Пролог

Разряженная почти в ноль колонка хрипела, жевала слова и периодически замолкала, всё равно песня была откровенно дрянной. Традрок-группа «Зов Крови» отыскала свой рецепт успеха в кругах «Чистки» и никогда от него не отходила. Все тексты внушали гордость за то, что ты родился без генных модификаций и не воткнул в себя железки, не важно, денег зажал или, что было чаще, с ними небезопасно выходить из дома в районах, контролируемых институтом «Чистоты» и зависимыми от него бандами. Далее тексты однотипных песен открывали нехитрую истину: мир станет значительно лучше, если завалить тех, кто оказался «испорчен», желательно кроваво. Как правило, это припев.

У Ника шумело в ушах, но походка ещё оставалась твёрдой. Он подошёл к дешёвой умирающей аудиосистеме и с силой, которую позволяла нарушенная алкоголем координация движений, пнул её. Целился в борт, но устройство лишь упало и, наконец, заткнулось. Он поднял руку вверх, прервал вялые возмущённые возгласы, исходившие от владельца колонки.

— Всё равно сломалась, — заявил он и, придав голосу максимум доступной для него бодрости. — Я хотел кое-что вам сказать.

Он обвёл взглядом собравшуюся на крыше недостройки компанию: около двадцати человек, надолго задержал взгляд на своей подвыпившей и оттого раскрепощённой подружке Шейн. Поняв, что пауза несколько затянулась и он скоро лишится внимания аудитории, продолжил:

— Пусть это будет тост, — усмехнулся Ник.

Он был профессиональным агитатором и самым старшим в неформальной иерархии среди собравшихся, хотя и относился к Чистке весьма формально — ему разрешали работать на их территориях, и он дружил с центурионами.

— Налейте мне!

Терек, рядовой из сотни Лейна, поспешно передал свой пластиковый стаканчик и пошёл добывать себе новый. Ник благодарно кивнул, отметив, что этот придурок уселся на освобождённое Ником место, в ногах у Шейн, решив, что сгонит его позже, продолжил:

— Знаете, что это за место, где мы зависаем? — Ответ ему, явно, был не нужен. — Это чудовище из бетона и металла проектировали как муниципальную больницу. В очередной раз они делали вид, что им не плевать. Выделенные деньги ушли на шлюх, тачки и дорогие хаты с видом на долбанные пирамиды. Неделю назад у Корни от лейкемии умер брат, моя мать умерла от рака лёгких в год, когда эта больница должна была быть запущена. Они их убили! Как и тысячи других, десятки тысяч, сотни.

Толпа сидела притихнув, они слушали его. Подобное всегда пьянило Ника больше всего:

— Три года назад тут окопались «Монстры», сделали из больницы лагерь для пленных. Двух моих друзей пытали до смерти здесь. Им повезло. Мою подругу насиловали, пока она не перестала дышать, и, как сказал один из немногих выживших, даже после. В ходе Реконкисты мы вернули контроль, смыли кровь с пола и стен, не очень тщательно, сегодня я видел её даже на потолке.

Он замолчал на несколько долгих секунд, вглядываясь в пустоту.

— Мы не сделали выводы! Мы принесли пластиковые цветы в память. Наш мир — долбаный ад! Что должно было нести жизнь — стало могильником. Мы пьём и танцуем на осколках былых стремлений, в угаре последней тёплой ночи октября. Мы можем лишь забыть! Так мы выражаем свою покорность, так мы предаём павших. Мы ненавидим лишь тех, кого нам разрешают. Тот, кто столкнул нас с монстрами и заставил убивать друг друга, кто каждый день обрекает на существование, бесконечно напоминающее вымирание, весь нижний город.

Его голос гремел, разносился далеко, но даже эхо не думало ему вторить.

— Они в безопасности! Они сыты, здоровы, их дети живы и полны перспектив, украденных у нас. Наши жертвы для них не значат ничего! Они пересчитывают нашу кровь в прибыль, возводят на её фундаменте свои замки и башни, ей заправляют свои танки и лимузины, в неё наряжают своих любовниц. Нам оставляют кэшбэк в виде боли, сломанных судеб и пластиковых цветов под окрашенным кровью наших мучеников потолком. Я помню имена жаждущих отмщения. Я не верю в их милость. Я заставлю их заплатить. Их страшный сон скоро станет явью.

Ник поднял свой стаканчик высоко и закончил:

— За то, чтобы каждый получил то, что заслужил! — Он выпил до дна, за ним молча последовали все.

Ник подхватил Шейн за руку и увёл к краю крыши. На его удивление, она поддалась неохотно, обычно её заводили его речи. Отсюда открывался удручающий вид на бесконечные поля чадящих труб промышленной зоны. Прижал её к себе, попытался поцеловать. Она остановила его, положив руку на грудь и отодвигаясь.

— Ты хоть понимаешь, что только что сказал? — Она чеканила каждое слово, будто заколачивала гвозди.

Когда-то Шейн подхватила его у самого дна, стала для него источником вдохновения и верным союзником. Критика от неё воспринималась Ником крайне болезненно. Шейн, всё время такая весёлая и жизнерадостная, была чуть не в слезах, кулаки сжаты, рыжие волосы растрепались по лицу, ещё более оттеняя его бледность. «На что она так взъелась?» — непонимающе подумал Ник.

— Монстры — насильники! Монстры — убийцы!

— Что ты, блин, несёшь? — ошарашенно спросил Ник.

— Ты серьёзно делаешь вид, что не понимаешь? Они же половины из сказанного не поняли, не в состоянии. А вот про изнасилованную монстрами девчонку запомнят прекрасно! И знаешь, какое решение их устроит? Что они услышали? «Пойдём валить монстров!» — она гневно подняла кулак в небо, немного пошатываясь, имитируя воодушевлённую реакцию, на полные ненависти речёвки агитаторов Чистки.

— Я говорил не об этом, кардинал подери! — попытался оправдаться Ник, не ожидавший подобной вспышки.

Она перепила. Все они были уже слишком пьяны для адекватного разбора полётов. Ник ненавидел, когда Шейн расстраивалась. Он не мог припомнить, когда она плакала, слезоточивый газ не в счёт, но сейчас она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, Ник привычно почувствовал себя козлом. Он попытался взять её за руку, но Шейн резко отдёрнулась, отступила на шаг.

— Ты нихрена обо мне не знаешь, Ник. Лучше, если так и останется.

Резко развернувшись, она пошла к выходу с крыши. Ник последовал за ней, но подружка, видимо уже бывшая, быстро подхватила под руку удачно подвернувшегося Терека, прильнула к нему, что-то шепнув на ухо. Тот, даже не глянул в сторону Ника, улыбнулся и, обняв Шейн за талию, поторопился вместе с ней.

Смотря на удаляющуюся фигурку, Ник пытался переварить, что только что произошло. Не найдя ответа, он с тяжёлым сердцем отмахнул мысль, что стал актором нелепейшего финала их истории. Направился к импровизированному столику с напитками. Подхватив бутылку дрянного виски, опрокинул часть её содержимого в горло, не озаботившись стаканчиком.

Монстры действительно насиловали и убивали, в этих вопросах у них с Чисткой наблюдалась полная взаимность, невозможно это отрицать. Причиной их бесконечных конфликтов были верхние из Триумвирата: подобным кровавым образом те утилизировали протестный потенциал нижнего города, испытывали в нём вооружение и проекты, содержали высоко мотивированных, тренированных и хорошо управляемых бойцов вассального тёмного триумвирата.

— Чего это она? — Джинни, девочка, только недавно пришедшая в Чистку, с упоением слушающая его речи, она ласково положила ладонь ему на плечо, пытаясь подбодрить.

— Ничто не вечно, — философски ответил агитатор.

Ник заставил себя улыбнуться девчушке. А потом мир закончился…

Это произошло настолько внезапно, что органы чувств не успели осознать изменения. Первой накатила волна ужаса, резко сметая расслабляющий алкогольный дурман. Повинуясь нахлынувшему чувству безысходности, молодые боевики Чистки заозирались по сторонам, выискивая источник возможной опасности. Некоторые достали стволы. Ник застыл, во все глаза смотря за спину Джинни на огромную светящуюся башню, монолитом стоящую посреди бескрайнего и пустынного чёрного города. Она слепила глаза. Нечто внутри Ника потянулось к ней, не давая отвернуть взор.

— Что происходит? — в голосе Джинни послышались нотки ужаса, а от её дыхания начал исходить пар, хотя минуту назад на улице было ещё тепло.

Шейн. Нужно быстрее идти за ней. Происходит что-то совершенно ненормальное. Не успел Ник дёрнуться в сторону лестницы, как Джинни буквально смело в сторону. Её подхватила неестественной формы тень, спикировавшая с чёрного, без единой звёздочки, неба. Огромная, тихая, она поглощала свет, искрилась тьмой, голодом и ненавистью. За первой последовала ещё одна, потом ещё и ещё. Десятки тварей пикировали на неуспевших опомниться ребят, сталкивая с крыши и разрывая тела.

Кто порасторопней, пытались отстреливаться, один понёсся к тёмному проходу выхода, но стоило ему добежать до провала лестничной клетки, как на крышу брызнула кровь. Через мгновение из проёма выкатилась его голова.

Выйдя из оцепенения, не дожидаясь, когда станет завтраком для гарпий, Ник подхватил чей-то выпавший, скользкий от крови, пистолет и бросился внутрь здания в поисках Шейн. Спустя пять выстрелов у него кончились патроны, и, так и не добравшись до выхода, едва увернувшись от очередной твари, он забился под козырёк проёма между крышей и трубой вытяжки.

Их вечеринка превратилась в кровавую резню. Сердце пыталось вырваться из горла. Паника, набирающая обороты, застыла на самой высокой ноте и, неожиданно, лопнула, заполнив его душу искусственным, почти медитативным, спокойствием. С точки, где затаился Ник, было почти ничего не видно, лишь белесый туман, больше напоминающий странную воздушную реку. Он медленно сползал, перегибаясь через борт крыши. Мутноватый свет Башни пробудил в нём давно забытые ощущения. Он осознал, что совершенно не боится смерти, она лишь очередной шаг на его бесконечном пути.

Послышались чавкающие и клокочущие звуки, шум странного дыхания. В его укрытие попыталась пробиться одна из теней, волоча за собой нечто. Наткнувшись на Ника, она удивлённо замерла. В зубах существо тащило то, что осталось от Джинни: верхняя часть туловища, часть лица оторвана, руки свисали как плети. Кровь толчками вытекала из того места, где раньше были ноги. Девушка слегка подрагивала, или Нику это показалось. Он лишь отстранённо смотрел в глаза твари, та смотрела в ответ настороженно, будто опасалась, что Ник отнимет её добычу. Существо медленно попятилось, пока не скрылось из вида.

Поддавшись любопытству, Ник слегка перегнулся через борт, чтобы проследить за туманом. По какой-то причине, это показалось ему важным. Внизу, перед зданием, замерли две фигуры. Отсюда было сложно различить детали, но Шейн он узнал мгновенно. Вторая принадлежала мужчине, именно к нему стекались исходившие с крыши потоки. Ужас, что накрыл их, казалось, концентрировался в этом существе.

Шейн кинула нечто в сторону странного человека и побежала обратно к зданию. Существо не погналось за ней. Шаг — и оно уже склонилось над оставленным предметом. Проследило за удаляющейся девушкой и перевело взгляд вверх, на Ника.

То, что он увидел в этих глазах, его сознание захотело припрятать как можно глубже и более никогда не выводить наружу. Ника обожгло холодом, он упал на спину, приложившись головой об бетон и прерывав зрительный контакт. Его накрыла тишина.

Следующее, что он мог вспомнить — это крыша под родным небом, всё залито кровью, тел погибших не было, только двое выживших. Один не переставая бормотал молитву, второй мычал и пытался заглянуть внутрь собственной черепной коробки, закатывая глаза вверх.

Шейн не вернулась.