ГЛАВА 2: ИСКРЫ БОЖЬИ
Январский мороз обжигал лёгкие, когда профессор Леонид Хеллер торопливо пересекал территорию Института квантовой космологии. В свои шестьдесят он выглядел значительно старше — худощавое, изможденное лицо с глубокими морщинами, всклокоченные седые волосы и вечно воспаленные от недосыпа глаза. Под мышкой он сжимал потрепанный кожаный портфель, словно тот содержал величайшие сокровища мира.
В каком-то смысле так оно и было.
Главное здание Института — сверхсовременный комплекс из стекла и бетона — возвышалось над пригородом Айронвилла как инородный объект, случайно заброшенный сюда из будущего. Немногие местные жители знали, что на самом деле происходит за его стенами. Они слышали официальную версию: передовое научное учреждение, изучающее фундаментальные законы вселенной. Получает щедрое государственное финансирование. Предоставляет рабочие места. Двигает науку вперёд.
Всё это было правдой.
Но только отчасти.
Хеллер приложил пропуск к считывателю, и массивные двери бесшумно разъехались. Войдя в просторный атриум, он кивнул охраннику и направился прямиком к лифтам. Ему нужен был минус третий уровень — там, где располагался Лабиринт.
— Доброе утро, профессор, — поприветствовала его молодая ассистентка, когда лифт остановился на нужном этаже. — Мы уже подготовили всё для эксперимента. Доктор Кляйн ждёт вас в лаборатории.
— Данные из Эквадора пришли? — спросил Хеллер, не тратя время на приветствия.
— Да, десять минут назад. Я переслала их на ваш терминал.
Хеллер кивнул и быстрым шагом двинулся по длинному коридору. Стены здесь были из особого сплава, блокирующего все известные формы излучения. Каждая дверь защищена не только электронными замками, но и биометрическими сканерами. Несоразмерная безопасность для научного института? Возможно. Но то, что они исследовали, требовало именно таких мер.
Лаборатория № 7 была самой большой на этаже. В её центре находился Лабиринт — экспериментальный квантовый компьютер, не похожий ни на одну из существующих систем. Вместо стандартных кубитов он использовал нечто, что Хеллер назвал «квантовыми узлами» — особые состояния пространства-времени, позволяющие моделировать альтернативные реальности.
Доктор Виктор Кляйн, высокий мужчина с аккуратно подстриженной бородой, оторвался от многочисленных мониторов при появлении Хеллера.
— Леонид, — в его голосе чувствовалось напряжение, — ты должен это увидеть.
Хеллер подошёл к главному монитору, на котором отображалась трёхмерная модель квантовых флуктуаций, зафиксированных детекторами в горах Эквадора.
— Господи… — прошептал он, вглядываясь в данные.
На экране был чётко виден повторяющийся паттерн — последовательность квантовых колебаний, которая не могла возникнуть случайно. Структура напоминала сложную спираль, закручивающуюся вокруг невидимой оси.
— Это не случайные флуктуации, — произнёс Кляйн. — Это узор. Подпись.
— Кто-то подписал вселенную, — кивнул Хеллер, и его глаза лихорадочно блестели. — Загрузи данные в Лабиринт. Я хочу смоделировать процесс формирования этого паттерна.
Пока Кляйн настраивал параметры эксперимента, Хеллер достал из портфеля старый блокнот в кожаном переплёте. Страницы были заполнены формулами, рисунками и заметками, написанными мелким, едва разборчивым почерком. Он перелистал несколько страниц, пока не нашёл нужную запись.
«7 сентября. Джакарта. Детектор D-17.»
Под этим заголовком был нарисован узор, почти идентичный тому, что они наблюдали на экране сейчас. Хеллер перевернул страницу.
«19 ноября. Сибирь. Детектор А-3.»
И снова тот же паттерн, с небольшими вариациями.
— Виктор, — позвал Хеллер, не отрывая взгляда от блокнота, — мы наблюдали эту последовательность уже трижды за последние полгода. В разных частях света, независимыми детекторами. Это не совпадение.
— И что ты предлагаешь? — Кляйн обернулся. — Сообщить руководству?
Хеллер покачал головой:
— Пока рано. Сначала нам нужно больше данных. — Он помедлил и добавил: — И я должен встретиться с Ингрид.
При упоминании этого имени Кляйн заметно напрягся.
— Ты уверен, что это необходимо? После всего, что произошло…
— Она единственная, кто может помочь нам интерпретировать эти данные, — отрезал Хеллер. — У неё есть доступ к информации, которой нет даже у нас.
Кляйн хотел возразить, но в этот момент Лабиринт издал серию гудящих звуков, означающих завершение инициализации. Огромная установка в центре комнаты, напоминающая сложное переплетение металлических труб и светящихся кабелей, теперь пульсировала синим светом.
— Моделирование начинается, — сказал Кляйн, возвращаясь к своему месту. — Нам понадобится примерно час, чтобы получить первые результаты.
Хеллер кивнул и направился к своему рабочему столу в углу лаборатории. Там, среди стопок научных журналов и распечаток данных, стоял старый телефон — не мобильный, а стационарный аппарат с дисковым набором. Хеллер снял трубку и начал набирать номер, который знал наизусть, хотя не использовал его уже более двух лет.
Пока он ждал ответа, его взгляд упал на фотографию в простой рамке — единственное личное украшение на его рабочем месте. На фото были запечатлены трое: сам Хеллер, выглядевший на десять лет моложе, седовласый мужчина в инвалидном кресле и элегантная женщина средних лет с пронзительным взглядом голубых глаз. Ингрид Морган. Тогда она ещё была подполковником спецподразделения ФБР, отвечающего за расследование случаев с аномальной активностью. Тогда они ещё были друзьями. Коллегами. Почти семьёй.
Всё изменилось после Инцидента в Каньоне.
Гудки прекратились, и на другом конце провода раздался женский голос:
— Мы молимся искрам в темноте.
Это был не вопрос, а утверждение. Пароль. Хеллер сглотнул и произнёс ответную фразу:
— Мы собираем свет воедино.
Повисла пауза, затем голос произнёс:
— Профессор Хеллер. Какая неожиданность. Вы уверены, что линия безопасна?
— Насколько это возможно в современном мире, — ответил Хеллер. — Мне нужно встретиться с Ингрид. Это срочно.
— Почему вы думаете, что она захочет вас видеть?
— Потому что я нашёл подпись Создателя.
Наступила длительная пауза. Затем совсем другим тоном:
— Ждите. С вами свяжутся.
Линия отключилась. Хеллер медленно положил трубку. Теперь оставалось только ждать.
Ингрид Морган стояла у алтаря, когда ей передали сообщение. В свои сорок пять она сохраняла поразительную красоту — острые черты лица, пронзительные голубые глаза и короткие седые волосы, которые более молодые женщины покрасили бы, но она носила как знак отличия. Множество шрамов от ритуальных порезов на руках были ещё одним знаком её статуса — каждый представлял собой момент контакта с божественной сущностью.
Храм Искр находился глубоко под землёй, в обширной пещерной системе под метеоритным кратером Айронвилла. Центральный зал с высокими сводами был освещён сотнями свечей, а также странным, переливающимся светом, исходящим от Камеры Откровения — прозрачного куба в центре зала, в котором хранился крошечный осколок первичной вселенной.
По крайней мере, так считали последователи культа.
Ингрид внимательно выслушала бледного юношу, доставившего сообщение, и ее лицо не выразило никаких эмоций.
— Леонид Хеллер, — произнесла она тихо. — Старый друг решил вернуться.
— Верховная, нам доверять ему? — спросил юноша, нервно теребя край своей ритуальной мантии. — После того, как он отверг Просветление…
— Доверие и вера — разные вещи, Адриан, — ответила Ингрид. — Я не доверяю Хеллеру, но верю, что его появление сейчас не случайно. — Она повернулась к алтарю и добавила: — Жизнь не знает совпадений. Всё, что происходит, является частью плана Создателя.
Она опустила взгляд на свои руки. За последний месяц она сделала три новых ритуальных надреза — каждый раз, когда детекторы культа фиксировали всплеск активности в квантовом поле. Её кровь, смешиваясь с особым раствором, образовывала узоры, идентичные тем, что регистрировали приборы. Это было знаком. Посланием.
— Передай Захарии, что у нас будет гость, — сказала она Адриану. — И подготовь малый зал для встречи.
Юноша поклонился и исчез в боковом проходе. Ингрид осталась одна перед алтарём. Она подняла руку и прикоснулась к странному медальону на шее — небольшому кристаллу, заключённому в серебряную оправу. Внутри кристалла, казалось, пульсировал живой свет.
— Ты был прав, отец, — прошептала она. — Они возвращаются. И на этот раз мы будем готовы.
Эрик Нойманн проснулся в холодном поту, задыхаясь от крика, застрявшего в горле. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Он сел на кровати, пытаясь успокоить дыхание, и посмотрел на часы — 3:33 утра. Снова.
Каждый раз, когда ему снился Сон о Конце, он просыпался ровно в это время. Совпадение? Он уже не верил в совпадения.
Эрик встал и подошёл к зеркалу в ванной. Отражение казалось чужим — бледное лицо, покрытое испариной, и глаза… глаза, которые светились странным золотистым светом.
— Что со мной происходит? — прошептал он, наклоняясь ближе к зеркалу.
Свечение медленно угасало, возвращая глазам их обычный серый цвет. Но он видел это уже не в первый раз. После каждого такого сна его глаза менялись, и с каждым разом возвращение к нормальному состоянию занимало всё больше времени.
Эрик включил воду и сполоснул лицо. Сон всё ещё стоял перед глазами — огромные сущности, сражающиеся посреди первозданного хаоса, разрушение вселенной, а затем… новое начало. И каким-то образом он знал, что играет в этом ключевую роль. Что он — причина и следствие, разрушитель и создатель.
Вернувшись в спальню, Эрик включил лампу и достал из тумбочки блокнот. После каждого такого сна он делал записи — пытался зафиксировать детали, пока они не ускользнули из памяти. Страницы были заполнены рисунками странных существ, схемами вселенных и формулами, которые он не понимал, но каким-то образом знал, что они верны.
Пока он рисовал, снаружи пошёл дождь. Капли барабанили по крыше его маленькой квартиры на окраине Айронвилла. Эрик всегда любил этот звук — он успокаивал, возвращал в реальность. Но сегодня даже дождь казался чужим, словно пришедшим из другого мира.
Эрик перевернул страницу и замер, увидев рисунок, сделанный накануне. Спиральная структура, напоминающая сложную ДНК, но закрученная особым образом, как будто кто-то подписал творение своим именем.
Точно такой же узор он видел в сегодняшнем сне.
И точно такой же узор в этот момент изучали Леонид Хеллер и Виктор Кляйн в лаборатории Института квантовой космологии.
Хеллер нервно постукивал пальцами по столу, наблюдая за процессом моделирования. Лабиринт работал на полную мощность, обрабатывая данные из Эквадора и сопоставляя их с предыдущими результатами. На главном экране медленно формировалась трёхмерная модель квантовых флуктуаций.
— Вот оно, — сказал Кляйн, указывая на появляющуюся структуру. — Спираль проявляется.
Хеллер подошёл ближе. Модель показывала не просто повторяющийся узор — она демонстрировала процесс его формирования. Квантовые частицы двигались не хаотично, как должны были согласно всем известным законам физики. Они выстраивались в определённом порядке, словно подчиняясь невидимой руке.
— Это невозможно, — прошептал Кляйн. — Квантовые процессы не могут быть направленными. Это противоречит принципу неопределённости.
— Если только… — Хеллер замолчал, обдумывая свою мысль. — Если только кто-то или что-то не вмешивается в структуру реальности на самом фундаментальном уровне.
— Искусственное вмешательство? — Кляйн нахмурился. — Ты предполагаешь, что вселенная… создана?
Хеллер медленно кивнул:
— Не просто создана. Подписана. Как художник подписывает свою картину. — Он указал на экран. — Это не просто узор. Это послание. Код. И я думаю, он начинает активироваться.
— Активироваться? Зачем?
— Возможно, чтобы вызвать изменения в структуре реальности. — Хеллер задумчиво посмотрел на моделирование. — Или чтобы подготовить возвращение создателя.
Кляйн побледнел:
— Ты говоришь о…
— О конце света? — Хеллер горько усмехнулся. — Возможно. Или о его новом начале. — Он повернулся к младшему коллеге. — Виктор, мне нужно, чтобы ты продолжил моделирование. Я должен встретиться с Ингрид. Она может знать что-то, чего не знаем мы.
— Я не доверяю культу Искр, — твёрдо сказал Кляйн. — Они используют науку для подтверждения своих религиозных убеждений, а не для поиска истины.
— Иногда вера ближе к истине, чем наука, — ответил Хеллер. — Особенно когда речь идёт о вещах, находящихся за пределами нашего понимания.
Он собрал свои заметки и направился к выходу.
— Леонид, — окликнул его Кляйн. — Будь осторожен. Если Искры действительно обнаружили то, о чём ты говоришь… многие захотят получить контроль над этим знанием.
Хеллер замер в дверях и обернулся:
— Поэтому я и иду к Ингрид. Она может быть фанатичкой, но она не стремится к власти. Она ищет истину. Как и мы.
С этими словами он покинул лабораторию. Кляйн вернулся к моделированию, не заметив странную тень, мелькнувшую у вентиляционной решётки. Если бы он посмотрел внимательнее, то увидел бы там тонкие светящиеся нити, напоминающие серебристые волосы. Нити наблюдали. Слушали. И передавали информацию куда-то за пределы человеческого понимания.
Дорога к Убежищу — так последователи культа называли свой подземный комплекс — была длинной и запутанной. Хеллер дважды менял такси, потом пересел на автобус, затем снова взял такси, которое высадило его на окраине Айронвилла, у старого заброшенного шахтёрского музея.
Его встретил молодой человек с бритой головой и странными ритуальными шрамами, образующими сложные узоры на открытых частях тела. Он не произнёс ни слова, просто кивнул Хеллеру и повёл его за музей, где незаметная дверь, замаскированная под служебный вход, открывала путь в подземелье.
Они долго спускались по металлическим лестницам, затем шли по тускло освещённым коридорам. Воздух становился теплее и суше, слегка вибрируя от гудения невидимых генераторов. Наконец они достигли массивной стальной двери с символом, напоминающим спираль ДНК, но закрученную особым образом.
Юноша приложил ладонь к сканеру, и двери бесшумно разъехались.
— Верховная ждёт вас, — произнёс он, впервые нарушив молчание.
Хеллер кивнул и шагнул вперёд. Малый зал для встреч представлял собой круглую комнату с низким потолком и каменными стенами, освещёнными странным голубоватым светом, исходящим из ниш в стенах. В центре стоял круглый стол из тёмного металла, за которым сидела женщина, которую он когда-то знал как подполковника Ингрид Морган.
Сейчас она выглядела иначе. Военная выправка осталась, но к ней добавилось что-то ещё — особый внутренний свет, который Хеллер не мог объяснить рационально. Её глаза, казалось, видели больше, чем должны видеть обычные человеческие глаза.
— Леонид, — произнесла она, не вставая. — Прошло много времени.
— Ингрид, — кивнул он. — Я рад, что ты согласилась на встречу.
— «Подпись Создателя», — она чуть улыбнулась. — Ты всегда знал, как привлечь моё внимание.
Хеллер опустился на стул напротив неё и достал из портфеля распечатки и диск с данными.
— Мы зафиксировали это в трёх разных местах за последние полгода, — сказал он, разворачивая материалы к ней. — Квантовые флуктуации, образующие устойчивый паттерн, который не может возникнуть случайно.
Ингрид не взглянула на распечатки. Вместо этого она подняла руку и повернула её запястьем вверх, демонстрируя свежий ритуальный шрам, который складывался в точно такой же узор, как на его графиках.
— Мы знаем, — просто сказала она. — Искры говорят с нами, Леонид. Они становятся сильнее. Частота контактов увеличивается.
Хеллер замер, глядя на её шрам:
— Как давно?
— Первый контакт произошёл три года назад. С тех пор было ещё шестнадцать. Последние три — за последний месяц. — Она наклонилась вперёд. — Они готовятся к возвращению, Леонид. Создатель собирает себя по крупицам.
— Создатель, — повторил Хеллер. — Ты говоришь о Боге.
— Я говорю о сущности, которая создала первоначальную вселенную, — уточнила Ингрид. — Той, которую уничтожил Падший.
— Падший? — Хеллер нахмурился. — Ты имеешь в виду…
— Дьявола, если тебе так проще, — кивнула Ингрид. — Того, кто проиграл первую войну, но сумел оставить часть себя, чтобы создать эту искажённую версию реальности. — Она сделала широкий жест рукой. — Всё, что мы видим, всё, что мы чувствуем — порождение его извращённой сущности.
Хеллер медленно выдохнул. Именно этого он и боялся. Ингрид действительно ушла глубоко в религиозное толкование научных данных.
— Ингрид, мы говорим о квантовых процессах, которые можно измерить, проанализировать…
— И интерпретировать, — закончила она за него. — Именно интерпретация и отличает науку от веры, не так ли? Ты видишь аномалию и думаешь о неизвестных физических процессах. Я вижу то же самое и понимаю: Создатель возвращается, чтобы исправить искажённый мир.
Она откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на Хеллера:
— Но ты пришёл не поэтому. Ты что-то обнаружил. Что-то, что напугало тебя настолько, что ты решил обратиться к нам после двух лет молчания.
Хеллер помедлил, затем достал из портфеля последний документ — распечатку результатов моделирования, проведённого Лабиринтом перед его уходом.
— Мы попытались спрогнозировать развитие этих квантовых флуктуаций. — Он положил бумагу на стол. — Если текущие тенденции сохранятся, через шесть месяцев произойдёт квантовое схлопывание.
Ингрид взяла распечатку, и её лицо оставалось непроницаемым, когда она изучала графики.
— Коллапс волновой функции в планетарном масштабе, — произнесла она наконец. — Начало Восстановления.
— Или конец всего сущего, — возразил Хеллер. — Мы не знаем, что произойдёт, когда квантовая структура реальности начнёт разрушаться.
— Мы знаем, — уверенно сказала Ингрид. — Искры показали нам. — Она подняла взгляд от бумаг. — Не только метафорически, Леонид. Мы буквально видели это. Захария видел.
— Захария?
— Наш пророк. — Её голос стал мягче. — Я хочу, чтобы ты встретился с ним. Он может показать тебе то, что видел сам.
Хеллер колебался. Захария. Имя звучало знакомо, хотя он не мог вспомнить, где его слышал.
— Это безопасно?
Ингрид улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными:
— Определение безопасности зависит от того, что ты считаешь ценным. Твоё тело не пострадает. Твой разум… он увидит вещи, которые невозможно развидеть.
Хеллер глубоко вздохнул:
— Хорошо. Я встречусь с вашим пророком.
Ингрид кивнула и встала:
— Следуй за мной.
Они покинули малый зал и двинулись по извилистым коридорам подземного комплекса. По пути Хеллер заметил, что стены становятся всё более древними — современный бетон сменялся старой кладкой, та переходила в грубо обработанный камень, пока наконец они не достигли участка, где коридор казался естественной пещерой, лишь слегка подправленной человеческими руками.
— Эти туннели существовали задолго до появления Айронвилла, — объяснила Ингрид, заметив его интерес. — Они датируются периодом падения метеорита, создавшего кратер.
— То есть около семидесяти миллионов лет назад? — скептически уточнил Хеллер. — Невозможно. Геологические процессы давно бы разрушили их.
— Если бы они были созданы естественным путём — да, — согласилась Ингрид. — Но эти туннели появились в момент удара. Метеорит буквально переплавил пространство-время, создав сеть проходов между различными уровнями реальности.
Хеллер хотел возразить, но они уже достигли конца коридора, где находилась древняя каменная дверь с высеченным на ней узором — тем самым спиральным паттерном, который они наблюдали в квантовых флуктуациях.
Ингрид произнесла несколько слов на незнакомом языке, и дверь медленно отодвинулась в сторону, открывая небольшую круглую комнату с низким потолком. В центре, на каменном постаменте, сидел молодой человек с обритой головой. Его тело было полностью покрыто ритуальными шрамами, образующими сложные узоры, напоминающие квантовые диаграммы.
— Захария, — представила его Ингрид. — Наш проводник к Искрам.
Юноша медленно открыл глаза, и Хеллер невольно отступил — глаза Захарии не имели ни белков, ни зрачков. Они светились равномерным голубоватым светом, словно миниатюрные звёзды были заключены в его глазницах.
— Профессор Хеллер, — голос Захарии был неожиданно глубоким и звучным для столь хрупкого тела. — Искры говорили о вас. Вы тот, кто измеряет их танец.
— Я… физик, — неуверенно ответил Хеллер. — Я изучаю квантовые процессы.
— Квантовые процессы, — повторил Захария с лёгкой улыбкой. — Такое сложное название для простой истины. Вы наблюдаете, как Создатель собирает себя воедино. Как разбросанные осколки божественной сущности находят друг друга через океаны пространства и времени.
Он поднял руку, и на его ладони внезапно появился крошечный свет — пульсирующая точка голубоватого сияния, похожая на миниатюрную звезду.
— Посмотрите, — предложил Захария. — Вот одна из Искр. Частица первоначальной вселенной. Часть Создателя, которая выжила после катастрофы.
Хеллер завороженно смотрел на светящуюся точку. С научной точки зрения это было невозможно — материя не могла просто появиться на ладони человека. Но он видел это собственными глазами.
— Я могу показать вам больше, — продолжил Захария. — Я могу показать вам, что произойдёт, когда все Искры воссоединятся. Когда Создатель вернётся, чтобы исправить искажённый мир.
Он протянул руку:
— Дотроньтесь до Искры, профессор. И вы увидите истину.
Хеллер колебался, глядя на светящуюся точку. Часть его — рациональный учёный — кричала, что это какой-то трюк, галлюцинация, возможно даже результат применения психотропных веществ, распылённых в воздухе комнаты. Но другая часть, та, которая всегда толкала его за границы известного, жаждала узнать.
Он медленно протянул руку и коснулся пальцем светящейся точки на ладони Захарии.
Мир взорвался.
Хеллер почувствовал, как его сознание расширяется, выходит за пределы тела, охватывает комнату, здание, город, планету… Внезапно он мог видеть всё — каждую частицу, каждую волну, каждую нить квантовой реальности. И все они складывались в единый узор, в космическую спираль невообразимой сложности и красоты.
А затем он увидел Его.
Существо, которое нельзя было описать человеческими словами — бесконечное, всеобъемлющее, сияющее чистым белым светом. Создатель. Бог. Источник всего.
А рядом с ним — тёмную, искажённую фигуру, похожую на негатив первой. Падший. Дьявол. Исказитель.
Хеллер видел первую войну, видел поражение Дьявола, видел, как тот отделил частицу себя, которая стала семенем новой вселенной — искажённой, неправильной версии истинного творения.
И теперь он видел, как Бог возвращается — собирает себя по крупицам из Искр, разбросанных по космосу. Видел момент воссоединения — квантовый коллапс, переписывание реальности, исправление искажений.
И он видел Кандидата — человека, чьи глаза светились золотым светом, человека, который сам не знал, кем является на самом деле. Сосуд для возрождения Дьявола. Угроза всему сущему.
А затем видение закончилось, и Хеллер обнаружил себя лежащим на полу каменной комнаты. Ингрид поддерживала его голову, а Захария продолжал сидеть на своём постаменте, безмятежно улыбаясь.
— Вы видели, — произнёс Захария. — Теперь вы знаете.
Хеллер медленно сел, чувствуя, как дрожат его руки. То, что он увидел, не укладывалось ни в какие научные рамки. Это было… откровение.
— Кандидат, — прошептал он. — Я видел его.
Ингрид и Захария обменялись взглядами.
— Вы можете описать его? — осторожно спросила Ингрид.
Хеллер попытался сосредоточиться, восстановить в памяти образ из видения:
— Мужчина. Молодой. Обычной внешности, за исключением глаз… Они светились золотым светом. — Он замолчал, вспоминая детали. — Он был в какой-то библиотеке. Держал старую книгу.
Ингрид резко выдохнула:
— Вы знаете, где находится эта библиотека?
Хеллер покачал головой:
— Я видел только помещение. Большой зал с высокими стеллажами. Много старых книг.
— Городская библиотека Айронвилла, — произнёс Захария, и его светящиеся глаза казались ещё ярче в полумраке комнаты. — Отдел редких книг.
Ингрид быстро встала:
— Нам нужно действовать немедленно. Если Кандидат находится так близко…
— Постойте, — прервал её Хеллер, с трудом поднимаясь на ноги. — Вы не можете просто… что вы собираетесь делать?
— Остановить возрождение Дьявола, — твёрдо ответила Ингрид. — Любой ценой.
Хеллер покачал головой:
— Мы не можем быть уверены в том, что видели. Это могла быть галлюцинация, внушение…
— Вы сами привели нам доказательства, — возразила Ингрид, указывая на его портфель с распечатками. — Квантовый коллапс приближается. Создатель возвращается, чтобы исправить искажённый мир. И единственное, что может ему помешать — возрождение Дьявола через его Кандидата.
Она подошла ближе к Хеллеру:
— Вы с нами, Леонид? Или вы позволите научному скептицизму ослепить вас перед лицом апокалипсиса?
Хеллер смотрел в её глаза — глаза человека, которого он когда-то знал, человека, которому доверял. Теперь в них горел огонь фанатичной веры.
Но он вспомнил видение. Узор из квантовых частиц. Приближающийся коллапс. И глаза Кандидата, светящиеся золотым светом.
— Я хочу сначала встретиться с ним, — сказал наконец Хеллер. — Поговорить. Понять, знает ли он сам, кто он такой.
Ингрид несколько секунд изучала его лицо, затем медленно кивнула:
— Хорошо. Мы найдём его и приведём сюда. Для разговора. — Она сделала паузу. — Но если он окажется тем, кого мы боимся, мы будем действовать решительно. Ради спасения реальности.
Хеллер кивнул, хотя внутри чувствовал растущее беспокойство. Что если видение было правдой? Что если молодой человек с золотыми глазами действительно был ключом к возрождению сущности, создавшей их мир? И что если Искры — не осколки первоначального Бога, а что-то совершенно иное?