Глава 2. Чья тень длиннее

Ниара смотрела на фигуру в проломе, и мир сузился до одного-единственного звука – пульса, бьющегося где-то в горле, там, где собирался остаток ее света.

– Ты блефуешь, – сказала она. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. – Я не знаю тебя.

Фигура под плащом качнула головой. Серая сталь шлема не открывала лица, но Ниара почувствовала – там, внутри, усмехнулись.

– Не знаешь, – согласился голос. – Но чувствуешь. Скажи, Хранительница, ты помнишь, как впервые зажглась искра? Тебе было семь. Ты сидела на крыше старой мельницы и смотрела, как заходит солнце. А потом пришла боль – не твоя. Боль мальчика, который упал с лошади у восточных ворот. Ты побежала туда, еще не понимая, что делаешь, и твой свет вытянул его с той стороны сам, без твоей воли. Ты испугалась. Ты думала, что это проклятие.

Ниара пошатнулась. Радомир перехватил ее за локоть, не давая упасть.

– Откуда…

– Я знаю все, Ниара. Каждую каплю твоего света. Каждую ночь, когда ты плакала от страха, что очередной умирающий высосет тебя досуха. Каждого, кого ты не успела спасти. И тех, кого ты спасла, но они все равно умерли – потому что ты отдала слишком много, а их тела не выдержали дара.

Погасшие стояли неподвижно. Ветер трепал пепел, но он не касался фигуры – пепел огибал ее, как вода огибает камень.

– Заткнись, – выдохнул Радомир. Он шагнул вперед, заслоняя Ниару плечом. – Ты ничего не знаешь о ней, тварь.

– Осторожнее, воин, – голос фигуры стал тише, но от этого только тяжелее. – Я говорю с ней. Не с тобой. Твоя смерть не имеет значения для того, что грядет.

Она сделала шаг вперед. Всего один. И защитники попятились – не все, но первые ряды дрогнули, и дрожь пробежала по строю, как рябь по воде.

– Чего ты хочешь? – спросила Ниара. Свет в ее ладонях почти погас. Она чувствовала его – тонкую пульсирующую жилку, которая билась все слабее с каждым ударом сердца.

– Я же сказала. Тебя. Не мертвую. Не сломленную. Целую. С твоим светом, который ты так бережно прячешь от мира, потому что боишься, что его украдут. Но я не вор, Ниара. Я – продолжение. Я – то, что будет после тебя.

Фигура подняла забрало.

И Ниара увидела лицо, которое знала с детства.

Те же скулы. Тот же разрез глаз. Те же тонкие губы, которые кривились в усмешке, когда она проигрывала в споре. Только глаза были серыми – та самая холодная пустота, которую она видела у Погасших. И волосы – не золотистые, как у нее, а белые, как пепел, седые не от возраста, а от чего-то другого.

– Нет, – выдохнула Ниара.

– Да, – ответило лицо, которое было ее собственным отражением, только вывернутым наизнанку. – Я – та, кем ты станешь, если продолжишь отдавать свой свет чужим. Я – твоя тень, отделившаяся от тела. Я – твой конец, Ниара. И твое начало.

Вторая Ниара – та, что стояла по ту сторону стены, – улыбнулась, и улыбка была страшнее любого крика.

– Ты не понимаешь, – сказала она почти ласково. – Я не хочу тебя убить. Я хочу, чтобы ты стала мной. Сама. Добровольно. Потому что когда ты поймешь, что другого выхода нет, ты придешь ко мне на коленях и попросишь принять тебя.

Она повернулась и пошла обратно в серую мглу. Погасшие сомкнулись за ней, как вода.

– У тебя три дня, сестра, – донеслось из темноты. – Три дня, чтобы решить. Город сгорит. Люди умрут. Или ты отдашь себя. Выбор за тобой.

Ниара стояла на стене, сжимая побелевшими пальцами каменный парапет, и смотрела, как пепел падает на то место, где только что стояла она сама – другая, страшная, с серыми глазами и белыми волосами.

Радомир выругался сквозь зубы.

– Это ложь. Это какая-то ее магия. Не слушай.

Но Ниара слушала. И чувствовала, как внутри нее, где-то глубоко, в самом темном углу, где она прятала все свои страхи, что-то отозвалось – тихо, почти неслышно.

Правдой.