Глава 1.
Так думал старший лейтенант полиции города Яснореченска Алексей Васильков. Уж слишком легко Светка согласилась ехать на турбазу в тайгу вместо гламурной гостиницы в Сочи. И графики отпусков совпали, и так просто оказалось забронировать единственный приличный двухместный номер на базе. Сказочная удача! Только Алексей в такие сказки уже давно не верил.
Подполковник Ерёмин закончил утреннюю планёрку фразой: «А вас, Васильков, я попрошу остаться». У лейтенанта тоскливо засосало под ложечкой. Рюкзак уже собран, билеты в боковом кармане, до поезда сутки.
— Вот что, Васильков, — начал подполковник, — есть для тебя одно дело, можно сказать, эксклюзив.
Он сел рядом и заговорил, понизив голос:
— У меня жена на сохранении лежит, ты знаешь. Двадцать лет по врачам мотались, всякого натерпелись. А жена забеременела только после того, как с экстрасенсом пообщалась. Такая радость, ты не представляешь! Девочку обещают.
Всё отделение полиции было в курсе этой семейной истории. Все сочувствовали подполковнику Ерёмину и жалели его жену. Никто бы не посмел шутить на эту тему. Характер у подполковника был жёсткий, мог и морду набить.
— Поздравляю, Олег Михайлович, — сказал Васильков. — Только я же с завтрашнего дня в отпуске…
Ерёмин пропустил это мимо ушей и продолжил:
— Я вчера жену навещал, так она рассказала, что эту женщину-экстрасенса ограбили. Причём хитро так — вынесли только один предмет, тот самый, которым она мою жену лечит. Так что теперь жизнь нашего ребёнка зависит от того, как быстро эта волшебная штуковина найдётся. Понимаешь, к чему я?
— Олег Михайлович, у меня же завтра отпуск! В конце концов, ваша жена под присмотром опытных врачей, в хорошей клинике. Почему опять я-то?
— Потому что ты у нас самый умный. Понял? Я за тобой давно наблюдаю, ты ещё тот чемодан с секретом. Так что давай, ноги в руки и рысью… И главное — тихо, чтобы ни одна душа…
— А если не найду? — осторожно уточнил Васильков.
— Про отпуск можешь забыть. А если что — до конца жизни будешь вшивым дэпээсником на ночных дежурствах фуры с гнилой картошкой проверять.
***
В экстрасенсов лейтенант Васильков не верил. Поговорил с потерпевшей, осмотрел замки на дверях, маленький встроенный сейф в кабинете, спросил, есть ли фото украденного предмета. Потерпевшая, женщина лет пятидесяти с короткой седой стрижкой, внимательно смотрела лейтенанту в глаза, как будто хотела увидеть, что у него в голове. Она показала фотографию пропажи — это оказалась фарфоровая фигурка в виде детской руки, сложенной в кукиш.
— Между прочим, это настоящий Фаберже, — сказала женщина.
— А разве Фаберже занимался фарфором? — удивился Алексей. — Он же, вроде ювелиром был?
— Да, Фаберже был ювелирных дел мастером, — подтвердила экстрасенс. — Но, кроме этого, у него была небольшая мастерская, где изготавливали фарфор. Там служил подмастерьем мой далёкий предок, Пафнутий Хомутов. Когда у него умер первенец, Пафнутий сделал слепок с ручки младенца, а потом по слепку отлил из фарфора эту фигурку. Она стала нашей семейной реликвией, уже двести лет из поколения в поколение передаётся. Помогает лечить женщин от бесплодия.
— А своими методами искать пробовали? — спросил Васильков. — Вон по телевизору такие чудеса про экстрасенсов рассказывают…
— Мало ли что там наплетут. Я ведь не поисковик, а целитель. У нас тоже есть специализация. Если в нашем цеху узнают, что у меня украли этот артефакт, между нашими такая грызня начнётся… не дай бог, — женщина вздохнула и перекрестилась. — Зато я точно могу сказать, что моя пропажа в городе и дальше города никуда не уйдёт, можете мне поверить.
— А сколько таких фигурок ещё есть? — спросил Алексей.
— Да что вы, господин лейтенант! — Экстрасенс всплеснула руками. — Она единственная в своём роде!
«А вот это плохо, — с тоской подумал Васильков. — Вещь с такой легендой, да ещё в единственном экземпляре, хрен найдёшь. Наверняка какой-нибудь больной на всю голову коллекционер заказал». Перед глазами мелькнула картинка ночной дороги, на которую вываливается грязная картошка из распахнутого зада серой фуры…
— Что, лейтенант, очко жим-жим? — вдруг проговорила экстрасенс грубым хриплым голосом. — Не ссы, салага, только ты и найдёшь!
Васильков вздрогнул. А женщина хрипло засмеялась, подхрюкивая.
Алексей чуть не кубарем скатился по лестнице и выскочил из подъезда.
***
Аккуратно вскрыть квартиру, распечатать сейф с кодовым замком и не оставить никаких следов — это может только мастер своего дела, взломщик от бога. Такого «божественного» медвежатника Васильков знал.
Виктор Феликсович Шершов по прозвищу Винтик жил в пригороде Яснореченска, держал маленькую мастерскую по ремонту бытовой техники и изготовлению ключей. Работал качественно, цен не завышал и исправно платил налоги. Однако такие взломщики, как Винтик, бывшими не бывают. Как разведчики.
Мастерская Винтика располагалась на первом этаже аккуратного белого коттеджа. Из распахнутой двери доносился шум какого-то станка. Алексей постучал в дверной косяк и громко сказал:
— Часик в радость, чифир в сладость!
— Оба-на! — тут же среагировал хозяин. — Это чой-то, все мусора теперь так изъясняются?
Винтик выключил станок. Радости от вида русоволосого красавца Василькова он явно не испытывал.
— Просто поздоровался с вами, Виктор Феликсович, — ответил лейтенант.
— Вежливый, значит. Чего надо?
— Поговорить. Без протокола.
— Ха! А я с тобой и под протокол говорить не стану. Ничо не знаю, ничо не видел, дома спал со своей бабой, — отбарабанил Шершов.
— Ну зачем вы так, Виктор Феликсович? Я к вам по-человечески, только уточнить кое-что. Сами же видите — я один, без понтов, только спросить, честное пионерское, — и Васильков поднял руку в салюте.
Винтик недоверчиво сощурился.
— Ага, я, значит, тебе информацию, а ты мне что? Ханку в мандаринке и карамельку на закусь?
Васильков понимал, что вытянуть что-то из бывалого урки вряд ли удастся, но без боя сдаваться не хотел. Понятно, что заказ на взлом Винтик получил в закрытом чате, а оплату забрал наличными в условленном месте, при этом заказчика в глаза не видел и знать не знает. Алексей старался убедить Шершова, что ему нужно только узнать, где тот оставил украденный артефакт. Но разговор не клеился.
На крыльцо коттеджа вышла молодая грудастая брюнетка. На ней был яркий передник, заляпанный мукой, в руках большая скалка. Молодуха сурово сдвинула округлые брови и недобро зыркнула на Василькова. Винтик расплылся в широкой улыбке, а его глаза наполнились масляным блеском.
— А вот и Люсенька моя, — запел Шершов. — Ревнивая, зараза, зато темпераментная. Люсенька, это ко мне, дружок вот, проведать зашёл…
— Знаю я твоих дружков! Опять отмазывать будет, что, мол, ты с ним на рыбалке был или что там у вас ещё?
Люсенька завелась с пол-оборота. «Божественный» взломщик вдруг смущённо заморгал и как-то ссутулился, если бы у него был хвост, он уже виновато колотил бы им по всем косякам. Алексей изумился такому преображению, но виду не подал.
— Прикрой, старлей, — уголком рта буркнул Винтик, — будь человеком!
— Что взамен?
— Чапаева двенадцать, за помойкой.
— Понял, — тихо отозвался Васильков.
И уже громко обратился к подруге Винтика:
— Люся, а вы, оказывается, такая красивая женщина! Виктор мне о вас столько рассказывал! А какие, говорит, моя Люсенька пельмешки стряпает!
Васильков сыпал комплиментами и вдохновенно врал, прикрывая бывшего вора, пока тот перебегал из мастерской в сарайку на другом краю дворика. Грозная Люся заслушалась, покраснела от удовольствия и зажала страшную скалку подмышкой.
Наконец, она вручила Василькову кулёк с пирожками и проводила до калитки.
***
На Чапаева двенадцать видеокамеры, конечно же, не работали. Зато нашёлся бомжик, за пару пива наморщил ум и припомнил машину и мужика, который что-то забрал из помойки в ночь кражи. Васильков закинул запрос по базе ГИБДД и получил координаты владельца машины. Правда, оказалось, что авто уже второй день числится в угоне. Но и на этот «лом» у него был свой «приём» — друг-айтишник Герц, бог и гений цифрового космоса. Он пошаманил во вселенной бортовых автомобильных компьютеров и выдал точку на карте района, где скучала угнанная иномарка. Лейтенант нашёл её на стоянке недалеко от дома хозяина машины.
В этом дворе видеокамеры тоже были и даже худо-бедно чего-то снимали. Васильков пробежался по подъездам и нашёл целую консьержку — старушенцию с бессонницей и гипсовым бюстиком отца народов на рабочем столе. Пролистав записи с камер, Алексей нашёл кадры, на которых какой-то мужик зарулил на стоянку на угнанной иномарке, вышел из машины и шагнул из кадра куда-то вбок. Не успел Васильков спросить, как старушенция выпалила:
— Это он к девкам пошёл, в бордель!
— Вы уверены? — вежливо уточнил Алексей.
— Товарищ полицейский, у меня бессонница, но я в своём уме! Я знаю в лицо всех жильцов нашего двора. А бордель в доме напротив. Так что я отлично вижу, кто туда идёт.
Васильков галантно приложился к старческой лапке и храбро направился в гнездо греха.
***
«Бабы, сэр, такая коварная субстанция…» Эту фразу Алексей услышал ещё в детстве, в какой-то передаче по телевизору, и вспоминал каждый раз, когда в деле появлялась женщина.
Хозяйка борделя по прозвищу Маман, аппетитная дама со следами былой красоты, встретила Василькова дежурной улыбкой. Лейтенант вежливо поздоровался и показал удостоверение. Маман ничуть не удивилась и обшарила Василькова цепким взглядом.
— Что угодно господину… лейтенанту? У нас, вообще-то, сегодня санитарный день. Но… мы всегда рады принять наших доблестных полицейских, — промурлыкала она и незаметно подала знак одной из барышень. — Вы от кого?
— От самого, — понизив голос, произнёс Васильков и многозначительно повёл глазами. — Мне нужны все.
Нарисованные брови Маман дрогнули и поползли вверх.
— Как скажете, господин лейтенант.
Девицы разной степени одетости послушно выстроились в рядок. Одни жевали жвачку, другие смотрели в потолок. Одна из девиц мрачно изучала гостя исподлобья.
— Мадам, пожалуйста, не беспокойтесь, я буду вежлив и аккуратен.
Васильков подхватил под локоток ближайшую девушку и уединился в одной из комнат.
Допрашивать проституток — дело муторное. Они кривляются, грубо кокетничают, давят на жалость или начинают соблазнять. Васильков все эти приёмчики знал, кого-то жёстко осаживал, а кому-то мог и подыграть, если чувствовал в барышне слабину.
Когда дошла очередь до третьей девицы, Карины, Васильков почувствовал — она знала, о ком её спрашивают. Но упорно твердила, что не понимает, о чём речь. Дескать, ночью самая пахота, когда там разглядывать, кто к кому пришёл, и вообще она клиентов в лицо не запоминает.
Конечно, Васильков мог припугнуть арестом. Но проблема была в том, что расследование он вёл почти частным порядком, по личной просьбе своего начальника, и район этот не его, он, можно сказать, в чужой курятник без спросу влез.
Маман закрылась в кухне, делала вид, что варит кофе, а сама названивала «куратору» из местного отделения полиции. «Куратора» на месте не было и Маман, плюнув на официальную силовую структуру, начала дозваниваться до неофициальной. Специалисты, работающие по понятиям, оказались более доступны, и Маман честно заложила неурочного посетителя борделя. «Спасибо, что позвонили нам, — поблагодарил приятный мужской голос на том конце провода, — ваш звонок очень важен для нас. Наши специалисты уже едут к вам». И в трубке зазвучала мелодия «К Элизе» Бетховена. Маман вздохнула и с чувством выполненного долга налила себе в кофейную чашечку коньяку.
Последней на разговор к Василькову зашла та самая девица, что рассматривала его исподлобья. Назвалась Мэрилин. Алексей ещё тогда почувствовал в ней что-то такое, будто они знакомы сто лет и в детском саду на один горшок ходили. А ещё он понял, что Мэрилин, как и Карина, знает человека, который прятался в борделе в ночь, когда украли кукиш Фаберже.
Васильков завёл разговор издалека, вроде как «за жизнь».
— Парень-то у тебя есть? — с теплотой в голосе спросил Алексей.
— Вроде есть. Правда любит только с пьяных глаз, — печально ответила Мэрилин.
— Как я тебя понимаю, сестрёнка, у самой муж-пьяница.
Голос Василькова дрогнул, из левого глаза выкатилась одинокая кристальная слеза.
— Ты чё… из этих? — обалдела Мэрилин.
— Из этих, из тех… Какая разница? С пьющим мужиком любовь всегда горькая, — тихо произнёс лейтенант и смущённо отвёл взгляд. — Бросил бы давно, да как бросить-то? Пропадёт ведь без меня, непутёвый…
Мэрилин заплакала и начала жаловаться на стерву Каринку, что денежных клиентов отбивает, а сама навострила лыжи за границу со своим любовничком, который и отсиживался у неё в ту самую ночь.
Васильков узнал всё, что хотел, и собирался уходить из борделя, когда туда шумно завалились мордастые бойцы, направленные вежливым диспетчером-меломаном...