ГЛАВА 6

– Его жизни пока что больше ничего не угрожает, – спустя двадцать минут напряженного ожидания заявил доктор, – но необходима операция. Если и дальше будете затягивать, то следующий приступ он может уже и не пережить. Сейчас можете навестить его, но прошу, отнеситесь к этому серьезно.

– Спасибо вам, доктор, конечно, я постараюсь убедить его, – заверяю доктора, но эти слова мне даются нелегко.

Меня грызут сомнения. Изначально я хотела только убедиться, что всё в порядке, но теперь совесть не позволит просто уйти. Да, после всего случившегося в прошлом мне не хочется иметь с ним дел, но человеком оставаться нужно.

Осторожно приоткрываю дверь палаты, пытаясь привести в порядок мысли. Нервно сглатываю, подавляя желание развернуться и уйти. Разговор предстоит нелегкий. Но раз так, то воспользуюсь случаем, и, возможно, смогу получить ответы на давно волнующие вопросы.

– Здравствуйте, Александр Григорьевич, – начинаю спокойным тоном я, ведя Соню за руку. – Как себя чувствуете?

Человек, который когда-то должен был стать моим свекром, сидит сейчас в кровати и смотрит на нас в упор. Мне не по себе.

– Это всё-таки ты, Настя. Я уж думал привиделось. Надо же, какая встреча.

– Ну да, – отвечаю растерянно.

– Мне лучше, спасибо, – отвечает он и переводит цепкий взгляд на мою дочку. – Привет, милая. Как тебя зовут? Я Саша, – говорит он уже другим, более ласковым тоном и протягивает ей руку.

– А я Соня, – отвечает она и вкладывает маленькую ручку в его. – А я первая заметила, что тебе плохо. Мама доктору позвонила и мы тоже поехали с тобой. Вот зачем ты без шапки ходил? Ходил, ходил и заболел.

Александр Григорьевич едва сдерживает смех. Рассматривает Соню, вглядывается в её лицо. Очевидно, он всё понял. Понял, что это его родная внучка.

Наблюдаю, но пока не вмешиваюсь. Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть.

– Больше не буду, Соня. А сколько тебе годиков?

– Четыре. А тебе?

Мужчина смотрит на меня. Я вздыхаю. Что тут скажешь?

– Четыре, значит? А мне пятьдесят шесть. Знаешь, Соня, ты очень похожа на моего сына.

– Да? А где он? Он тоже маленький?

– Нет, – всё-таки не удержав смешка, отвечает он. – Мой сын взрослый, как твоя мама.

Соня хмурится. Я же смотрю на отца Глеба. Он сильно сдал за эти пять лет. Всё такой же высокий, статный и внушающий уважение, но в то же время в нём кое-что изменилось. Появились морщины, виски серебрятся сединой, взгляд какой-то потухший. Хотя, глядя на диалог дедушки с внучкой, я вижу, как в жестком взгляде Александра Григорьевича проступает нежность.

– Эх, опять взрослый. Кстати, ты красивый, дедушка, – выдает эта егоза, а мужчина вновь улыбается.

– Ты тоже, Соня. А папа твой где? – спрашивает он, наблюдая и за моей реакцией.

Что ж, этого следовало ожидать. Сажусь на стул рядом с кроватью. У нас с Соней никого нет. И, возможно, если у нее появится дедушка, будет неплохо. Но вот нужна ли ему внучка? А его жене? Ну нет, вот с кем с кем, а с Елизаветой Николаевной я бы не хотела знакомить дочку.

– Где-где… Работает он, далеко, денежки зарабатывает, – говорит Соня. – Из садика не забирает меня.

– Вот значит как, – задумчиво отвечает мужчина. – Ты не против, если я поговорю с твоей мамой?

Соня оборачивается на меня.

– Мам, можно тогда мультики посмотреть? – спрашивает она и зевает.

Дневной сон мы сегодня благополучно пропустили, дочка явно устала. Если даже прямо сейчас отправимся домой и она поспит, то потом уснет совсем поздно. Придётся потерпеть ей сегодня, а мне послушать вечерние капризы.

Соня забирается на другой стул, я даю ей телефон и открываю там приложение с мультиками.

– Глеб знает? Он видится с ней? – спрашивает Александр Григорьевич напряжённо, но тихо. – Соня очень похожа на Глеба в детстве. Только глаза твои. И цвет волос.

– Нет. Я ему не говорила, – отвечаю, ощущая тревогу. – И вы не говорите, его это не касается.

Мужчина качает головой.

– Не знаю, что произошло между тобой и Глебом, Настя. Он так и не рассказал, почему ты уехала и когда. Может, он обидел тебя, но послушай. Ребенку нужен отец. Ты так не считаешь?

Я думала, что пережила предательство Глеба, забыла о том, что он сделал. Мне казалось, что сердце больше не болит о нём. Но это оказалось самообманом.

Грудь сжимает от болезненных воспоминаний, глаза щиплет. Да он мне до сих пор снится, часто снится, и в этих снах мы тоже не можем быть вместе. Даже во сне я продолжаю страдать и скучать.

И ненавидеть.

– Сомневаюсь, что из предателя получится хороший отец, – говорю тихо и добавляю ещё тише, но твёрдо: – Он свой выбор сделал. Я тоже. Да и вы со своей супругой ясно дали понять, что в вашей семье мне не рады. Так что, Александр Григорьевич, займитесь лучше своей жизнью. Вам нужно обследоваться и готовиться к операции. Не затягивайте с этим, а мы, пожалуй, пойдем. Дела.

Встаю, намереваясь уйти. Но спотыкаюсь о растерянный взгляд свекра.

– Настя, я не понимаю, о чём ты говоришь. Я ни разу слова не сказал тебе плохого, квартиру вам подарил, чтоб Глеб не тратил свои деньги на съем жилья или ипотеку. С чего ты взяла, что тебе не рады?

Я даже начинаю сомневаться, но лишь на мгновение. Убедительно врёт, ничего не скажешь.

Уже собираюсь возразить, как Соня тянет мне мой телефон. От имени на дисплее морщусь. Звонит хозяйка квартиры. Отхожу в сторону и принимаю звонок, а дочка сразу подходит к Александру Григорьевичу.

– Анастасия, здравствуй. Вы собираете вещи? Надеюсь, проблем не возникнет с выселением?

– Я уж думала вы звоните сообщить, что у нас есть в запасе ещё неделя хотя бы, – говорю я тихо. – Вещи собираем, не волнуйтесь.

– Я в понедельник вечером приеду, всё проверю и ключи заберу. Давайте успевайте.

– Будто у меня выбор есть. Успеем. Но мы пока так и не нашли новую квартиру.

– Ну, у вас ещё есть время. Не надо пытаться давить на жалость.

Понимаю, что просить её о чём-то бесполезно. Наверняка нет там никаких родственников, просто хочет сдать квартиру подороже.

– Людмила Ивановна, если вы дадите нам ещё неделю, я заплачу за нее в двойном размере, – предлагаю наудачу.

– Да что мне эта неделя? – после некоторого колебания отвечает хозяйка. – И вообще, у меня же там родственники едут. Всё, Настя. До понедельника.

Прикрываю глаза, стараясь успокоиться. Сжимаю переносицу. Может, даже хорошо, что она отказалась. Отложенных денег едва хватит, чтобы вот так сходу внести депозит и оплату за первый месяц в новой квартире.

Как же меня раздражает эта женщина и её требования. Поворачиваюсь к дочери и свекру и ловлю на себе его внимательный взгляд.

– Сонь, нам пора. Пойдём, – подхожу к дочери и беру её за руку.

– Лааадно, – тянет Соня неохотно.

Я уже собираюсь попрощаться, но Александр Григорьевич останавливает.

– Настя, я правда не знаю, отчего у тебя сложилось такое мнение. Может, Лиза тебе наговорила что-то, характер у неё прескверный. Но если ты из-за неё так, то тебе не о чем беспокоиться. Мы давно в разводе, она за границей теперь. А Глеб… Он давно живёт своей жизнью и про меня не вспоминает.

– Рада за вашу бывшую супругу, – отвечаю, обнимая дочь. Про его же разлад с сыном и думать не хочу. – Всего доброго, Александр…

Он не даёт договорить, перебивает резко.

– Ладно, я не буду настаивать. Но хотя бы запиши мой номер. Если что-то понадобится, позвони, ладно? Я бы очень хотел увидеть Сонечку ещё раз.

В итоге я сдаюсь и вношу его номер в контакты. Ощущения после разговора смешанные. Не знаю, верить ему или нет. Не понимаю. Но об этом буду думать потом, сейчас есть дела поважнее.

Уже в дверях палаты Соня оборачивается.

– Деда Саша, не болей. Шапку носи и кушай хорошо. Только полезную еду! – назидательно произносит малышка. – Брокколи ешь, яблочки, творожок. Пока, дедушка.

– Договорились, Соня. А ты в гости приезжай. Буду тебя ждать, – говорит мужчина, и в его глазах плещется отчаяние.

Вечер и весь следующий день я трачу на поиски, просмотры и сборы вещей. К ночи воскресенья впадаю в уныние. Ни одного подходящего варианта. В последние годы цены сильно подскочили, а вот зарплату увеличивать не спешат.

Что же делать? Похоже, придется брать дни без содержания, заселяться в отель или гостиницу и продолжать поиски. Ужасно, но ничего лучше на ум не приходит.

Конечно, есть ещё Александр Григорьевич, но не знаю, могу ли на него рассчитывать. А если он и поможет, то какова будет цена?

Не хочу связываться с этой семьёй. Только не снова. Пусть Елизавета теперь далеко, но и Александра Григорьевича я знаю плохо. Да что там, я ведь была уверена, что знаю Глеба, верила ему, любила, а что в итоге? Нет уж, надеяться можно только на себя.

К утру понедельника почти все вещи стоят у порога. Вечером придет хозяйка квартиры за ключами. Отвожу Соню в садик, сама спешу на работу. Нужно будет отпроситься, чтобы завершить дела с переездом. Всё же я не теряю надежды, что найдется так нужный нам вариант.

От стресса голова кругом. Время поджимает. Прихожу в офис, но меня тут же вызывает к себе начальник. С чего бы это? Сердце пронзает неприятное предчувствие.