Глава 4

Парень вел себя так просто и естественно, словно они старые друзья, которые давно не виделись. Никакой натянутости и неловких пауз. Он даже умудрился её рассмешить. А сам шёл и думал: почему она тогда так плакала? Кто её так обидел? В свои восемнадцать она выглядела ужасно несчастной и сломленной. Это читалось в том, как она сжимала стакан, вздрагивала, оглядывалась, будто ждала подвоха. Он чувствовал, что она не такая, какой хочет казаться. Не заносчивая, не гордая, не смелая. В глазах было все, что она так усердно прятала: страх, отчаяние и крик о помощи. Такой тихий, что, казалось, не слышал никто, кроме него.

Они проходили мимо маленького невзрачного фонтанчика, с потрескавшейся чашей и тонкой струйкой воды, когда Эжени вдруг стала мрачнее тучи. Улыбка с лица исчезла, разговор прервался. Она молча шла рядом, глядя себе под ноги, и было видно, как изо всех сил старается не заплакать. Плечи напряглись, губы сжались в тонкую линию.

— С тобой все в порядке? — заволновался парень.

— Да..В полном.

— Я же вижу, что-то случилось. Расскажи, ты можешь мне доверять. Звучит странно, я знаю, мы едва знакомы. Но если выговоришься, станет легче, поверь.

Она остановилась и вдруг заговорила почти без эмоций.

— Вы все так говорите…   Все до одного… А потом, стоит открыть душу, довериться, привязаться, как вы тут же уходите. Хватит лезть мне в душу. Ты ничего обо мне не знаешь… — монотонно произнесла она и села на рядом стоявшую скамейку.

Слезы потекли сами и она ничего уже не могла сделать. Ей было ужасно стыдно, она сидела и дрожала от надвигающейся истерики. А незнакомец снова не ушёл, просто сел рядом и чего-то ждал. Через некоторое время, она выпалила:

— В этом месте он признался мне в любви.. Прости… — она сжала губы, будто пожалела о сказанном.

— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнул он. — Наконец-то ты показала себя настоящую. Маленькая девочка с разбитым сердцем. — его голос был тихий, без осуждения, от этого, почему-то, становилось спокойнее. — Можешь ничего е рассказывать, если не хочешь, я все понял. Знаешь, мой тебе совет — не держись за прошлое. Да, понимаю, забыть эти моменты сложно, но нужно жить дальше. Не стоит отворачиваться от всех, думая, что они поступят с тобой так же. Не закрывайся в себе.

Парень осторожно приобнял её за плечо, Эжени не отстранилась, не вздрагивала, просто смотрела куда-то вдаль.

  — Но я не хочу… — сказала она тихо. — Не хочу ни с кем общаться. Они все уйдут. Я все это понимаю, правда. Но, знаешь… Я устала. Устала с этим бороться, радоваться, когда не хочется, улыбаться, когда внутри не осталось ничего, кроме пепла. Я никому не нужна — вот какая у меня судьба. — глубоко вздохнув, она встала, не дожидаясь ответа. — Мне пора. Спасибо за вечер.

— Эй! Я все-таки правда хочу тебе помочь! — крикнул парень ей вслед.

— Помочь избавить меня от моих страданий? Было бы неплохо! —   крикнула она, не обернувшись.

Он смотрел ей вслед и, кажется, впервые не знал, что сказать.

***

Ноги медленно несли девушку по вечерним улицам ближе к дому. Погода была теплая, безветренная — самое прекрасное летнее время. В голове все еще звучал его голос: «Не закрывайся в себе». Легко сказать, у него, наверное, есть дом, где его ждут, и все у него хорошо. Для неё же, дом было неправильным словом. Дом — это где тепло, а у неё — квартира.

В кухне горел свет, мама ещё не спала, сидела с чашкой чая, уставившись в телефон.   Она подняла глаза на дочь, когда та вошла.

— Явилась! — сказала она холодно. — Ты часы видела? Где была?

Эжени молчала.

— Я тебя спрашиваю! Опять где-то ходишь. По дому что-нибудь сделано? Нет, конечно. Только гулянки на уме.

— Мам, я устала.

— Устала она. Я тоже устала. Думаешь, мне легко? Думаешь, я не вижу, что с тобой что-то происходит? Закрылась в себе, ничего не рассказываешь, ходишь, как в воду опущенная. Может, хватит? Может, поговорим?

Девушка посмотрела на мать. Впервые за долго время мать заметила её настоящую. И она почти готова была поговорить, когда услышала раздражённый вздох родительницы. Она не хочет слушать. Просто хочет, чтобы все стало как раньше, чтобы Эжени снова была удобной.

— Все нормально. Я пойду спать.

— Эжени! — не унималась мама, но дочь уже закрылась в комнате.

Прислонившись к двери спиной, она сползла на пол. В темноте никто не видел её лица, никто не слышал, как она плачет, зажимая рот рукой. За стеной мать жаловалась отцу, тот молчал,   а потом все стихло, кроме звона посуды и шума воды. Девушка знала этот звук, так мать плакала, без слез, просто старательно и подолгу мыла посуду.

Эжени достала телефон, чтобы сообщение от незнакомца, но он ничего не написал. И слава богу, а может и жаль.

Завтра будет еще один день, и ещё один, и ещё. Целая жизнь таких дней.