Глава 4

Сегодня Софья Петровна самолично собралась в город за покупками.

— Ну-ка, Аннушка, собирайся! — скомандовала, появляясь в дверях моей светёлки с видом собравшегося штурмовать столицу генерала. — В лавки надобно заглянуть, да и проветриться тебе не помешает. Сидишь тут, как мышь в норе, только пыль глотаешь.

Я радостно согласилась. Проведя всё это время в усадьбе, никуда не выезжала, а хотелось очень. Даже воздух здесь, казалось, был густым от скуки и запаха сушёных трав, которыми Софья Петровна любила набивать подушки.

Кучер запряг коренастую лошадёнку в добротную бричку. Пока он крепил упряжь, я подошла погладить лошадку по тёплой шее.

— Ну, не подведи, милая, — прошептала я, вдыхая запах сена и конского пота, который отчего-то казался мне сейчас запахом свободы. — Хоть пару часов без нравоучений проживу.

Лошадка фыркнула, как бы соглашаясь, и мы покатили.

Места, по которым мы проезжали, не выглядели слишком живописными. Обычные сельские угодья. Поля тянулись до самого небосклона, поднимаясь то вверх, то вниз. Кое-где виднелись небольшие островки леса и густого кустарника. Изредка мелькала река с обрывистыми берегами. Но мне и такой незамысловатый пейзаж был в радость. Я жадно смотрела по сторонам, ловя взглядом каждую пролетающую птицу, каждый порыв ветра, подгоняющий бричку вперёд.

Ехали мы не быстро, в одном месте даже пришлось немного задержаться. Наша бричка сворачивала на довольно оживлённый тракт, а там, смешно сказать, пробка! Две телеги, гружённые под завязку мешками, никак не могли разъехаться.

— Эй, любезный! — крикнула Софья Петровна вознице одной из телег, высунувшись из брички. — Ты что, слепой? Видишь, дама едет! Попридержи коней!

— А я что, по воздуху лететь должон? — огрызнулся мужик, поправляя шапку. — Тут и так не разъехаться!

Пока стояли на повороте, моё внимание привлёк большой двухэтажный бревенчатый дом с покосившейся надписью: «ТРАКТИРЪ». Окна и двери заколочены. Рядом несколько таких же заколоченных подсобных построек. Странно… место замечательное для трактира. А он явно заброшен. Помнится, что это всё ещё территория нашего поместья.

— Софья Петровна, а отчего трактир-то закрыт? — кивнула я в сторону мрачного здания. — Место бойкое, тракт оживлённый…

— А, это… — махнула рукой свекровь. — Моё это заведение. Но… Не до трактиров мне, Аннушка. У меня других забот полон рот.

Вскоре показался город Ерем. Улицы, мощённые сосновыми торцами, выглядели гладкими и чистыми. Деревянные домовладения стояли друг от друга на приличном расстоянии, окружённые ровными рядами деревьев. Каждое здание украшено ажурной резьбой. Красиво…

Подкатили к ряду почти одинаковых строений с различными вывесками. Торговые лавки, похоже. Вдоль них бегали лоточники с бубликами, калачами, пышками. Перед каждой стоит зазывала. И так все горланят, что слов разобрать невозможно.

— Свежая выпечка! Пышки горячие, с мёдом! — кричал один.

— Сукно лучшее, налетайте! — вторил ему другой.

— Калачи да бублики — язык проглотишь!

Голова кружилась от этого шума, запахов и пестроты.

Зашли в одно из таких строений. Тесная лавка была забита рулонами тканей, сундуками и коробками. Пахло деревом, воском и чем-то пряным.

Я по наивности своей решила, что мне обновку какую-нибудь купят, поскольку платья стали тесноваты. Да и ткани, из которых пошиты мои вещи, изрядно износились. Но нет. Куплены были несколько небольших отрезов самого дешёвого сукна, кое-где поеденного молью. Сомневаюсь, что это мне. Я пока ничего не просила, после упрёков неудобно как-то. Ходила вдоль прилавка, разглядывала товары, трогала пальцами тонкую вышивку на скатерти, пока Софья Петровна торговалась с купцом.

— Да ты что, мил человек, — возмущалась она, тыча пальцем в рулон ткани, — да за такие деньги я у тебя весь товар выкуплю, а ты ещё и приплатишь мне за то, что взяла! Скидывай цену, не то пойду к Степанову, он мне завсегда скидку делает!

Купец вздыхал, потел, но цену скидывал.

А свекровь моя принимала соболезнования, жаловалась на всё на свете, на нерасторопных крестьян, на цены, на суровую жизнь…

— Ох, тяжело мне, батюшки, — вздыхала она, обмахиваясь платочком. — Крестьяне совсем от рук отбились, ленятся, работать не хотят. А цены-то какие! Просто грабёж средь бела дня!

После мы посетили ещё несколько торговых лавок, где всё повторилось. Незначительная покупка и жалобы, жалобы… Софья Петровна развлекалась, как могла. А через пару часов наконец-то отправились в гости. Это мне сообщила свекровь.

— К Анфисе Васильевне едем, — бросила она, усаживаясь в бричку и поправляя шаль. — Она мне по важному делу нужна, да и вообще, новости послушать надобно.

Я вымученно улыбнулась: в гости, так в гости.

На пороге небольшого аккуратного домика нас встретила худощавая востроносая старушка с забавными седыми кучеряшками, выглядывающими из-под чепца.

— Софья Петровна! Матушка! — всплеснула она руками. — Заходи, заходи, уж я и взвару накипятила, пироги только из печи!

Свекровь моя принялась по новому кругу жаловаться, как худо ей живётся. Следом и старушка рассказала последние сплетни: кто женился, кто овдовел, у кого и кто родился…

Я тоскливо пялилась в окно, с раздражением думая, когда же это всё закончится?! Понимаю, что скучает свекровь по общению, но мне эти разговоры надоели до жути. К тому же очень хочется есть и пить! Обещанные пироги на стол никто так и не поставил.

И вдруг они обе переключились на меня.

— Аннушка у нас красавица, разумница, да и скромница большая! — начала нахваливать Софья Петровна. — Приданого за ней нет, конечно, но детишек ещё родить сможет.

— Да-да… я вижу… Красавица писаная! — вторила ей старушка в кудельках. Я так злилась на бабскую болтовню, что даже имя её не запомнила. — Есть, есть у меня подходящие женихи… Да хоть Фрол Митрофанович! Купец средней руки. Не слишком богат, но хозяин справный. Недавно третью жену схоронил. В родах померла. Снова девочка народилась, пятая ужо.

Резко развернувшись, я изумлённо взглянула на свекровь, но та только улыбалась и кивала старушке. А горе-сваха продолжала:

— Или вот хоть отставной генерал Горохов Илья Панасович! Ну, что за ладный мужчина! Всего-то пятьдесят годков. Ни разу не был женат, всё на службе, ответственный! Денег куры не клюют. Жену ищет помоложе. Деток хочет побольше!

Не выдержав, я перебила старуху:

— Софья Петровна! Вы решили меня с сыном выгнать из поместья? Что это за женихи такие?

— Аннушка, голубушка, да как ты могла такое подумать! — всплеснула руками родственница. — Феденька — мой наследник! Он будет жить в Липках! А тебя кто кормить, да одевать-обувать будет? Да к тому ж, ты девка молодая, здоровая, а у меня мужиков полон двор. Не успеешь оглянуться — обрюхатят! А мне оно зачем? Нет, милая! Не обессудь, выдам тебя замуж!

Я прям задохнулась от таких речей. И испугалась… Законов я не знала. А вдруг и правда свекровь может так сделать?! Добровольно я ни за что не соглашусь расстаться с сыном! Как бы узнать, сможет ли она меня заставить? Или вообще выгонит из дома?

Интуиция вопила, что я смогу заработать, а она — женщина прижимистая, деньги любит. Значит, громко возмущаться сейчас не стоит. Буду заманивать перспективами и договариваться! С ней только хитростью, иначе не прошибить упёртую тётку.

Скромно потупилась и пролепетала:

— Простите, матушка! Софья Петровна, я очень благодарна вам за заботу! Но давайте мы дома обсудим всех женихов? Очень уж неожиданное предложение прозвучало. Я так сильно любила Алёшу… — настоящая слезинка, возникшая от жалости к себе, скатилась по моей щеке. — Дайте мне немного времени свыкнуться с мыслью о замужестве. Пожалуйста… — я старательно хлюпнула носом.

Свекровь моя, женщина хоть скупая да вредная, но от моих слов чуть растрогалась. Тоже утёрла платочком глаза и проговорила:

— Ну, будет тебе, будет… — Повернулась к старушке: — Анфиса Васильевна, ты жениха-то подбери стоящего, кого попало нам не надобно! Аннушка хоть и вдовая, но молоденькая, осьмнадцать годков ей только. И плодовитая должна быть, как её матушка. Да красавица редкая! Так что поищи не слишком старого, да побогаче. Через пару седмиц пришлю дворецкого моего, Степана Ивановича, а ты ему доложишься, как есть. А тогда уж мы с Аннушкой и выберем достойного!

Старушка закивала, потирая руки:

— Будет сделано, Софья Петровна! Уж я постараюсь! У меня на примете ещё парочка женихов имеется…

А я сидела, опустив голову, и лихорадочно соображала, как бы отсрочить эту «свадьбу века» и спасти свою свободу.