Второй день.
Наступил второй день. Эх, если бы я знал тогда как мало мне осталось страдать в этом ужасном месте.
Нас построили и выдали таблетки, но мы их не пили после вчерашнего рассказа о их побочках. Брали их просто смывали в раковину. Спустя время нас опять назначили на уборку.
Но она была по своему необычна, мы помогали именно тем парням, которые на этаже были как психически больные. Картина показалась для меня необычной, это мой первый опыт...
Длинный коридор и стоят они. Первое на что я обратил внимание, это их поведение. Действительно, отличаются от обычных людей. Передо мной стояла картина, как несколько человек в длинном коридоре убирают пену с пола и на их лице вообще нет эмоций. Эти необычные стеклянные глаза я запомнил надолго. Как будто они совсем не живые, как роботы. Ноль эмоций и взгляд направленный в пустоту...
Как мне сказали, что это те, кто пытался наложить на себя руки в воинской части и для безопасности их убрали в медицинскую роту. Я был наслышан об этом месте и мне было сложно понять, что испытали те люди, если судить по их стеклянному взгляду, как бы мне не сойти с ума с ними...
Мне запомнился ещё один неприятный момент во время уборки. Один из моих товарищей мыл подоконники каким то спиртовым спреем. Аромат стоял очень сильный. Я обратил внимание, что на окне был мотылек, очень большой и красивый, но то что произошло дальше меня привело в негодование...
Мой товарищ начал распылять спрей прямо на мотылька. Он не мог взлететь и дергался. Видимо спирт обжигал его и я буквально ощущал как он мучается от боли. Ему было весело, сложно представить как можно получать удовольствие от мучений живого существа. Я уже по немногу сходил с ума от общей обстановки. Меня буквально с каждым днём все больше накрывала паника.
Я совсем стал мало есть. Съедал только бутерброд и чай, все эти дни я мучался от голода, но меня воротило от еды и стресс не давал возможности полноценно поесть.
Спрятаться буквально было невозможно. Я пошёл в туалет и первое, что я заметил, отсутствие ручек. Сразу ассоциации с психбольницами, так делают, чтобы больные не могли закрыться и нанести себе какой либо ущерб.
Может показаться смешно, но когда ты сидишь на туалете и каждый раз кто то открывает дверь, то ощущаешь ещё большую панику. Буквально нет места, чтобы как то остаться на едине, везде слежка.
Вернулся в палату, было достаточно тихо. Я ходил туда сюда, какое то внутреннее давление меня одолевало. Зашёл молодой ефрейтор, осмотрелся вокруг и позвал меня с собой.
Мне выдали мою форму, я уж подумал, что я вернусь назад в лагерь, лучше уж в лесу работать, чем это всё. Но нет, меня повели на рентген лёгких. Кругом ходила военная полиция, но мы как то аккуратно протиснулись до госпиталя, а там уже на рентген.
Кабинет рентгена был необычный, его закрывала старая дверь. Она была вся из железа и открывалась как вход в замок. Я сделал рентген, всё как обычно. Осталось только дождаться результатов.
Это вызывало очень сильную интригу и страх. Я понимал, что если там найдут проблему, мне нужно будет остатся тут дольше и это наводило дополнительную панику. Выносят результаты и моё облегчение, мои легкие впорядке. На рентген меня отправили не просто так. Буквально 3 месяца назад я переболел вирусной пневмонией и могло быть повторное обострение.
Мы вышли из госпиталя и я ощущал себя невероятно свободно, как будто бы всё, свобода уже близко, мне никто не говорил сколько осталось, но надежда жила до конца.
За всё время лечения я выкурил свою вторую сигарету. Мы сидели в курилке госпиталя на улице и никто не мог этому помешать. Я буквально наслаждался этим горьким вкусом свободы, который был настолько вкусный, что хотелось растянуть его максимально долго.
Мы вернулись в медицинскую роту и я ощущал себя чуть по легче, но как же я ошибался, это был взлёт перед падением...
На этаже нехватало свободных людей. Нужно было поставить человека в наряд. Задача сидеть в центральном входе и вставать при офицерах, особенно при командире медицинской роты. Меня буквально умоляли заступить в наряд. Я впринципе был из тех у кого не было такой сильной температуры и я согласился.
Я сидел, вставал перед офицерами, меня начали спрашивать, где находится такой кабинет или определённый человек. Но ничего этого не знал и получал только осуждения. Откуда я могу знать нахождение всех в большом здании, где 4 этажа, а я тут второй день.
Меня начало это злить и я просто стал сидеть и ждать, когда же меня заменят. Передо мной проходил капитан медицинской роты, но я игнорировал его. Он в шутку показывал рукой, что когда мимо проходит надо вставать, но я просто был без сил. Это странное чувство злости на всё и паники, но то, что произошло дальше я не ожидал...
По коридору шёл рядовой, очень вспыльчивый, кавказской национальности или чеченской. Я так и не понял. Он обратил внимание в мою сторону. У меня на руке были часы, не простые, электронные, тогда это было популярно.
Он хотел купить их. Обещал, что завтра принесёт 2 тысячи рублей за них, но меня такой расклад не устраивал. Он просил меня встать, я отказался и со всей злости меня дёрнул вверх за воротник. Моя форма порвалась в районе шеи, но благо это медицинская, а не личная. Сорвал у меня часы и я уже хотел драться, но понимал, что в кармане у меня телефон, единственный источник связи из этого злачного места, лучше заберут часы, чем телефон. Поэтому он просто удалился с моими часами.
Об этом случае узнали и меня убрали с наряда раньше. На этаже сидела как главный врач, но скорее всего санитар, такая на вид добрая женщина. Она рассказала, что ей не нравится тут работать, тут слишком много южных парней, они пристают, злые, вечно конфликты. Я уж подумал, что немного человечности и доброты есть в этом аду.
Как же был не прав. На мой вопрос о том, когда я выпишусь отсюда, вызвал гнев. Она буквально стала другая из доброй женщины в жестокую и злую ведьму.
Я ушёл в свою палату и понимал, что каждый день, всё хуже и я не знаю сколько выдержит моя психика и когда это всё закончится...
Мои товарищи распрашивали меня, почему я не вставал при офицерах. Я уже не хотел комментировать. Как будто бы я умер, но продолжаю страдать...
Наступил момент и я решил написать о том, что со мной произошло, как раз никого не было. Мне пообещали приехать завтра.
Мне было очень тяжело уснуть. Я хотел курить, хотел есть, но не мог. Никто не пускал, а еда не лезла...