История 1-я: Во всём должен быть смысл! (Понедельник)
Понедельник в современной Москве года всегда начинался одинаково: с тяжёлого вздоха, шёлкового шуршания чёрного постельного белья и глухого, утробного баса акустических блютус-колонок. Из динамиков, идеально вписанных в углы просторной шестикомнатной «сталинки» 1949 года постройки, лился меланхоличный похоронный марш в современной синтвейв-обработке. Тёмный Лорд Ониквелс лежал с открытыми глазами и созерцал высокий потолок.
За огромным окном, занавешенным плотными чёрными портьерами, бурлил утренний центр столицы, подпираемый безликими зеркальными высотками нового века. В правом углу спальни, прямо над карнизом, зашевелился паук Хорхе. Он недовольно повёл лапками, как бы намекая, что музыка мешает его утренней охоте.
— Не ворчи, Хорхе, — негромко произнёс Ониквелс, садясь на кровати. Его абсолютно гладкая, бритая налысо голова блеснула в полумраке. С его средним ростом (174 см) и подтянутым телосложением он выглядел как обычный, следящий за формой москвич. Если бы не серые глаза, в глубине которых, казалось, схлопывались далёкие звёзды из его родной, обратной вселенной.
Лорд спустил ноги на безупречный старый паркет, облачился в домашний чёрный спортивный костюм и прошёл на кухню. Там, на стильном матовом холодильнике (тоже, разумеется, радикально чёрном), стояла декоративная корзинка с искусственными фруктами. В ней спала муха Жожжетта.
— Жожжетта, отчёт, — приказал Ониквелс, нажимая кнопку матово-чёрного электрочайника.
Муха лениво взлетела, сделала круг над чашкой и тонко зажужжала, транслируя Тёмному Лорду ментальные образы. Хорхе, выползший из спальни по потолочному плинтусу, завис над дверным проёмом кухни и демонстративно щёлкнул хелицерами, пытаясь перебить рапорт соперницы собственной порцией собранных за ночь слухов. Они вечно соперничали за внимание хозяина. Но Ониквелса сейчас волновало другое. Его утреннее настроение было безнадёжно испорчено одной навязчивой особой, пробравшейся в его сны.
Лорд достал из ящика добротного деревянного стола свой дневник — обычную с виду общую тетрадь в плотной чёрной обложке — и открыл её, чтобы зафиксировать мысли. Для человека, который представлялся назойливым соседям и знакомым скромным «ИТ-маркетологом», у него были слишком специфические утренние ритуалы.
Заметка из дневника Ониквелса:
«Я не хотел её проклинать с безвозвратным исходом, то есть как-то физически калечить, а тем более ломать её жизнь.
Пусть я и считаюсь Тёмным Лордом, но это не значит, что я направо и налево раздаю смертельные проклятия и разрушаю всё вокруг. И вообще, у меня нет такой цели — что-то бессмысленно разрушать. ВО ВСЁМ ДОЛЖЕН БЫТЬ СМЫСЛ! Даже в разрушении, если его результат приведёт к созиданию чего-то более лучшего. Даже в проклятии, если оно научит наказанного: поможет стать ему лучше — не быть паразитом на других, или не быть безответственным за свои действия.
Поэтому банальная анафема или классический херем здесь неуместны. Эта навязчивая бизнес-леди — Светлана Корягина — является мне во сне шестую ночь подряд. Сидит на краю моего пианино "Циммерман" (в моём же, чёрт возьми, сне!) и ноет. Выпрашивает 1 миллион 600 тысяч роскредитов на "закрытие кассового разрыва её благотворительного фонда спасения одноглазых котят". Хорхе и Жожжетта проверили её через свои каналы: котят там три штуки, а кассовый разрыв образовался из-за её страсти к брендовым шмоткам и закрытым столичным вечеринкам.
Ей нужна не смерть. Ей нужна финансовая грамотность, скромность и капля здоровой кармической встряски».
Ониквелс закрыл тетрадь, сделал глоток крепкого чёрного кофе и сосредоточился. Никаких кабалистических знаков, никаких призывов демонических сущностей или черчения пентаграмм — Тёмный Лорд презирал эти дешёвые театральные эффекты бульварных книжонок. Его сила была чистым кодом вселенной.
Он вытянул руку вперед. Прямо из его ладони, соткавшись из самого воздуха, потянулись матово-чёрные нити. Они переплетались, завязывались в сложные узлы, формируя в пространстве кухни невидимый для простых смертных маго-кармический конструкт. Слово Проклятия программировало конкретную жизненную ситуацию.
— Задаём триггер ментально-физического свойства, — прошептал Ониквелс, и его серые глаза на секунду потемнели. — Условие активации: получение или использование Светланой Корягиной любых денег, добытых не собственным честным трудом. Спектр: подарки, милостыня, спонсорская помощь, чужие кредиты.
Чёрные нити резко натянулись и с тихим хлопком растворились в пространстве, устремляясь к ауре ничего не подозревающей бизнес-леди. Ониквелс удовлетворённо улыбнулся, снова взял ручку и открыл дневник, чтобы зафиксировать архитектуру новой дамнации.
Заметка из дневника Ониквелса:
«Конструкт запущен. Суть наказания проста, но изящна: отныне, как только бизнес-леди касается денег или даже долговых расписок, которые она получила в качестве подарка, милостыни или спонсорской помощи, эти средства мгновенно... начинают приносить неудачу. Пусть проливает на себя все напитки. И чем больше она берёт, тем больше и чаще проливает.
Взяла сто тысяч роскредитов "на котят" из кармана очередного ухажёра — утренний латте полностью окатит её белый дизайнерский костюм. Попытается перевести крупный транш на личные нужды со счетов фонда — стакан минералки на переговорах загадочным образом выльется прямо на её новый смартфон, закоротив плату.
Если она не круглая дура, то недели через две поймёт причинно-следственную связь. Начнёт работать сама. Ну а если не поймёт... что ж, ходить ей вечно мокрой, липкой и с разбитыми гаджетами. Во всём должен быть смысл».
Тёмный Лорд захлопнул тетрадь. Настроение заметно улучшилось. Пора было переодеваться в рабочее: сегодня предстоял созвон по «ИТ-маркетингу» с крупным заказчиком, и Ониквелс уже выбрал для этого строгие чёрные джоггеры с широкими подтяжками, чёрную водолазку и кожанку.
Жожжетта и Хорхе на кухне снова сцепились — муха демонстративно жужжала над самым носом паука, а тот пытался поймать её лапой, но Лорд лишь хмыкнул. Альтернативная Москва ещё не знала, что её карма под надёжным, хоть и слегка саркастичным контролем.
Офис благотворительного фонда «Янтарный нос» на девятнадцатом этаже «Москва-Сити» сиял панорамными окнами и фальшивым гуманизмом. Бизнес-леди Светлана Корягина пребывала в превосходном расположении духа. На ней был белоснежный брючный костюм от известного столичного дизайнера, а на губах — безупречная улыбка женщины, которая точно знает, как монетизировать чужое сострадание.
Она как раз заканчивала утренний созвон с крупным спонсором, уговаривая его выделить 1 миллион 600 тысяч роскредитов на «инновационные протезы для трёх одноглазых котят».
— Да, Игорёк, котята просто плачут без твоей помощи, — ворковала Светлана, подписывая на планшете соглашение о намерениях. — Всё, транш ушёл? Целую!
На экране смартфона высветилось push-уведомление: «Зачисление: 1 600 000 РК. Благотворительный взнос». В ту же секунду матово-чёрные нити проклятия Ониквелса, до этого невидимым облаком вившиеся вокруг её головы, плотно сжались на её ауре. Маго-кармический конструкт активировался.
Светлана потянулась к чашке с утренним латте макиато, собираясь отпраздновать успех. Но её пальцы словно наткнулись на невидимое препятствие. Изящный фарфоровый стакан загадочным образом выскользнул из рук, перевернулся в воздухе и ровным, идеальным слоем вылился прямо на белоснежную грудь её дизайнерского жакета.
— Ой! Да чтоб тебя! — взвизгнула бизнес-леди, вскакивая со стула. Горячая кофейная пена стремительно впитывалась в дорогую ткань, превращая Светлану в подобие пятнистой гиены.
Следующие три часа прошли в суматохе. Костюм пришлось экстренно менять на запасной (к счастью, тоже брендовый, но нежно-розовый), а совещание с пиарщиками перенести на обед.
В два часа дня Светлана сидела в дорогом ресторане на Новом Арбате. Настроение было подпорчено, но Корягина утешала себя мыслью, что один миллион шестьсот тысяч уже на счету. Часть из них она планировала потратить на вечерний закрытый показ новой коллекции сумок.
Официант с поклоном поставил перед ней бокал со сложным детокс-смузи из черники и шпината.
— Ваша встреча на высшем уровне прошла успешно, Светлана Игоревна? — льстиво поинтересовался её личный ассистент, присаживаясь напротив. — Деньги фонда уже в обороте?
— О да, — самодовольно ухмыльнулась Светлана. — Лохи любят котиков, а я люблю...
Она взяла бокал со смузи. В этот момент её локоть совершил странное, абсолютно неконтролируемое ментально-физическое движение. Рука резко дёрнулась вверх. Густая, чернильно-зелёная жижа выплеснулась из бокала прямо в лицо бизнес-леди, залепив глаза и стекая по подбородку на розовый воротник. Часть напитка попала на лежащий на столе новый флагманский смартфон. Гаджет жалобно пискнул, мигнул зелёным экраном и навсегда погас, закороченный шпинатным соком.
— А-а-а-а-а! — захлебнулась криком Корягина, пытаясь наощупь найти салфетку, но вместо этого задела рукой кувшин с ледяной водой. Кувшин послушно опрокинулся ей на колени.
К вечеру Светлана Корягина напоминала жертву изощрённого водяного полтергейста. Она переодевалась трижды. Из её рук валилось абсолютно всё, что содержало хоть каплю жидкости, стоило ей подумать о полученных роскредитах. От неё шарахались коллеги, а официанты столичных заведений крестились, когда она входила.
Домой, в свою элитную высотку, Светлана возвращалась злая, голодная и насквозь промокшая, кутаясь в наскоро купленный в переходе дешёвый дождевик. Навязчивая женщина ещё не понимала причинно-следственных связей. Она была абсолютно уверена, что против неё применили секретное климатическое оружие конкурентов.
А в это время в шестикомнатной «сталинке» Тёмный Лорд Ониквелс сидел за пианино «Циммерман». Его тонкие пальцы выводили мрачную, но торжественную мелодию. Муха Жожжетта сидела на полированной крышке инструмента и победоносно жужжала, пересказывая хозяину ментальный отчёт о шпинатном погроме в ресторане.
Паук Хорхе сердито топал лапками по портьере, завидуя тому, что в этот раз все лавры первоклассного шпионажа достались этой назойливой цокотухе.
Ониквелс нажал финальную клавишу. По квартире разнёсся гулкий, вибрирующий аккорд. Тёмный Лорд слегка улыбнулся своими серыми глазами. Понедельник явно удался.