Вторая глава

Стася Милославна

Я полюбила книги с детства, читала их каждый день, и не было ни одного произведения из библиотеки, которое бы я не прочла. Именно по этой причине начала придумывать свои истории, записывала их в тетрадках, а после перечитывала. Мне казалось, что они были интересными, но одноклассницы посмеялись, сказав, что я занимаюсь ерундой. Тогда, в младшей школе, я забросила эту идею. Вернулась к ней в тот период, когда стала изгоем, и придумала мир. Этот мир не был обычным — наоборот, сочетал в себе кибермеханизмы и магию. Здесь несколько континентов, и каждый если не враждует с другим, то старается существовать и не лезть к соседней стране или королевству. А если я верно помню, то Эстор — королевство, в котором людей не любят и не доверяют им. Простые люди могут попасть в королевство лишь раз в году, на всемирную ярмарку, а до этого времени кибермеханизмы защищают территорию от чужих. То, что я осталась жива, чудо, они сразу же раздирают свои жертвы и не оставляют следов: в желудках чудищ находится кислота, которая не вредит природе, но уничтожает плоть.

— Что с тобой? — Меня осторожно потрясли за плечи.

— Это не мой мир, — прошептала я.

— Не твой — что? — не поняла меня Аделия и встала со стула.

Не знаю, к чему бы привёл нас разговор, но дверь резко открылась, в комнату вошёл высокий, под метр девяносто, мужчина. Длинные чёрные волосы оттеняли овальное лицо с острыми чертами, светло-карие глаза смотрели на меня испепеляюще, но как только он заметил Аделию, его взгляд потеплел, и незнакомец расплылся в глупой улыбке. В этот момент становится заметен его шрам, который рассекает щёку и доходит почти до заострённого, как у эльфа, уха.

«Это же Киромир», — всплыло в моей памяти имя персонажа, того, кто защищает всех и может уничтожить неравенство благодаря своей любимой ученице. Но что-то не ладилось, что-то идёт не так, и я никак не могла вспомнить, что же придумывала в юности. Слишком давно это было, и сюжет просто стёрся из памяти, хотя некоторые познания остались. Но помогут ли мне они выжить в этом мире, ещё неизвестно.

— Наставник, — поклонилась Аделия. — Наша гостья очнулась.

— Вижу, можешь идти, Аделия, обучение в западном корпусе, вас уже ждут, — чеканит Киромир, словно неживой.

— Слушаюсь, — кивнула Аделия и прежде, чем уйти, обратилась ко мне: — Вскоре вернусь, можешь поесть.

Девушка упорхнула, а мы с Киромиром остались наедине. Когда я описывала его, то не думала, что он будет вот таким. Сейчас заметила маску серьёзности, от доброты не осталось и капли. Смотрит так, словно перед ним букашка, а не живой человек из плоти и крови. Но он же должен принести на этот материк мир и согласие с обычными людьми. Почему тогда я чувствую ненависть, исходящую от него?

— Меня зовут Киромир, но для вас я господин. — Вновь эта «чеканка», прямо раздражает, несмотря на слабость. — Как вас зовут?

— Милославна Станислава Аркадьевна, — ответила я с трудом, боль в том месте, где меня душили, усиливается, но мне важно это сказать, в их мире нет отчеств. Только фамилия, имя и статус.

— Имя? — с прищуром поинтересовался Киромир. Видимо, я смогла его заинтересовать. Значит, это всё же он, тот самый, с двойной работой. Но почему же я видела его в своих мечтах другим, а здесь — разрыв шаблона.

Бедные читатели, теперь я понимаю их. Как же мы, авторы, порой можем оплошать с описанием характера. Хоть плачь, хоть вой после этого, но назад не воротишь, а если переписывать всё, то будет уже совершенно другая история. В этом нет, конечно, минусов, но в то же время нужно помнить, что не каждое произведение найдёт своего истинного читателя, который сможет понять вас. И с этим нужно смириться, всем не угодишь.

— Стася.

— Стася, — повторил Киромир, словно пробуя имя на вкус, а после выплюнул: — Откуда прибыла и зачем? Как смогла пробраться через лес? Что за странная одежда и вещи?

— Я не из этого мира. — Я почувствовала сухость в горле и закашлялась, боль с новой силой заставила чуть ли не взвыть, но хуже всего, что случайно сжала пораненную руку, и слёзы полились из глаз.

Киромир не стал смотреть на мои мучения. Взял пару колб, смешал их содержимое и налил в стакан. Откуда он его достал, не знаю, но пить это неизвестное было боязно. Но кто бы меня ещё спросил! Сев рядом, Киромир чуть ли не насильно влил мне в рот прохладную жидкость. А после с отвращением отвернулся и вытер руки об одежду.

Его действия задели за живое. Я же человек. Вот именно — человек. Маги не любят людей, ненавидят их. А он ещё больше всех ненавидит людской род, мы стали виновны в смерти его матери, Киромир смог выжить и уйти туда, где живут маги, благодаря «Защитникам королевской крови», так назывался отряд короля королевства Эстор. Но не всё так просто, я не стала расписывать тогда всё, поэтому не смогу точно сказать, что было потом и в тот самый день, когда он лишился всего, что было ему дорого. Как же я тогда была беспечна! Вот и гадай, что же произошло на самом деле. Переписать-то не получится, чуйкой чую, что не выйдет, а жаль.

— Спасибо, — произнесла я, поняв, что стало лучше, и рискнула сразу же поинтересоваться: — Вы сможете помочь мне вернуться в мой мир? И если нет, то чем поможете?

Я понимаю, как глупо всё звучит. Понимаю, что для него все мои слова — бред, но не попробовать не могу. Если есть хоть один шанс, я воспользуюсь им.

— Нужно подумать, куда девать хлам, — заявил Киромир и собрался уйти, словно все остальные слова — пустое место.

— Да пошёл ты! — Не знаю, откуда взялись силы, но я швырнула здоровой рукой подушку в него. Попала в цель, но мужчина даже не обернулся — ушёл, оставив одну.

После того как Киромир покинул комнату, я попыталась встать с кровати, получалось паршиво, а перед глазами всё начало мельтешить и двоиться. Ужас, и это последствия удушья — или меня головой хорошенько где-то приложили?

Добравшись до столика, я отломила кусочек булочки. На вкус хлеб как хлеб, только очень сладкий. Настолько приторный, что лицо скривилось. Не знаю, кто её испёк, но он мастер по издевательству над больным человеком. Кажется, в юности я любила сладости, но не в таких же пропорциях нужно было их описывать. Нет, если так дальше пойдёт, в этом мире я быстрее погибну от голода, чем от того, что может свалиться на мою бедную головушку. Главное, на задницу приключений не найти в придачу, а то я ведь умею. Не в буквальном смысле, конечно, но кто ж меня знает. Особенно когда ты попаданка в свой собственный выдуманный мир, и в нём хочется разведать буквально каждый сантиметр, несмотря на опасность.

Если поначалу я паниковала из-за родственников и друзей, то сейчас желание вернуться испарилось. Не знаю, с чем это связано, может, из-за того, что мне Киромир намешал, или причина в чём-то ещё. Но я чувствую уют и умиротворение в стенах выдумки. Понимаю разумом, что так быть не должно, но ничего с собой поделать не могу.

Именно на такой ноте в открытую форточку влетела маленькая полумеханическая птичка, которая чем-то напоминала жар-птицу, но вместо огня у неё имелись острые оранжевые перья, которые нагревались при опасности. Её глазки-алмазики с любопытством разглядывали меня, и она поворачивала головку то в одну, то в другую сторону.

— Будешь? — неуверенно улыбнулась я и протянула ей оторванный кусочек булочки.

Птичка с удовольствием приняла лакомство из ладони и бережно его забрала, стараясь не поранить меня. Проглотив, она с одобрением курлыкнула и кинула мне в руки документ, который я не заметила раньше. Развернув пергамент, который очень приятен на ощупь, и порадовавшись, что написано всё на родном русском языке, я вслух зачитала написанное:

— Милославна Стася — собственность верховного мага Хармута Киромира. Приговорена быть его вещью до скончания века. Для согласия нужна любая печать человека.

Стою как вкопанная, пытаясь понять, что я раньше имела в виду под словом «печать». Для их мира это было…

— Нет! — вскрикнула я и немедленно порвала бумагу на мелкие кусочки.

Вот же дура!

Если бы знала, что попаду в этот мир, никогда не написала бы, что для печати хватит прикосновения руки. След, что оставляет человек. Даже в нашем мире по отпечаткам пальцев преступников ловят, а здесь это подпись. И если не хочешь проблем, не трогай ничего, не намазав руки специальной мазью, которая помогает не вляпаться куда не надо.

Пока я терзалась сожалениями, птица собрала каждый кусочек и проглотила. Посмотрела в мою сторону как-то косо и даже обиженно. Ей не понять, что я, выросшая в мире, где есть хоть капля свободы, не хочу попадать в запертую клетку, из которой потом вряд ли смогу выбраться. И даже факт, что мир должен измениться, не придаёт мне уверенности, что всё будет так просто, как кажется на первый взгляд. Потому что я же как-то попала сюда, а значит, ход событий уже начал изменяться — и неизвестно, в какую сторону.

Дверь скрипнула, и в комнату впорхнула Аделия. Она оглядела комнатку цепким взглядом и поинтересовалась:

— Что здесь произошло?

Я объяснила, как смогла. Кратко, но ёмко. В неких моментах очень неясно для создания иного мира. Но в конце Аделия рассмеялась и вытерла появившиеся слёзы.

— Ну ты даёшь! — пытаясь успокоиться, произнесла Аделия. — Кинуть подушкой! Да за такую неучтивость тебе порка обеспечена. А ещё ты Жаромира заставила есть документ. Бедняжка, у него же теперь живот болеть будет, и придётся возвращать документ вторым, очень неопрятным путём. Здесь уже без связывания и подвешивания не обойтись.

— Ик, — вдруг пришла икота не вовремя, и я промолвила: — Что ты имеешь в виду?

— Как «что»? — удивлённо округлила глаза Аделия. — Телесное наказание, которое заслуживают непослушные. Они бывают разной степени, и ты вляпалась в самое высшее.

— В смысле? — попыталась переварить услышанное и вспомнить, что за бред с наказаниями придумала в прошлом.

Вспоминалось туго, и тут меня вдруг осенило. Я вспомнила, с чем связаны эти пытки, чтоб мне тогда неладно было. Перечитала, блин, книжек и написала об этом с намёком на «Пятьдесят оттенков…». Но кто же знал, что сама попадусь на эти грабли!

Но!

Я же не виновата, он первый начал, и вообще, как так можно с собственным создателем? Единственный нюанс: если я так заявлю, может быть что-то и похуже. Уверена в этом на все сто процентов, потому что вся злоба и боль были направлены в выдуманное произведение, поэтому оно не мягкое и пушистое. Это только вершина айсберга, а под водой потаённые опасности, которые могут поджидать любого на своём пути. И как показала практика, даже меня из-за дырявой памяти.

— Ау! — Перед моим лицом Аделия махала ладошкой и выглядела озадаченной. — Приём, приём, ты в порядке?

— Д-да, — произнесла я, заикаясь и понимая, что вообще и никак не в порядке.

— Так, тогда мы сейчас с тобой пойдём в твоё новое жилище, но вначале тебе стоит переодеться. Если кто-то увидит тебя в этом, боюсь, беды не оберёшься, — затараторила Аделия.

Раньше казалось, что когда персонаж тараторит без умолку, то это мило и враг даже слова лишнего не скажет. А сейчас всё наоборот. Все мои выверты оборачиваются против меня же. Боюсь представить, куда она сейчас меня приведёт.

«Вещи хранятся в шкафу… где повешены скелеты и кнуты, там же малёхонькая дверь дома для вещей, которые не должны увидеть свет…»

По телу пробежал мороз. Эта строка… не может же Аделия говорить именно о том самом доме.

Нет.

Нет.

Нет.

Только не туда. Иначе это верная погибель.

Хотя… навряд ли она знает об этой стороне Киромира. Для всех он герой, но в то же время враг. Ему придётся очень трудно, но эта светлая девушка обязана вытащить его из пучины отчаяния. По крайней мере, я так хотела сделать.

Вот именно, Стася — хотела, но не доделала. Писать забросила, носила идею в памяти, а однажды и вовсе потеряла файл, когда ноутбук решил, что ему пора обновляться без ведома хозяйки. А теперь принимай последствия. Бесследно они не проходят.

— А может, не надо? — пролепетала я и добавила: — У меня недавно голова кружилась.

— Как «не надо»? — вопросом на вопрос ответила Аделия. — Я, в отличие от тебя, наказания не хочу, не хватало мне публично его получить.

— Публично? — пролепетала я и схватилась за голову. — Вот на кой чёрт я это всё придумала?

— Я тебя совсем не понимаю, — покачала головой Аделия. — Ты ведёшь очень странные речи. Словно не живая. Как призрак.

— Прости, — вымученно сказала я. — Просто мне тяжело. Я в новом и незнакомом мне месте. Поэтому тяжко. Не знаю чего ожидать. Но когда смогу освоиться, то всё будет хорошо.

— Странная ты, ну да ладно, — протянула руку Аделия, приглашая войти в их мир.

Киромир Хармут

Она не должна была выжить. Но моя подчинённая натворила глупостей, смогла уговорить одного из многоликих, чтобы он заручился моей поддержкой. И теперь вместо казни нарушительница в лекарском крыле. Лежит и дожидается прихода высшего мага.

Чтоб их всех!

Почему Аделия принимает необдуманные решения? И ведь это не впервой. Если бы не эти странные чувства к ней, то я смог бы перевернуть решение себе на пользу. А теперь приходится прогибаться.

Женщины — это беда. Из-за них происходят войны и убийства. Они виноваты во многом. Но моя мама была другой. Доброй и заботливой женщиной, только люди отплатили нам злом.

Не могу дождаться дня, когда ворота откроются и я смогу нанести людскому роду ответный удар. Как только это произойдёт… Я облизнул губы в предвкушении. Кажется, я стал хуже злодеев, но так даже лучше: не будет болеть душа из-за совести, которая давным-давно погибла вместе с близкими людьми. Они будут отомщены, а люди погибнут в муках.

Придя в лекарское крыло, хотел развернуться и уйти, но рука сама потянулась к ручке, и я вошёл. Аделия, добрая и милая девушка, очень беспокоилась о человечке, поэтому отправил её на занятия, а сам остался с этим пёстрым недоразумением. Маленькая, зеленоволосая, с россыпью веснушек, которые бросались в глаза. Она не боялась, рассматривала меня и следила за мной с нескрываемым разочарованием.

Маги не нравятся людям, но и вы, противные букашки, нам так же неприятны. Потому эта невзаимность очень даже взаимна и льстит. Но есть ощущение, что в этом кроется и что-то другое. Только об этом думать не намерен. Я пришёл сюда не для этого, а для того, чтобы провести опрос. Её ответы выбивали землю из-под ног.

Другой мир? Странное имя и должность. Кто она такая?

Хотя какая разница — она никто, и пока не надоест Аделии, придётся держать её рядом с собой, а после и несчастный случай может произойти.

— Нужно подумать, куда девать хлам, — заявил я и развернулся, чтобы покинуть комнату.

— Да пошёл ты! — повысила голос человечка и посмела швырнуть в меня подушкой. Попала. Как же я за это хотел придушить её, но ушёл, переполненный злобой. Больше с ней не увижусь, по крайней мере, очень надеюсь на это.