Глава 1. СТРАННОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

Объявление нашлось в ВК.

Аня листала ленту в три часа ночи. Таращила глаза. Наткнулась на картинку, которая выбивалась из череды котиков, рекламы доставки и сторис бывшей одноклассницы с Мальдив. Серый квадрат. Белый текст. И никаких хештегов.

«Вам нужно больше времени? Отдел временных услуг предлагает увеличить продолжительность суток до 48 часов. Приходите по адресу...»

— Мошенники, — громко фыркнула Анька и поставила лайк.

Если уж мошенничество, то хотя бы красивое. Не «позвоните на номер 8-800», а офис, бумаги, таинственность. Как в кино.

Она заснула, с чистой совестью. А утром проснулась с мыслью: «А что, если это правда?»

В её жизни — в той, которую она называла «скоростной» — никогда не было времени. Она работала в доставке. Развозила пиццу и роллы на чёрной «Хонде» с отваливающимся глушителем. В свободные часы красила волосы в розовый, синий, фиолетовый — и однажды сразу во все цвета радуги. И все потому что бармен в любимом баре сказал, что она скучная. Делала татуировки: ветку сирени на предплечье (для мамы), черепашку на лодыжке (для себя) и надпись «Carpe Diem» на ребрах (для всех, кто спрашивал, почему она живёт так, будто завтра не наступит).

Но завтра наступало. И послезавтра тоже. А Анька всё бежала. От скучной работы, парней, которые через две недели говорили «ты слишком громкая». Самой себя, которая боялась остановиться и понять, что ничего не успела. Опять.

«48 часов, — еще раз подумала она, глядя на серый квадрат в телефоне. — Будет что рассказать внукам. Если они у меня будут. Доживу если, до внуков».

Адрес вёл в деловой район, где обитали страховые компании, микрозаймы и обменники валюты. Анька ожидала увидеть стеклянную башню с охраной на входе и табличкой из золотых букв. Вместо этого она нашла обшарпанное здание с мусорными баками у подъезда и табличкой «Отдел временных услуг», приклеенной к двери на скотч.

— Шик, блеск, красота, — пробормотала она и шагнула внутрь.

Коридор оказался скучным, серым и совершенно не таким, каким она его себе представляла. Во всех её фантазиях офис был скрытым, таинственным, с неоновыми огнями. Возможно, секретной лабораторией, где люди расписываются в договоре и исчезают в подземных ходах. Но на деле — пластиковые стулья, казённые стены и табличка с цифрой «3». Под которой кто-то приписал фломастером «ждите». И ужасная вонь старого табака и туалета.

В углу стоял кулер. Вода в нём была жёлтой. Крупный пузырь воздуха медленно поднимался в мутной воде. Какая же дрянь!

— «Временные услуги», — прочитала Аня вслух. — Звучит как название бухгалтерии, где принимают платежи за ЖКХ. Посмертно.

Она огляделась. В очереди сидели пять человек. Пять. Плюс она — шесть.

«Кто сюда ходит добровольно? — подумала Аня. — Только отчаянные идиоты вроде меня».

Она выбрала стул рядом с мужчиной лет сорока, с бардовым шрамом через бровь и тяжёлым взглядом. Он сидел в углу и смотрел в стену. Не листал бумаги, не проверял телефон, не переписывался с кем-то. Просто смотрел. Как будто стена должна была ответить.

— Занято? — спросила Аня. И пнула ножку стула. Просто так.

Он перевёл взгляд на неё, потом снова на стену.

— Нет, — рыкнул глухо.

— Я Аня. А ты?

— Степан.

— И зачем ты здесь, Степан? Деньги нужны? Время?

Он помолчал.

— Исправить, — нехотя ответил он.

— Что?

— Всё.

И замолчал, набычившись. Аня поняла, что это был максимально возможный диалог. Она отодвинулась на полстула, чтобы не давить своим присутствием. Ну его, дядька-то большой. И дурной. Явно.

Рядом с ней — через один стул — сидел худой парень в очках. Ботаник, вестимо. У него был огромный рюкзак, виднелись контуры ноутбука, а в руках — папка с бумагами. Он не смотрел по сторонам. Только в папку. И когда кто-то проходил мимо, он инстинктивно прижимал её к груди. Боялся, что украдут. А что, сейчас все возможно. А здесь – тем более.

«Ботаник, — хихикнула Анька про себя. — Из тех, кто на Новый год садится писать код, потому что некуда пойти. И не с кем».

— Это здесь увеличивают сутки? — спросила она, наклоняясь к нему. И дыша прямо в ухо. А пусть упадет в обморок.

Парень поднял голову. Его взгляд наткнулся на разноцветные волосы, пирсинг в носу и черепашку на лодыжке (он специально опустил глаза, чтобы не смотреть слишком долго).

— Да, — ответил он. Тихим голосом, как будто сам себе не верил.

— Дорого берут?

— Я… — он замялся. — Здесь написано, что нужно основание.

Аня кивнула на папку.

— И у тебя есть основание?

— Да.

— Какое?

Он поджал губы. Покраснел. Аня заметила, что краснеет он не только лицом. Даже уши залились краской.

— Моя работа, — объяснил он. — Исследования.

— А, — Аня откинулась на спинку стула. — Ты из тех, кто хочет больше времени на работу. Скучно.

— Скучно? — он обиделся. — Моя работа важна. И нужна.

— Уверена, — Аня усмехнулась. — Но ты мог бы просто попросить начальника добавить тебе проектов. Зачем магическая контора?

— Начальник не может добавить часов в сутках, — рассудительно объяснил парень и снова уткнулся в папку.

— А эти — могут?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но я пришёл проверить.

Аня посмотрела на его дрожащие пальцы. Врал. Не ей — себе. Он пришёл не проверить, а найти надежду. На лучшее будущее. Как ребенок, право слово.

«Бедный ботаник, — даже вздохнула Анька и наморщила нос. — Если бы он знал! Ежу понятно, здесь не добавляют время, а продают его. И цена всегда выше, чем думаешь». Это она знала точно. Опыт! И загрустила. Потом опять пнула ножку стула. На этот раз пяткой своих ботинок. На очень толстой трековой подошве.

Мошенники кругом. Мать их.

Остальные сидели молча. Старались не смотреть друг на друга.

Женщина лет пятидесяти в скромном платье и платке перебирала чётки. Четки, Карл! Её губы шевелились. То ли шептала что-то, то ли молилась. Не поймешь. Но когда Аня встретилась с ней взглядом, женщина улыбнулась. Доброжелательно, как бабушка в очереди за хлебушком.

«Тётя-паучиха, — окрестила её Аня про себя. — У таких на подоконнике герань и кот. Они всех знают, весь подъезд. Все сплетни и тайны. Страшные люди. И всегда улыбаются».

Парень постарше Ани, в дорогом костюме сверлил пальцем экран телефона и продолжал орать в трубку:

— Я сказал — ждите! Я не знаю, когда буду. Час? Два? Какая разница! Я плачу вам, за ожидание?!

Часы блестели. Аня знала эту марку — две её месячные зарплаты на один ремешок. «Мажор на нервах», — решила она. Привык, что мир крутится вокруг него. А тут какой-то офис, очередь, пластиковые стулья. Вонища. Прям катарсис его жизни.

Женщина под сорок в строгой одежде листала конспекты. Красивая! С точененькой фигуркой. Под глазами — синяки. Но не декоративные, как у Ани, а настоящие. Многодневные, от бессонницы. Ох ты, бедолага. Какая – нибудь интеллигентная беда.

«Гений в кризисе, — решила Аня. — Пишет диссертацию лет десять. Боится, что время уходит. Красивая, умная, но зажёванная. В хорошем ресторане не была сто лет, мужиков нет в принципе. Для нее секс - миф».

«Да одинаковые они все, - подитожила Анька и успокоилась.— Просто у каждого своя маскировка. А мы—сами, с усами».

Дверь кабинета приоткрылась.

Оттуда высунулся сутулый мужичок в слишком длинном пиджаке. Пиджак болтался на нём, как на вешалке. Галстук был завязан криво — узел съехал набок. Лицо — маленькое, острое, с дёрганым правым глазом. На бейджике написано имя, но он так дергался, что и не прочитать.

— Следующий, — пропищал он скучным голосом.

Анька встала. Проходя мимо, заметила, как клерк перебирает бумаги. Даже когда говорит. Бумаги шелестели. Сухо, как крылья мёртвых мух.

Парень в очках потянулся было за ней, но Аня остановила его.

— Сиди, ботаник. Я быстрее.

— Но очередь…

— Я громкая. Меня много слышно. Устанешь ждать.

И она гордо шагнула в кабинет.

Внутри все было серое. Серые стены, серый стол, серый человек за столом. Круглолицый, с редкими волосами. Он медленно двигался. Аня успела три раза моргнуть, пока он поднимал голову.

— Основание? — спросил первый клерк. Тот, в пиджаке. Вертелся рядом.

— Я хочу больше времени, чтобы жить, — отрапортовала Аня. — Успевать всё. Скорость, жизнь, драйв. Не хочу, чтобы жизнь проходила мимо. Хочу всего и сразу. Так можно, дяденьки?

Круглолицый начинал на нее смотреть. Так медленно, что Анька почувствовала, как по спине ползёт одинокая мурашка.

— Принимается, — вытолкнул из себя он.

В кабинет скользнул третий. Маленький, круглый, слегка лысеющий. Он улыбался. Широко. Аня заметила: между губ мелькнули мелкие острые зубки. Как у крыски.

— Не волнуйтесь, — прошепелявил он мягко, почти ласково. — Всё происходит добровольно.

— А вы кто? — переспросила Аня. И глазками хлоп-хлоп. А че. Пусть думают, что она—того.

— Мы просто оформляем.

Подошёл ближе. Прямо близко. Аня почувствовала запах — мерзкий, тяжёлый. Как от цветов, которые стоят в воде слишком долго.

— Оплата, — подсказал круглолицый.

— Нет оплаты, — нервно ответил первый. — Основание.

— Оплата, — медленно повторил круглолицый.

— Основание! — первый застучал по бумагам.

Аня смотрела, как они спорят, и думала: «От же, что за цирк?».

Потом улыбчивый наклонился к ней. Зубы он чистить не любил.

— Не слушайте их. Просто подпишите.

Он протянул договор. Толстенную пачку мелко напечатанных бумаг. Анька взяла ручку. Пальцы не слушались.

— Почитаю? — спросила она.

— Пункт 14 можете пропустить, — улыбчивый махнул рукой. — Там формальности. Вы всё равно не сможете их запомнить.

Аня посмотрела на пункт 14. Буквы прыгали. Слова менялись местами. Она моргнула — текст стал другим. Моргнула ещё — исчез совсем. Только бледные пятна там, где была типографская краска.

— Что за…

— Подписывайте, — мяукнул нервный клерк. — У нас очередь.

Она подписала. Круглолицый протянул руку и взял… что-то. Аня не увидела, что именно. Но почувствовала, как внутри щёлкнуло. Будто кто-то выключил тёплую лампочку.

— Оплата принята, — улыбнулся он во весь зубастый рот. И втянул воздух. Носом. Громко. Как будто нюхал горячий пирожок.

Ане стало дурно.

— Ваши сутки удлинятся завтра, — взвизгнул нервный, поднимаясь. — Счастливого дня.

— Подождите, — Аня шагнула к двери и усомнилась. — А что я отдала?

Все трое посмотрели на неё. Потом, одновременно, показали пальцами вверх. Не на потолок. Выше.

— Там знают, — уважительно отозвался нервный.

— Мы просто на работе, — добавил медленный.

— Нам велено оформлять, — хихикнул третий.

Аньке стало холодно. Они выглядели испуганными. И притихли. Чего тут у них? Мутная контора.

Она не уверенно вышла из кабинета, держа в руках копию договора. Через минуту текст на бумаге начал бледнеть, превращаясь в список покупок из «Пятёрочки». Хлеб, молоко, яйца. Еще какая-то хрень.

— Во, жучары, — гоготнула вслух Аня. Но внутри пустота не проходила. И холод.

Парень в очках поднял голову.

— Как там, всё? — заикаясь спросил он. Остальные тоже тянули шеи, интересовались.

— Возьми на полке пирожок, — рявкнула Аня. — Я не голодна.

Она вышла на улицу. Был обычный день. Люди. Разные. Яркое солнце. Жизнь, в которой никогда не было времени.

— Ну и дура, — сказала она себе. И такая, поверила. Ржака!

Сутки прошли как обычно. Аня развозила заказы, ругалась с диспетчером, красила волосы в лиловый и слушала подкаст о том, как выгорают миллениалы. Легла спать в час ночи, думая, что зря потратила время на эту контору. И черт с ними!

Но когда она проснулась, часы показывали 8:00, а за окном было темно.

Аня протёрла глаза. Посмотрела на телефон. 8:00. Утра? Вечера? За окном было одинаково черно.

Она подождала час. Два. Четыре.

Солнце не взошло.

Через 24 часа — всё ещё ночь.

Аня стояла у окна, смотрела на чёрное небо. Чувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая волна страха. Она засекла время. Ещё через 24 часа — всё ещё была ночь. Сутки стали длиной в 48 часов. И тогда Аня впервые подумала всерьез: «А чего же я отдала-то, а?»