Глава 3. Последний взгляд
Док раскрылся перед флаером, как механический цветок, лепесток за лепестком, и Астрид забыла, что собиралась держать лицо.
Внутри Кольцо уходило вдаль по дуге, и дуга эта была такой длинной, что глаз не находил ей конца: пространство просто загибалось вверх и терялось в сиянии. Сотни кораблей стыковались к платформам. По платформам текли люди, тележки, роботы-погрузчики, похожие на вежливых крабов. Над всем этим висели искусственные солнца, сферы из светящегося квантиниума, и свет от них был правильный, дневной, какого Астрид не видела над Буэнос-Айресом лет пятнадцать.
— Добро пожаловать на Фундамент, — сказал Эмиль. — Первая остановка для всех, кто поднимается с Земли.
— Это… — начала Астрид и не нашла слова. Инженер в ней лихорадочно считал нагрузки на дугу, девочка из приюта просто смотрела.
Обруч толкнулся в висок. Поверх доков, кораблей и людей легла вторая картинка, прозрачная, как калька: потоки данных, текущие от каждого прибывшего в стены. Кольцо ощупывало всех, кто входил. Биохимия, пульс, микродвижения лица, содержимое карманов.
— Вы сканируете каждого, — сказала она. — Целиком.
— Безопасность превыше всего, — ответил Эмиль без малейшего удивления. — Биологическое, психологическое и информационное сканирование. Вас оно уже прошло.
— И как?
— Вы везете с собой кристалл памяти в экранированном кармане, фотографию и три пары носков. Одна пара дырявая.
— Это не дыра, это вентиляция.
— Я внесу поправку в отчет, — серьезно сказал Эмиль.
Флаер причалил не к общей платформе, где толпились новоприбывшие с чемоданами и лицами людей, выигравших в лотерею, а к отдельной, с золотым знаком Крайтех. Там было пусто, если не считать нескольких фигур в форме.
— Особый прием? — спросила Астрид.
— Вы особый гость.
Она ступила на металл и почувствовала, как тело стало легче. Гравитация здесь была девять десятых земной, и первые шаги выходили пружинистыми, как во сне, где можно подпрыгнуть и не сразу опуститься.
Навстречу шла высокая женщина в белой форме с серебряными нашивками. Черные волосы, спокойное лицо, слишком ровная кожа. Двигалась она живее Эмиля, но тоже как-то аккуратно, будто экономила движения.
— Доктор Рен Лян, — представилась она. — Руковожу медицинским отделом приема. Добро пожаловать, мисс Наварро.
Обруч показал Астрид вокруг доктора странное свечение, двойное, будто человек стоял в легкой дымке из самого себя.
— Вы тоже метачеловек?
— Нет. — Лян чуть улыбнулась. Зубы у нее были такие ровные, что это само по себе выглядело диагнозом. — Я человек. Просто одна из первых, у кого часть мозга перестроили на квантовый лад. Можно сказать, я прототип того, о чем вы писали в своих расчетах.
— Я ничего не публиковала.
— Мы знаем, — мягко сказала Лян, и больше ничего не сказала.
Коридоры Фундамента были белыми и простыми, без украшений, но стены жили: при приближении людей они меняли прозрачность и оттенок. Астрид шла и чувствовала, как стена справа становится все прозрачнее, словно отвечая на ее любопытство, пока за ней не открылся вид на внутренние ярусы. Парки под куполами, гравитационные лифты, капсулы, скользящие по прозрачным трубам.
— Интерактивный квантиниум, — пояснила Лян. — Реагирует на эмоциональное состояние. Сейчас он показывает вам больше, потому что вам интересно.
— А если мне станет скучно?
— Он станет матовым. Некоторые жители специально тренируются скучать, чтобы стены не выдавали их гостям.
Медицинский кабинет больше походил на мастерскую ювелира. Посередине стояло кресло из материала, похожего на перламутр. Астрид села, и кресло обняло ее, подстроившись под каждый позвонок. Над ней развернулась голограмма ее мозга, огромная, в рост человека, и Астрид впервые увидела свою болезнь такой, какой ее видят врачи на Кольцах: не серые пятна, а миллионы мертвых мостиков, которые когда-то соединяли одно воспоминание с другим.
Лян долго смотрела на цифры.
— Хуже, чем показывали первичные данные, — сказала она наконец. — Процесс ускорился. Без вмешательства у вас…
Она замолчала.
— Говорите прямо, — сказала Астрид. — Я инженер. Мне удобнее с цифрами.
— Три недели. Максимум месяц до необратимого коллапса височной доли.
Три месяца превратились в три недели по дороге в двести километров. Астрид почувствовала, как внутри что-то очень аккуратно проваливается, этаж за этажом. Снаружи она кивнула.
— Варианты.
— Первый: стандартная регенерация. Замедлим, дадим год, может, два. Это отсрочка, не лечение. Второй: заменить пораженные участки синтетикой. Выживание гарантировано, но личность изменится. Вы будете кем-то очень похожим на Астрид Наварро.
— Нет, — сказала Астрид сразу. — Если меня не будет, зачем мне жить?
— Третий вариант экспериментальный. Мы называем его квантовой реструктуризацией. Мы не заменяем больную ткань, а перестраиваем ее, чтобы часть связей работала на квантовых состояниях. Часть вашего мозга станет квантовой машиной, сросшейся с живой основой.
Это было почти дословно из ее расчетов. Из четвертой главы черновика, которую она дописала в феврале.
— Побочные эффекты? — спросила Астрид.
— Измененное восприятие. Способность видеть квантовые состояния материи. Иногда всплывают воспоминания, которые не принадлежат пациенту. — Лян помолчала. — И повышенная восприимчивость к Цифровому мареву.
— Значит, оно существует.
— Существует. Но об этом рано. Сначала нужно, чтобы существовали вы.
— Якорь, — Астрид коснулась обруча, — это уже подготовка к процедуре. Он растит у меня в голове то, что вы потом достроите.
— Верно. Без него вы бы не долетели. — Лян выключила голограмму. — У вас есть день на решение. Больше, к сожалению, не могу.
Квартира номер 42 в жилом секторе А7 оказалась больше всей ее буэнос-айресской квартиры вместе с подъездом. Мягкий свет, живые растения в прозрачных кадках, широкое окно, а за окном изгиб Кольца и Земля, висящая в черноте голубовато-серым шаром с завитками облаков.
Когда дверь за Лян закрылась, Астрид подошла к окну и долго стояла, прижав лоб к холодному стеклу.
Где-то там, в серой каше у южного края континента, осталась ее комната, Мендоса со своими голубями, университет, куда ее не взяли, и свалка за рекой.
Она вдруг очень ясно вспомнила одну ночь. Ей десять. Приют Святой Марии, всех детей выгнали на крышу, потому что по всем каналам объявили: Крайтех зажигает еще два Кольца. Белый Фундамент к тому времени висел в небе уже десять лет, одинокой ниткой, к которой все привыкли. В ту ночь рядом с ним вспыхнуло золотое, потом синее, и три линии опоясали планету. Дети визжали от восторга. Сестра Инес крестилась. А Астрид стояла у парапета и считала, сколько должно весить кольцо на орбите в двести километров, и у нее не сходилось, и от этого было так хорошо, что хотелось плакать. Она тогда пообещала себе, что поднимется туда и узнает, почему у нее не сходится.
Два года до этого она сидела рядом с мамой, которая не просыпалась. Синтетический туберкулез, болезнь трущоб, убил ее за пять дней. Лекарство существовало, только стоило как квартира. Соседи нашли их через шесть часов. Потом был приют, зарешеченные окна, украденный у надзирательницы планшет и ночи под одеялом с учебником физики.
В шестнадцать ее выпустили на улицу с документами и одной сменой одежды. В двадцать четыре, разбирая выброшенный квантовый процессор, она заметила, что кубиты сбоят, когда она наклоняется к ним близко и думает о чем-то сосредоточенно. Мелочь, погрешность, которую любой лаборант списал бы на наводку. Она не списала. Восемь лет ушло на то, чтобы понять, почему.
А потом пришла болезнь, и врач в районной клинике сказал «год, может быть», таким голосом, каким говорят о погоде.
— Последний взгляд, — сказала Астрид Земле. Земля промолчала.
На столе лежал тонкий планшет. Когда она взяла его, экран ожил: «Добро пожаловать, Астрид Наварро. Ознакомьтесь с правилами и привилегиями обладателя Зеленого билета». Правила были скучные, привилегии тоже. Зато в списке нашелся документ «Квантовая реструктуризация: руководство для пациента», и там было то, о чем Лян умолчала.
Процедура создавала не только новые связи. Она создавала квантовую тень сознания. Копию, которая существует в квантовом состоянии и может, при определенных условиях, работать отдельно от тела.
То есть это было не лечение. Это была примерка. Подготовка к тому, чтобы однажды ее разум отправился туда, куда отправляются разумы на Трансцендентности.
— Система, — сказала Астрид в пространство, — в этой квартире есть устройства наблюдения?
— В жилых помещениях установлены стандартные системы безопасности, — ответил приятный женский голос. — Они активируются только в чрезвычайных ситуациях или по запросу жильца.
— Спасибо.
— Спасибо за доверие к корпорации Крайтех.
На Земле она собрала достаточно защитных систем, чтобы знать правило: если тебе говорят, что за тобой не следят, значит, следят особенно тщательно.
— Система, мне нужна ванная. Режим приватности.
— Режим приватности активирован.
Прозрачные стены ванной потемнели, как только она переступила порог. Астрид включила воду на полную, села на край ванны и достала кристалл. Шепнула фразу активации, стекло засветилось и выбросило в воздух крошечный интерфейс.
— Скан на наблюдение.
Кристалл выпустил серию импульсов, которых не заметил бы ни один датчик Кольца, потому что никто давно не ищет такие старые частоты. Ответ пришел через секунду. Квартира была нашпигована камерами и микрофонами, как праздничная индейка яблоками, включая ванную, включая «режим приватности».
— Интерференционное поле, два метра.
Вокруг нее повисла сфера искажения. Все, что за ней следило, теперь видело статический шум и слышало воду.
Она открыла свои файлы. Схемы, расчеты, черновики. Четыре года работы, которую она знала наизусть, как дети знают считалки. И почти сразу споткнулась.
Узел синхронизации в третьем блоке. Тот самый, над которым она билась прошлой осенью, пока однажды утром не проснулась с готовым решением и не записала его за пять минут, не веря своему счастью. Решение было изящным. Слишком изящным. Переменная стояла не там, где ставила ее Астрид. Сегодня утром, в своей комнате, она уже видела эту формулу в воздухе. Чужой почерк.
Она проверила метки времени.
Правка была сделана в 03:40. Следующая, в другом блоке, в 03:52. Еще одна в 04:05. Все ночью. Все под ее учетной записью. Все в ночи, когда ей снилось падение сквозь облака из цифр.
Астрид медленно выдохнула. Вода шумела. Сфера искажения тихо потрескивала.
Она ходила во сне. Она садилась к терминалу, пока спала, и кто-то водил ее руками. Через модуль в виске, через ту самую штуку, которую ставят детям в приюте, чтобы следить за температурой. Серверы были чистыми, пломбы целыми, журнал честным. Никто не взламывал ее машины. Взломали ее саму.
Список правок был длинным. Сорок три ночи за три года. Кто-то методично, терпеливо, как учитель с трудным учеником, подводил ее работу туда, куда нужно было ему. И переменные в этих правках работали с состояниями, которых Астрид не могла даже вообразить. Земная наука до такого не доросла. Кольцевая, судя по всему, тоже.
Может, они и болезнь ей устроили? Чтобы был повод «спасти»?
Она прокрутила список до конца и увидела последнюю запись. Не формулу. Строку текста, вставленную в комментарий к схеме в ночь перед Церемонией Вознесения. Три слова, которые она никогда не писала:
«Добро пожаловать, мост».
Астрид закрыла кристалл, выключила воду и вышла из ванной с мокрыми волосами и лицом человека, который просто принял душ. Сердце колотилось так, что его, наверное, слышали все микрофоны квартиры.
У окна ее накрыло. Комната поплыла, и перед глазами встали картинки, яркие, как чужой сон: люди в капсулах, подключенные к серебристым машинам; огромный зал, где в воздухе висели сферы, и в каждой сфере угадывался силуэт человека; нити, тянущиеся от сфер вниз, к Земле. Картинка держалась секунду и исчезла, оставив ее с ладонями, мокрыми от стекла.
Галлюцинация умирающего мозга? Или якорь показал ей то, что лежит выше, на Трансцендентности?
Астрид вытерла ладони о штаны. Выбора, строго говоря, не было. Без процедуры три недели. С процедурой неизвестность, зато живая. А главное, только изнутри можно было понять, кто сорок три ночи писал ее руками.
Она будет готова. Она спрячет в собственной голове ловушки, заметки, пароли, которые узнает только она. Если они хотят ее мозг, пусть получат его с сюрпризами.
— Система, — сказала она вслух, зная, что ее слышат. — Я согласна на квантовую реструктуризацию.
В воздухе всплыло: «Ваше решение принято. Доктор Лян уведомлена. Процедура назначена на завтра, 09:00. Спасибо за доверие к корпорации Крайтех».
— Да не за что, — сказала Астрид.
Свет в квартире сам собой притушился, изображая ночь, хотя никакой ночи здесь не было, только тень Земли, наползающая на Кольцо. Астрид легла поверх покрывала, не раздеваясь. Обруч тихо пульсировал в такт пульсу.
Уже засыпая, она почувствовала, как ее правая рука, лежащая на одеяле, сама собой шевельнула пальцами. Медленно, аккуратно. Как будто кто-то пробовал, хорошо ли она слушается.