2

— Спи моя сладкая. Спи, — прошептал Борис, склоняясь над гробом Юлии.

Начинающий злой дух протянул руку, желая прикоснуться к холодному стеклу, но ладонь не ощутила опоры, кисть прошла сквозь стекло, словно его там и не было. Борис от неожиданности отскочил в сторону.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся домовой. — Что испугался? Тебя из тела вытряхнули, ты теперь сквозь стены ходить можешь. Всё материальное для тебя — пустота. Привыкай.

— Я что и к Юленьке прикоснуться не смогу? — не отводя взора от красавицы в гробу, спросил Борис.

— Конечно не сможешь, а вот к её духу возможно и получится прикоснуться. Если ранг своего совершенствования повысишь, — заявил домовой. — Кстати как тебя зовут, заблудшая душа?

— Борис, — ответил парень и осторожно опустил руку в гроб, поднёс ладонь к девичьей щёчке. Он не пытался к ней прикоснуться, просто желал этого, но знал — не сможет. От этого так обидно становилось.

— Выходит и духам приходится совершенствоваться? — поинтересовался он не отводя ладони.

— А как же. В нашей галактике так мирозданье устроено. Хочешь жить — совершенствуйся. Иначе и после смерти покия не будет. Вот как тебе. Хотя ты ж у нас не мёртвый, — хмыкнул дед.

— И как мне начать это совершенствование?

— Книжку тебе на что оставили? Читай учись.

— Ага. Оставил он мне книжку. И как же я её раскрою? Своими призрачными ручонками, — саркастически молвил Борис.

— И то верно. Ну тогда думай.

— А как вы совершенствуетесь? Я имею в виду как домовые культивируют? Тоже как люди сидите и поглощаете свободный эфир? — поинтересовался парень, продолжая любоваться девушкой.

— Нет что ты. Мы же отрицательно заряженную энергию поглощаем. А такой эфир сидючи на одном месте не получить. Только через работу. Чем больше домовой занимается своей работой, чем усерднее подходит к делу, тем быстрее накапливает эфир и поднимает ранги силы, — пояснил дед.

— Ты наверное к высшим рангам уже подбираешься. На каком уже? Наверное на минус Шта да? — спросил Брис, лаская взглядом девичьи губы.

— Ты что! Я не такой старый! Не видно что-ли? Мне всего двадцать семь лет отроду. Я совсем мальчишка по нашим меркам. А ты меня за сто одиннадцатилетнего старика принимаешь, — обиделся домовой. — Вот же люди. Это у вас морщины и седина, да дряхлое тело — признак старости, а у нас признак молодости и красоты. Понял. Вот когда я стану таким как ты, парнем без морщин и с густой чёрной шевелюрой. Вот тогда и буду старцем.

— Прости, не знал.

— Может перестанешь на неё смотреть, а на меня обратишь внимание, коль со мной беседу ведёшь, — попросил дед.

— Да зачем на тебя парня смотреть? Когда здесь, любимая лежит. Успею насмотреться на тебя. лучше не мешай, а рассказывай, раз тебя мне в советники оставили, — спокойным голосом молвил Борис и от этого спокойствия деду стало не по себе.

— Спрашивай, что желаешь узнать? Если ведаю о том. расскажу.

— Ты же домовой, значит знаешь всё о доме из которого потайной ход в наш склеп ведёт. Так расскажи, — попросил начинающий злой дух.

— Зачем тебе это знать?

— Хочу понять, почему именно тут нас заживо похоронили, — честно ответил Борис, переводя взгляд на девичью шею, на её гладкую кожу к которой совсем недавно прикасался губами и чувства забурлили в душе, изливаясь ярким, нежным сиянием.

— Э! Э! Борька! А ну прекрати! Прекрати немедля! Даш волю свету любви — провалишь задание и точно сгниёшь тут замурованным, — забеспокоился домовой. — А из-за тебя, посланник владыки и меня не пощадит. Прячь его! Прячь! В своё сердце едва живое отправь и запечатай.

— А если не хочу от чувства избавляться? Если я хочу любить её? Пусть даже без возможности прикоснуться? — спросил Борис и дед закатил глаза.

— От же идиот. Спрячь любовь в своём сердце, отправь её туда, где ей самое место. Пусть остаётся и дальше такой же чистой и светлой, — вздохнув и покачав головой ответил дед. — Пусть немного запачканной колдовством, но всё ещё светлой. Сделай так и будешь испытывать свои чувства всякий раз как сюда воротишься. Но если не спрячешь, не запечатаешь, она угаснет во время убийств. Или забыл? Тебе сотню душ забрать нужно. Понимаешь?

— Понимаю, — спокойно ответил Борис. — И как мне это сделать? Как спрятать чувства в сердце своего тела?

— Как-как. Очень просто, вернись в тело. Почувствуй его, пусть твоё сердечко хорошенько постучит пару минут. Потом, собери свою силу и сконцентрируй чувство в нём. Затем мысленно наложи печать. Вот хоть не существующую придумай, а после покинь тело и увидишь, что будет.

Борис нехотя отстранил ладонь от Юленьки, смиренно пошел к своему телу и убил несколько минут, пытаясь вернуться в него. Задача оказалась не простой, его плоть, которая должна была свободно пропускать призрачную материю, сопротивлялась, отталкивала.

— Да что такое, дед? Почему не могу вернуться?

— А ты думал всё так просто? Твоё тело осквернили похотью, вот оно и не желает твою душу и твой дух подобным осквернять. Потому и отталкивает. Придётся проявить старание, терпение и упорство. Рано или поздно тело признает твою правоту и будет впускать и выпускать тебя в любое время, — поучительно молвил домовой и Борис удостоил его взгляда. Старичок размером не выше кота, важно расхаживал в углу склепа и говорил.

Борис понял, что имеет в виду собеседник и продолжил попытки, но только через три дня на четвёртый, смог вернуться, вздохнуть полной грудью.

— Глубокий вдох за трепет сердца не сойдёт. Твоё сердечко должно затрепетать от страсти к этой девчонке, — деловито сообщил домовой.

— Понял, — ответил Борис и легко справился с поставленной задачей. Стоило лишь посмотреть на Юленьку, как его тело взбудоражилось, кровь закипела в жилах и страстью наполнился взор.

— Не теряй голову! Не упускай момент! Сосредотачивай чувства в сердце — сосредотачивай! — почувствовав состояние подопечного, закричал дед.

— Да как? Как это сделать?

— А ты представь, что свою красавицу в сердце прячешь. Представь как берёшь её вместе с гробом, уменьшаешь до крошечного размера и прячешь в сердце, словно в сейф, — посоветовал собеседник.

— Звучит как бред, но я попробую, — решил Борис и включил воображение, вот он словно гигант берёт в руки гроб, вот уменьшает его и разрывая грудную клетку.

— Идиот! Я просил образно прятать! А ты что творишь?! — высунувшись к Борису в замурованную нишу через дыру, орал домовой, обдавая лицо ледяным дыханием. — Решил в мир мёртвых отправиться и в Ад угодить из-за проваленного испытания? Это же надо было такое учудить! Связанный по рукам и ногам, собрался свою грудь наизнанку вывернуть, чтобы образ в сердце поместить. Вот дубина! Остолоп!

— Прости. Прости, — прошептал Борис, осознав, что ради выполнения задуманного, пытался вырваться из оков, нещадно раня своё тело.

— Вот уж не думал, что кто-то когда-то у меня прощения попросит, — странно посмотрев, молвил домовой и улыбнулся беззубой улыбкой. — Конечно я тебя прощаю, Бориска. Прощу и помогу. Есть другой способ запечатать твою любовь в сердечке. Сделай наоборот. Представь гроб с красавицей внутри своего сердца, потом само сердце и затем себя. Не нужно её образ брать и прятать. Ты ж в неё влюбился, а значит она уже в твоём сердце. Ведь так? Если любовь настоящая, всё получится, а если нет. Значит не судьба тебе её свет сохранить. Придётся смириться.

— Судьба, — процедил сквозь зубы Борис и с третьей попытке сделал как нужно. Свет его чувств остался в теле, а он покинул его с каким-то жутким опустошением внутри.

— Вот же, — буркнул домовой, наблюдая за тем как начинающий злой дух, опять направляется к гробу, чтобы полюбоваться на девчонку. — Ты хотел знать почему именно тут ваш склеп устроили. Так я тебе расскажу. Даже то, чего люди не знают.

— Слушаю, — спокойно ответил парень, вновь любуясь красотой.

— Всё просто. Этот дом считают проклятым, хотя это не так. Он просто лет десять как заброшенным стоит. А раньше, в нём проживал богатый купец с семьёй. И был у него не только достаток, но и большая семья. Жена и пятеро детишек. Четверо сыновей и дочка, — усевшись прямо на пол, принялся рассказывать дед. — Время шло и дочка выросла. Стала настоящей красавицей с богатым приданым. И потянулись в этот дом женихи один богаче другого. Только вот не дочурку купеческую они любили, а её приданое.

— Купец догадался об этом и несколько дней ходил угрюмым, потом воззвал к высшим силам и вымолил у них зятя, да такого чтобы дочку любил и лелеял, а не деньги, что стоят за ней. Высшие силы исполнили его просьбу, но в замен дорогую цену взыскали. Заставили четырёх сыновей купца пойти к ним на службу в Междумирье. И как только братья пошли в чурскую стражу служить. Явился тот самый обещанный жених. Ох, не такого жениха хотели для дочки родители. Но жаловаться было поздно. Сказанного не вернуть, сделки не отменить. И пришлось купцу отдать любимую дочку дракону. Ведь только чурские драконы настолько глупы, что влюбляются без оглядки и на всю жизнь. Только им не важно богата невеста или нет. А уж её происхождение тем более драконов Междумирья не волнует.

— Забрал суженый дочку, оставив купца с женой в опустевшем доме да с сундуками сокровищ. Вот как раз этих, что тут стоят, — домовой кивнул в сторону сокровищ. — А через три года. Дракон вернулся и унёс тёщу и тестя к себе на планету. Чтобы жена не переживала о их здоровье и благополучии. Так и живут теперь там. Одна беда. Улетели они с зятем на легке. Прихватив лишь сундук добра. Остальное в доме оставили. И всё бы ничего, но глупый дракон ночью прилетал. И ночью улетал. Потому когда слуги на утро пришли в хозяйский дом и увидели разбросанные вещи, подумали что случилось что-то не доброе, — домовой уселся поудобнее.

— В отщем поползли злые слухи, что купеческая чита сгинула не доброй смертью из-за беспокойства о детях. Так и стали дом считать проклятым. А всякие проходимцы стали наведываться по ночам и тащить из него всё что под руку попадётся. Но дом не проклят. В нём никто не умирал. Хозяева добровольно покинули его и живут у зятя с дочкой припеваючи.

— Ничего. Это мы исправим, — отрываясь от созерцания Юлии, молвил Борис.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил дед.

— Ненастоящее проклятье пора сделать настоящим, вот что. Раз уж местные считают этот дом проклятым. То отныне он таковой и есть, — заявил Борис и расплылся в улыбке, от которой домовому стало не по себе.

— Ох и не нравится мне эта идея. Ох и не нравится, — запричитал домовой. — Такой хороший дом проклинать жалко.

— Жалко у пчёлки, — огрызнулся Борис. — А мне нужно по быстрому души собрать. Из того, что я знаю о духах и призраках, одним из которых я стал. Можно сделать вывод, что ни духи не призраки от места своей гибели или упокоения, далеко отойти не могут. Значит и я не могу. Или это не так?

— Так-так, всё верно, — закивал головой дед.

— А раз так. То этому дому не избежать подобной участи. И жалеть тут не о чем, — заяивл Борис и хотел было пойти проверить что с наружи, но не смог покинуть склеп. Со всего маха ударился обо что-то снаружи кирпичной кладки, но так и не понял обо что.

— Ты же говорил призраки могут хоть куда ходить. Им не стены, не земля не помеха. Тогда почему я не могу наружу выбраться?

— Через любые обычные предметы или вещи, можешь. А вот через энергетические барьеры и печати — нет. Скорее всего тот кто строил этот склеп постарался на славу. Ещё во время строительства позаботился о том, чтобы твоя злая душа не вырвалась отсюда и не пошла мстить. Вот и запечатали склеп снаружи.

— Вот гады, — разозлился начинающий злой дух. — Что мне теперь делать? Как души собрать, если я тут заперт? Советник, подумай. Ты же много знаешь о потусторонней жизни. Может, найдёшь способ выбраться отсюда, — злился парень и вдруг, из него вырвался энергетический импульс, оповещающий о поднятии первого ранга отрицательного совершенствования.

— Поздравляю, первый ранг взят. Теперь ты на уровне демонического младенца.

— Серьёзно? Так просто? И как этот ранг у вас называется? Отрицательный Аз? Или минус Аз? — поинтересовался Борька.

— Просто, так же как и у вас — ранг Аз. Как и все прочие. Ранги для всех одинаковые, ведь накопленное количество эфира одинаковое, — поучительно заявил дед, вставая с пола. — И не важно какой эфир накоплен. Отрицательный или положительный, главное его количество.

— Понятно. Ну так что? Есть идеи, как мне выбраться отсюда?

— Есть одна мыслишка, — с видом мудреца заявил домовой и поправил усы. — Насколько я знаю, из кирпичей не только сам склеп построен, но и тоннель к нему, ведущий в погреб дома. А погреб дома тоже кирпичный, что делает это место единым целым с домом. Потому я смог сюда прийти.

— И что с этого? — спросил Борис, внимательно слушая собеседника.

— А то. Это значит, что руны внешнего барьера, нарисованы на входной двери и внешней стороне кирпичей. Но внутри-то кирпича ничего не нарисовано. И рунические барьеры по сердцевине кирпичной кладки не проходят. Хотя и ты пройти пока не сможешь, в отличии от меня.

— К чему ты клонишь?

— Можно воспользоваться этим и начать проклинать дом прямо отсюда, направляя злую энергию по кирпичам, по их сердцевине. Так энергия просочится, заразит всё строение и барьеры не выдержат, сломаются. А тогда, и ты покинуть сможешь это местечко. Другого способа выбраться отсюда я не вижу. И если честно, на ранге Аз, тебе вообще рано отсюда высовываться. Да тебя на таком ранге любая злыдня сожрёт и не подавится.

— Понял. Тогда приступим к делу, — кивнул Борис и частично погрузил своё призрачное тело в кирпичную кладку. В основном ладони погрузил внутрь кирпичей.

— Теперь я думаю, нужно ругать тех, кто со мной всё это сотворил и энергию распространять по кирпичным внутренностям?

— Иш ты. Угадал. Всё именно так. Вот только не думай, что задень справишься с поставленной задачей. Подобные фокусы могут очень много времени отнять.

— А я ни куда не спешу, — ответил парень и взялся за дело.

Сосредоточился, почувствовал новую, холодную энергию в своих призрачных меридианах и принялся медленно выпускать её из ладоней.Словно лёгкий, холодный ветерок, полетела энергия по кирпичным сердцевинами и чем дальше летела, тем сильнее парень злился.

Что-что, а злоба просто взрывалась в нём, обжигая леденящим пламенем от одной мысли о собственной погубленной жизни. Да как они посмели так его унизить? Как посмели ввергнуть в зверское состояние! Он не простит их, кем бы они не были. Не простит за то, что по их вине он сотворил с Юленькой. С той единственной, что приглянулась на балу.

Он увидел её белоснежные локоны и нежно голубое платье, едва девушка вошла в бальный зал. В тот миг он невольно сравнил её со снегурочкой, такой чистой, такой нежной и хрупкой на вид. И что? Что он сделал с её нежностью? Из-за них! Всё из-за них!

— А может нет? — нахально спросил домовой и в следующую секунду чуть не пожалел о своих словах. Борис слишком сильно злился, набирая ранги силы один за другим.

— Если не из-за них, тогда из-за кого? — прорычал начинающий злой дух.

— Люди сотворившие это с вами, свято верили что спасают планету. Жертвуют малым для спасения большего.

— Вот пусть бы своими детишками и жертвовали, — рычал дух. — И вообще, раз знали, что владыка такие условия поставил и над планетой висит угроза. Почему не сообщили общественности? Могли бы просто переселиться в другой мир, на другую планету. Современные технологии позволяют за несколько дней эвакуировать всё население планеты в любое время. Так почему этого не сделали, а решили пойти на сделку с владыкой? Аааа! — заорал из-за бушующей злости Борис.

— Ведь владыке планета досталась, а не её обитатели. население может беспрепятственно переселиться. Но нет! Кто-то возомнил себя героем! Решил мир спасти, сделать как лучше. Или может у подобного геройства есть другие причины? — вне себя почти рычал Борис, продолжая держать ладони внутри кирпичей. — Боялись власть потерять, боялись капитал растратить! Аааа! — ещё громче заорал Борис от раздирающего душу холода.

Домовой ничего не ответил. Просто побоялся, ведь его подопечный развивался весьма стремительно и сейчас орал от невыносимой боли. Боли, которую испытывает каждый, кто растит в себе духовные меридианы силы. Рано или поздно юнец столкнулся бы с этой болью, выйдя на ранг формирования духа. Но будучи духом, боль приходит сразу.

— ААА! Я доберусь до вас! Каждого поймаю! Каждого сюда притащу и в стенах оставлю! — продолжал орать дух, а дед сидел и с интересом наблюдал за формированием меридианов. Наблюдал и подсчитывал их.

— Первый. Второй. Третий, — шептал он себе под нос. — Девятый! Девятый сформировал. Вот это потенциал у моего подопечного. Точно наворотит дел, — довольно ухмыльнулся он и вдруг, заметил как тело новоявленного духа принялось мерцать.

— Борис! Борис! Борька! Хватит на сегодня, иначе твоя духовная оболочка не выдержит столь быстрой культивации! Лопнет! И останется твоя красота здесь на веки вечные в полном одиночестве лежать! — заголосил домовой. От одной мысли о том, что с ним сделает посланник смерти если его подопечный взорвётся, душа уходила в пятки.

— Я этого не позволю, — всё ещё мерцая ответил Борис, вынимая ладони из кирпичей и направляясь к гробу. — Выходит, моё тело принялось мигать из-за слишком быстрой культивации? И почему было так больно? Я же не в физическом теле? Откуда тогда взялась такая боль?

— Вот чудак. И чему тебя только в школе боевых искусств учили? Только клинком махать, да перед девками на коне гарцевать? — деловито заяивл домовой и почему-то поддавшись инстинкту, подошел поближе к возвышению на котором стоял гроб.

Удивлённо остановился, прислушался к собственным ощущениям и вдруг понял, почему так странно повёл себя. Он как и все порядочные домовые, обожал обитать в углах помещений. А тут взял и вышел в самый центр, словно его кто-то заманивал. Теперь он понимал, что не кто-то, что-то его заманило на середину, почти в центр. Этим чем-то была невероятно тёплая, уютная энергия, окружавшая стеклянный будуар девицы. Взялась она не на пустом месте, её создал его подопечный — Борис. Вот так взял и оградил возлюбленную своей силой, спасая от самого себя, от своей пробуждающейся злобы.

Начинающий злой дух, словно возвёл непреодолимый для себя барьер вокруг красавицы. Словно именно он был самым страшным для неё ужасом.

— Так что ты там говорил? Чего замолчал? — вырвал домового из размышлений Боис.

— Ах, точно. Прости, отвлёкся на минутку. Я говорил о том, что муки душевные, муки духовные куда больнее и страшнее мук физических. И сегодня ты с ними познакомился. Поздравляю Дальше будет не легче. Боль будет ещё сильнее. Пока формируются твои духовные каналы и узлы силы, будешь страдать. Перетерпи и станет легче, — поведал домовой. — Если станет легче то знай, ты бы рано или поздно всё равно познал эту боль. На ранге позволяющем открыть море разума и собственный духовный мир. Иначе сильный дух не сформировать. Ты просто раньше времени, приступил к его формированию. Так что терпи. И будь осторожнее. Как только заметил, что начинаешь мерцать — прекращай совершенствоваться. Отдохни и займись другим делом.

— Понял. Я как раз им и занимаюсь, — ответил Борис, склоняясь над гробом.

— Я имел ввиду не любование девицей! — строго заявил домовой. — А практиками другого вида. Оторви свой взор и посмотри на меня. Гляди как я умею, дед дождался когда Борис удосужится его своим вниманием одарить, и изменил форму своего тела, стал плоским, словно бумажная кукла. Потом раздулся на глазах парня, словно воздушный шарик, а после вытянулся, словно нитка.

— Видал? А теперь сам попробуй. Не научишься форму призрачного тела менять, так и останешься в склепе. Даже через нутро кирпичей выбраться не сможешь, — заявил дед и Борис послушался. Для начала расспросил его о тонкостях навыка и техники изменения формы, а после приступил к тренировкам.

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! — заливался смехом домовой. — От уж не думал, что так весело молодняк обучать.

— Хватит ржать с меня! — рявкнул Борис, понимая, что изменение формы трудное дело, требующее не малого количества тренировок и терпения. Но он был решительно настроен добиться своего. И через несколько дней упорной практики, достиг желаемого результата, а вместе с ним и одиннадцатого ранга Вет да.

— Хватит ржать, говорю тебе! А если твой смех кто-то услышит? — прервал хохотания Борис.

— Та, пускай слышат, — отмахнулся дед. — Раз мы решили сделать дом проклятым, то и его домовому пора барабашкой становиться. А приличным барабашкам положено шорох на людских глазах наводить. Ну так что? Пойдём. Прогуляемся, раз научился форму менять и теперь запросто можешь отсюда выбраться. Сам знаешь. Души сами себя не соберут.

— Конечно идём, — кивнул Борис, склонился над гробом, опустил в него руку и провёл призрачными пальцами по белоснежным волосам Юлии, словно касается их, словно локоны поправляет.

— Спи, моя сладкая. Спи. Никто не нарушит твой покой, — прошептал он и изменив форму тела, превратившись в тонкую нить, скользнул в кирпичную кладку.