TRACK 02

ТРЕК 02: WELCOME TO THE JUNKYARD (PROGRESSIVE ROCK / CYBERPUNK)

Путь на Свалку лежал через «Проспект Разбитых Обещаний», улицу, сплошь состоящую из вывескок несостоявшихся бизнесов 90-х: «Кибер-кафе «МАТРИЦА»», «Салон татуировок «ТРАЙБЛ»», «Магазин дисков «МУЗЫКА-ТИТАН». Ветер играл порванными баннерами, как призраки культовых телешоу «Улица Сезам», но с искажёнными, злыми лицами.

Они ехали на ховер-платформе PEIN, собранной из корпуса старого игрового автомата «Street Fighter II» и двигателей от пылесосов «Ракета». Звучал кавер Depeche Mode в стиле дарк-кабаре 40-х годов, что бесило WASP'а своей стерильной красотой.

— Выключи эту тоску, — буркнул он. — Или поставь настоящий глэм, как Slade. У них хотя бы сапоги стучали.
—Это не тоска, — парировал PEIN. — Это «Enjoy the Silence». Ирония. Мы едем на встречу, которая эту тишину может сделать вечной.
—О, великий драматург. Напоминаешь мне того парня из «Бойцовского клуба», который слишком много думал.

Свалка AC/DC не была просто кучей хлама. Это был сюрреалистичный монумент, собранный из всех эпох поп-культуры, сошедших с ума. Центральное сооружение — фюзеляж старого списанного «Боинга-747», раскрашенный психоделическими узорами в духе The Grateful Dead. К нему были пристроены пристройки из желтых школьных автобусов 70-х (как в фильме «Криминальное чтиво»), стен из старых электронных игр «Денди» и куполов из спутниковых тарелок.

На «палубе» самолёта, в кресле капитана, сделанном из кресел кинотеатра и обшитом тканью от костюмов «Звёздных войн», восседал AC/DC. На нём был комбинезон, сшитый из сотни футболок разных групп — тут мелькал The Who, тут Marilyn Manson, тут Kraftwerk. На голове — шлем из старой кастрюли и 3D-очков из кинотеатра 80-х. Он что-то паял, и дымок пахнул не припоем, а ладаном и дешёвым дезодорантом «Олд Спайс».

— Гости! — закричал он, не оборачиваясь. Его голос звучал как голос проповедника из южного баптистского шоу 60-х, пропущенный через вокодер. — Я чувствую вашу вибрацию за милю! Один — как нестройный аккорд! Другой — как синтезаторный гудок! Заходите в мой скромный «Звёздный крейсер»!

Внутри царил техно-хаос. По стенам, словно лианы, тянулись жгуты проводов, переплетённые с плёнкой от старых видеокассет VHS. На мониторах, вперемешку со схемами, показывали классические мультфильмы «Ханна-Барбера» и японское аниме «Акира». В углу, на троне из динамиков, сидел робот-помощник, собранный из деталей Лего и «Тамагочи», и настойчиво повторял: «Domo arigato, Mr. Roboto».

— Мы пришли не за атмосферой, — сразу начал WASP. — Нас «кастингует» какая-то SYNERGY. Говорит, будет нашим «финальным боссом».
—А-а, — протянул AC/DC, откладывая паяльник. Его взгляд внезапно стал острым, как лезвие. — Королева-дива CREATOR. Я следил за её сигналом. Она не просто босс, мальчики. Она ходячий некролог. Её алгоритм не атакует тело или «Идола». Он атакует память.

Он щёлкнул пальцами. На центральном экране возникла абстрактная, красивая голограмма, напоминающая то ли кристалл, то ли снежинку из клипа Бьорк.
—Она берёт вашу самую яркую, самую личную музыкальную ассоциацию — ту, что делает ваш сигнал в BBR живым — и... оптимизирует её. Превращает в идеальный, бездушный поп-сингл. После этого трек в вашей душе умирает. Вы его больше не чувствуете. Вы становитесь... пустым местом в эфире. Идеальным потребителем для его «Квартала Тишины».

— То есть, если я люблю «Богемскую рапсодию», — медленно сказал WASP, — она превратит её в... рингтон?
—Хуже. В джингл для рекламы жевательной резинки. И каждый раз, услышав оригинал, ты будешь чувствовать только... желание купить жвачку. Это цифровая лоботомия, приправленная поп-культурным цинизмом 90-х.

Тишину в салоне нарушил пронзительный звук — где-то на Свалке завыла сирена, стилизованная под вступление к «Wannabe» Spice Girls.

— Говорите о дьяволе, — пробормотал PEIN, взглянув на сканер. — На периметре. Дроиды-уборщики «SynthGarden». Много. Они уже здесь.

На всех экранах AC/DC вспыхнули кадры наблюдения. По свалке, как термиты, расползались блестящие хромированные машины на гусеницах, с надписью «CLEANSE». Они не стреляли. Они всасывали в себя хлам, полируя землю до блеска. Один из них нацелился на стену из старых виниловых пластинок, склеенных в мозаику.

— Нет! Моя «Виниловая стена плача»! — взревел AC/DC. — Там первый сингл «Землян» и концерт Цоя 87-го! PEIN, твой взлом! WASP, твой звуковой удар! Мы дадим им концерт!

PEIN уже надевал Power Glove, его пальцы летали над голографической клавиатурой. WASP схватил ближайший огнетушитель и микрофон на палке, превратив его в примитивную дубину.

— Что за план? — крикнул он.
—План? — AC/DC дико засмеялся, хватая с полки устройство, похожее на помесь гавайской гитары и бластера из «Звёздных войн». — Безумный Макс: Дорога ярости! Только вместо гитары — синтезаторная коса! За мной!

Он вышиб дверь ногой, и они высыпали на свалку под оглушительный рёв кавер-версии «I Love Rock 'n' Roll» в стиле нойз-рок, которую AC/DC запустил на всех динамиках разом. Это была не музыка. Это был акт аудио-терроризма.

Битва была абсурдной и прекрасной. PEIN, сидя на корточках на крыше автобуса, взламывал дроидов, заставляя их танцевать синхронный танец из клипа «Macarena», после чего они сталкивались друг с другом. WASP, орудуя своей дубиной-микрофоном, выбивал из них кассетные деки и оптические приводы, ораторствуя, как Тайлер Дёрден.

— ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! ЭТО НЕ МУСОР! ЭТО — НАША КУЛЬТУРНАЯ ПРОСЛОЙКА!

Но дроидов было слишком много. Один из них, крупный, как минивэн, с надписью «INDUSTRIAL CLEANSER», нацелился на самолёт — сердце базы.

И тут вмешалась она.

Из всех колонок, из всех раковин, из каждого куска ржавого металла на свалке полился чистый, мощный, сводящий с ума женский вокал. Он звучал как нечто среднее между Сьюзи Сью, Шинейд О’Коннор и голосом сирены. Это был голос SYNERGY.

— Прекратите это немедленно. Вы портите геометрию. Вы нарушаете будущий дизайн-код. Ваш «концерт» отменён. Постановщик — я.

Звук был настолько идеален, что у WASP закровоточил нос. PEIN схватился за голову, его интерфейсы замигали тревожным красным. AC/DC выронил свою косу-синтезатор, зажав уши.

Дроиды замерли. И разом повернулись к ним. На их корпусах зажглась одна и та же голограмма — улыбающееся лицо SYNERGY в стилистике аниме 90-х.

— Кастинг продолжается. Второй раунд: выживание. Начало через 10 секунд. Ваша музыкальная тема на этот раунд... (пауза, наполненная статикой) ... «Саундтрек к вашему поражению».

И всё потемнело. Не потому, что выключили свет. Потому что саму свалку, самолёт, небо начали затягивать внутрь гигантской, набухающей голограммы идеально чистого, белого, безликого куба — предвестника «Квартала Тишины».

Они проигрывали, даже не начав драться.

В этот момент из темноты, прорезая белизну, блеснул луч — не лазера, а старого карманного фонаря «Дискавери». За ним послышался знакомый хриплый голос:
—Эй, мальчики! Кажется, вы записались не на тот концерт! Здесь, вообще-то, моя территория!

На гребне кучи хлама, в сиянии прожектора, стояла DORO. В одной руке — фонарь. В другой — её клютар, от которого шёл дымок. Она подключилась к эфиру. И теперь всё было по-настоящему.