Глава 12 Чем больше тайн, тем жизнь сложней
И заплутав в судьбы плетеньях, к борьбе найдём мы вдохновенье
Рыська, не находя себе места, заметалась по кухне. Рози засуетилась, оглаживая платье да причёску подправляя. Потом и ко мне бросилась в попытке навести хоть какое-нибудь подобие порядка на голове. Тем временем и Клавдия отмерла:
− Что ж делать-то… − взглянула она на меня.
И вот что ей тут скажешь?
− Накормить, напоить, − пожимаю плечами. И перевожу взгляд на оторопело взирающую на меня маму. − Идите к себе, − говорю. − Я потом всё объясню.
Та кивает послушно, встаёт и уходит с малышами. Что в её бедной головушке сейчас творится, только ей да богам ведомо.
− Лорем, встречай гостей, я покамест на стол соберу, − подала голос крутящаяся возле печи Клавдия.
«Хозяин» поднялся нехотя, да и вышел на крыльцо. Рози тоже выскользнула из кухни. А я сижу, голову ломаю − чего от этого визитёра ждать? Раньше оно как-то попроще было. Только и надо было как-то с мамой и Ренаром объясниться. Правды даже половины не прозвучало бы, пусть и неприятно врать, но пока что без этого никак не обойтись. Теперь же всё куда сложнее. С Ренаром полная непонятка − какая муха его укусила? А мама лишнее узнала, теперь о многом придётся правду говорить.
И на душе как-то странно. Вроде столько событий произошло. А у меня внутри ликование от одной только мысли, что Артемилиан здесь. Значит − волновался, думал, не забыл… Вот только после всего, что между мной и Ренаром-то было… Я ж ныне товар мало того, что полежалый, ведь почитай двадцать годков, так ещё и порченый. И так горько от этой мысли становится, что комок в горле застревает, а на глазах слёзы непрошенные проступают.
− Вы о матушке позаботьтесь, − обращаюсь к колдующей возле стола Клавдии. − Она ж ничего не знает ни о Даниэле, ни о её положении…
− Иная правда как шило в мешке, − замерев на миг, отвечает женщина, − её не утаишь. Но ты не беспокойся, девонька, я тут управлюсь, а тебе и своих бед хватает. Полной ложкой хлебаешь.
Вроде ничего такого уж многообещающего и не сказала она, а с души отлегло. Хоть за маму с малышами теперь спокойна буду. А сама тем временем вслушиваюсь с замиранием сердца в доносящиеся снаружи голоса. И так боязно в ожидании встречи, и так хочется поскорее увидеть… Вот и что на меня нашло?
− Чай сердечко твоё разрывается? − приметила глазастая хозяюшка. − Тяжко, тяжко пришлось тебе, девонька. Данька-то хорошая, да ветреная. Каково тебе в её шкуру-то влезть, и себя не потерять…
Она что-то говорила ещё, только ясно было − ответа не ждёт, просто мыслит вслух. Правильно мыслит, как ни крути. А у меня перед мысленным взором все наши прежние встречи с Артемилианом проскользнуть успели. Эмоции противоречивые душу разрывают, и образ Ренара всё время перед глазами стоит, словно пытается собой императора застить.
Вот уж и шаги послышались. По этикету-то должно мне выйти навстречу, да как-то забылось всё вмиг. Встала, шага сделать не успела, как очутилась в мужских объятиях. Сердце остановилось, то ли от неожиданности, то ли от внезапно нахлынувших чувств. А моего лба коснулись его губы. И столько нежности, столько былого беспокойства в этом нехитром поцелуе выплеснулось.
− Куда ж ты пропала… − склонившись к самому уху шепчет.
Тем временем откуда-то послышались голоса, и объятия растаяли, словно морок. Поднимаю робко глаза. Вот и куда что делось? Или и не было ничего да привиделось? Император стоит − серьёзный и непоколебимый как скала. Однако тело до сих пор ощущает прикосновение его рук, а на лбу одновременно холодит и словно жарким пламенем горит то место, где он запечатлел свой поцелуй. Прямо как тогда, в замке, когда он мне руку поцеловал… В тот день мне до-о-олго не удавалось избавиться от будоражившего душу и жутко смущавшего ощущения.
А я всё смотрю в эти, вновь ставшие холодными словно лёд, голубые глаза. М-да уж, не понятно: вот и чего от него ожидать? Переменчив, как погода по весне. То кажется мягким и обходительным, то дерзким и излишне давящим на окружающих тираном, то вот таким − холодным и неприступным, словно скала. Не человек, а загадка ходячая.
Вид у него, впрочем, усталый, на щеках темнеет щетина, довольно простого кроя камзол местами испачкан. Хотя… его эти мелочи, судя по всему, ничуть не смущают. Даже не верится, что вот этот, стоящий напротив мужчина, и тот изысканный франт, каким он виделся мне при дворе − один и тот же человек.
− Ваше высочество, − поклонился первый из вошедших мужчин. − Ну и погоняли же вы нас по лесам и болотам. Словно не за принцессой, а за зверем диким по следу шли.
− Ваше императорское величество, − наконец-то пришедшая в себя Клавдия изобразила слабое подобие реверанса. − Присаживайтесь, гости дорогие. Вот здесь, − она легонечко так, одной рукой, отодвинула невесть откуда взявшееся весьма габаритное кресло во главе стола. «Магия, не иначе» − подумала я. А Клавдия всё ворковала: − Устали, небось, с дороги-то дальней…
− Не чинитесь так, хозяюшка, − неожиданно мягким тоном прервал её император. − Здесь никто того не услышит, а мне порой и отдохнуть от всей этой лебезы ой как хочется.
Я удивлённо взглянула на садящегося в кресло мужчину. Надо же, он, оказывается, тоже не рад своему изысканно-ядовитому обществу! Вот уж не подумала бы. Что-то дальше будет, интересно?
А дальше просторную кухню, одновременно использующуюся как столовую, заполонили незнакомые мне мужчины. Помещение наполнилось гомоном, и что странно − присутствие императора их не слишком-то смущало. Да он и сам как-то по-простому присоединился к всеобщему гвалту, нет-нет да вставляя какую-нибудь шутку, поддевая и подзадоривая сидящих за столом мужчин. Это был какой-то новый император, таким я его ещё не видела. И именно таким он мне нравился. Вот только внимания на меня не обращал, и это было даже обидно.
− Перестань глазеть, − для пущей доходчивости наступив мне на ногу под столом, прошипела герцогиня. − Все они приближённые и доверенные Артемилиана, − шёпотом пояснила она, и добавила: − Не стоит становиться посмешищем в их глазах.
После её слов я честно попыталась смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Да какое там! Глаза сами, против моей воли, стремились зацепить хотя бы кончики его пальцев, тянущиеся к очередному блюду. И когда это всё же происходило, всё моё существо окутывало странное ощущение некой тайной причастности, словно мы тайком от всех соприкоснулись, и даже дрожь по телу пробегала в ответ на это вымышленное действо.
Странные он рождал во мне чувства. Противоречивые. С Ренаром всё было гораздо проще. До сегодняшнего дня… В какой-то момент поняла, что ревность ушла, и я стала относиться к нему как другу, ну или брату. И то, что недавно произошло, ни в какие рамки не лезет. Кто мы теперь друг другу? Почему он повёл себя таким образом там, в спальне? Этот уход с хлопаньем дверями, язвительное «ваше высочество» перед моей мамой…
Мой взгляд вновь замер на лице императора. Забыв о напутствиях Рози и приличиях, я наблюдала за его губами. Чётко очерченные, они порой казались жёсткими, порой мягкими и чувственными. Вот и сейчас он то открыто улыбался, то ехидно кривил кончики губ, отчего к крыльям носа пролегали глубокие, но не портящие его облик складочки. И вот вновь по ним скользнула улыбка, и они что-то произнесли, замерли в ожидания ответа, вновь что-то сказали…
И только после весьма болезненного тычка в бок до меня дошло, что император уже не в первый раз обращается ко мне. Сты-ы-ыдно-то ка-а-ак…
− Простите, ваше имп…
− Даниэла, прекрати! − тут же взвился он. − Просил же без титулов обойтись в кои-то веки. Так ты мне ответишь? − воззрился на меня Артемилиан, а я совсем растерялась − «отвечу на что?»
− Простите, я задумалась и…
− Прости, Даниэла. Прости, − произнёс он, чем окончательно сбил меня с толку.
− За что? − не поняла я, а этот… этот… слов у меня на него нет! − Знаете ли, я слишком устала и хотела бы отдохнуть, − выскакивая из-за стола, выпалила я, не без удовольствия замечая, как смешинки в его глазах сменяются растерянностью.
Мир плыл перед глазами. Я летела в свою комнату быстрее ветра, а очутившись наедине с собой, упала на так и оставшуюся всклокоченной кровать, всё ещё хранившую запах Ренара… Это разозлило ещё сильнее, возродив в памяти ещё и всё связанное с ним. Я подскочила словно ошпаренная, ударила ни в чём не виновный матрац − раз, другой, третий… на четвёртый та-а-ак размахнулась, что… Ну-у-у о-о-очень больно ударилась кулачком о стенку. И так обидно вдруг стало, что из глаз хлынули слёзы. Я упала на кровать, прижав к груди подушку, и заревела.
− …Скотина самовлюблённая! Гад! Мужлан! Сволочь самодовольная! И вообще, все мужики − такие…
Резко распахнувшаяся дверь прервала так и не успевшую оформиться мысль.
− И чем же тебе так сильно мужики-то насолили? − послышался насмешливый голос его самодовольного величества.
− От вас − одни проблемы! − в сердцах выпалила я, и тут до меня дошло, с кем, собственно, разговариваю. − Извините…
− Ну зачем же извиняться, − промурлыкал он. − Это было даже забавно. Так искренне, так эмоционально! Я аж заслушался, не решаясь своим появлением прервать столь пылкую речь. Я не узнаю в этой чувственной, пусть внешне и похожей особе, хорошо знакомую мне циничную принцессу. И так интересно стало − кто ж тот счастливчик, что умудрился разбудить в вечно хладнокровной Даниэле, столь бурный фонтан эмоций?
− Уж явно не вы, − фыркнула я, и отчасти не солгала, ибо бурю вызвал не он один, а вкупе с Ренаром.
− Счастлив это слышать, дорогая. И вот теперь-то я тебя действительно узнаю. Всё та же дикая кошка…
Я испуганно покосилась на него − неужто знает?
− Надеюсь, ты уже успокоилась, − подходя ближе, вкрадчиво произносит он. − А то меня так и тянет применить один весьма действенный способ… − на мгновение многозначительно умолк и продолжил: − Который сделает тебя куда более сговорчивой…
От этих слов всё внутри сжалось. Перед мысленным взором пронеслись виденные мной в дворцовых подвалах, в тот единственный раз, когда я попросила провести мне ознакомитильную прогулку, пыточные камеры. Хотя… Фу-у-ух… Вот же глупости надумала. Откуда тут пыточные? Но не успела паника отступить, как на смену прошлым мрачным картинам предстала залитая ярким солнечным светом лужайка. В её центре моё коленопреклонённое тело, а над ним с коварной улыбкой на губах весело поигрывает кнутом император.
Неожиданно мир встряхнулся, сбрасывая оковы наваждения. А перед моим взором возникает ожившее олицетворение минувшего кошмара.
− Эй! − опять встряхивая меня за плечи, окликает Артемилиан. − Ты меня слышишь?
− Эм-м… − только и смогла выдавить я, испуганно тараща глаза.
− Да что с тобой, Даниэла? Возьми себя в руки! − встряхнув меня так, что аж зубы клацнули, потребовал этот изверг. − Ясно. Я слишком устал гоняться за безбашенными, взбалмошными принцессами, − махнул рукой он и, громко хлопнув дверью, вышел прочь.
− Ах, значит так, да? Это я, значит, безбашенная и взбалмошная? А дверями хлопать, уходя − это мода такая придворная, да? − начала заводиться я, жутко сожалея, что слушателей нет, а значит, нет и смысла впустую воздух сотрясать, изливая всё, что накипело.
Вроде бы устала и телом, и душой, а уснуть дотемна так и не смогла. Всё вертелась, пытаясь устроиться поудобнее и так, и сяк, но, увы. И проблема не в том, что кровать неудобная − нет.
Мысли и воспоминания не давали покоя. Сначала прокручивались в памяти все прошлые встречи с императором. Малейшие звуки, эмоции, ощущения − всё как наяву воскрешалось. Потом я пыталась разобраться во всём, и в итоге вновь переживала те же ситуации, но отвечала уже иначе, нежели когда-то, и видела совсем другую реакцию.
Потом мысли переметнулись к Ренару, и всё повторилось. Вновь к императору и… Там, в замке, теперь именно Ренар целовал мою ручку, сверля при этом холодными как лёд голубыми глазами… Здесь, на этой постели, от меня отшатнулся император с неестественно зелёными глазами…
А ещё там, на приёме, вместо императора ко мне подошёл граф и известил, что я не пара его сыну и за это заслуживаю смерти… Мельница превратилась в цирк с кучей зрителей. Во время представления наша хата полыхала, а Фрол в свете пожарища, под дружное улюлюканье толпы, весело жонглировал тридцатью золотыми. А на фоне всего этого на помеле летала ухохатывающаяся матушка Катиона.
Всё смешалось, и я уже не понимала: где вымысел, а где явь? Постепенно мои мысленные терзания перетекли в затянувшийся на всю ночь кошмар. Проснулась я жутко измученная, и, кажется, уставшая больше прежнего. За окном, вторя моему настроению, низко нависали тяжёлые свинцовые тучи, и заунывно завывал ветер.
Выходить из комнаты было боязно. Не было желания встречаться с мамой и выкручиваться ужом, всё глубже погружаясь в трясину лжи. Ренара тоже не хотелось видеть, а об Артемилиане − даже вспоминать. Но, увы, долго оставаться в одиночестве мне было не суждено. Благо нарушила его Рози, а не какой-нибудь не в меру самоуверенный мужлан.
− Ну что, девонька, заварила ты кашу, теперь и расхлёбывай. А-то ишь! Зарылась в подушки. Думаешь всю жизнь в комнате просидеть? Не выйдет. Ренар-то не рискнёт, да и обижен за что-то сильно, но то ваши дела, сами и решайте. А вот Артемилиан вытащит тебя из этой норы с лёгкостью. Или ты сознательно решила его терпение испытать?
От таких слов вновь обидно стало − они что, сговорились все супротив меня, что ли?
− Вот и какую кашу я заварила-то?
− Ну понятно, что матери при Ренаре ты сказать всей правды не могла, да к тому ж малым не втолкуешь, почему сестру надо звать не так, а эдак, да и времени у тебя на это не было. Но Ренару-то зачем было врать после того, как он понял, что с тобой творится нечто странное, и привычную Даниэлу ты мало напоминаешь. Так чего ж не открылась-то?
− А надо было?
Бабушка молчит и на меня выжидающе смотрит. Хм… Почему ж в действительности-то не открылась? Попервой-то я ж понятия не имела, какие отношения между ним и Даниэлой. Ну и что тут скрывать − ревность и обида тоже палки в колёса вставляли. Потом новость о родстве с графом прилетела… Потом он доказал свою преданность, я попыталась правду рассказать, пусть и частично, но…
− Не успела я… − вслух произношу. − Часть рассказала, а потом… до того ль было?
− Да это я так… ворчу просто, ты внимания не обращай, − присела рядом Рози. − Просто больно смотреть, как ты маешься. Столько всего надобно, а тут ещё и мужики с личными проблемами совсем не ко времени. Ты б, кстати, с сердечком-то своим определилась бы, а? А то вытреплют они тебе всю душу. Да и жаль мне Ренара, хороший парень.
− Хороший… − прошипела я. − Таких хороших во младенчестве топить надо как кутят!
− Что ж ты на него взъелась-то? Аль в постели не угодил?
− Я не Даниэла! − восклицаю так, что, кажется, об этом весь дом услышал.
− Тихо, тихо, девочка, − поглаживает меня по плечу Рози. − Ну прости, привыкла на жизнь немного иначе смотреть. И то, что для тебя дико, для меня обыденно.
− Я повторяю − я не Даниэла, − уже тише, но отчётливо выделяя каждое слово, произношу.
− Так никто тебя в том и не винит, − пожимает плечами бабушка.
− Ренар так сказал и выскочил вон, хлопнув дверью.
− Хм… А-а-а… Так вон оно до чего у вас тут дело-то дошло… А я-то дура старая, думала обойдётся покамест. А оно же дело-то молодое, горячее… Ладно. Я сама с ним поговорю, а Клавдия поможет.
− Она-то чем? − воззрилась я на Рози, ну совсем не хотелось посвящать в эту историю всех без разбора.
− Она о нас и так всё знает, спасибо твоей сестричке. А помочь своей магией может. Ты только скажи мне сразу: кого ты в Ренаре видеть хочешь − друга или мужчину?
Хм… Попроще бы чего спросила… Ну я обижена, конечно, но… мне же хорошо с ним было? Хорошо. А то, что в конце так вышло… так может так и должно быть? Ну не спрашивать же у Рози такие подробности. А что дверью хлопнул… Так это у них поветрие такое, благо не моровое, а дверехлопательное.
Но с другой стороны, есть ещё и император. Я на него реагирую очень странно, а он и подавно переменчив как ветер. Поди разбери: что у него в мыслях и на душе. Да и есть ли та душа вообще? Но главное, если он решит, что я должна быть с ним… хм… и с чего б такие самонадеянные мысли? Или я сама этого хочу, да признаться даже себе боюсь? Не суть. Он соперников рядом со мной не потерпит, а как бы я ни была обижена на Ренара, зла ему всё же не желаю.
− Другом, − произношу, а слова словно горсть земли на собственную могилу легли.
Вот и отреклась я от него. Друг. Просто друг. А может оно и к лучшему?
− Другом так другом, − покивала каким-то своим мыслям Рози. − За маму и за него не волнуйся, а вот с Артемилианом сама разбирайся. Не знаю уж, что ты там вчера учудила, но зол он был на редкость. А нам бы ещё выяснить у него, кто ж в твоей комнате был. Да и вообще ссориться с ним… Ну… Сама понимаешь…