Глава 9
Вам есть 18 лет?
В этой книге есть сцены для взрослых.
Зал собрания был типовым архитектурным решением, сам же орден типовым не был — он был лишён епископальных должностей и ограничений, накладываемых статусом официальной структуры. Деконструкция занимала теневую нишу, что обусловливало малый штатный состав. На базе дежурили: десяток рыцарей и два паладина. Собрание капитула созывалось лишь в исключительных случаях, когда был необходим кворум, например выбор нового главы ордена. Согласно традиции Церкви, должности магистра и куратора кардинала, ТИИ, чьё ядро личности составляли инфокопии предыдущих магистров, были совмещены. Следовательно, дистанционное голосование не имело шансов сместить действующего, который контролировал цифру. Отправить на покой Джеймса Крейда могли только яд, пуля и мятеж Кардинала. Без решительных действий этого трио Джим мог и руководил Деконструкцией деспотично. Насильственный сценарий был главной надеждой, значительно прореженной в ходе регулярных репрессий, оппозиции.
Всё же надежды оставались небезосновательны, исходя из привычек магистра вживую и без охраны принимать таких гостей, как глава гвардии и фаворитка Патриарха Церкви Превосходства Каррен Нил, явившуюся на встречу инкогнито.
Сейчас в безымянной, закрытой и универсальной форме оперативника обеспечения протоколов безопасности искусственная красота Каррен в меньшей степени казалась эстетическим извращением и больше походила на профессиональный косплей фанатки анимационных ретрофильмов. Возможно, когда её кромсали нанолезвия автохирургов, она вдохновлялась именно этими мотивами, а не только фантазиями Себастьяна Ильмана. Джим ненавидел этот образ, выступающий для него постоянным напоминанием о её измене, в награду за которую она превратилась в куклу, рабыню, принадлежащую сумасшедшему фетишисту.
— Заберёшь тело вашего диверсанта, или мне стоит отдать его Покрову?
Они вошли в зал с противоположных сторон. Джим начал сближение, обходя огромный стол в центре зала по окружности, 128 пустующих мест, предназначенных для политико-военной элиты ордена.
— Тела не значат ничего, теперь её душа свободна от оков.
Каррен надменно вздёрнула голову и медленно направилась навстречу магистру. Каждое её движение обладало минималистичной грацией машины-убийцы и сигнализировало о смертельной опасности.
— Надеюсь, она порхает в облачках, — язвительно ответил магистр. — Это было невежливо — внедрять агента ко мне. — Джим ускорил шаг, игнорируя очевидную опасность.
— Ты говоришь мне о вежливости, союзник? — Ярость исказила черты её лица, оживляя их. В эти моменты Джим мог смотреть на Каррен почти без отвращения. — Ты не пустил нам пулю в затылок исключительно по причине заклинившего оружия…
— Ева не оружие, — Джим резко прервал возмущённую речь подруги. — Образная метафора, верная лишь отчасти. Я не стрелял, не отдавал приказа. Лишь сократил растрату ресурсов в безнадёжных попытках сдержать ситуацию от её естественного разрешения. Ты не вправе обвинять меня во лжи.
Они сошлись. Магистр положил указательный палец ей на лоб и с силой надавил на него.
Каррен увела голову назад и вбок, положив руку на виброклинок, и застыла. Он знал, о чём она размышляет: автоматические турели под контролем Кардинала, которые аннигилируют её за мгновение. Вот только за мгновение до того, как она нанесёт удар, или после, этого не знал даже Джим.
Секунды на принятие решения текли медленно, очень медленно. Она убрала руку с клинка и тихо произнесла:
— Прости, ты прав, — короткое смирение в её голосе моментально сменилось призывом. — Я прошу тебя, Джим, сделай то, чем занимался ранее, — выступи против сломанной системы ещё один раз. Спаси его сейчас, он вернёт этот долг в будущем.
Каррен умела играть, он знал это лучше других. Она обратилась за помощью, исчерпав все иные варианты. Даже сейчас, стоя на краю пропасти, она рассматривала вариант убить Джима. Как обычно, в своей драматичной манере добровольного мученичества, столь раздражающей его с детских лет, она считала, что ей должны уступить. Будто её страдания даруют ей индульгенцию на всю возможную непоследовательность в действиях.
— Долг, о котором сам должник понятия не имеет? У твоего святоши весьма серьёзно поехала крыша.
Он не чувствовал триумфа от своей, якобы, победы, напротив, ему было горько и противно от её очередного падения. Подобно лудоману, она ждала, что её ставка сыграет и оправдает все принесенные ради неё жертвы, но пока же, лишь проваливалась все глубже в пучину.
— Это откровение, Джеймс, поверь мне. Ведь и ты когда-то следовал за ним.
Каррен слегка развела руки в стороны открытыми ладонями. Видимо демонстрируя, что вариант с самоубийственым нападением на него окончательно сошел с повестки.
— Очнулся, едва выжив. Тебя же уберечь не смог.
Джим устало, будто слышал эти доводы уже в сотый раз, что было недалеко от истины, сел на стол перед креслом сэра Антония Дира.
— Ты упрощаешь весьма сложные вещи.
Каррен села на краешек кресла рыцаря напротив, оказавшись на уровне его коленей. Очередной признак смирения, обещание послушания.
— Думаешь, я злюсь, что ты предпочла его мне? Упиваюсь тем, что судьба предоставила мне возможность поквитаться? — насмешливым тоном спросил магистр.
Когда-то они были очень близки, даже ближе, чем с Евой, которая вот уже более четверти века была для Джима очень многим. И сейчас эхо их прошлого пыталось прорваться из чувственные глубин её глаз, возможно единственного элемента её тела, которые, хотя бы внешне, не изменили и не «улучшили» хирурги.
— Да. — Она уткнулась лбом в его колено. — Именно так я и считаю. Ты, конечно, не столь примитивен и, помимо морального реванша, захочешь получить преимущества в твоей игре. Я знаю, я готова.
Он протянул руку, опустил на макушку Каррен.
— Готова? Мне нужно уберечь твоего маразматичного мессию и любовника от справедливого решения Конклава. Решимость со стороны Подавления и Реализации велика, Ильмана вскоре предадут анафеме и назначат законной мишенью для Покрова.
Джим не позволил грезам о былом утянуть себя и проявить излишнее сочувствие.
— С Покровом я справлюсь. Убеди своего кардинала держать вето или хотя бы не настаивай на обратном. Конструкция и Перспектива нас не предадут. Называй свою цену, я торговаться не буду.
Джим не отводил глаз от умоляющего взгляда Каррен, пытаясь разглядеть пиксели у нее в зрачках.
— Ты права, капитан гвардии. Всё гораздо сложнее. Следующий конклав приговорит Патриарха к смерти. Пока вы перегибали палку, другие оказались готовы её сломать.
Каррен попыталась вскочить, Джим добавил вторую руку, силой удерживая её голову. Пока она лихорадочно решала, стоит ли сопротивляться по-серьёзному, он продолжил:
— Я приму твою присягу и спасу жизнь человека, за которого ты явилась просить. Предоставлю шанс пройти его проклятый и усеянный трупами путь до конца. Я сделаю это. Ты же и силы твои будут служить мне и лишь потом богу и патриарху.
— Убивала всё-таки чаще, но как мне считать варианты совмещённого сценария?
— Никак. И никому о них не рассказывать, моя дорогая, особенно мне. — Магистр осенил её знамением.
* * *
Сознание Ника заполонили обрывистые образы. Ничего конкретного, что он мог бы запомнить или рассказать, пусть даже самому себе. Калейдоскоп видений обрушивался на него всякий раз, как только ему удавалось на время отключить свой суматошный разум, с момента как его взгляд впервые упал на Башню. Что это было: сны, память, фантазии, отголоски безумия? Понять было решительно невозможно, но он был там не один. Они всегда были где-то поблизости, такие же как он. Шейн, Лето, Сарра и ещё ряд хорошо знакомых, но не виденных им наяву существ, в том, что они были людьми, он серьезно сомневался. Часто они были союзниками, реже врагами, но их всегда соединяла общая принадлежность к чему то большему.
Писк таймера выдернул Ника из омута малопонятных грёз. Проходил плановый слив и откачка из легких отработанного бактогеля, исполняющего транспортную функцию для кислорода, а также подвода нового и забора отработанного биологического материала. Напоминало это месиво желейный суп бордово коричневого цвета с медленно плывущими по нему ошмётками более плотных кровавых включений.
Высокие технологии — валюта, за которую покупается и продается любая часть общества. Тридцать сребреников, полученных взамен справедливости. Даже политически красный как варёный рак, Ник вынужден был признать, что сделка нередко казалась выгодной. Многое кажется выгодным и красивым, когда лежит на позолоченной витрине достижений Триумвирата, но улыбчивый официант обязательно принесёт счёт. Технологии хороши как в верхнем Триумвирате — Основании, Виде, Церкви, так и в нижней его ипостаси: Чистке, Монстрах, Деконструкции.
Из минусов — он ощущал себя липким и промытым мылом изнутри, голова кружилась. Ассистент монстра, не стесняясь применения силы, запихал его в промывочный чан, душевой это помещение назвать не получалось. Вода полилась сверху и снизу, а безликий ассистент добавил из шланга, целясь исключительно в лицо. Ник никак не мог припомнить, когда успел ему насолить. Пришлось экстренно приходить в себя, чтобы уворачиваться. Когда он освоился с этой занимательной игрой, процедуры закончились. Со всех сторон чана, из его многочисленных отверстий и пор, разбрызгивая остатки воды, задул горячий воздух с едким запахом антисептика. Пришлось крепко зажмуриться и прикрывать рот руками, чтобы мощные потоки воздуха не мешали дышать.
— Значит, на увеличение договориться не смог? — голос Сарры, эхом отразившийся от стен в первую же секунду тишины, показался ему потусторонним. — А говорили, ты неплохой агитатор.
— Паук сорвался в последний момент, догадался, что этим самым приблизит победу революции, а его и сейчас неплохо кормят. — Сперва Ник закрылся руками, потом почувствовал себя глупо и, не найдя карманов, взъерошил волосы. — Да ты не знала, каким он был до.
— Ещё короче? — Сарра достала из-за спины свёрток и кинула ему в лицо. Попала. — Загадок в том, почему твой последний роман закончился так плачевно, становится всё меньше.
Помывка и беззастенчивое вторжение Сарры окончательно развеяло ощущение от странных снов, которые он наблюдал, усыплённый препаратами монстров. Там был свет, возможно, ему снилась Башня. Сарра стремится туда, и его с собой хочет взять. Интересно, зачем? Доделать незаконченное дело Шейн? Тогда можно было не тратить биологический материал на его починку.
— Спасибо за сочувствие. — Ник разорвал пакет и поспешно начал надевать нечто, напоминающее «комплект одежды 1 шт». Это оказалось пижамой для верхних, хотя тут внизу в таких нарядах ходят в гости или на дискотеку. — Ничего, вы с братом меня быстро прокачаете на деньги Основания. Она ещё прибежит, рыдая от осознания упущенного счастья.
Вот смех у неё не получилось сделать брутальным, под стать остальному образу, он остался слишком светлым для этого тёмного ржавого чана.
— Ты же кремень, не примешь её назад? У тебя же есть гордость, самоуважение. Ведь есть?
Тон её оставался шутливым, но вот взгляд, направленный Нику прямо в глаза, это веселье не разделял и был напряжённо серьёзным.
Ник предпочёл проигнорировать вопрос, он казался по меньшей мере несвоевременным и неожиданно личным. Не давая прямого ответа, он решил отшутиться:
— Слишком громоздкий и неудобный комплект ты предлагаешь таскать по нижнему. Обременённые им проигрывают эволюционную гонку, не доживают до момента, когда угораздит оставить потомство.
Сарра раздражённо передёрнула плечами.
— Почему все псевдофилософы такие пессимисты? — поманив за собой пальчиком, она направилась на выход.
— Настоящий купец всегда торгует товаром с высоким спросом.
Ник последовал за ней, стараясь не слишком пялиться на её зад, больше смотреть тут было не на что, хотя сегодня на ней была камуфлированная форма с многочисленными защитными вставками, поверх которой был закреплён штурмовой бронежилет. В набедренной кобуре располагался пистолет неизвестной ему модели. Даже сейчас она не избавилась от вакидзаси, держа его за ножны в левой руке.
— Говорят, мы в аду. Разве не должны здесь цениться надежда, оптимизм и свет? — спросила Сарра.
На этот раз рассмеялся Ник, но сразу зашёлся противным, харкающим кашлем, видимо, не вся жидкость вышла из лёгких.
— И что ты будешь с ними делать? Ты, трибун, можешь себе позволить окружить это сокровище боевиками и защищать. Большинство прохерит эти атавизмы в первый же день. Останется только кэшбэк в виде горького чувства утраты.
— Херню несёшь, — почти уверенно сказала она. — Ну а какой толк в пессимизме? Тут в каждой луже скважину бури и качай его сколько влезет.
— Именно, чёрт побери! Если нет золота, то и мериться им бессмысленно, ноль и есть ноль. С говном, напротив, оно у всех в наличии, и чувак с самыми большими запасами, который навострился им щедро разбрасываться, непременно приобретает статус местного говённого шейха и гуру.
Дошли до машин, типичные «чистовики»: кустарным способом бронированные и модифицированные противодроновыми мангалами, строительные транспортеры с усиленным движком. У трёх машин дежурили бойцы: стрелки в кузове, высунувшись из люка, прикрытые только щитками пулемётов — опасная должность. Остальные боевики удалены от транспорта на дистанцию накрытия миной при подрыве транспорта, они оставались прикрыты бронёй со стороны, куда не смотрит ствол.
Сарра указала вакидзаси, как строгая училка указкой, на место в кузове центрального «чистовика».
— Говно — это твоя теория, — прокричала она, забравшись следом за ним. Помимо них, в кузове были ноги стрелка на невысокой платформе и парень с прикрытыми глазами в прикиде Чистки и крутой экипировке, более подходившей личному гвардейцу графа. — Мне кажется, ты брешешь, Ник. Наших ты этим кормить не смог бы — Мигель точно башку бы открутил, запросы не те. Красные, уж насколько угрюмые ребята, но риторика их вполне жизнеутверждающая.
Ник попытался что-то ответить, но в этом драндулете был адский шум, и Сарра продолжила кричать ему в ухо:
— Этот твой галимый декаданс — не более чем выпендрёж, возможно, передо мной. Видимо, какой-то дебил сказал, что мне нравятся неудачники, и ты решил соответствовать.
Освоившись, как тут общаться, Ник одной рукой схватился за поручень, вторую рупором прислонил ко рту и прокричал ей в ухо:
— Но это ведь правда, тебе нравятся неудачники?
— Да, но больше других мне нравится лузер, который на мне женился. — Она кивнула в сторону прикинутого парня и уже громче прокричала: — Знакомьтесь: центурион Кирилл Ломов, он же Лом, а это — трепло, в смысле профессиональный агитатор Николай Цейт, он же Ник.
Лом, ненадолго приоткрыв один глаз, кивнул Нику — видимо, ночка у парня выдалась бессонная.
— Так значит, ты Сарра Ломова? Не думал, что найдётся безумец, что на тебе женится.
Ник всматривался в спокойные черты лица мужа Сарры, пытаясь угадать по ним, что там за демон такой.
— Охренел? Думаешь, если новые зубы я тебе оплатила, то выбивать их меня жаба задушит?
— Примерно на это и рассчитываю, если честно. Куда мы такой процессией тащимся?
— В гости к одним упырям. Это ненадолго, — зловеще прокричала она в ответ.
— Если там будут стрелять, меня стоило на обратном пути захватить — боец из меня, как из тебя, почётная матрона.
— В смысле, не исключаешь скрытый потенциал? — она рассмеялась, опять глянув на Лома, уже серьёзным тоном ответила: — Знаю. Но я не смогу относиться к тебе как к одному из нас, пока не посмотрю на тебя в заварушке. В Городе будет хуже.
— Я не планировал становиться одним из вас.
— Похер. Уплачено. — Она жизнерадостно ему улыбнулась.
Она затихла. Молча долго смотрела в напряжённое лицо её единственного друга.
— Клянусь тебе в верности, магистр, — г
ромко произнесла она. Когда эхо затихло, уже тише дополнила: — Я уничтожу тебя, если это уловка и ты решил предать меня.
Джим отпустил руки, глянул на белые от давления кончики пальцев.
— Не сомневаюсь в последнем. Скажи, Каррен, в своих фантазиях что ты делала чаще — умерщвляла меня различными способами или трахала?