настя устала от всех этих неприятностей, от постоянной борьбы в своей жизни.

Хотелось нормальной счастливой стабильности.

Настя пила кофе и чувствовала, как силы возвращаются.

Только вот грусть…

Она не хотела уходить…

Я смотрел на нее, чистую и аккуратную.

Какая же она хорошенькая…

– Ты все-таки подумай над моим предложением. Я один живу, ты тоже. Мы мешать друг другу не будем…

– Нет. – Настя замотала головой. – Я уже все решила.

– Ну ладно…

Время приближалось к вечеру.

– Надо ехать…

Дядя Коля кивнул.

– Я провожу…

Настя никак не отреагировала. Она застегнула рюкзак, надела жилетку и кепку, пошла в сторону коридора.

Дядя Коля оделся и пошел следом.

На улице было хорошо.

Настя посмотрела на небо.

Как там, дома?..

Все хорошо?..

Опять там сидеть…

На душе стало беспокойнее.

Я взял ее за руку.

– Все будет хорошо… Я с тобой сегодня… буду…

Она слабо кивнула.

Мы дошли до остановки. Через три минуты должен подъехать автобус – народу было прилично. Шум проезжающих мимо машин. Голоса стоящих рядом людей. Смех. Свист.

Оживленно…

Я смотрел на все это…

И этот шум немного раздражал.

Я привык уже к тишине среди могил.

Хотелось спрятаться от этого шума, убежать обратно…

А с другой…

Это же мой родной город…

Был когда-то им…

Я двадцать лет как не здесь…

Настя старалась не показывать своего волнения и просто смотрела вдаль, где должен был появиться автобус. Лишь время от времени поправляла сьезжающую с плеча лямку рюкзака.

Автобус подъехал к остановке и остановился.

– Пока!..

Настя заскочила внутрь.

Народу было много.

Люди уехали домой.

Кто с работы.

Кто с отдыха.

Настя тяжело вздохнула.

Домой…

В этот опустевший дом…

Опять же, дорога не была долгой, и девушки оказались на остановке. От нее до дома – минут пять ходьбы.

Подруги дошли до дома и бросили рюкзаки в кресло.

– Я к Мишке…

Я удивленно на нее посмотрел.

Но я не был против.

Я всегда ждал и жду до сих пор встречи.

– Я с тобой…

– На велосипедах?..

Настя кивнула.

– Ага…

Подруги вышли из дома.

Я поспешил на кладбище.

Лучше уж их там встретить…

Я вернулся туда и обнаружил, что никого не было. Да, куча машин вокруг, несмотря на вечернее время, люди убираются на могилах своих близких, а у меня тишина…

Мне никто и не нужен был…

Кроме нее…

Девочки приехали очень быстро.

Я улыбнулся, когда Настя слезла с велосипеда и, обойдя могилу с другой стороны, подошла ко мне.

– Ты как?..

– Устала…

Я убрал прядь волос с ее лица.

– Я вижу… Побудем немного… вместе?..

Она смущенно опустила голову.

– Ага…

Она стеснялась даже посмотреть на меня.

Когда я так близко…

Слышу ее дыхание…

Даже сердцебиение слышу…

Между нами повисла пауза.

– Я прогуляюсь, – и Ксюша ушла.

Настя отвернулась, пытаясь скрыть стеснение.

– Мне иногда не по себе… когда я здесь…

– Ничего страшного… Это нормально… Такое уж место…

Она слабо кивнула.

– Как бы мне хотелось… чтобы мы были здесь одни…

Настя усмехнулась.

– Меня бы тогда тут не было б…

– Почему? Боишься?

Ей было неловко в этом признаваться…

– Да… Дома удобнее…

Я хмыкнул.

– Я понимаю тебя. Но… это так… мечты…

Я взял ее за руку и приложил ее ладонь к своей щеке.

Она ощутила прикосновение моей щетины и застыла.

Она смотрела на меня дрожащими глазами.

– Не бойся… Я тебя не обижу… Я не собираюсь… тут… это делать…

Я услышал, как она тихо и облегченно вздохнула.

Такая трусишка…

Я умалчивал, не рассказывая ей некоторые непростые детали моего так называемого проживания здесь. Что может не только напугать, но и вызвать отторжение. Чего уж скрывать, я чувствовал, что в ней еще живет страх перед этим местом. И решил лишний раз не рисковать…

Летом кладбище превращалось в общественное место. Людей становилось все больше – особенно ночью. Днем живые жарили шашлыки, крутилась музыка – и никого не смущали ни кресты, ни памятники, ни даже холмики. Запах в этих краях в особо жаркие дни отвратительный – будто тела на поверхности…

– По санпину должны закапывать под два метра, – подслушал я как-то разговор местных старожил. – Нихрена! От силы метр с хвостиком выкопают, и все…

Люди тут ели. Жарили шашлыки и пили спиртное. Смотря на них, я испытывал возмущение, медленно переходящее в равнодушие: как бы там ни было, хорошая же подпитка…

Они и не знали, что здешние любят есть таких вот товарищей…

Отличный источник энергии, на которой здесь все держится…

Ночью так называемое общественное место превращалось в секс-притон.

– Господин…

Когда был еще жив Хозяин, я заметил его абсолютное спокойствие.

– Разве вы их не накажете?..

– Их Бог уже наказал. Отсутствием мозгов…

Как-то раз я и сам стал невольным свидетелем одной непристойной, но уж очень соблазнительной, сценой. В тот момент я был одинок – прошло больше пяти лет, как Настя оставила меня, и мне приходилось очень туго…

Я ведь ждал ее…

И в этих своих ожиданиях брел среди могил, когда наступила ночь.

Тогда могилы уже были покрыты легким туманом, больше похожим на дымки.

Нет, из него никаких чудовищ не выходило.

Я услышал женские стоны.

Остановился и осмотрелся.

Они принадлежали живой женщине.

В голосах и звуках живых было больше жизни – простите за тавтологию. Они словно музыкой лились, пока голоса мертвых звучали однообразно и серо, словно мысли в голове. У живых более разнообразия – обычно мертвые очень быстро забывают свои голоса…

И нет, это не были стоны от боли…

Или мольбы о помощи…

Я тогда решил, что у меня разыгралась фантазия.

Здесь такого быть просто не могло!..

Все же я решил проверить.

Когда стон повторился, я пошел на звук. Идти пришлось недолго – от моей могилы буквально несколько шагов, и ты упираешься в так называемый лес. У нескольких могил посажены деревья, в том числе, и ели, символы вечной жизни и точки перехода.

Там часто прятались подростки и выпившие. Иногда – и бомжи, которым негде переночевать.

Именно с этой части кладбища раздавались стоны.

Я не страдаю любопытством, нет, просто я впал как вкопанный. Передо мной развернулась сцена – наполовину голая девушка, лежит на металлическом столике, а над ней мужчина, штаны слегка спущены. Взгляд цеплялся за другие детали – например, спущенные наполовину шорты, так как днем была жара, трусики туда же, и грудь оголена. Глаза сами за нее зацепились – большая, с карамельными сосками, мужчина мял ее и двигался без остановки.

Девушка кусала губы от удовольствия и закатывала глаза.

Я действительно растерялся.

Не каждый же день такое видишь!..

В какой-то момент в голове возникла мысль, и вместо этих двух влюбленных я представил себя и Настю, по которой смертельно тосковал.

Я не мог скрыть, что и ждал ее, и хотел как женщину, ведь на тот момент она еще оставалась девочкой…

Я кусал губы и продолжал смотреть эту сцену.

Я почувствовал, что возбуждаюсь…

Меня никто не мог видеть…

Ноги подкосились, и я слегка упал на сосну, что своими густыми ветвями скрывала все это непотребство.

Все горело. Кожа. Руки дрожали. Член больно упирался в “молнию”, просясь наружу, прося о плоти, которую так хотелось, но она была так далеко…

Я и до этого скучал по ее телу…

По такому соблазнительному…

Желанному…

Оно постоянно доставалось кому-то другому…

В своих фантазиях меня никто не обидит и не обделит. Я сделаю вид, что это происходит наяву – пусть даже здесь, среди могил, и не все такие смелые, как эта парочка…

Дрожащей рукой я расстегнул ширинку. Достал пульсирующий от желания член и начал его массировать. Никто не мог мне ничего сказать, каждый дух, каждая сущность и каждый бес был занят своим делом. Или попросту было наплевать…

Здесь каждый думал о своей боли…

Моею болью была Настя…

Ноги устали стоять, и я сполз по сосне на землю.

Я прикрыл глаза.

Картина, что появилась перед моим взором, полностью затмила мой разум.

Я полностью ей отдался.

Я представлял себе ее голую…

Как руками вожу по ее груди…

Как целую ее в шею…

Как опускаюсь все ниже и ниже…

Я уже перед ней на коленях и целую ее в живот…

Обхватываю руками ее талию и поклоняюсь ей, как богине…

Все эти картинки на время облегчили мои муки. Ту тоску, что поселилась во мне несколько лет назад, когда она ушла – и больше не вернулась. Горе, когда понял, что она теперь с другим. Боль, когда увидел, как чужой мужчина целует ее и обнимает. И злость – почему он, а не я?!..

Я кончил и увидел на своей ладони сперму. Она выглядела как и при жизни – будто после перехода ничего не менялось. Это было и страшно, и удивительно…

Я тяжело вздохнул.

Если она вернется…

Я хочу ее здесь…

И плевать мне на правила и на живых!..

Наверняка она почувствовала, куда ветер дует, но решила пока не действовать. Сомневалась еще в себе – уверена ли она в этом или ей показалось?..

Я хмыкнул.

Нет, не показалось.

Я все еще мечтал с ней здесь переспать.

Эта мечта со временем превратилась в навязчивую идею.

Она была рядом…

Дышит…

Да, вечером уже стало чуточку прохладнее, и на ней были лосины, новый жилет, кепка, и розово-черный свитшот. Выглядела она сногсшибательно…

Я тяжело вздохнул.

Я знал ее.

Она испугается и убежит.

Что же делать?..

– Два дня до родительского осталось, – я слышал эти слова будто сквозь туман, – мы еще приедем… и завтра… и послезавтра…

Я слабо улыбнулся.

– Мне это просто необходимо…

Я кивнул.

– Я понимаю тебя. Ты же помнишь, что я тебе говорил?

Настя кивнула.

– Когда плохо – приезжать. Вот поэтому и буду приезжать…

Я улыбнулся.

– Я буду ждать…

Через несколько минут девочки поехали обратно.

Я остался один.

Ветер гулял среди могил.

Кто-то еще успевал приезжать. Солнце уже опускалось к линии горизонта, но наступление ночи мало кого пугало.

И я хмыкнул.

Чего Настя так боится?..

Во-первых, здешние очень мирные.

Во-вторых, я как-никак пользуюсь здесь авторитетом. Против меня никто не пойдет. Она будет под моей защитой.

Наверное, она понимает, что со стороны это будет выглядеть не очень…

Я тяжело вздохнул.

Надо что-то придумать…

Пока что я решил прийти к ней домой.

Девочки уже вернулись и отдыхали. Уже завтра им придется убирать сухостой за домом – почти целое поле…

Они были готовы к этому.

Чтобы отвлечься…

Чтобы попытаться построить нечто новое…

И просто поработать…

– Насть…

Настя вздрогнула и обернулась.

– О… Ты уже здесь…

Я обнял ее.

– Я всегда здесь…

Мы обнялись.

– Ты готова?..

Настя хмыкнула.

– Это все равно произойдет… рано или поздно…

– Ты не хочешь меня?..

– Хочу… Я просто… устала…

– Ясно. Ну ты там поешь, и мы начнем…

За окном уже начало темнеть.

Машины рассекали ярким светом наступающую темноту.

Не везде на окнах висели шторы, поэтому раздеваться приходилось в темноте. Было не очень удобно, но ничего поделать нельзя.

Ксюша удалилась в другую комнату.

Настя сняла всю одежду с себя. Перед этим она растопила печь и заложила ее огромными угольными каменьями – чтобы и жар пошел, и печь не гасла.

Весь дом обхватило теплом.

Ночью все еще было холодно…

Комната, где мы спали, была ближе к печке и обогревалась через духовку. Дверца постоянно была открыта – чтобы тепло шло…

В спальне уже наступило тепло, когда мы легли в койку. Настя не стала накрываться одеялом, и я мог насладиться ее телом. Взглядом бороздил его, отмечая новые красивые и сексуально вкусные места.

Настя делала вид, что не смущается.

Я рукой провел по ее щеке.

– Ты очень красивая… Ты мне нравишься…

Настя смущенно улыбнулась.

– Чего?.. Ты разве от меня это не слышала?..

– Слышала…

– Тебе просто приятно…

– Ага…

– Я готов вылечить твою боль. Просто… будь со мной…

Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.

Она прикрыла веки и ответила взаимностью.

Я чувствовал, как желание во мне все нарастает.

Я ощущал, как достоинство каменеет, желая оказаться внутри.

Я и сам этого хотел…

Я видел ее голую и просто с ума сходил…

Как ее не хотеть?..

Ее волосы были распущены. Пряди в беспорядке лежали на подушке. Она смотрела на меня, и я ощутил над ней настоящее доминирование – не насилие, а когда в постели ты главный…

Когда женщина подчиняется тебе полностью и не пытается проявить инициативу…

Я навис над ней, будто пытаясь закрыть своим телом от внешнего мира.

Она почувствовала и меня, и мои прикосновения – от последних пошли мурашки по коже.

– Прости… Я все никак не могу привыкнуть…

Я поцеловал ее в лоб.

– Ничего страшного, солнышко… Я все понимаю…

Я пристально вгляделся в ее лицо.

Слегка уставшее.

Бледное – от недостатка витаминов и солнца.

Она слабо улыбнулась.

Ей хотелось и спать, и одновременно незабываемо провести время.

Ей хотелось мужчину.

Она боялась, что потом ничего не будет, потому что будем оба уставшие или не в настроении…

Возможно, все пройдет достаточно серо и уныло, как думала она, но зато организм удовлетворится…

Большая ошибка…

Я прижался к ней, ощущая не только сердцебиение, но и прикосновение сосков к своей коже.

Она на мгновение растерялась.

Настя сначала не решалась это сделать, но все же обхватила мою шею руками. Да, она все еще злилась на меня, но на какое-то время все эти обиды отодвинула на задний план и позволила себе побыть немного счастливой. Любовь боролась с ненавистью и равнодушием – порой просыпалась и засыпала под гнетом бытовухи…

Сделав над собой очередное усилие, она посмотрела мне в лицо. Сердце стало биться сильнее – волнующее происходило в этот момент. Словно боялась, что что-то страшное слово случиться. Все еще представляла себе в голове, что ничего хорошего от меня не жди…

И думала…

Как я вообще мог ее полюбить?..

Мы же не общались до моей смерти…

Видели друг друга случайно…

Редко здоровались…

Я для нее был каким-то недосягаемым и очень непростым. Да, меня когда-то считали звездой местного футбола, да и сейчас тоже, поэтому она жутко стеснялась и ненавидела футбол всем сердцем…

Я понимал, что не в футболе дело. А во мне самом. Я действительно для нее был какой-то непростой знаменитой на весь город персоной, поэтому ей хотелось кого-нибудь попроще…

Любовь не выбирает, попроще или потяжелее.

Это просто случается.

Я лишь разводил руками.

Я ничего не мог поделать с тем, что влюбился.

Она старалась не думать обо всем этом, чтобы не свести саму себя с ума…

Ее руки дрожали. Пальцы поглаживали мои щеки. От их прикосновений я таял – кожа у нее такая нежная, гладкая… и любимая…

Мы долго смотрели друг на друга. Наслаждались друг другом, словно до этого не были никогда вместе. Я лежал на ней и чувствовал ее дыхание, прикосновение ее кожи к моей…

Я решил немного помучить себя, прежде чем войти в нее…

Насладиться минутами покоя…

Просто прислушиваться к ее дыханию и сердцебиению…

Я выпрямился и посмотрел ей в глаза. Она попыталась оборвать взгляд – щеки вспыхнули пунцовой краской, ей было неловко. Желудок ее сильно урчал – мне приходилось есть ее энергию…

Чтобы полностью явить себя ей…

Чтобы она не чувствовала ни неловкости, ни ощущения, что она сошла с ума…

Чтобы все прошло по кайфу…

Она убрала руки с моих плеч.

Она была готова.

Не отрывая взгляда, я вошел в нее. Она резко выпрямилась, почувствовав мое достоинство внутри себя. Боли не было – все ощущения будто как с живым…

Я обхватил руками ее талию и принялся двигаться.

Сначала медленно.

Словно поддразнивая.

Она лежала молча и старалась смотреть куда-то мимо меня. Старалась не думать о правильности этой близости – просто секс, ничего более…

Она позволяла с собой делать все, что угодно, но издеваться над ней я не собирался. Я прикрыл веки и, шепча, продолжал постепенно ускоряться.

– Настя… Настя…

Одно ее имя сводило меня с ума…

Оно словно околдовывало, завораживало, гипнотизировало…

– Люблю тебя… Моя девочка…

Она ничего не говорила в ответ.

Она будто потеряла дар речи и в некотором испуге смотрела на меня.

Растерянность и смущение заставили ее оцепенеть.

– Ты до сих пор меня боишься?..

Она быстро помотала головой.

– Тебе не стоит меня бояться… Я хороший… правда…

Я мазнул ее губы поцелуем и провел языком по щеке.

Она буквально таяла подо мной.

Я прижался к ней, продолжая ускоряться.

Мне было мало.

Ее тела.

Ее дыхания.

Чувствовать тепло внутри нее…

Хотелось, чтобы она стонала. Кричала, ощущая ту же страсть, что и я, двигая членом внутри ее влагалища…

Оно было таким влажным…

Она меня хотела…

Да…

Хотела, но скрывала…

Кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу стоны удовольствия.

Теперь она ни о чем не жалела.

И не думала, хорошо ли это, спать с таким как я..

– Ну давай…

Я стал двигаться еще быстрее…

– Я хочу, чтобы ты кричала…

Она не сдержалась, и стон вырвался наружу.

– Да… Еще…

Она зажмурилась и отвернула голову в сторону.

– Давай, не стесняйся… Кричи…

Она начала тихо стонать.

– Кричи… Давай… Детка…

Я прижимался к ней все сильнее.

Достоинство мое горело.

Ему хотелось ее все сильнее и сильнее, и я подчинялся ему с большим удовольствием…

Потому что сильно любил ее…

– О да…

Мне нравилось, как она извивалась подо мной, ее пальцы вцепились в подушку. Пот тек по телу, заливая и глаза, и все лицо.

Я вцепился в нее.

Я почувствовал, как пик наступает.

Прижимался все сильнее и сильнее, словно боялся, что она убежит. Стал двигаться яростнее – ощущая приближение конца…

Сделав еще пару движений, я остановился и спустил сперму ей внутрь.

Все равно ничего не будет…

Я рухнул обессиленный рядом с ней.

Она лежала голая, со слегка раздвинутыми ногами и смотрела в потолок.

Она пыталась перевести дыхание.

Сердце бешено билось.

– Все хорошо?..

Она слабо кивнула.

– Иди ко мне…

Она повернулась на бок, и я обнял ее.

Кожа ее была горячая. И все еще мокрая от пота. Сил у нее не осталось, и она просто вырубилась, пребывая в моих объятиях.

Я погладил ее по волосам. Поцеловал в щечку и продолжал обнимать.

Так и провел с ней всю ночь…

Настя открыла глаза.

Я улыбнулся.

– Доброе утро…

За окном действительно наступило утро.

Светило солнце.

Настя зевнула и осмотрелась.

– Я…

– Все хорошо. Просто вчера у нас была близость…

– Я помню. Просто… кушать… хочется…

Я разомкнул объятия.

– Сходи…

Настя встала. Она была полностью голая. Набросила на себя халат и пошла в зал. Налила из термоса чаю в кружку и сделала глоток.

– О…

Ксюша вышла в зал.

– Доброе утро…

– Доброе…

– Как ночка прошла?

– Да нормально…

– Ну, как всегда…

Девушки ушли на кухню.

– Сегодня работы много. Надо сухостой дальше убирать…

– Ага… – Настя тяжело вздохнула.

– Еще много…

– Ага…

Пауза.

– Поскорее бы родительский прошел. Не хочу никого видеть…

– Понимаю…

Я вышел из спальни.

– Я буду тебя ждать, – остановился возле кухни.

Настя кивнула.

Я ушел.

Я вернулся на кладбище. Единственное место, где ничего не меняется. Одно и то же изо дня в день. Иногда навевает скуку…

Девочки приехали ко мне спустя несколько минут.

Настя выглядела уставшей, но скрывала усталость.

– Как дела?

Настя хмыкнула.

– Все хорошо…

Она села на лавочку.

Та скрипнула.

– Что за…?

Настя встала и слегка коснулась мраморной лавочки.

Та шаталась.

– Почти отклеилась…

– И столик тоже, – заметила Ксюша.

Настя проверила.

– Да уж…

Ксения хмыкнула.

– И где мама?..

– Ей похеру… видимо…

– Я чет сомневаюсь, что она не причем….

– Может, уехала…

– Да ладно! Она отсюда никогда не сьебется!..

– Ну… Да…

Ксюша тяжело вздохнула.

– Чет тяжко все это…

Грязные разводы на плитке.

Уже и одуванчики полезли из клумбы перед памятником.

Сам памятник замаран птичьим пометом.

– Надо бы убраться…

– Не надо!.. – воскликнул я. – Я виноват перед тобой, ты не должна этого делать!..

– Хорошо…

Я обнял ее.

– Занимайся своей жизнью, хорошо?.. Я ведь тебе по гроб жизни должен….

– Иронично, – усмехнулась Ксюша.

– Как есть. – Я пожал плечами. – Прости меня…

Она увидела мое искреннее раскаяние.

И улыбнулась.

– Все хорошо…

Настя достала из рюкзака телефон и принялась фотографировать столик и лавочку.

– Что ты делаешь?..

– Отправлю это его маме. Пусть сама решает…

Настя отправила фотографии через Интернет и убрала телефон обратно в рюкзак.

Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Спасибо, что дала мне второй шанс…

Настя промолчала.

Я понял, что ей все еще обидно. Все-таки двадцать лет это не шутки. И она вспоминала те недавние проблемы, что возникли у нее по моей глупости…

– Все хорошо?..

Настя тяжело вздохнула и отвернулась.

– Я все еще чувствую свою вину за случившееся…

– Прошлое не изменить. Но я могу тебе кое-что подсказать…

Она удивленно на меня посмотрела.

– Здесь столько брошенных могил… У кого-то не осталось родных, у кого-то все уехали, или просто бросили. Ты можешь сделать одно доброе дело…

– Раздать милостыню?..

– Ну да. Тебе же их жалко?

– Я могу оказаться на их месте…

– Ну, тебе это не грозит. Ну, как тебе моя идея?

– Идет… – Настя слабо улыбнулась.

– И прошу тебя, – я умоляюще взглянул на нее, – не думай о смерти, не проси меня о ней. Это очень страшно…

– Тебе легко говорить…

– Мне?!

– У тебя было дело всей жизни…

– А у тебя?..

Настя отвернулась.

– Все, что у меня было, провалилось… и я поняла, что ничего хорошего из меня не выйдет…

– Ты ошибаешься…

– То, что есть у меня на данный момент, только мужик. И тот умер…

– Не повезло в работе, повезет в любви, Настя…

– Да любовь эта…

– Не начинай, прошу. Просто послушай меня. Я ничего плохого тебе не хочу. И я хочу исправить свои ошибки…

– Я тоже хочу…

– Я тебя в этом не брошу…

Настя кивнула.

– Все будет хорошо, вот увидишь…

Я взял ее за руку.

– Я всегда буду рядом. И я не хочу, чтобы ты плакала…

Она слабо кивнула, сдерживая слезы, которые все равно полились градом по бледным щекам.

– Мне так тяжело… Я как будто чего-то важного лишилась…

– Нет, это не так. Мы просто начали новую жизнь. Это тяжело, да, но все же…

– Я понимаю…

– Не плачь… пожалуйста…

Она помотала головой.

– Не могу…

Я сел на лавочку и усадил ее рядом, продолжая держать ее за руку. Мне хотелось излечить ее боль, что поселилась у нее в душе. Я провел пальцами по щеке, собирая кончиками слезинки. Тыльной стороной руки вытер ей лицо. Прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

– Я рядом… Я рядом…

Она ничего не говорила.

Вокруг нас гулял ветер. Мимо проезжали машины. Проходили люди с граблями и в перчатках, убирали мусор, старую траву. К ближайшей могиле подъехал мужчина на зеленом велосипеде, и к рулю были примотаны грабли.

Он не обращал на нас внимание.

Мне не хотелось ее отпускать.

Да и ей самой не хотелось уезжать, хотя прошел уже час.

Время летело очень быстро…

Я заметил, что сущности с ближайших могил смотрят на нас. В их глазах была пустота. Ни осуждения. Ни зависти. Такие же бедолаги, как и я сам…

Я прижимал ее к себе все сильнее. Словно боялся не удержать. Страх снова потерять ее во мне все еще жил – и я понимал, насколько это счастье хрупкое, и к нему нужно относиться бережно…

Плевать, что между нами грань.

Она там.

Я здесь.

Было бы проще, окажись я живым. Или она – мертвой…

Нет…

Ее бы смерть я бы не пережил…

С ума бы сошел…

– Ты не одна… Я всегда рядом…

Почему-то именно здесь ей стало лучше. Она успокаивала себя, что у нее новый дом, новая жизнь, но это получалось плохо, и было недолго…

Сердце у нее безжалостно бьется…

Даже в моих ушах отзываются его удары…

Душа у нее болит…

Слезы текут по лицу…

И сама себе объяснить не может, почему ей так больно и плохо…

Внезапно я почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернул голову и увидел Антонину, мать своей любимой. Она – как и все эти годы – стояла посреди поля, что разделяло меня с ней. Руки ее и шея были забинтованы – бинты скрывали текучую по коже гниль…

Я хмыкнул.

Ее тело все еще разлагалось, хоть и прошло семь лет с момента ее смерти…

Она умела скрывала черноту своего тела.

Как и то, кем она являлась.

Она стояла в поле, и сухостой почти полностью закрывал ее. Ветер игрался с короткими темно-русыми волосами.

Она просто стояла и просто смотрела…

Что ей нужно было?..

Неужели она вспомнила о своей дочери?..

Или пришла винить меня во всем?..

Я напрягся и нахмурился.

Как она не понимает…

Да, я оступился. Совершил глупую ошибку. Да, я был на эмоциях, ревность поедала меня…

Но я все понял.

Я люблю ее девочку…

Настя ничего не видела и не замечала.

Мне бы не хотелось, чтобы эта война развернулась на ее глазах…

– Пора…

Настя встала и отряхнулась.

– Трава сама себя не выдернет…

– Я приду к тебе. – Я улыбнулся.

Настя слабо улыбнулась в ответ. Она села на велосипед и, сдвинувшись с места, отправилась домой.

Я проводил ее грустным взглядом.

Я уже начинаю по ней скучать…

Я повернулся, услышав шорох за своей спиной.

Антонина стояла вплотную к могиле.

– Ты ей не пара.

Я хмыкнул.

– С чего это?

– Потому что от тебя одни беды…

– А от тебя?

Она нахмурилась.

– Про квартиру не забыла?

– Квартира моя. – Антонина сжала пальцы.

Я усмехнулся.

– Не хотел бы я быть на твоём месте… “остов”...

– На моем месте?..

– Ты никому не нужна. К тебе никто не ходит. Твоя могила заросла. Это страшно…

– А мне никто и не нужен!.. Я не хочу, чтобы меня вспоминали! Не хочу, чтобы ко мне ходили! Это лишнее!

– Ну да, ну да…

– Я просто привязана к твоей могиле, вот и все!..

– Не надо было вести себя по-скотски…

Она усмехнулась.

– Еще ты меня будешь учить жизни…

– Я не учу. Я знаю, что я наделал. И я это исправляю.

– Ага…

– Что ты вообще от меня хочешь?.. – устало спросил я.

– Я тебе непременно отомщу! Тебе жизни не будет на этом кладбище!..

Я усмехнулся.

– Ты угрожаешь бесу? Я выше тебя, милочка. То, что ты часть Дракона, не делает тебя сильнее. Ты все еще сущность, которая слишком много о себе возомнила…

– Зато я не на цепи у Сатаны…

– О чем ты говоришь? Мой хозяин – не Сатана, мой хозяин – Хозяин кладбища. Да, он погиб, но я все еще принадлежу ему. На Дракона я не работаю и не собираюсь. Так что, следи за словами.

Антонина фыркнула.

– Я тебя не боюсь…

– И не надо. Я нормальный человек, и никому ничего плохого не желаю. Я просто люблю твою дочь… ясно?

Антонина развернулась и, не сказав ни слова, ушла.

Я тяжело вздохнул.

Надоели эти все распри…

Уже вечером я пришел к ней домой. Несмотря на теплую погоду днем, вечером похолодало. Из трубы шел дым – значит, печка топится…

Я осмотрелся. На деревьях уже начали появляться листья. Громко пели птицы. Где-то вдалеке лаяли собаки. Здесь же царила тишина. И полная анонимность.

Я понимал, что это все ненадолго.

Но все же…

Какое-то время хочется провести в покое…

И так проблем предостаточно…

Настя старалась не падать духом. Сидя у печки, она закладывала черные большие каменья в маленькую топку и ни о чем не думала.

Настроение чуть-чуть приподнялось.

– Настя…

Она подняла голову.

– Привет…

Она улыбнулась.

– Привет…

– Все хорошо?..

– Угу…

Я подошел к ней.

– Я соскучился…

– Я понимаю…

Я взял ее за руку.

Кроме нас, в доме больше никого не было.

Ксюша ушла.

– Проведем этот вечер вместе?..

Настя кивнула.

– Пойдем…

Я повел ее в комнату. Она не сопротивлялась. Через постель мне хотелось облегчить ей муки. Подарить хоть немного счастья. Одарить любовью…

Настя позволила себя обнять и поцеловать.

Мы стояли посреди комнаты и целовались, никого не стесняясь.

Я обхватил руками ее бедра и, слегка приподняв, поставил на постель.

Она смутилась и отвела взгляд.

– Ты чего?..

Настя в ответ лишь улыбнулась.

Я уткнулся носом в ее грудь.

Она была все еще одета – и я с этим не торопился…

Но все же не выдержал и сказал:

– Сними футболку… Хочу увидеть… их…

Настя закатила глаза и сняла футболку.

Лифчика под ней не было.

Я дрожащими руками обхватил грудь и принялся ее мять. От наслаждения я прикрыл веки.

Мне хотелось эту грудь…

Я уже почувствовал, как моё достоинство окаменело…

Оно хотело ее…

Мы легли в постель.

Настя сняла с себя одежду.

Она была голая и красивая…

Я вновь склонился над ней, изучая ее лицо.

Такое спокойное…

Только слегка уставшее…

Я улыбнулся.

– Тебе будет хорошо… со мной…

Она ничего не ответила.

Иногда мне казалось, что она отдается мне, потому что деваться некуда. Или не с кем больше спать. Она проявляла мало чувств, мало эмоций, и просто терпела, как мне казалось…

Или она просто стеснялась…

Я смирился с тем, что был не в ее вкусе. Не из ее окружения. Да, мы были соседями, пока все не случилось…

И все равно чувствовалась эта разница…

Я обхватил ее лицо руками и, приблизившись, поцеловал в губы.

Меня захватывала эта страсть…

Мои чувства…

От них я иногда терял голову…

Я погружался в них как в омут…

И иногда это приносило мне настоящее удовольствие…

Голова кружилась, только маленько в другом смысле…

Страсть…

Чувства…

Желание…

Я в какой-то момент обезумел, и просто принялся целовать ее всю…

– Миша…

Она тяжело дышала, обхватив мою шею руками.

Я не останавливался.

– Миша…

Так тихо и так печально простонала…

– Что, солнышко?..

Я взглянул ей в глаза.

Она маленько растерялась.

– Я… Н-ничего…

Я погладил ее по щеке.

– Не волнуйся. Все будет хорошо…

– Я… не волнуюсь…

Я улыбнулся.

– Хорошо…

Сердце у нее билось сильнее, стоило мне прикасаться к ней. Мурашки бежали по коже. Она тяжело дышала, и не могла пошевелиться.

Руки ее дрожали.

Ей хотелось меня поцеловать…

Обнять…

Прикоснуться ко мне…

Пальцы мелко подрагивали, кончиками касаясь моей щетины. Она словно проверяла, настоящий ли я или плод ее фантазии. Боялась, что я растаю. Или что я – просто галлюцинация…

– Я настоящий… Я не болезнь…

– Я… Я знаю…

Это было так неуверенно сказано…

Страх сковывал ее по рукам и ногам.

– Коснись меня…

Настя сомневалась – а стоит ли? Вчера она была немного смелее, но сомнения все еще жили в ней.

– Ты вчера меня обняла… коснулась… и это было так… приятно… Я словно на седьмом небе побывал…

Настя, затаив дыхание, коснулась моих губ.

Я принялся целовать ее пальцы.

– Малышка…

Настя смущенно улыбнулась.

Она осторожно убрала челку с моего лба.

– Красивые… волосы…

Я улыбнулся.

– Ты только сейчас это заметила?..

– Я… ну…

– Расслабься. Я пошутил.

– Я-я поняла…

Я поцеловал ее руки.

– Будь посмелее… Мне так не хватает твоих прикосновений…

– Но ты же не хочешь, чтобы я проявила инициативу…

– Теперь хочу…

Настя тяжело вздохнула.

– Вспомни, милая, свою мечту…

Ее щеки вспыхнули пунцовой краской.

– Ты мечтала со мной переспать…

Она отвела взгляд.

– Ну… да…

– Что мешает?

– Я постоянно думаю, нормальная ли я или нет…

– Настя… Все нормально…

Настя снова тяжело вздохнула.

– Почувствуй себя хоть на минутку счастливой…

Она обхватила мое лицо своими руками. Приблизилась к моим губам.

Душа ее ушла в пятки.

Это было так близко…

Она глаза закрывала, когда мы спали…

И всегда все по-разному…

Я закрыл глаза. Почувствовал прикосновение ее влажных губ к своим. По телу словно разряд тока прошел – еще так хорошо мне еще не было…

Желание захватило ее полностью.

Она целовала меня, поддавшись страсти и любви, что еще жила в ней.

Ей было мало…

Мало меня…

Моих губ…

Мы уже вовсю целовались взасос.

У нас не было времени подумать – даже о самом важном. Страсть и чувства заставили нас отодвинуть все мысли на задний план.

Я почувствовал себя самым счастливым.

Она впервые меня так целует…

Словно до этого я был для нее чужой…

За окном уже стемнело.

Тьма полностью захватила все вокруг.

Во тьме мы уже ничего не замечали. Звуки, что окружали нас. Громкий лай с улицы. Визг автомобильных колес. Чей-то негромкий разговор…

Мы были поглощены друг другом.

Мы разомкнули поцелуй.

Настя тяжело дышала.

Я убрал прядь с ее лица.

– Это было… здорово…

Она смущенно улыбнулась.

Я прижал ее к себе.

– Я люблю тебя… и всегда буду любить…

Настя покраснела.

Она не знала, что сказать.

Любит ли она меня?..

Или это просто безысходность?..

Или это из-за того, что рядом живой мужчина, который ее вообще не любит?..

У нее были какие-то смешанные чувства.

Возможно, ей хотелось держаться от меня подальше из-за моего окружения.

Но слава богу, их здесь нет.

Я не могу сказать, что в ее жизни они больше не появятся.

Кажется, что что-то еще не закончено…

Да, она все еще обижалась на меня.

Я это чувствовал.

– Я буду стараться… обещаю…

Настя грустно улыбнулась.

– Может… Перейдем к делу?..

Она смущенно кивнула.

– Ложись…

Она легла.

Я снова ощутил то самое доминирование, когда навис над ней, словно гигант.

Я взглядом бороздил ее голое тело, что было открыто моему взору.

Как ее грудь поднималась и опускалась…

Как ноги были раздвинуты в предвкушении…

Руки лежали на подушке…

Она была вся моя…

– Настя…

Я склонился над ней.

О боже…

Как я ее хочу…

Я провел языком по гладкой коже, словно пробуя на вкус.

Ощутил гладкость на самом кончике…

Я снова навис над ней, одной рукой помогая члену войти в нее. Потом на секунду остановился, чтобы взглянуть на ее лицо.

Она была слегка смущена и растеряна.

– Тебе будет хорошо… Не переживай…

Она ничего не сказала.

Я начал двигаться. Медленно, чтобы успеть все прочувствовать. Ощутить знакомые влажность и тепло…

О да…

Она действительно была особенной…

Кружила мне голову. Сводила с ума. Будто привораживала меня к себе…

Маленькая…

Покорная в постели…

В любви милая и добрая девушка…

Конечно, ее многие унижали, издевались над ней, несправедливо к ней относились…

Мне хотелось ее защитить…

Успокоить…

Направить на хороший путь…

Я думал обо всем этом, смотря ей в глаза. Она смотрела на меня в ответ и молчала, кусая губы от волнения. Она чувстовала внутри себя мое достоинство, как оно двигается и трется внутри, вызывая приятные ощущения…

Она сдерживала себя.

Как и в прошлый раз.

– Настя…

Она молчит…

– Настенька…

В глазах задрожали слезы.

– Любовь моя…

Пальцы ее вцепились в подушку.

– Солнышко мое…

Тихий стон сорвался с ее губ.

– О да…

Она застонала, тихонько так, и одновременно соблазняюще…

Я ускорился.

Чтобы принести настоящее наслаждение.

– Настя… Настя… Куколка… Я люблю тебя…

Она обхватила руками мою шею.

– Миша… Мальчик мой…

Я стал двигаться еще быстрее. Эти слова задели меня за душу – мне очень сильно нравилось, когда она ласково ко мне обращалась…

– Любимая…

– М-Миша…

Я почувствовал, что скоро настанет пик. Прижался к ее телу, словно она хотела от меня убежать, и быстро-быстро задвигался.

Я кончил ей внутрь и лег усталый рядом.

– Ты как?..

Настя улыбнулась.

– Хорошо. А ты?..

– Тоже…

Настя виновато отвернулась.

– Ты так устал…

Я улыбнулся.

– Это нормально… Я же для тебя стараюсь…

Настя тяжело вздохнула.

– Надо спать… А я кушать хочу…

Я продолжал улыбаться.

– Ну сходи. Я тут буду.

Она встала, набросила на себя халат и пошла в зал, где лежали продукты.

Печка все еще топилась, и Настя поставила чайник на нее.

– Ты завтра ко мне придешь?

Настя удивленно на меня посмотрела.

– Конечно.

– Я просто боюсь, что ты меня все-таки оставишь…

– Ну… Я постараюсь этого не делать…

– Я буду стараться… Обещаю…

Настя улыбнулась в ответ.

– А ты вообще была со мной счастлива?

Настя растерялась.

– Ну… Было…

– Да?..

– Мы разные люди… Мне это немного неудобно…

Я грустно хмыкнул.

– Это не значит, что я тебя брошу. Просто говорю как есть.

Я развернулся и ушел в комнату.

Да, мне было больно все это слышать, да и она сама не совсем понимает, что разные люди больше любят друг друга…

Я лег обратно в постель.

Да, нельзя отрицать сделанного мною…

Но почему она меня так не принимает?..

Настя зашла обратно в комнату.

Я натянуто улыбнулся.

– Все хорошо?..

– Да. А ты?

Тут я не смог промолчать:

– Прости, родная, но почему ты думаешь, что разные люди не могут быть друг с другом?..

Настя растерялась.

А потом сказала:

– Твоя мама сразу показала, где мое место. Даже если б я ее не обидела бы тогда, она бы все равно меня бы не приняла…

– Но это же мой выбор…

– Ты же жил с ней, верно?

– Я мог и съехать. Мне похеру.

– А чего не съехал?

– Так обстоятельства сложились.

– Ясно. Просто даже на расстоянии она бы была против…

Я накрыл ее руку своей.

– Не переживай. Я бы не дал ей тебя обидеть…

Она тяжело вздохнула.

Едкое замечание рвалось с ее губ, но она промолчала.

– Я понимаю, как это прозвучало, но все же, я не такой зверь, как кажется. И моя мама тоже. Да, она очень своеобразный человек, но точно не чудовище. Просто все так закрутилось… между нами…

– Ты ей обо мне не рассказывал, когда снился? Ну, что я тебе надоела своими хождениями…?

– Такого я ей точно не говорил…

– А двадцать пятого декабря?..

Я поник.

– Да, я соврал тебе… прости…

– Так о чем ты ей говорил?

– Если честно, я хотел напомнить ей о себе. Я действительно очень давно ей не снился. И я был очень неприятно удивлен, что она не придала этому значения…

– Двадцать лет прошло. Ты думал, она все еще будет плакать о тебе?..

– Ну… да… наверное…

– Со временем боль утихает. Это нормально. Хотя есть люди, у которых душа может годами болеть…

– Например, ты?..

– Ну, да, но у меня другое…

Я хмыкнул.

– Я говорил ей о тебе лишь однажды, – признался я спустя минуты молчания, – и просил тебя не трогать… когда ты внезапно перестала ко мне ходить…

– Ясно…

– Я хочу, чтобы они все знали, что все эти неприятности моих рук дело. Ты тут ни причем…

– И что это тебе даст?

– Твое спокойствие…

Мы еще какое-то время поговорили, и Настя заснула.

Я думал всю ночь о том, чтобы она все-таки узнала, кто я…

Кем я был…

Конечно, она не будет этому рада…

Но все же…

Утром она приехала ко мне снова. В рюкзаке я заметил новые искусственные цветы.

– Так, на всякий случай…

Раздалось внутри утробное рычание.

Дракон пришел на кладбище…

Сегодня был предпоследний день перед Радоницей, и людей сегодня было больше.

– Спасибо…

Я был благодарен ей.

Ее присутствие было даже важнее этих цветов из ткани и бумаги.

Она сама придавала важности для этого дня…

Настя смущенно улыбнулась.

– Я благодарен тебе…

Я убрал прядь волос с ее лица.

Она выбилась из прически во время поездки.

– Надеюсь, гостей сегодня ждать не придется, – заметила Ксюша.

Тем временем издалека показалась похоронная процессия.

Везли женщину.

– На одну стало больше…

Катафалк и едущие за ним машины ехали по насыпи.

Еще одна машина находилась рядом с ямой для погребения.

Я убрал руки в карманы.

– Встречать больше некому… Как-то само все проходит…

– Это с Нового поселка?.. – хмыкнула Ксюша.

– Да. – Я кивнул.

– Дракон еще кого-то пожрал…

– Оттуда многих везут… Поселок опустел…

– Ясно…

Катафалк не успел остановиться, как у моей могиле подъехала белая иномарка.

Я повернулся.

Родственники моего друга, похороненного тоже здесь…

Первым вышел мужчина и направился в сторону девушек.

Те отошли в сторонку.

Из салона вышли остальные.

Настя побледнела.

– Это же… соседка с моей улицы…

Среди них была мать моего друга. Она жила там же, что и моя. В одном доме.

И Настю она тоже знала.

– Не бойся. – Я положил руку ей на плечо. – Тебя никто не обидит…

Настя просто замерла на месте.

Она забыла, что в новой одежде ее мало кто узнает.

Гости мои тем временем обошли могилу с другой стороны. Они посмотрели на памятник с мячом и начали шептаться, иногда поглядывая на Настю.

– …Мне говорили, что его зарезали…

Настя навострила уши.

Хоть ей и не было интересно, но все же…

– …что типа он домой пришел весь изрезанный…

– Он от болячки умер… что-то с кровью…

– Я с Наташей часто общаюсь. Она рассказала мне все… до сих пор плачет…

– Они медкомиссию проходили каждый год. Он же в спортивной школе учился…

– Ага…

– …там и выискали эту болячку… как ее… там…

– Ну, рак…

– Да…

Настя хмыкнула.

Она уже знала, что я сам умер.

– Значит, врут. – Мужчина тяжело вздохнул. – Понятно, сам умер, от болячки…

Насте все это было неприятно слушать. Чужое прошлое ее мало волновало, да и страх, что ее снова обманут, в ней все еще жил.

Мужчина садился в машину последним.

Он бросил пристальный взгляд на Настю. Будто бы спрашивая – “кто ты…”

Настя вернулась к могиле.

Она была слегка напугана и растеряна.

Она этого не хотела.

– Зачем…

Я пристально посмотрел на нее.

– Чтобы ты сама все это услышала…

– Я это все знаю. – Настя пожала плечами.

– И ты не услышала, что я сам умер?..

– Я это всегда подозревала…

– Да? А почему молчала?

– Не хотела обидеть…

Я смотрел на нее удивленным взглядом. Порой я ее даже не узнавал, открывая в ней все новые и новые стороны ее личности. И это влюбляло меня в нее еще сильнее…

– Мне нужно было самой все выяснить, чтобы говорить наверняка, – объяснила Настя, – иначе получилось бы, что я все выдумала…

Я тяжело вздохнул и опустил голову.

– Поэтому я тебе все рассказал… потому что ты все равно правду узнаешь…

Она подошла ко мне и пристально на меня посмотрела.

В ее взгляде я прочел и жалость, и снисхождение, и слабую грусть…

– Не переживай. Смысла уже в этом уже нет. Что было, то прошло, что было, уже не изменить…

Я грустно улыбнулся.

– Спасибо тебе…

Настя удовлетворенно хмыкнула.

– Слушай… эм…

Она удивленно на меня посмотрела.

– Ты завтра придешь? Завтра очень важный день…

– Приду. А что такое?

– Я просто переживаю…

– Не бойся. Я приду. Обязательно.

– Хорошо. Приходи в двенадцать… пожалуйста…

– Хорошо…

Мы распрощались.

Я смотрел, как она уезжает вместе со своей подругой…

И слеза покатилась по моей щеке.

Как же я ее люблю…

За несколько минут до произошедшего я вышел за пределы своей могилы. Мне нужно было, чтобы Настя узнала, кто я и что со мной случилось. Даже если ей не хотелось об этом знать…

Я знал, где мой погибший друг лежит.

Его убили спустя пару лет после моей смерти.

Нужно немного пройти вперед. И окажешься перед вполне обычной могилой. Мы не общались. Он-то ушел, спустя сорок дней, а я остался один…

Мне не хотелось и сейчас не хочется общаться с кем-либо из прошлого. Сначала из-за боли от произошедшего, потом от безразличия.

Мне со временем стало все равно…

Кто…

Что…

И каким образом…

Меня интересовала только Настя…

Любовь к ней…

Мои чувства…

Родственники уже приехали к моему другу. Они стояли напротив памятника и тихо разговаривали между собой. Галина Михайловна, новая подруга моей матери, просто стояла. На ее лице не было ни тени эмоций…

Эта женщина была какая-то холодная…

Даже от смерти сына не плакала, стояла как истукан, словно ничего не произошло…

Странный человек…

Но сейчас это было неважно.

Надо направить людей…

Достаточно поселить мысль в их голову – и дальше пойдет как по маслу…

Я пробыл там недолго.

Настя…

Не хочу оставлять ее надолго одну…

Слезы катились градом.

Эти чувства…

Они ранили похлеще ножа…

Она тоже была разбита, и ее мучили тяжелые мысли.

Я остался один, наедине с мыслями и эмоциями. Понаблюдал, как мимо шли люди, проезжали машины, и неосознанно начал искать ее, хотя прошло всего ничего…

Я бы мог прийти к ней…

Меня иногда будто разрывало на две части. Тут – мое тело. От него не убежишь. Уйти далеко нельзя, и ощущаешь себя как привязанным. Иногда чувствуешь то, что чувствует оно, когда еще не совсем распалось на атомы. Боль. Прикосновение к холмику. Это было странно…

Со временем ко всему привыкаешь, конечно. И значение отпадает само собой. Будто всю жизнь так жил…

Поэтому я приходил к ней только вечером, оставался на ночь и уходил обратно, потому что начинало все ныть. Будто руки и ноги ломит…

Это было отвратительное ощущение…

Нет, я не вселялся в свое тело, как показывают в фильмах. Оно просто было отдельно. И при этом мы – одно целое. Это сложно объяснить…

Мне хотелось быть с ней все время.

Не думать о смерти…

Не думать о прошлом…

Не думать вообще ни о чем…

Но этого было нельзя, и я вынужденно оставался здесь, смотря на все происходящее со стороны и чувствуя свою беспомощность…

Я понимал, что сейчас она не одна и наверняка занимается очисткой огорода от сухостоя, тем более, что время поджимало. И волноваться смысла нет…

Но все равно…

Мне хотелось к ней…

Но я и так отсутствовал слишком долго, и у моего тела началась так называемая ломка…

Надо побыть здесь…

Хотя бы немного…

Время шло. Людей становилось все больше. Тихое место стало шумным – пусть и на короткое время. Визг колес. Смех присутствующих. Кто-то обсуждал свои дела, свои проблемы. Кто-то убирался и просил нужный инструмент…

И так – из года в год…

Мимо меня прошла молодая женщина в куртке, спортивных штанах и резиновых сапогах. В руке у нее были садовые ножницы. Ну, и перчатки, само собой…

– У тебя есть мешки для мусора?..

– Ага!..

Женщина свернула на тропинку, разделяющую ближайшие могилы на две части. Одни расположены у самой канавы, куда стекала вода по весне, а вторые – вокруг меня. Я выделялся среди них, и мою могилу можно было увидеть издалека…

Это были новые директора кладбища. После смерти тети Нины и Хозяина кладбища, они менялись как перчатки…

В любом случае…

Здесь стало приятнее находиться…

Правда, по ту сторону следить стало некому, и все были сами по себе…

Похороны той женщины прошли уже без присутствия моей девушки. Особого любопытства она не испытывала к похоронам – не то что раньше…

Звучала грустная музыка…

Люди собрались у гроба, прощаясь с умершей…

Уйдет ли она или останется – тот еще вопрос…

Я хмыкнул.

Я стоял неподалеку и смотрел на всю процессию. И ничего не ощущал. Только разве что безразличие…

Я лишь слегка заглянул в гроб…

Слишком мало времени прошло…

Тело еще не затронуто разложением…

Люди, окружавшие его, громко плакали и громко прощались…

Я вздохнул.

Это навевало на воспоминания…

Будто вчера все было…

Правда, со временем они начинали стираться…

И значения уже не имели…

Они не вызывали боль. Тоска? Увольте. Уже и правда ничего не изменишь. Лишь одно могло напугать – сумасшедшее бегство времени…

Будто боится куда-то опоздать…

Я старался не замечать, что для меня прошло слишком много времени…

Слишком…

Много…

Уже и людей с той поры нет…

Они сами давно здесь похоронены…

Например, мои отчим и отец. Отчима похоронили рядом со мной. Правда, в отличие от меня, он ушел, и рядом была только пустота…

А еще это мешало мне быть с Настей наедине…

Отца похоронили через три могилы от меня.

– Пап…

Я отошел от похоронной процессии.

На что там смотреть?..

На чужие слезы?..

Могила отца выглядела одинокой и в то же время отрешенной. Находилась она как раз у этой самой тропинки. С правой ее стороны. Старая металлическая окрашенная в серебристый цвет оградка, маленький скромный памятник…

На нем изображение усатого мужчины с уставшим лицом…

Меня встретила только тишина.

Подул слабый ветер.

Отца здесь не было.

Я присел на корточки и смахнул мелкий мусор с могилы. Она сильно просела, памятник слегка наклонился.

Под могилами шла шахта, правда, давно не рабочая…

Отец ушел, почти сразу, после смерти.

Я не знаю, как выглядит тот свет, так как я туда не попал. Меня держало и держит до сих пор здесь все. Разве я могу это оставить?..

– Жалко, что ты там… мне здесь абсолютно не с кем поговорить… все родственники ушли… я один… остался…

– Несите!..

Я поднял голову.

Молодые люди подняли гроб и понесли его к яме. Она была недалеко от меня, на расстоянии вытянутой руки. Как раз у канавы, почти вплотную…

Толпа последовала следом.

Я тяжело вздохнул.

– Ты, наверное, думал, что сможешь там со мной встретиться, и не знал, что я здесь, среди живых. Прости. Я понимаю, что ты там сейчас чувствуешь…

Я провел рукой по памятнику.

– Мне лучше здесь. У меня здесь все. Прости…

Я слышал, как земля падает на крышку гроба…

Я уже привык к этому звуку…

Он ничего у меня не вызывал…

Я сел на задницу и вытянул ноги. Спиной сидел к процессии. Мне хотелось побыть на могиле родного человека, даже если человека этого и нет…

Я чувствовал только одно…

Равнодушие…

И сильную тоску по любимой…

Она дома…

Я здесь…

Пока что…

Я поправил съезжающий с плеч пиджак. Полы его касались лежащего на земле гравия. Кое-где стала прорастать трава, возле него было специально отведенное под погребение место…

И почему его не похоронили рядом со мной…

Вскоре люди уехали.

Остались только те, кто прибирался на могилах своих близких.

Все встало на круги своя.

Я поднялся с земли. Ответом на все мои вопросы была только тишина. Тоска по отцу меня скручивала по ногам и рукам, но сделать я ничего не мог…

Бесам и сущностям на тот свет вход закрыт…

День медленно двигался к своему завершению. Людей, конечно, не стало меньше, а, казалось, что наоборот.

Завтра же родительский день…

Я заметил издалека темно-синюю иномарку.

Я сразу понял, кто это…

Мама…

Со своим новым кавалером…

Это, кстати, его машина…

Я отвернулся и нахмурился, когда машина остановилась возле могилы. Из салона вышла мать, в велосипедках, футболке и платке. Следом вышел тот самый ее новый ухажер. Открыл багажник, и помог ей с ведром, бутылками воды и шваброй. Тряпки лежали в пакете…

– Мне у тебя убраться?

Настя задала этот вопрос в который раз.

Я положил руки ей на плечи, тяжело перед этим вздохнув.

– Ничего не надо. Ты ничего мне не должна. Особенно после того, что я сделал…

Настя поджала губы.

– Ну хорошо. Только чтоб проблем потом не было…

– Не будет. Обещаю.

Конечно, я был рад появлению матери, но настроение мое резко упало после тех событий с Настей. Хотелось отмыть не только ее – отмыть в переносном смысле – но и самого себя. Стереть все следы пребывания ее на этой могиле – не потому что не любил…

Потому что чувствовал вину перед ней.

Пусть она побудет со мной какое-то время, пока боль от этих резких перемен не пройдет. А там…

Я все решу…

Я уже ничего не боюсь…

Я не повернулся даже тогда, когда мать переступила через маленькую оградку. Я злился на самого себя. Я не заслуживал и толики чьей-либо заботы. Мне проще было забыться, стереть все следы тех поступков, что я натворил…

В общем, я решил сам себя наказать.

Мне было страшно подумать, сколько лет чужой жизни я загубил…

Разве я должен был так поступать?..

– Что-то… голова болит…

– Устала?..

– Возможно…

Люди чувствовали мое недовольство.

Я сжал пальцы до побеления.

Нет…

Здесь находиться больше невозможно…

Да и Настя…

Как она там?..

Я хочу посмотреть в ее голубые глаза и понять, что она больше на меня не в обиде.

Я готов, я исправляю свои ошибки….

Я развернулся и побежал. Успел поправить пиджак, что слетел с моих плеч от резкого движения, и решительно направился прочь от кладбища.

Там я находиться точно больше не могу.

Я шел по центральной дороге, что везли покойников на кладбище. Мимо проезжали машины, но меня они не задевали и не видели.

Я чувствовал на себе тысячи равнодушных взглядов своих соседей по кладбищу. Даже если бы они были бы возмущены, то все равно не смогли бы меня остановить…

Со старшими спорить тут никто не хотел.

Я знал, что живет Настя теперь дальше от меня. Хорошо ли это или плохо, я не знал, единственное, что меня успокаивало, что жила она дальше от того места, что сломало ей жизнь…

Я дошел быстро до ее нового дома.

На удивление, здесь было тихо. На улице никого. Деревья уже потихоньку начали покрываться зеленью, пели громко птицы, собаки спали, растянувшись на солнышке.

Здесь рай, а не жизнь…

Я так долго искал это место…

Для меня с Настей…

Чтобы бывать иногда вдвоем…

Я обошел дом с другой стороны и забежал за угол.

– Настя…

Девочки убирали сухостой.

Я облегченно выдохнул.

Тут действительно спокойнее…

Настя остановилась и удивленно на меня посмотрела.

– Что-то случилось?..

Я развел руками.

– Соскучился!..

Настя смущенно улыбнулась.

– Как дела?..

– Все хорошо…

– Я рад. Это отлично.

Ксюша нахмурилась.

– А ты чего пришел?

– Соскучился. Говорю же!..

– Ну чего ты до него доколупалась? – устало спросила Настя.

Она вытерла потный лоб.

– Да я просто… спросила…

Мы с Настей обнялись.

– Как ты, куколка? – я погладил ее по спине.

– Все хорошо…

– Устала…

– Ага…

– Пойдем… отдохнем…

Мы, не разрывая объятия, пошли до дома.

– Не хочешь… ну…

Настя смутилась.

– Я поняла…

– Отдохнем? Если ты не против…

Настя кивнула.

– Не бойся. Свою работу успеешь сделать…

Настя опять кивнула.

Я взял ее руку и принялся целовать ее пальцы. Такие маленькие… Такие хрупкие…

Настя смотрела на меня и ни слова не говорила. Щеки ее покраснели от неловкости – я ее трогаю, целую…

– Все нормально?..

Настя кивнула.

– Мне кажется, ты просто терпишь мои чувства…

– Ну… – она растерялась. – Я пытаюсь… ну… принять твою любовь…

– Я понимаю. Ты еще мечтаешь… ну… о семье…

Настя тяжело вздохнула.

– Да. Мне очень хочется, поверь. Просто… тут еще не только… ну… твоя вина…

– Да?..

– Я же… бесплодная…

Я погладил ее по щеке.

– Не переживай. Ты можешь дарить свою любовь мне. Я от нее никогда не откажусь…

Она тяжело вздохнула, но ничего не сказала.

– Что?.. Что-то не так?..

Я заметил, как ее настроение резко поменялось…

– Малыш…

Я провел рукой по ее щеке.

– Ты… не переживай. Я понимаю твои чувства, как никто другой. Это очень большая и невыносимая боль…

В ее взгляде я заметил укор.

Она попыталась его скрыть.

– Ты все еще на меня злишься…

– Ты тут ни причем… Я просто устала…

– Ты меня злишься. Я понимаю. Я тебя очень сильно обидел. Прости меня…

Настя цокнула.

– Ничего я не злюсь, я хочу отдохнуть…

– Хорошо. Я не буду тебя трогать. Отдыхай.

Мне, конечно, это было неприятно. Не ее внезапно изменившееся настроение, нет, а то, что я натворил, чуть все не разрушив. Я действительно очень сильно ее люблю – и ничего не могу с этим поделать…

Она прошла в комнату и легла на кровать.

Я проводил ее грустным взглядом.

Ее лучше сейчас не трогать.

Можно и на грубости нарваться.

Я решил вернуться. Все равно толку от моего присутствия в ее доме не было. Да и наверняка мама уже уехала…

Я вернулся.

Народу, конечно, не поубавилось, да и Дракон тут как тут. Он водил мордой по воздуху, опустив ее, и рычал. Этот рык могли слушать только те, кто имел особый слух – или мертвые. Живые не чувствовали вообще ничего…

Я тяжело вздохнул.

На могиле уже никого не было.

Стемнело.

Ночь опустилась над могилами. Здесь фонарей не было, поэтому царила всепоглощающая тьма. Конечно, при желании можно разглядеть плывущие по темному небу облака, которые больше напоминали куски мглы, медленно бредущие…

Я сел на бугорок и поднял голову.

Над кладбищем развернулось нечто, похожее на дыру. Облака расступились, но тьма по-прежнему царила.

Из той самой дыры начали появляться души. Не сущности, больше напоминающие пульсирующее черное марево на темном фоне, а именно души, те, что ушли в мир иной.

Это происходило каждый год.

После Пасхи.

Всего раз…

Они опускались на могилы.

Могилы ушедших напоминали пустоты. Вроде бы все то же самое, что и у неупокоенных, памятник, оградка, холмик, но от этого веет спокойствием… и пустотой. Не той, что как черная дыра, все засасывает в себя, а более великодушной… нормальной…

Каждый год я наблюдал за этим явлением. И каждый год восхищался им. Но как бы красиво это ни выглядело, уйти бы я все равно не смог…

И нет, они не вселялись в собственные тела.

Они вставали у оградок, только на территории могилы, и, сцепив пальцы, благородно стояли, ожидая встречи с живыми родственниками…

Им давались сутки на встречи, и уже после они отправлялись обратно…

Неупокоенные с ними тоже общались.

– Привет…

Я обернулся.

Отчим…

Дядя Юра улыбнулся и обнял меня.

– Как ты тут? Не скучаешь?

Я помотал головой.

– Все хорошо, дядь Юр…

– Зря ты не ушел. Там намного лучше…

– Не могу!.. – я развел руками.

Он прищурился.

– Дай-ка угадаю – она?..

Я недовольно закатил глаза.

– Ты будешь читать мне нотации?..

– И не думал… просто… она…

– Она мне не пара. Знаю.

– Я не про это. Мы же почти в забвении оказались из-за нее…

Я положил руки ему на плечи.

– Это не так. Это мое желание. Устал я от толпы. Здесь постоянно куча людей…

Дядя Юра хмыкнул.

– Ну, смотри. Мне все равно тебя жаль…

– Не надо. Все хорошо…

– Ты же еще молодой… Тебе бы жить…

– Не надо!.. Что сделано, то сделано. Все равно ничего не вернешь…

– Да… ты прав…

Для меня этот день всегда волнительный…

Столько знакомых спускаются сюда…

Все они лезли с вопросами и объятиями…

– Как там мама?

– Нормально. Нашла себе другого…

– Уже?! Так быстро…

– Она три года одна была… Я… переживал…

– Три года… Для нас это ни о чем…

– Ты прав…

Мы пожали друг другу руки.

– Я здесь на двадцать четыре часа. Еще успеем надоесть друг другу…

Я кивнул.

Он сел на лавочку.

– Я пойду… Мне еще со всеми надо поздороваться…

Он кивнул.

Я вышел за пределы могилы.

Я пытался вычеркнуть из головы не совсем приятный разговор с любимой.

Все будет хорошо, успокаивал я сам себя.

Все будет хорошо…

Отец стоял возле своего памятника, когда я подошел.

– Пап…

Он повернулся.

– Привет…

Мы обнялись.

– Ты все еще здесь, сынок?

Я грустно улыбнулся и отвернулся.

– Я не смогу туда попасть… Я же теперь бес…

– Понятно. Очень жаль…

– Там очень хорошо, как рассказывают?

– Даже лучше. Мы все там счастливы. И свободны…

– Да… Но навряд ли я буду там счастлив один…

– О, ты о своей девушке?..

Я кивнул.

– Вы все еще встречаетесь?..

Я опять кивнул.

– Ты не выглядишь счастливым…

– Это моя вина… Я поступил с ней не очень хорошо… точнее сказать… отвратительно…

– Ты?..

Я кивнул.

– Ну… такое бывает… Старайся, сынок… Любовь не валяется где попало…

Я кивнул.

– Как там родственники? Как там твоя мать?

– Все хорошо, пап. Они приезжают… иногда…

– Понятно…

– Мама нового нашла. Зато теперь не одна…

– А сестра твоя где?

Я пожал плечами.

– Она давным-давно уехала в другой город. В последний раз она приезжала пару лет назад… и у меня она не была…

– Понятно…

– У нее же дети… Ей не до меня…

– Но ты не переживаешь…

– У меня есть из-за чего переживать…

Отец понимающе хмыкнул.

– Ладно… – он похлопал меня по плечу. – Я ни в чем тебя не виню. Наоборот, я рад, что здесь все хорошо…

Я слабо улыбнулся. Оглянулся и снова заметил на себе взгляд Антонины. Она смотрела на меня пронизывающе, словно хотела тем самым уничтожить…

Я тяжело вздохнул.

Мне нужно к Насте…

Как она там?..

Все ли нормально?..

Наверняка она еще переживает из-за моего поступка…

Я ушел.

В том районе царила тишина.

Все спали.

Я зашёл в дом.

Настя тихо и мирно посапывала в своей постели.

Я поцеловал ее в щечку.

– Люблю тебя, малышка…

Уже утром, когда солнце только-только взошло, люди направились на кладбище.

С каждой минутой людей становилось все больше.

Машины проезжали по насыпи, пропуская друг друга.

Я нахмурился.

В прошлом году людей было больше…

Сейчас как будто бы их меньше?..

Я вертел головой, выискивая среди сотни незнакомых лиц ее…

Свою любовь…

Я очень сильно хотел ее видеть…

Провести этот особенный день вместе…

Держась за руки…

Думая только о хорошем…

Чувствуя притяжение…

Забыть обо всех неприятностях…

Мне нужна была только она…

Настя…

Одно только имя сводило меня с ума…

Оно словно гипнотизировало…

Околдовывало…

Настя…

Уже спустя несколько минут я заметил издалека двух девушек на велосипеде…

Это были они…

Подруги старались не торопиться, чтобы не попасть в беду…

Если бы мое сердце билось бы в тот момент, оно бы выпрыгнуло из груди. В переносном смысле, конечно. Потому что я почувствовал себя на седьмом небе от счастья…

Настя остановилась и слезла с велосипеда.

Она выглядела грустной.

– Что случилось?..

Она тяжело вздохнула и отвела взгляд.

Я понял.

Она не хотела здесь быть…

Я взял ее за руку.

– Прости…

Слеза потекла по щеке.

Затем еще одна…

И еще…

– Ты… плачешь…

Меня это очень сильно задело.

Я ощутил ее боль.

Я заглянул в ее голову и понял.

Она снова мечтает о смерти…

И снова чувствует себя чужой…

Я, мои родственники, друзья и знакомые…

Она для всех чужая…

– Малыш…

Я погладил ее пальцы и прикоснулся к ним губами.

– Ты… Ты… самая лучшая, что я встречал в своей жизни… в той… и этой…

Она прерывисто вздохнула.

– Не плачь… прошу…

– Что я здесь делаю…

Так тихо…

– Я попросил. Помнишь?..

– Я… – она отвернулась. – Я чувствую себя такой… Я ничего не чувствую… Хочу уйти… Хочу умереть…

– Что ты такое говоришь?..

– От меня все равно толку нет… Я совершенно… разбита?..

Я продолжал держать ее за руку.

– Это не так… Ты самая хорошая… Ты добрая…

– У меня ничего нет…

– Есть. Я… например…

Она пристально на меня посмотрела.

– Ты?..

– Да, я. Даже несмотря на то, что я натворил…

Я видел боль в ее глазах…

Они были голубыми как небо…

В них хотелось утонуть…

Они были такими… притягательными…

– Не говори так. В смерти нет ничего хорошего. Это очень и очень страшно…

Она чувствовала себя плохо, потому что жизнь ее была разрушена. Все, что она хотела, все, о чем мечтала просто в одночасье рухнуло…

Она чувствовала только пустоту…

Она ощущала себя никчемной, ничего не добившейся…

У нее даже близких людей не было…

Она осталась абсолютно одна…

Да только не так все было…

Я стоял рядом и смотрел ей в глаза, не отрываясь. Держал за руку и грустно улыбался. Думал о ней каждую минуту и желал только одного – быть всегда рядом…

– Двадцать лет… Все разрушено…

– Мы можем начать заново…

Настя отрицательно покачала головой.

– Почему?..

– Я уже ничего не хочу…

– Прости…

Я прижал ее руку к своей щеке.

– Прости… если сможешь…

Она ощутила прикосновение моей щетины к своей коже и смутилась.

– Все можно начать с начала… Это не конец…

– У тебя семья есть. Близкие… Родные… А я… я… одна… совсем одна…

– Это не так…

– Ты… ты…

– Я знаю. Я тебе чужой. Другой… Но разные люди… они притягиваются… И разве… тебе плохо со мной?..

– Ты разрушил мою жизнь…

Так тихо…

Снова…

– У меня могло быть все… а осталась только… пустота…

Я смотрел на нее.

Я чувствовал все то, что чувствовала она.

Она плакала.

Слезы дрожали в моих глазах.

– Я… не совсем того хотела…

Мои губы дрожали.

– Твоя мама… Ты… Вы разрушили мою жизнь…

Я опустил глаза.

– Я все исправлю. Я попробую поговорить со своей мамой, все ей объяснить. Ну, что она не права… Ты… Ты мне очень нравишься… поверь… Я так сильно тебя люблю… до безумия люблю… Я ничего не могу с этим сделать… Я мужчина, и я слаб перед женщиной, которую очень сильно люблю…

Она тяжело вздохнула.

– Я понимаю тебя, малышка. Я отвратительный человек, но все же…

– Я хочу все это закончить. Все равно это не жизнь… и я хочу умереть…

– Ты понимаешь, где ты это говоришь? Тебя могут услышать…

– Пускай. Так будет проще…

– Пусть только попробуют тебя тронуть!..

– Миша…

– Пожалуйста, не проси меня больше об этом!..

– У тебя есть девушки намного лучше меня!.. Проси их к тебе ходить!..

– Зачем они мне?.. Я тебя люблю…

– Я тебе не верю… Тебе нужно только одно… Ты хочешь чтобы я была живая из-за энергии, но если я умру, ты найдешь себе другую…

– Насть…

Я тяжело вздохнул.

– Ты очень сильно не права. Я понимаю, у тебя эмоции. Ты устала. Давай побудем маленько вместе и просто отдохнем, хорошо?..

Слезы текли по ее лицу.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Настя…

Я обнял ее, прижав к себе.

– Прости, что тебе достался такой отвратительный человек, как я. Прости…

Она ничего не могла сказать и просто горько плакала.

Мимо нее проходили люди и удивленно на нее смотрели.

Меня-то они не видели…

– Ты разрушил мне всю жизнь…

– Прости…

– Я тебя ненавижу!.. Я лучше умру, чем буду с тобой!..

– Я понимаю тебя, зайка…

– Ненавижу… Ненавижу…

– Это обида… Я тебя понимаю…

Она продолжала плакать.

– За что… За что… Если бы мне кто-то поверил… что это все ты…

– Не надо. Я сам всех убежду…

– Мне насрать…

– Не плачь… пожалуйста…

– Отпусти… Дай мне умереть…

– Нет… И не проси…

Она вырвалась.

– У тебя-то все было! Ты такой весь из себя! А у меня что?! Ничего!..

– Ты мне завидуешь?..

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Да, я был футболистом. Да, я учился в спортивной школе. И мне очень жаль, что твоя жизнь сложилась иначе…

– Ну да… Я бы могла стать писателем… если бы не ты…

– Прости… Я просто… приревновал… Я думал… что ты снова меня бросишь… У-увлечешься всем этим… и бросишь…

– Ты идиот… Ненавижу тебя…

– Я знаю. Прости меня…

Она не хотела меня слушать.

– Я понимаю. Ты боишься увидеться с кем-то из моего окружения. Я услышал твое желание. Мы будем вдвоем. Больше никого не будет… я обещаю…

Она тяжело вздохнула.

– Ты до сих пор переживаешь из-за тех событий. Я понимаю. Я признаю свою вину. Я противен тебе, я знаю. Прости…

Я видел, что она потихоньку сдается…

– Но и ты меня пойми. Я ни в коем случае себя не оправдываю, но все же. Ты уходила от меня, бросала, я очень сильно страдал, и не знал, что мне делать. Я год ждал… потом второй… и я отчаялся. Я решил действовать по-другому…

Она опустила голову, молча слушая.

– Да, я урод. Козел, дебил, больной ублюдок. У меня просто сердце было разбито. Я уже двадцать лет тебя люблю…