Дуэль на выбывание из собственной жизни

Клинок противника остановился в сантиметре от моего горла, и в тот же миг перед глазами вспыхнула строчка, которой здесь не могло существовать: «Внимание. Уровень жизни критический. Активация Системы неизбежна».

Я стоял на коленях посреди дуэльного двора Академии Клинков, придавленный сапогом победителя к каменным плитам, и единственное, что успел подумать перед тем, как строчка растворилась в воздухе, было простое и совершенно неуместное для секунды перед смертью: почему интерфейс написан на чистом русском, если весь остальной мир вокруг говорит на языке, которого я в жизни не слышал.

— Ну что, аристократишка, — процедил надо мной Бренн Волчица, крепкий детина на голову выше меня, второй сын Дома Волчица и первый забияка курса, — хватит с тебя третьего поражения за неделю? Или снова полезешь на клинки, потому что папаша велел не позорить фамилию?

Голос вокруг зашумел одобрительным гулом, десятки студентов Академии наблюдали за очередной унизительной поркой, которую устраивали слабейшему студенту курса, аристократу без единой капли настоящего дара, известному всем как Одгар Ренье, седьмой сын обедневшего Дома, чье единственное достижение за три года обучения состояло в том, что он еще не вылетел из Академии окончательно.

Тело, в которое я попал минуту назад, судя по вспышке чужой боли и растерянности, ощущалось именно так: слабым, избитым, привычным к поражениям настолько, что даже мысль о сопротивлении вызывала внутри что-то вроде рефлекторного ужаса.

Моя собственная реакция, впрочем, отличалась разительно.

— Слезь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сапог Бренна вдавливал меня в холодные плиты двора все сильнее. — Три поражения за неделю не отменяют того факта, что четвертое ты еще не выиграл, только приблизил.

По толпе прокатился удивленный ропот. Судя по ощущениям в чужой памяти, Одгар Ренье никогда прежде не отвечал обидчику ничего, кроме извинений сквозь зубы.

Бренн моргнул, явно не ожидавший подобного тона от человека, лежащего под его сапогом, а затем расхохотался, откидывая голову назад.

— Гляньте на него, — крикнул он в сторону трибун, — неудачник курса решил, что отросли зубы!

В этот момент строчка перед глазами вспыхнула снова, на этот раз ярче и настойчивее.

«Активация Системы. Носитель: Одгар Ренье. Класс до активации: Отсутствует. Дар до активации: 0.3 процента от среднего показателя курса. Причина активации: критическая угроза жизни носителя. Продолжить?»

Под строкой висели две светящиеся кнопки, «Да» и «Нет», и я, лежа на холодных плитах с чужим сапогом на груди, мысленно ткнул в первую с той же готовностью, с какой хватаются за протянутую руку над пропастью.

Мир вокруг не изменился ни на йоту, ни вспышки света, ни грома, ни драматической паузы, только новая строчка сменила предыдущую с сухой канцелярской деловитостью: «Система активирована. Начислен стартовый пакет характеристик. Открыт доступ к Древу Навыков. Приятной игры».

Приятной игры. Будто я только что запустил развлекательное приложение, а не оказался припечатан к каменным плитам чужого мира сапогом чужого обидчика.

— Бренн, — произнес я, чувствуя, как внутри тела разливается странное, ранее незнакомое ощущение силы, будто мышцы, которые секунду назад были слабыми и дрожащими, начали наполняться чем-то новым, — убери ногу, пока я не решил, что вежливые просьбы больше не работают.

— Не работают? — Бренн наклонился ниже, разглядывая меня с интересом энтомолога, обнаружившего необычное насекомое. — А что вместо них, аристократишка? Плаксивые слезы?

Я схватил его за лодыжку прежде, чем он успел отдернуть ногу, и рванул на себя со всей той силой, которую только что подарила загадочная Система.

Бренн рухнул на спину с грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь двор, и толпа зрителей ахнула разом, потому что секунду назад слабейший студент курса лежал под чужим сапогом, а теперь стоял над упавшим противником, глядя на него сверху вниз с выражением человека, который сам не до конца верит собственным глазам.

Новая строчка мигнула перед взглядом: «Получен опыт за успешное действие. Уровень силы повышен на один пункт. Текущий показатель: 1.1 процента от среднего по курсу».

Один целый и одна десятая процента. Ничтожно мало по любым разумным меркам, и все же в шесть раз больше, чем было мгновением раньше.

— Что за... — Бренн вскочил на ноги, отряхивая плащ с лицом человека, только что переживающего первое в жизни настоящее унижение на глазах у всей Академии. — Ты специально дождался, пока я расслаблюсь!

— Я дождался, пока ты решишь, что игра окончена, — ответил я, и слова слетали с губ легче, чем я ожидал, будто чужое тело Одгара помнило, как звучит уверенность, даже если никогда прежде не использовало этот навык на практике. — Ошибка новичков, Бренн. Никогда не расслабляйся раньше времени.

Толпа взорвалась смехом, на этот раз не надо мной, а над самим Бренном, и по красным пятнам, выступившим на скулах противника, я понял: смена ролей далась ему куда болезненнее, чем показная ярость.

— Это была случайность, — процедил он, выхватывая тренировочный клинок из ножен. — Продолжим по правилам дуэли, раз тебе так неймется. До первой крови.

Я взглянул на собственные руки, все еще дрожащие от непривычного притока силы, и вызвал в памяти новую строчку интерфейса, всплывшую сама собой: «Внимание. Носитель не владеет оружейными навыками. Рекомендуется избегать боя на клинках до получения соответствующих умений в Древе Навыков».

Система, кажется, честно предупреждала о собственных ограничениях, что почему-то внушало больше доверия, чем если бы она обещала гарантированную победу.

— До первой крови, — согласился я, потому что отказ на глазах у всей толпы стоил бы мне куда дороже любого пореза. — Только предупреждаю сразу, Бренн, если ты рассчитывал на легкую победу над прежним Одгаром, тебе стоит пересмотреть ожидания.

Бренн бросился в атаку, не дожидаясь формального сигнала распорядителя дуэли, и клинок в его руке сверкнул в лучах послеполуденного солнца стремительной серебристой дугой.

Я увернулся в последний момент, чувствуя, как тело двигается с непривычной, чужой, но удивительно послушной скоростью, будто мышцы Одгара наконец получили инструкции, которых раньше не хватало, и новая строка тут же мигнула перед глазами: «Уклонение засчитано. Получен опыт. Уровень ловкости повышен».

Второй удар Бренна пришелся туда, где я стоял секунду назад, а третий я парировал собственным клинком, подхваченным с земли рефлекторным движением, о котором прежний Одгар, судя по чужой памяти, панически трусившей от одного вида холодного оружия, не мог даже мечтать.

— Что происходит! — выкрикнул Бренн, отступая на шаг с выражением искреннего замешательства на лице. — Ты неделю назад падал в обморок от вида учебного клинка!

— Люди меняются, — ответил я, чувствуя, как с каждым удачным движением внутри крепнет странная, головокружительная уверенность, — иногда за одну дуэль.

Схватка продолжалась еще несколько долгих минут, полных звона стали и азартных выкриков толпы, и с каждой удачной защитой перед глазами вспыхивали новые строчки о полученном опыте, крошечные проценты, складывающиеся в нечто, начинавшее ощущаться настоящим прогрессом. Финальный удар Бренна, отчаянный и злой, я парировал так резко, что клинок противника вылетел из его руки и со звоном покатился по каменным плитам двора.

Тишина, наступившая после этого звона, была абсолютной.

— Дуэль окончена, — произнес распорядитель, пожилой мастер с изуродованным шрамом лицом, выходя из толпы зрителей с видом человека, не до конца понимающего, что он только что видел. — Победа присуждается... Ренье.

Имя прозвучало странно, будто распорядитель сам не верил собственным словам, и я почувствовал, как по толпе прокатилась новая волна шепота, на этот раз не издевательского, а настороженного, почти испуганного.

Бренн подобрал свой клинок с пола, избегая смотреть мне в глаза, и быстро скрылся в толпе, а ко мне, расталкивая расступающихся студентов, шагнул человек, которого я прежде не замечал среди зрителей, высокий мужчина в темной мантии преподавателя с эмблемой Академии на груди.

— Одгар Ренье, — произнес он тихо, так, чтобы услышал только я, — потрудитесь объяснить декану Академии, откуда у студента с показателем дара ниже погрешности измерения взялась сила, достаточная для победы над лучшим бойцом курса. И потрудитесь сделать это прямо сейчас, в моем кабинете, пока об этой дуэли не узнал ваш собственный отец.

Строчка перед глазами мигнула в последний раз, будто Система сама почувствовала опасность момента: «Внимание. Обнаружен наблюдатель с повышенным интересом к аномалии носителя. Рекомендуется скрывать истинные возможности Системы до дальнейшего анализа окружения».

Совет пришел слишком поздно, чтобы предотвратить случившееся на глазах у всей Академии, но, кажется, вовремя, чтобы понять: победа над Бренном была не концом проблем, а лишь первым, самым безобидным из вопросов, которые мне предстояло теперь решать в теле человека, чью слабость видели все вокруг, кроме, как выяснилось, меня самого.

Кабинет преподавателя оказался тесной комнатой под самой крышей учебного корпуса, заваленной свитками и склянками с подозрительно светящимися жидкостями, и мужчина в темной мантии, которого студенты за глаза называли мастером Кроном, усадил меня напротив собственного стола, не предложив ни воды, ни объяснений.

— Показатель дара ниже погрешности измерения, — произнес он, разворачивая какой-то свиток с моим именем и датой последней проверки. — Три месяца назад ваш дар мерили в последний раз, Ренье, и цифра оказалась настолько ничтожной, что декан рассматривал вопрос об исключении из соображений экономии учебных ресурсов. Сегодня вы побеждаете лучшего бойца курса. Как это возможно с точки зрения обычной логики?

Строчка интерфейса снова замигала где-то на краю зрения, будто Система прислушивалась к разговору наравне со мной: «Внимание. Прямой вопрос о происхождении силы. Рекомендуемый ответ отсутствует. Решение за носителем».

Спасибо, дорогая Система, за исчерпывающую помощь.

— Может быть, дар не измерили правильно, — сказал я осторожно, стараясь звучать растерянно, а не подозрительно уверенно. — Может, прибор дал сбой.

Мастер Крон смерил меня долгим взглядом человека, повидавшего слишком много студенческих отговорок, чтобы купиться на первую попавшуюся.

— Прибор для замера дара не сбоил три сотни лет подряд, юноша. А вот аномалии происхождения случаются куда чаще, чем принято озвучивать в приличном обществе Академии. — Он отложил свиток и наклонился вперед, понизив голос почти до заговорщицкого шепота. — Я не собираюсь докладывать декану о сегодняшней дуэли раньше времени. Но вам придется объяснить мне, что именно произошло на дворе, и объяснить честно, потому что если это произойдет снова на глазах у неподходящих людей, защитить вас я не смогу при всем желании.

В его голосе было что-то, чему я неожиданно для себя самого захотел довериться, хотя чужая память Одгара тут же подсунула воспоминание о десятках преподавателей, обещавших защиту и растворявшихся в нужный момент.

— Если я расскажу правду, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово, — вы поверите хоть одному слову?

Мастер Крон впервые за весь разговор позволил себе слабую, невеселую улыбку.

— Учитывая, что я лично видел, как слабейший студент курса разоружил лучшего бойца потока без единого урока фехтования за спиной, я готов поверить почти во что угодно, юноша. Вопрос лишь в том, готовы ли вы рискнуть довериться мне первому.

Строчка интерфейса мигнула в последний раз перед тем, как погаснуть до следующего значимого события: «Уровень доверия к наблюдателю: неопределен. Рекомендация: действовать по обстоятельствам».

Обстоятельства, судя по всему, только начинали складываться в нечто гораздо более запутанное, чем простая дуэльная победа на глазах у курса.