Хтонь

1

Отец Николай запирал церковь, когда услышал шаги за спиной. Оглядываться не стал — незачем, звука шагов по гравийной дорожке было вполне достаточно. 60-65 килограмм, туфли на жёсткой подошве. Узкая юбка ниже колен, судя по семенящей походке. Тоня, конечно, кто же ещё. Она каждый раз подходила к нему после службы, так что можно было обойтись и без этого анализа. Просто сработала привычка из прошлой жизни.

Николай опустил ключ в карман подрясника и обернулся. Тоня покинула группу прихожанок, стоящих в стороне, и подходила к нему слегка вихляющей походкой. Девка была в самом соку, кровь с молоком; её груди и ягодицы казались упругими, как мячики. Юбка и блузка были ей маловаты; мячики рвались наружу, как бы призывая парней проверить их упругость.

Ишь как идёт! — подумал Николай. — А ведь лет через десять расползётся, как квашня. Для городской это стало бы трагедией, а она и внимания не обратит, как будто так и надо. У неё другое на уме — мечтает стать попадьёй, родить пять-шесть огольцов и пить по вечерам чай с малиновым вареньем. Простое женское счастье, имеет право. Но ему-то это за что? Вот, уже подходит, сейчас опять начнёт.

Николай не ошибся, он услышал то же, что и всегда.

— Батюшка, я согрешила!

— Что, опять сон?

— Опять, опять! Он, проклятущий!

— Тот же самый?

— Нет, новый! Про колокольцы. Снилось мне, что сижу я в избе, и вдруг на улице зазвенели колокольцы. Я окно распахнула, высунулась, чтобы посмотреть, а тут вы сзади подошли, юбку мне задрали…

— Хватит! — прервал её Николай. — Мне уже всё понятно. Сон грешный, но твоей вины тут нет. Прочтёшь перед сном «Отче наш» десять раз, и будет с тебя. Всё, дочь моя, иди и не греши.

Он обошёл Тоню и быстрым шагом направился к своей избе. На него слова «дочь моя» действовали как холодный душ — ещё бы, это же прямая отсылка к табу на инцест. А Тоньке хоть бы что; она называла его батюшкой и тут же норовила рассказать очередной выдуманный сон, где он был в роли героя-любовника. Наивная девка надеялась, что такой незатейливый способ соблазнения в конце концов подействует. Но надеялась она напрасно, батюшку её эротические фантазии ничуть не возбуждали. Мыслями он был уже далеко — дома Николая ждала его чертовка.

2

Черти любят являться людям с бодуна, и чертовка не стала исключением. В тот вечер Николай напился вусмерть; да и как было не напиться. Позвонил бывший ротный, сказал, что Дёмин повесился. Димка Дёмин, старый друг, боевой офицер. Он остался без ног, подорвавшись на мине в Змеином ущелье. Когда в госпитале ему принесли орден, сказал, что на хрен ему эта железка, лучше бы наградили именным оружием. Николай тогда подумал, что это было бы совсем не лучше, это был бы такой соблазн… А оно вот как в итоге обернулось…

Весь вечер Николай пил в одиночку, пил и плакал. Пил, пока не упал со стула и не потерял себя. А наутро, приоткрыв глаза, увидел перед собой беса.

— Изыди! — Николай с трудом разлепил непослушные губы. — Изыди, бес!

И закрыл глаза, не в силах больше удерживать тяжёлые веки. Вновь чёрной волной накатило вчерашнее. Димка, бедный Димка! Как же так?! Больше не увидеть его улыбки, не поговорить с ним, не выпить за ушедших друзей. Даже не отпеть и не похоронить по-человечески. Самоубивец, сиречь грешник перед Богом. Почти любой грех обратим, по крайней мере, такая возможность всегда остаётся. Грешник может попытаться искупить вину, покаяться, молить о милости. Но суицид — последнее деяние, после которого времени не остаётся даже на раскаяние. А нет раскаяния — нет и прощения.

И всё же как это несправедливо! Неужели один неверный шаг, совершенный в порыве отчаяния, способен перечеркнуть всю предыдущую жизнь? И то, что Димка сражался за Родину, терпел лишения, бесстрашно лез в самое пекло; и то, что он оставил свои ноги в Змеином ущелье. Рассказать бы всё это митрополиту, испросить благословения на достойные похороны. Неужели Димка не заслужил даже этого?

Но нет, бесполезно, Владыка даже слушать не будет. Правила есть правила, исключений не бывает. А если и бывают — то не для таких, как Димка. Как же горько-то, Господи! Как же тяжко! За что нам эти испытания?

Уйти бы в запой, забыть обо всём хотя бы на время. Но нельзя; надо стиснуть зубы и жить дальше. Для начала вспомнить, не совершил ли вчера чего-то непотребного, не поддался ли на уговоры лукавого. Не набил ли, например, морду счетоводу Михалычу, он давно на это нарывался. Вроде не должен был; специально же запер дверь изнутри — от соблазна. А ключ… Куда же засунул ключ?

Николай заставил себя подняться, сесть на стул и сфокусировать взгляд. Посмотрел на стол. Тарелка, раскрытый складной нож, пустой стакан. Дальше открытая трёхлитровая банка с солёными огурцами. И бутылка водки 0.75, в которой ещё оставалось около ста грамм. А на дне — ключ; значит, никуда не выходил. Ну хоть в этом повезло.

Николай плеснул в стакан пятьдесят грамм и залпом выпил. Запил рассолом прямо из банки. Затем вылил в стакан остатки водки, повторил и снова припал к банке с рассолом. В голове стало проясняться. Николай попытался вспомнить вчерашний день.

С утра, как обычно, литургия. Затем зарядка, силовые упражнения. Огород, это всегда надолго. Потом вечерняя служба, тоже ничего необычного. После вечерней, как всегда, подошла крутобёдрая Тоня. Слово-то какое — крутобёдрая! И откуда оно только выскочило? Крутобёдрая, лилейнораменная и пурпурноланитная. А всё равно не возбуждает.

Потом вернулся домой, сварил картошку, открыл банку тушёнки, отобедал. Раскрыл ноутбук посмотреть новости, а там — письмо от ротного. И время остановилось, дальше только туман. Запер дверь, раскрыл папку с фотографиями — с той войны. Сидел, пил, листал фотографии, вспоминал те дни и снова пил. Пока не потерял себя.

Николай попытался достать ключ из бутылки, но у него ничего не получилось. Засунуть ключ было легко, вошёл как по маслу. А вот вытащить никак не удавалось. Николай разбил бутылку над мусорным ведром, полез за ключом и порезал руку об острый осколок. Машинально слизнул выступившую кровь. За спиной послышался шорох и чей-то голос спросил:

— Решил подписать договор?

3

Николай резко обернулся. Бес никуда не пропадал; он сидел на столе, свесив тонкие ножки с блестящими копытцами. Совсем не страшный, чем-то даже симпатичный. Ростом сантиметров под семьдесят (не удивлюсь, если 66.6, подумал Николай), покрытый короткой чёрной шёрсткой. На голове шёрстка была длиннее и перемежалась жёлтыми прядками. Эти прядки почему-то поразили Николая больше всего, и вместо положенного «Сгинь!» он спросил:

— Это у тебя мелирование, что ли?

— Имею право! — ответил бесёнок.

Николай опомнился и затянул:

— Сгинь, древний враг…

— Какой я тебе древний! — обиделся бесёнок. — Сам ты старый пень!

— А сколько же тебе лет? — спросил Николай, окончательно сбитый с толку.

— Барышням таких вопросов не задают!

— Так ты что… женщина?

— Я девочка! — гордо ответил бесёнок.

Николай протёр глаза. Ничего не изменилось, бесёнок всё так же сидел на столе. Только шёрстка на его голове сплелась в две тугие косички, торчавшие в разные стороны.

— И чего же ты хочешь, чертовка? — спросил Николай. — Чем ты можешь меня соблазнить? Мне ничего не надо, а мёртвых у вас воскрешать не умеют.

— У нас как раз умеют, — возразила чертовка, — только результат тебе не понравится. Так что не советую, чисто по-дружески.

— Какие мы друзья! — возмутился Николай. — Ты вражина, пришедшая меня искушать.

— Фу, какой ты меркантильный кю! Почему если бес, то сразу искушать, торговаться? Вы, люди, стали расой торгашей, и эти свои рыночные заморочки на нас проецируете. А просто поговорить — слабо́?

Смысл слов до Николая не дошёл, так его поразило это «кю».

— Так вы там и фильмы наши смотрите? — спросил он.

— Все подряд, — кивнула чертовка, — скучно у нас, совсем нечем заняться. Ваш поэт как-то написал: «Скучно, бес». А наш мог бы написать: «Скучно, чел»; вот только поэтов у нас нет.

Николай потянулся к банке и глотнул ещё рассола.

— Так и говорила бы со своими, чего ко мне-то полезла?

Чертовка горестно вздохнула.

— Со своими не получится, у нас там все шорохи прослушиваются. Чуть что сболтнёшь поперёк — и сразу в карцер, на холодок. Ненавижу холод!

Чертовку аж передернуло, видимо, от незабываемых воспоминаний.

— А говорить то, что можно — какой смысл? Что можно все и так знают, эта музыка уже в зубах застревает. То ли дело у вас — мели Емеля, твоя неделя! Лепота!

— У нас тоже не забалуешь, — возразил Николай, — есть же пакет Яровой и СОРМы всякие.

Чертовка презрительно хмыкнула.

— Да наблюй ты в этот пакет! В ваших ебенях электричество каждую неделю пропадает, а ты мне про высокие технологии будешь рассказывать. Неравномерное развитие, ядрён-батон! Везёт вам, а вы, дураки, своего счастья не понимаете!

— А у вас разве не так? — спросил Николай.

— Не так, — помрачнела чертовка. — У нас все регионы давно объединили в один инфернальный союз. Общие стандарты, единый уровень. Спрятаться негде, разве что к вам заглянуть — на огонёк. Кстати, «на огонёк» — наше выражение, вы его у нас позаимствовали.

— Хватит ныть! — оборвал её Николай. — Никто и не думал, что у вас там курорт. Но всё же — почему ко мне? Грешников, что ли, мало? Или грешниц, они любят языки почесать.

— Это ты про свою Тоньку? — хихикнула чертовка. — Хочешь мне этот багаж спихнуть? И не надейся — если тебе с ней скучно, то мне тем паче. Вот ты — другое дело; ты вчера так митрополита костерил семиэтажным, я аж заслушалась.

Николай похолодел. Он не только не помнил, как поносил Владыку, но даже не представлял, что значит костерить семиэтажным.

— Да не ссы ты, — успокоила его чертовка, — никто кроме меня твоих воплей не слышал. Я же говорю — неравномерное развитие, отсталый район. Большой Брат до ваших ебеней ещё нескоро дотянется.

Николай снова жадно приложился к банке. Почувствовав, что мочевой пузырь готов лопнуть, он встал из-за стола. В дверях обернулся.

— Как звать-то тебя, чертовка?

— Нам запрещено называть свои имена. Да ты его всё равно не выговоришь, даже по трезвянке. Называй меня Бестией.

4

Вернувшись, Николай застал Бестию за странным занятием — чертовка старательно покрывала копытца алым лаком. Хотя нет, не лаком; Николай узнал начатую банку краски, оставленную им в сарае. Вместо кисточки Бестия использовала кончик собственного хвоста и, надо признать, с хвостом она управлялась довольно ловко. Жаль только, аккуратностью чертовка не отличалась — пол вокруг копыт был забрызган краской.

— Что ты творишь?! — возмутился Николай.

— Красота требует жертв! — гордо ответила Бестия.

Николай хотел объяснить чертовке, кто сейчас падёт жертвой этой красоты, но голову вновь сдавило нестерпимой болью. Он рухнул на кровать, прижимая ладони к вискам. Водки в доме не осталось, а идти за ней в сельмаг — разговоров не оберёшься. За водкой надо ехать в райцентр; но не в таком же состоянии. Хорошо бы сейчас в баньку, но свою ещё надо протопить, а в сельскую Николай не ходил. Когда он учился в академии, какой-то лысый очкарик успел прочитать студентам несколько лекций по психоанализу. Потом, конечно, декан его выгнал, объявив, что сей грешник всё к херам сводит. Но кое-что Николаю запало в память, особенно заморочки по поводу телесности. Например, если клиент увидит аналитика выходящим из туалета, то даже такую мелочь необходимо будет обговорить на следующем сеансе. А священник — тот же духовный пастырь; негоже прихожанам видеть его голым.

Да и зрелище это не самое эстетичное. Уродливый шрам на груди от прошедшего вскользь осколка, пятна сигаретных ожогов, а главное — погон на плече. Страшный след войны. В горах их разведгруппа попала в засаду, и душманы вдоволь покуражились над пленными. Николаю выбили передние зубы, сломали несколько рёбер и вырезали на правом плече три звезды — старлеевский погон. На левом не успели, подошедшая рота отбила пленных. К несчастью, помощь опоздала — в живых остался один Николай.

Его переправили в Москву, где он три месяца пролежал в одном из лучших госпиталей столицы. С первого дня и врачи, и больные стали называть его Полковником; действительно, расплывшиеся звёзды на плече совсем не походили на старлеевские. Но это была армия, здесь с уважением относились к боевым шрамам. А на гражданке такие звёзды, скорее всего, навели бы на мысль об уголовнике, попытавшемся избавиться от компрометирующих наколок.

Из госпиталя Николай вышел со стальными зубами и твёрдым намерением посвятить жизнь христианскому служению. Поступил в духовную академию, с трудом окончил её, получил приход. В захолустье, конечно — ибо был холост, а это не поощрялось. Но на большее он и не рассчитывал.

Николай считал себя счастливым человеком — он прошёл сквозь ад, заслужил покой и получил свой покой. Но смерть Дёмина вновь всколыхнула всё пережитое. И вот он лежит на кровати, сжав руками виски, и от боли не может удержать ни одной мысли.

— Бестия, — позвал Николай, — ты же спец по огню?

— А то! — гордо ответила чертовка.

— Можешь мне баньку по-быстрому раскочегарить?

— По дружбе?

— По дружбе, — согласился Николай.

— В шесть секунд! — отозвалась чертовка. — Для друга огня не жалко — ни здесь, ни там.

5

Так с тех пор и повелось — Бестия навещала Николая после вечерней службы, и они часами вели неспешные беседы. Лучший способ скоротать долгие зимние вечера, когда обрыв на линии и вся деревня сидит без электричества. Да и чертовка наверняка сбега́ла к нему не от хорошей жизни; и нечисти порой хочется отдохнуть душой. Если, конечно, у неё есть хоть какая-то душа.

Да, они враги — и что? Кому мешает их общение? Кому было бы лучше, если бы, встретив бесовку, Николай сходу перекрестил её или окропил святой водой? Столкнул бы чёртову девочку обратно в инферно — и сидел бы потом один, пялился в потухший экран да предавался грешным мыслям. А так — всё ж какой-никакой душевный собеседник. И душевный собутыльник, если тоска накатит. Правда, такое случалось не часто; чертовка пила лишь то, что горит, а спирт Николаю удавалось достать не всегда.

Но главным, конечно, были разговоры. Здесь Тонька проигрывала чертовке вчисту́ю, нечего было и сравнивать. Николай заслушивался рассказами Бестии, хотя никакими ужасами там и не пахло. Лишь скучная обыденность инфернального обывателя. Чертовка питалась пыльцой мерзости с мелких людских грешков и вполне довольствовалась таким положением. Типичное дитя долгого мира, она привыкла к спокойной жизни. И таких, как она, в инфернальном союзе было большинство.

Последнюю войну там вспоминали с ужасом и повторения никто не желал. Этот ужас сдерживал тёмные силы надёжней любых договоров. Хотя договор, конечно, тоже был заключён — высокие и низкие стороны обязались не влиять на сложившееся распределение праведников и грешников. Разумеется, это было Гауссовское распределение, иного и быть не могло. Белого Князя интересовали праведники, Чёрного — грешники; чертовка, как и большинство мелких бесов, столовалась на пике гауссианы.

Больше всего эти обыватели боялись, что в один ужасный день Чёрный Князь похерит навязанные ему соглашения и начнёт активно культивировать пороки, увеличивая процент грешников в проблемных районах. И тогда хтонь из инферно может прорваться на поверхность, переклинивая мозги миллионам. Если такое случится, войны уже не избежать. А это не только беспощадная жатва на полях сражений, но и последующее процентное перераспределение грешности и праведности — естественно, не в пользу проигравшего. Простым бесам война ни к чему, у них и так есть всё, что нужно — мелкие грешки простых людей, причём, в неограниченном количестве. Их общее убеждение — хорошо ведь живём, спокойно, сытно; так зачем опять начинать.

Другое дело — Князь, двор, армия. Им всегда всего мало. Бесовские фермеры, собирающие пыльцу мерзости с мелких людских грешков, вносят в казну законную десятину. Бесовские пролетарии на адских фабриках перерабатывают её в чистую хтонь, которая затем поступает на военные склады. Она постоянно расходуется в локальных конфликтах, так всегда было и так всегда будет. Но даже в едином плановом хозяйстве порой случается перепроизводство и затаривание, когда склады ломятся от хтони. Тогда у тёмной знати начинают чесаться лапы, начинаются разговоры о реванше и чёрном переделе.

Николая, естественно, живо интересовало, что сейчас творится на адских складах, каков прогноз на ближайшие годы. Но Бестия, похоже, и сама толком ничего не знала.

— Не суетись раньше времени, — посоветовала она, — если случится прорыв, ты это почувствуешь. Все это почувствуют.

6

Николай почувствовал это уже через несколько дней. Вечером он, как обычно, решил пробежаться по соцсетям, посмотреть новости. Но дальше фейсбука пройти не смог, жести хватило с лихвой. Он жестом подозвал к себе чертовку.

— Беська, это уже оно?

— Где?

— Вот, подпись под фотографией: «Оторвало лапки личинке колорада». Я понимаю, это больной человек написал, на всю голову убитый. Но ведь эту жуть копипастят тысячи, а лайкают десятки тысяч! Что случилось с людьми?

Бестия забралась на подлокотник кресла и всмотрелась в экран.

— Да, ты прав. Это прорыв хтони, и довольно мощный. А хуже всего, что этим дело не ограничится. Скоро весь мир начнёт лихорадить.

— А ты можешь сказать, где будет следующий выброс? — спросил Николай.

— Догадайся с трёх раз, — ответила чертовка, — где тоньше всего, там и будет рваться. Так всегда бывает.

Она потянулась к клавиатуре и закрыла окно с фотографией.

— Кстати, а почему ты назвал эту копипасту жутью? Всё ведь давно к этому шло, столько звоночков было — только слепой бы не заметил.

— От этого она не перестаёт быть жутью, — ответил Николай.

— Вот сразу видно, что ты не философ, — вздохнула Бестия. — А когда я заходила на огонёк к геру Хайдеггеру, мы с ним все эти феномены по полочкам разложили. Страх — то, что чувствуют перед уже известным, жуть — перед неизвестным, ужас — перед внезапным неизвестным.

— Постой, постой! — перебил её Николай. — Какой, на хер, гер? Ты же говорила, что ещё девочка. Или это в другом смысле?

— Фу! — сморщилась чертовка. — У вас, людей, только одно на уме! Даже ваше высокое искусство — всего лишь сакрализации места, «где исход находит метаболический процесс». А у нас внизу отношения чистые и высокие, никакой метаболической грязи. Не веришь? Могу междуножие показать.

Николай в испуге замахал руками.

— Нет, что ты, не надо!!!

— Зассал, — удовлетворённо заметила Бестия, — а напрасно. Нечего было бояться, ничего бы ты там не увидел. Нет у нас первичных половых, а вторичных — там паче.

— Я не это имел в виду, — смутился Николай.

— А что же?

— Ну, не знаю. Какую-то женскую инициацию, когда девочка-бесёнок кончается и начинается женщина-бесовка. У вас же есть что-то подобное?

Бестия презрительно дёрнула плечом.

— Зачем? Это людям надо, чтобы кто-то взрослый тряхнул за шиворот и сказал: «Всё, детство закончилось, ты уже не мальчик, ты мужчина; иди работать или воевать». А нам это не нужно, мы сами всё про себя знаем.

— И что ты про себя знаешь? — спросил Николай.

— Что я ещё подросток. По нашим меркам, конечно.

Николай задумчиво почесал бороду.

— А скажи, подросток, после твоего бывшего…

— Мартина?

— Да, его самого. После него у тебя кто-нибудь был?

— Барышням таких вопросов не задают!

— А серьёзно?

Чертовка нахмурилась.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— А сама не догадываешься? Сложи два и два, построй логическую цепочку. Тридцатые годы — Хайдеггер — ты — прорыв хтони. А теперь: наше время — я — ты — прорыв хтони. Похоже?

7

Чертовка соскочила с подлокотника и возмущенно уставилась на Николая.

— Ты на что намекаешь, патлатый?! Хочешь сказать, что я тут как-то замешана? Да я по жизни пацифистка, мне война как крест в горле! Это ты — солдат Светлого воинства, а я — мирный обыватель, мирняк, как у вас говорят. Мне разборки Князей глубоко фиолетовы, я могла бы и дальше с тобой дружить, если бы ты был, как я, гражданским. Но ты же солдафон, ты сам всё порушишь, сам со мной порвёшь. И ты же меня ещё в чём-то обвиняешь!

— Почему это я сам всё порушу? — спросил Николай, ошарашенный столь мощным отпором.

Чертовка пожала плечами.

— Ты же бывший офицер, должен знать, как работает военная пропаганда. Тебе промоют мозг, убедят, что хороших чертей не бывает, что все черти — враги, подлежащие немедленному уничтожению. А во время войны любой контакт с врагом — предательство, причём, даже не Родины, но всего человечества. Ты готов к тому, что тебя объявят предателем?

— Но нет же ещё никакой войны, — возразил Николай.

Бестия посмотрела на него с нескрываемым сожалением.

— Поп, ты же не совсем тупой. Ты же видел — хтонь прорвалась. Значит, война неизбежна.

— Потому что пропаганда уже опустилась до людоедства? — спросил Николай, вспомнив подпись под фотографией.

— Если бы. Воевать будут, потому что Чёрный Князь искусственно изменил процентное распределение греховности. Экономические интересы, ничего личного. Хотя обе стороны, конечно, обставят это как войну за свои идеалы.

— А как же иначе? — удивился Николай. — Война с адом — святое дело! За веру, за принципы. Зло должно быть повержено. А инферно — зло.

— Ну да, конечно, — кивнула Бестия, — если речь о людях, то коллективная ответственность — это нацизм и мракобесие. А если о чертях — то пожалуйста, чеши всех под одну гребёнку! А мы, между прочим, все разные, как и люди. Это тебе в голову не приходило? Я что, по-твоему — великое зло? Так давай, замочи меня! Где твоя святая вода?

— Ты нет, — смутился Николай, — наверное, нет.

Чертовка презрительно скривила мордочку.

— Знаешь, на кого ты сейчас похож? На черносотенца, заявляющего: «Я не антисемит, у меня даже есть друзья-евреи».

— Ну извини, — сказал Николай. — Мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Всё слишком сложно.

— А никто и не обещал, что будет просто, — фыркнула Бестия.

Николай надолго задумался. Потом сказал:

— И всё-таки, по поводу Хайдеггера — объясни как-нибудь эти аналогии. Согласись, на случайное совпадение это не очень похоже.

Чертовка взмахнула лапками.

— Да не знаю я! Это как-то само выходит, тянет меня к людям. Возможно, неосознанно хочу что-то изменить. Вот только в мужчинах я так и не научилась разбираться. С Мартином ничего не получилось, уж на что умный был мужик. Да и с тобой вряд ли что-то выйдет. Ты ведь даже на миг не допустил мысли, что можешь остаться гражданским — то есть, что мы можем остаться друзьями. Ты воин; знаешь, что тебя призовут, промоют мозг военной пропагандой и кинут в самое пекло. А я буду сидеть на жопе ровно и вспоминать наши разговоры. Тоска…

— А не боишься, что и тебя тоже — того? — Николай провёл ладонью по горлу. — Что ад падёт, и всех чертей — по законам военного времени?

— И не мечтай! — ответила Бестия. — Я не одну войну пережила, видела, как это бывает. Инферно нельзя сокрушить, прими это, как физический закон. И Чёрный князь никогда не сможет победить окончательно — по той же самой причине. Победа одной из сторон будет означать лишь сдвиг экстремума гауссианы в распределении греховности. Причём, чем сильнее будет сдвиг, тем больше напряженности останется после победы. А самое дебильное здесь в том, что через некоторое время привычное распределение всё равно восстановится, как будто никто и не воевал. Все трофеи временны и, честное слово, не стоят затраченных жертв. Но сейчас, как и всегда, вам будут втирать про Судный день. «Это есть наш последний и решительный бой», «До основанья, а затем» и прочую лабуду. И вы, конечно, поверите — ибо жизнь у людей слишком короткая, а память ещё короче.

8

Чертовка оказалась права — через два месяца Николая призвали. Курьер доставил пакет из патриархии с предписанием срочно прибыть в Москву и авиабилетом от ближайшего города. Вылетать надо было уже на следующий день, так что сдавать дела было некому — преемника на его место найдут не скоро. Николай невольно вспомнил, как сам принимал этот приход. Старенький поп трясся, суетился, покрывался пятнами. Волновался, бедняга, боялся, что его последний день в родной церкви может омрачиться какой-то нелепой недосдачей. Заставил сверять всё, вплоть до мелочей; ещё чуть-чуть и свечки стали бы пересчитывать. Кассу перепроверили дважды.

О церковных иконах в тот день Николай целую лекцию выслушал. И даже (с разрешения батюшки) записал её на телефон — дабы, если придётся, передать преемнику. Но не пришлось, судьба распорядилась иначе. Внезапный отъезд без передачи полномочий. Приказ был предельно лаконичен — взять командировочные из церковной кассы, запереть церковь, отдать ключ старосте. И вперёд, на новое место службы. А если успел обрасти имуществом — плюнь и забудь, не для того тебя на служение ставили.

Имуществом Николай не оброс, все его вещи могли уместиться в старом армейском рюкзаке. Документы, ноут, нехитрая одежда, нож, фонарик, зубная щетка. И походная Библия, разумеется. Много ли бойцу надо. Николай аккуратно укладывал вещи в рюкзак; чертовка сидела рядом, обиженно хлюпая носом.

— Да что ты, в самом деле, — Николай протянул руку и потрепал Бестию по мохнатому плечу, — ты же знала, что так будет. Сама ведь это предсказала.

— Я просто факты сопоставила, — всхлипнула чертовка, — там же всё на поверхности лежало. А ты уже готов предсказательницей меня считать. И что дальше? Как вас там учат — «Ворожеи не оставляй в живых»?

Николай застегнул рюкзак и отодвинул его в сторону. Взял чертовку за плечи, заглянул в бесовские глаза.

— Отставить сырость! Свидимся ещё, и не раз. Это я человек подневольный, но ты-то в любой момент можешь меня навестить. Зайти «на огонёк», как у вас говорят.

— Я-то могу, — серьёзно ответила чертовка, — но тогда ты должен будешь меня убить. Или пойти под трибунал. Пойми, шутки кончились. Война уже совсем близко, а на войне… Ты и сам знаешь.

— Знаю, — кивнул Николай. — Значит, после войны?

— Если тебя не убьют, ­— ответила Бестия, — или не сделают из тебя расиста, мечтающего извести всех чертей, как класс.

— Ты же говорила, что это невозможно.

— Невозможно, — подтвердила чертовка, — но вы, люди, любите мечтать о невозможном. А когда легионы таких мечтателей собираются вместе, обычно начинаются кровавые переделы.

Николай легонько тряхнул Бестию за плечи.

— Кончай причитать! И не спеши меня хоронить, я и не из таких передряг выбирался.

— Вот именно, — сказала чертовка, — не из таких. О таких ты ещё и понятия не имеешь.

Николай тяжело вздохнул.

— Беська, ты же клёвая девчонка, своя в доску. А причитаешь как старая бабка. Что на тебя нашло?

Чертовка вытерла глаза кончиком хвоста и улыбнулась.

— Знаешь, в былые дни я частенько заходила на огонёк к мистеру Клеменсу. Обычно мы вели долгие беседы; он, в отличие от тебя, любил поболтать. Однажды мы заговорили о прошлом, и он сказал, что в прежние времена слова «оптимист» и «идиот» ещё не были синонимами. Но он ошибся, таких времён никогда не было. Короткоживущие всегда ошибаются, когда начинают рассуждать о времени.

— Намекаешь, что я идиот? — спросил Николай.

— Нет, — ответила Бестия, — ты не дурак. Ты самонадеян только потому, что недостаточно информирован. Ибо в малой мудрости мало печали, как у вас говорят.

— У нас говорят не совсем так, — возразил Николай. — А кстати, кто такой этот Клеменс?

— Сэмюэл мой давний знакомый. Тебе он тоже известен, он писал под псевдонимом Марк Твен.

Николай попытался вспомнить годы жизни писателя, но не смог — видимо, никогда и не знал. Кажется, Твен умер как раз перед Первой мировой. Можно уточнить, но зачем? Всё равно это уже ничего не изменит.

9

В патриархии Николая встретил секретарь, немногословный молодой человек с редкой бородкой. Приняв документы, он долго сверял их с данными в своём компьютере. Потом сложил их в пластиковую папку, запер в сейф и проводил Николая в медицинский корпус.

Медицинское обследование заняло почти весь вечер. Проверяли всё, что можно, но никаких существенных проблем врачи не нашли. Николая это не удивило, на здоровье он не жаловался. Одежду и личные вещи у него изъяли ещё в приёмном боксе; так что из рук эскулапов он вышел нагим, как при рождении. Единственной вещью, которую ему разрешили оставить, был маленький нательный крестик, подарок комбата.

В последнем боксе лежали запечатанные пластиковые пакеты с его новой одеждой. Трусы, футболка, носки, белый спортивный костюм и белые кроссовки. Николай оделся, и знакомый секретарь проводил его до машины. Усталость брала своё; Николай задремал и дальнейшие события воспринимал лишь отрывочно. Поездка по ночному городу, аэродром, чартерный рейс. Вышколенный стюард принёс ему стакан апельсинового сока. Дальше — лишь сон без сновидений.

Услышав сигнал побудки, Николай вскочил и привычно потянулся за формой. Но формы не было, на табуретке у кровати лежал аккуратно сложенный спортивный костюм. На полу стояли кроссовки. Николай торопливо оделся, нашёл в тумбочке запечатанный гигиенический комплект и поспешил в санузел.

После завтрака дневальный отвёл Николая в комнату, где уже сидели трое призывников. Стройная темноволосая девушка, коренастый мужчина средних лет и худощавый подросток-хипстер. Все они были одеты в одинаковые спортивные костюмы, такие же, как у Николая. Когда он вошёл, все головы повернулись к нему. Николай поздоровался; мужчины кивнули в ответ, девушка улыбнулась. Он уселся на свободный стул и стал ждать.

Через несколько минут в комнату вошёл высокий мужчина с бледным лицом и белыми волосами до плеч. На нём был такой же спортивный костюм, как и на остальных, а поверх него нелепый короткий плащ, тоже белый. Совершенно нефункциональная вещь; такие бутафорские плащи можно увидеть разве что на мультяшных принцах.

Мужчина встал около стола с бумагами и бегло оглядел четвёрку призывников, сидевших перед ним.

— Здравствуйте, курсанты!

Призывники встали и нестройно ответили на приветствие.

— Садитесь, — махнул рукой мужчина.

Все расселись по местам, мужчина остался стоять.

— Вы знаете, почему вас призвали. Равновесие в мире нарушено, объявлен красный уровень опасности. Служители веры переведены на военное положение. Началась мобилизация резервистов. Вы были нашим резервом, мы на вас рассчитывали. И ваше время пришло. С этого дня вы бойцы Светлого воинства. Я буду вашим командиром. Моё имя Джелиэль.

Николай поднял руку.

— Разрешите обратиться!

Джелиэль молча кивнул.

— Можно узнать ваше воинское звание?

— Можно. Я ангел.

Бутафорский плащик внезапно задрался и за спиной Джелиэля стали медленно расправляться белоснежные крылья. Курсанты затаили дыхание. Ангел с минуту полюбовался произведённым эффектом, затем так же неторопливо сложил крылья.

— И со мной можно общаться без этих формальностей, мы не на плацу.

10

Джелиэль замолчал, ожидая вопросов. Но курсанты, потрясённые увиденным, как будто окаменели. Ангел сел за стол, раскрыл лежавшую на нём папку, достал из неё четыре листочка и разложил их перед собой.

— Начнём с краткого знакомства. И сразу же присвоим вам позывные. Говорят, что первое впечатление обманчиво; но я ему доверяю.

Он взял со стола листок и стал читать:

— Николай Кравцов, иерей Русской Православной церкви, Россия. Рязанское высшее воздушно-десантное училище и Санкт-Петербургская духовная академия.

Джелиэль окинул беглым взглядом фигуру Николая и заметил:

— В первое легче поверить, чем во второе. И тут написано, что у тебя уже есть ник — Полковник. Интересно, за какие заслуги?

Вместо ответа Николай расстегнул куртку и оттянул воротник футболки, оголив изуродованное плечо. Девушка тихо охнула, ангел лишь молча кивнул и отложил листок в сторону.

— Понятно. Значит, Полковник. Идём дальше.

Ангел взял со стола второй листок.

— Анна-Луиза Смит, пресвитер Англиканской церкви, Великобритания. Оксфорд.

— Она говорит по-русски? — изумился Николай.

— Нет, конечно, — ответил Джелиэль, — и я тоже не говорю на ваших языках. Но эту проблему мы давно решили. Синхронный переводчик вживляется череп и напрямую подключается к слуховому нерву. Стандартная процедура для всех мобилизованных, иначе у нас была бы не армия, а Вавилонское столпотворение.

— И когда только успели, — буркнул Николай.

— Пока вы спали. Вы же хорошо выспались?

Ангел снова заглянул в листок, затем перевёл взгляд на девушку.

— Итак, Смит, сиречь кузнец. Извини, красотка, но на кузнеца ты явно не тянешь. Ты у нас скорее Кузнечик.

Анна-Луиза смущенно улыбнулась, её щеки слегка порозовели. Видно было, что позывной ей понравился. Джелиэль взял следующий листок.

— Акмаган, унанганский шаман, Аляска. Ученик великого шамана Ахоута.

— Шаман? — переспросила Анна-Луиза. — А разве шаманы знают про инферно?

— Все знают про инферно, — ответил ангел, — только называют его все по-разному. Между прочим, Акмаган — единственный из вас, кто уже совершал вылазки в ситхугик Куюдак, в нижний мир. Он самый опытный в группе; так что если на задании растеряетесь — смотрите на него. Шаман он и в инферно шаман.

Ангел взял последний листок и посмотрел на худосочного подростка с разноцветными дредами.

— Тарас Костенко, пастафарианец, Украина. Хакер-самоучка.

— Что?! — не выдержал Николай. — Пастафарианство — не религия, это дьявольская выдумка, издевательская пародия на таинства! Ему не место в наших рядах!

Джелиэль поднял руку в успокаивающем жесте.

— Нам нужна каждая душа. Пастафарианство проповедует добро, а значит, он будет сражаться вместе с нами. И потом, не забывай — первый прорыв хтони случился на Украине. Тараса нынешний кризис задел особенно глубоко, а это важнее выбора вероисповедания. Если человек избрал путь борьбы со злом, то не важно, во что он верит — хоть в акадан Кюудак, хоть в Летающего Макаронного Монстра с тефтельками.

— Макаронник! — фыркнула Анна-Луиза.

— Отлично, — сказал ангел, — значит, с позывными определились. Полковник, Кузнечик, Шаман и Макаронник. Как вам?

— Мне нравится, — сказала Анна-Луиза, — звучит красиво.

— Красиво, — согласился Джелиэль, — но слишком длинно. Поэтому будет так — Полкан, Кузя, Шаман и Макар. Мой позывной — Джел. Вопросы есть?

Николай с сомнением оглядел свою группу. Шаман — крепкий приземистый мужик, силой явно не обделён. Но с армейской дисциплиной вряд ли знаком. Идти с таким в разведку — себе дороже. Кузя — стройная девушка, но точно не атлетка, в рукопашной на неё надежды мало. Если и занималась спортом, то, скорее всего, гимнастикой или фигурным катанием. Макар и вовсе дрыщ, соплёй перешибёшь. Не боевое подразделение, а команда инвалидов.

— Расскажите об уровне боевой подготовки членов группы, — попросил Николай.

Джел повернулся к нему.

— Ты думаешь, тебя призвали из-за твоей военной подготовки?

— А разве нет?

— Нет, конечно. Вы здесь потому, что при рождении вас поцеловал Незримый Даймон.

11

По недоумённым взглядам товарищей Николай понял, что для них это явилось такой же неожиданностью.

— Кто поцеловал? — спросил он.

— Даймон. Свободный дух, который витает, где хочет. Он любит наблюдать за младенцами. Иногда выбирает кого-то и целует его в макушку. Туда, где родничок, где кости черепа ещё не срослись. Поцелуй Даймона делает человека везунчиком. Все вы здесь именно потому, что стали везунчиками. Это качество сейчас необходимо нам больше всего.

Николай задохнулся от возмущения.

— Это я-то везунчик?! А как тебе такое?

Он рывком задрал футболку до шеи. Джел внимательно осмотрел уродливый шрам.

— Пойдёт как доказательство. Прошёл бы осколок на несколько сантиметров правее, и ты бы сейчас не сидел с нами.

— Меня пытали! — Николай всё никак не мог успокоиться. — Ты хоть знаешь, что такое настоящая боль?!

— Теоретически. Но ты ведь выжил, единственный из разведгруппы.

— На хрен такое везение! С удовольствием обменял бы его на что-то менее стрёмное. Да хоть на невезение, если оно без такого экстрима.

— Ты не понимаешь, — терпеливо объяснил Джел, — нас интересует лишь настоящая, истинная удача. Выиграть в лотерее или найти свободное место на парковке — это ерунда, мелкие рандомные брызги. Но выйти живым из безнадёжной, смертельно опасной ситуации способен лишь тот, кого поцеловал Незримый Даймон. Это удача с большой буквы «У», иногда только с её помощью можно совершить невозможное и вернуться живым.

— Я не привык полагаться на удачу, — сказал Николай.

— Это понятно, — кивнул ангел, — ты же военный, привык к чёткому плану и чёткому исполнению. Но у нас, наоборот, операция, проведённая строго по плану — редкое исключение. Обычно приходится импровизировать на ходу, ибо враг нелогичен и потому совершенно непредсказуем. Ещё слепой случай может вмешаться, да мало ли что; а в итоге всё идёт не так. И тогда без везения никак не обойтись.

Джел убрал анкеты в папку и обратился к курсантам:

— Это касается всех. Везение — ваш самый ценный скилл; именно по этому качеству вас отбирали, именно его вы и будете прокачивать в нашем учебном центре.

Кузя подняла руку.

— А разве везение можно как-то развить?

— Хороший вопрос, — ответил Джел. — Разумеется, добавить себе удачи нельзя, во всяком случае, приемлемыми методами. Я научу вас другому — верить в свою удачу, не отворачиваться от неё. Поверьте, эффект будет тот же, если не лучше. Вопросы есть?

— Есть, — ответил Макар. — А скоро обед?

Ангел улыбнулся.

— Через двадцать минут. Кстати, специально для тебя сегодня в меню pasta alla carbonara.

12

После обеда Джел прочитал краткую лекцию о распорядке дня и правилах учебного центра, а потом провёл обзорную экскурсию по части. Штаб, оружейка, казармы, столовая, библиотека, учебные корпуса. Николай хотел бы подольше задержаться в оружейке, Кузю явно заинтересовала библиотека. Но ангел гнал, как на пожар — сегодня только самые общие сведения, остальное потом. И действительно, увидеть предстояло очень много, на осмотр одних только тренажёров ушло больше двух часов. К ужину все изрядно вымотались. Николай заснул, как только голова коснулась подушки.

Наутро начались тренировки. Джел привёл курсантов в небольшой спортивный зал, в центре которого на полу был начерчен белый круг. У стен стояло несколько теннисных пушек. Ангел объяснил правила:

— Надо продержаться пять минут. Из круга не выходить, стараться избегать попаданий. И не пытайтесь угадать закономерность, её здесь нет. Пушками управляет контроллер с датчиком случайных чисел. Играли в детстве в вышибалы? Здесь примерно то же самое, только с несколькими мячами. Кто рискнёт попробовать первым?

Кузя вышла вперёд. Её игра напоминала выступление гимнастки, и Николай невольно залюбовался этим стремительным танцем. Впрочем, несколько попаданий она всё же пропустила. Следующим в круг вошёл Макар. Он смотрелся не так эффектно, дергался, как наркоман. Но, как ни странно, пропустил всего два мяча.

Шаман даже не пытался уклоняться, с его грузной фигурой это не имело смысла. Он ловил мячи и отбрасывал их в сторону. Получалось это у него довольно ловко, особенно когда он ловил два мяча одновременно.

Хуже всех выступил Николай. Он уклонялся от мячей, которые успевал заметить, но постоянно получал удары в спину. Это было обидно. По физической подготовке Николай заметно опережал всех, и по скорости реакций, видимо, тоже. Но в этом тренинге он проигрывал даже Кузе, не говоря уж о Шамане и Макаре.

— Твоя ошибка в том, что ты привык полагаться на свою реакцию, — объяснил ему Джел, — она действительно выше всяких похвал, не многие могут такой похвастаться. Но только включается она уже после того, как мячик начнёт движение. А интуиция включается на миг раньше, ещё до того, как пушка выстрелит. Учись полагаться на интуицию, и сразу станет легче.

Постепенно и у Николая стало что-то получаться, хотя от товарищей он всё равно безнадёжно отставал. Через неделю все четверо могли уверенно продержаться пять минут, не пропустив ни одного попадания. Тогда Джел увеличил интенсивность стрельбы и всё началось заново. После третьего цикла он объявил, что группа успешно прошла первый уровень.

Следующий тренажёр напомнил Николаю вертушку, с которой он работал на тренировках по рукопашному бою. Только усовершенствованную; здесь можно было получить удар не только по голове, но и по ногам. Чтобы уклониться от бамбуковых палок, приходилось то наклоняться, то подпрыгивать. Удары были довольно болезненны, а из защиты курсанты получили только шлемы и наколенники. Да и те через неделю отобрали, приходилось рассчитывать лишь на свою реакцию. И на удачу, конечно.

После ужина по расписанию у курсантов было свободное время. Но не у Николая — эти часы он проводил в тренажёрном зале, пытаясь хоть как-то сократить своё отставание от товарищей. Кузя в это время пропадала в библиотеке, Шаман то ли медитировал, то ли говорил со своими духами. А Макар крутился как мог — заводил знакомства, что-то выцыганивал, что-то выменивал. Говорил, что может достать что угодно, предлагал помочь. Однажды, когда друзья отдыхали после очередной тренировки, Макар спросил:

— А кто-нибудь из вас уже слышал небесный глас?

— Я нет, — ответила Кузя. — А что это?

— О-о-о! — Макар закатил глаза. — Небесный глас подобен трубному рёву, его ни с чем не спутаешь. Услышав его…

И в этот миг Николай услышал настоящий трубный рёв:

— Я ваш господин! Слушайте и повинуйтесь! На колени!!!

Кузя тут же упала на колени и перекрестилась. Николай напрягся и замер; что-то здесь было не так. Он огляделся. Шаман тоже стоял в недоумении, зато Макар буквально корчился от смеха.

— Ты?! — грозно спросил Николай.

— Видели бы вы свои рожи! — Макар всё никак не мог успокоиться.

— А если мы с Шаманом сейчас настучим тебе в бубен?

— Ну извините, просто не мог удержаться. Когда Джел сказал, что сигнал поступает прямо в слуховой нерв, я воспринял это как вызов. Любой хакер так реагирует на слово сигнал, потому что сигнал можно перехватить и модифицировать. Я перехватил его и расшифровал, а сейчас решил испытать свою новую игрушку.

Кузя вскочила на ноги, её лицо пылало. Она схватила Макара за грудки́ и резко тряхнула.

— Мой господин! Тебя так волнуют мои коленки?

С этими словами Кузя ударила бедного парня коленом в пах. Николай и Шаман инстинктивно скривились; кто говорит, что мужчины лишены эмпатии, пусть посмотрит на их лица в такие моменты. Макар схватился за причиндалы и согнулся пополам. Но тут же выпрямился, потёр бедро и удивлённо воскликнул:

— Промазала!

Николай усмехнулся — промахнуться из такого положения можно было разве что специально. Но вслух сказал:

— Везунчик! Плюс один к скиллу.

13

Спецподготовка в основном сводилась к тренингам в спортзалах, теории практически не было. Лишь изредка после обеда курсантам показывали учебные фильмы. Так было и в этот раз; но выбранная тема оказалась неожиданной. Трёхчасовой документальный фильм о работе казино, о правилах и тонкостях предлагаемых игр. Когда фильм закончился и включился свет, Кузя спросила:

— Зачем нам это? Мы что, должны заработать денег для воинства?

— Для какого-нибудь генерала, который строит очередную дачу, — предположил Макар.

Джел укоризненно посмотрел на него.

— Нельзя быть таким меркантильным. Бойцы светлого воинства не должны поклоняться золотому тельцу.

Макар наклонился к уху Николая и прошептал:

— Не делайте из еды культа, сказал Остап и, отняв у Паниковского огурец, съел его сам.

— Мне не нужны огурцы, — ответил Ангел, — я их не ем. Или что ты там ещё с ними делаешь.

Все засмеялись. Джел подождал, пока смех утихнет, и продолжил:

— Есть вещи, которые нельзя купить. И есть вещи, за которые можно получить всё. Как правило, это одни и те же вещи. И мне бы хотелось, чтобы вы ценили именно их. А деньги того не стоят, не в них дело. Поход в казино — это тестирование удачи. Зачёт за первый курс. Сумеете его сдать — перейдёте на второй.

Кузя с сомнением оглядела свой костюм.

— И мы должны идти в казино в этом?

— Нет, конечно, — успокоил её Джел. — Цель зачёта ­— испытать удачу, а не искушать её. Так что не переживай, будут тебе и туфельки, и чулочки.

Не стоило ему этого говорить. Николай сразу представил Кузю в чулках и невольно напрягся. Чтобы отогнать греховные мысли, он поспешил перейти к делу.

— В чём наша задача?

— Каждый из вас получит две фишки по пятьдесят долларов, — ответил Джел, — Вам надо выиграть по пять тысяч. Способ выберете сами. Но уложиться нужно в сорок минут. Задание для новичков, вы справитесь.

— Когда приступать? — спросила Кузя.

— Сегодня, — ответил Джел, — нет смысла тянуть, вы уже к этому готовы. Возвращайтесь в свои комнаты, там вы найдёте всё необходимое. А после ужина я отвезу вас на точку.

Николай вернулся в свой отсек. Действительно, в шкафу на плечиках висел стильный костюм и рубашка с галстуком. Внизу стояли новенькие полуботинки. На полочке лежали дорогие часы и солидного вида бумажник, правда, пустой. Николай принял душ, неторопливо оделся и вышел к ужину.

Друзья выглядели так же элегантно, особенно эффектно смотрелась Кузя. В вечернем платье с открытыми плечами и голой спиной она меньше всего напоминала пресвитера. Стильный наряд удачно дополняла небольшая дамская сумочка. Платье провоцировало, наводило на грешные мысли. К счастью, лёгкий ужин не затянулся.

В машине Николай занял место рядом с водителем и всю дорогу смотрел прямо перед собой, стараясь не думать о том, что мог бы увидеть в зеркале заднего вида. Вскоре Джел припарковал машину на стоянке перед казино. Затем достал стопку жетонов и выдал каждому по две штуки.

— Я буду ждать вас здесь, в машине.

Курсанты взяли фишки и вошли в казино. Николай и Шаман выбрали рулетку, Кузя и Макар направились к карточным столам. Николай сразу начал играть на повышение. Шаман стоял за его спиной, наблюдая за игрой. Когда выигрыш перевалил за пять тысяч, Николай собрал фишки, отошёл от стола и огляделся. Кузя и Макар уже закончили игру, они сидели у стойки бара и что-то пили. Взглянув на часы, Николай улыбнулся — он уложился в двадцать три минуты, вполне достойное время.

Шаман пропустил ещё две игры, а затем поставил свои фишки на семнадцать. Забрал выигрыш и махнул рукой в сторону двери — уходим. Друзья обменяли фишки на купюры, сложили их в Кузину сумочку и направились к выходу. На последних метрах дорогу им преградили два дюжих охранника — один матёрый, второй совсем молодой.

— Вам придётся пройти с нами, — сказал матёрый, — директор хочет с вами поговорить.

— А мы не хотим говорить с вашим директором, — ответил Николай.

— Это неважно, — отрезал охранник, — вы вели себя слишком подозрительно, поэтому ответить на некоторые вопросы вам всё же придётся.

— Вам нужен скандал? — спросил Николай. — Рискнёте репутацией из-за паршивых двадцати тысяч?

— Вам придётся пройти с нами, — упрямо повторил охранник.

— Мы играли честно! — вмешалась Кузя. — Все видеокамеры это подтвердят!

После нескольких месяцев в учебном лагере она совсем забыла, что у охранников нет вживлённых синхронных переводчиков. Услышав английскую речь, молодой охранник смутился. Заметив его замешательство, Кузя шагнула вперёд. Охранник схватил её за руку и потянул к себе. Николай рванулся к нему.

— Он же ей руку сломает, гад! — промелькнуло в голове.

А тело уже действовало на рефлексах. Апперкот левой и хук правой. Лязг ломающихся зубов и глухой удар головы о стену. Охранник повалился на пол безвольным мешком. Николай развернулся в боевой стойке, но опоздал. Шаман ударил ладонью в грудь матёрого охранника и тот отлетел к стене.

Бой был окончен. Один охранник лежал без сознания, второй держался за грудь, судорожно пытаясь вдохнуть. Николай взглянул на часы — тридцать семь минут. Порядок, уложились. Друзья вышли из казино и подошли к машине. Кузя рывком распахнула водительскую дверь и бросила раскрытую сумочку на колени Джелу.

— Ты знал, что нас не захотят выпустить?!

Ангел кротко улыбнулся.

— Я же предупреждал, что это будет тестированием вашей удачи. Но удача нужна не только для того, чтобы выиграть. Не меньше везения нужно, чтобы выйти из казино с деньгами. Особенно после того, как вы выиграли.

14

И вновь потянулись дни бесконечных тренировок. Каждый новый уровень был сложнее и травмоопаснее предыдущего, но друзья справлялись. Даже Николаю удавалось отделываться лишь синяками и шишками. Через два месяца все снаряды были пройдены, и упражнения пошли по второму кругу — на повышенной скорости. Но скорость нельзя увеличивать бесконечно, физиология жёстко ограничивает пределы возможностей. По всему выходило, что обучение подходит к концу.

И действительно, вскоре Джел объявил, что завтра группу ждёт последнее испытание — выпускной экзамен. Ночью Николай спал беспокойно, его мучали дурные предчувствия. Проснувшись, он не нашёл на табуретке сложенной спортивной формы. Зато шкафу на плечиках висел стильный костюм, тот самый, в котором он играл в казино. Николай оделся и пошёл в столовую.

Друзья уже сидели за столом. Мужчины были в дорогих костюмах, Кузя — в вечернем платье. На столе рядом с ней лежала небольшая дамская сумочка. Николай кивнул друзьям, сел рядом и принялся за еду. Все ели молча, глядя в тарелки. Напряжение чувствовалось во всём — в лицах, в позах, в движениях. Кузя отодвинула почти нетронутый омлет.

— Не могу, кусок в горло не лезет. Подожду вас на воздухе.

Она торопливо вышла из столовой. Макар присоединился к ней. Николай и Шаман в молчании закончили трапезу.

После завтрака Джел привёл курсантов в длинную комнату, стены которой были облицованы белым кафелем. У входа стоял широкий стол, на котором лежали четыре револьвера и коробка с патронами. Николай узнал оружие — шестизарядный Кольт Питон, четырёхдюймовый ствол, калибр 357 Магнум. Слишком мощный заряд для небольшого револьвера, отдача будет сильной. Надо предупредить Кузю, чтоб была готова, а то, неровен час, вывихнет руку.

Николая охватило радостное возбуждение — если выпускной экзамен будет в тире, то он, возможно, сумеет, наконец, догнать товарищей. А то и обогнать — удача удачей, но годы практики никто не отменял.

Джел обошёл стол, встал с другой стороны и раскрыл коробку с патронами. Взял крайний револьвер, откинул барабан и, убедившись, что все каморы пусты, один за другим вставил в них четыре патрона. Затем положил заряженный револьвер на стол и взял следующий.

— Он шестизарядный, — напомнил Николай.

— Я знаю, — ответил ангел.

Зарядив все револьверы, он поднял голову и посмотрел на курсантов.

— Поздравляю, вы успешно прошли весь курс обучения. Сегодня у вас будет последний экзамен. Вы, наверно, уже догадались, что это русская рулетка. Очень простая игра, проще не бывает. Берёте револьвер, отходите к дальней стене, вращаете барабан и стреляете себе в голову. Только не стреляйте в висок, это киношный стереотип. Если рука дрогнет, можно остаться живым трупом. Самый надёжный способ — вставить дуло в рот и стрелять вверх, через нёбо, чтобы в случае неудачи гарантировано разнести мозг. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. В каждом барабане шесть камор — две пустых и четыре с патронами. С вашей подготовкой у вас неплохие шансы. Хотя человеку с улицы я бы такую игру не посоветовал.

Курсанты замерли, не решаясь взять оружие. Глаза Макара округлились.

— Ты спятил?! Если сейчас удача отвернётся, то всё, конец! И никто ничего не сможет исправить!

— Ты прав, — ответил Джел, — на этом экзамене пересдач не бывает. Но тут я ничем не могу помочь, это обязательное испытание. Если удача может отвернуться от тебя, значит, ты нам не подходишь. Потому что если удача отвернётся от тебя на задании, могут погибнуть миллионы. Лучше потерять одного человека сейчас, чем так рисковать.

Ангел обвёл глазами курсантов и остановил свой взгляд на Кузе.

— Это касается всех. Кто не готов к испытанию — может отказаться.

Кузя гневно вскинула голову.

— А что ты на меня уставился? Гендерные стереотипы в жопе заиграли? Мужской шовинизм?

— Я же ангел, — напомнил Джел, — у меня нет пола. И жопы, в которой может что-то заиграть, у меня тоже нет.

— Не важно, — махнула рукой Кузя, — все вы, неженщины, одинаковы.

Она взяла револьвер и вышла на середину комнаты. С сомнением посмотрела на воронёное дуло.

— Он хоть стерилен?

— Не знаю, — ответил Джел, — раньше никто об этом не спрашивал.

Он повернулся к курсантам.

— Вот вам образец истинного оптимизма. Берите пример с вашей подруги.

Но Кузя не спешила с выстрелом. Она отложила револьвер, порылась в сумочке и извлекла оттуда серебристый квадратик. Зубами вскрыла упаковку, достала презерватив и натянула его на ствол. Макар восхищенно присвистнул. Кузя посмотрела на него.

— С банановым вкусом, — сообщила она. — Хочешь? У меня ещё есть, могу поделиться.

— Нет, спасибо, — ответил Макар, — пожалуй, обойдусь без такого опыта.

— Как хочешь.

Кузя пожала плечами и встала у кафельной стены. Трижды крутанула барабан, запрокинула голову, вложила в рот дуло с банановым вкусом и нажала на спусковой крючок.

15

Николай зажмурился. Если удача изменит Кузе, пуля полностью снесёт ей затылок. А отдача вырвет кусок челюсти вместе с зубами. Такое лучше никому не видеть. Казалось, время остановилось. Наконец раздался долгожданный щелчок курка. Повезло. Николай выдохнул и открыл глаза.

Побледневшая Кузя дрожащими руками сняла презерватив со ствола и кинула его в мусорную корзину. Достала из сумки несколько серебристых пакетиков и бросила их на стол.

— Никто не передумал? Или суровые самцы предпочитают вкус оружейного масла вкусу банана?

— Тому, кто выживет, вкус оружейного масла покажется божественным, — ответил Макар.

— И то, что это дуло уже побывало у кого-то во рту, вас тоже не волнует? Я вот, например, совсем не хочу подцепить герпес или что похуже.

Макар улыбнулся.

— Это понятно, ты же девочка.

На Кузю такие фразы действовали как красная тряпка на быка.

— А сам-то ты кто? Ты точно мужчина? Тогда вперёд, к барьеру!

Макар взял револьвер, отошёл к дальней стене и несколько раз крутанул барабан. Затем раскрыл рот как можно шире и нацелился в нёбо, стараясь не касаться ствола губами. Щёлк! Боёк, не найдя капсюля, ткнулся в пустую камору. Макар отложил револьвер и вытер пот со лба.

Шаман даже не стал отходить от стола. С отрешённым лицом он раскрутил барабан, вложил ствол в рот и плавно потянул спусковой крючок. И снова — только щелчок курка.

— Ещё один оптимист, — сказал Джел. — Мне нравится настрой вашей группы.

Но радости в его голосе не было. Видимо, он хотел добавить, что отойти к стене всё же стоило, надо уважать труд уборщицы. Но не решился; такие слова могут спугнуть если не удачу, то веру в неё.

Николай понял его правильно и отошёл от стола. Покрутил барабан, сжал зубами прохладный ствол. Вихрь мечущихся мыслей внезапно стих, осталась лишь одна — надо сделать всё правильно. Он медленно согнул палец. Щелчок раздался, но какой-то непривычный. Николай откинул барабан и похолодел — камора была не пуста. Осечка! Он снова крутанул барабан и поднял револьвер. Внезапно Кузя сорвалась с места и повисла на его руке.

— Осечка засчитывается!

— Осечка засчитывается, — подтвердил ангел, — экзамен сдан.

— Но почему? — спросил Николай.

— Я ведь уже объяснял — вы пришли сюда испытывать удачу, а не искушать её. Если вы не научитесь чувствовать эту разницу, то долго не проживёте.

Кузя отошла в сторону и, опустив голову, стала поправлять несуществующие складки на платье. Пытаясь скрыть смущение, она неторопливо собрала упаковки с презервативами и спрятала их в сумочку. Покончив с этим, подняла глаза на ангела.

— Я не ошиблась, в твоей мотивирующей речи было слово «выпускной»?

— Ты не ошиблась.

— Значит, мы закончили обучение?

— Да, с отличием. Примите поздравления и всё такое; не люблю торжественных речей.

— Теперь нас распределят по подразделениям? — спросил Николай.

Кузя закусила губу и с надеждой посмотрела на ангела. Тот покачал головой.

— Зачем? Мы стали слаженной командой, будем и дальше работать вместе.

Кузя облегчено выдохнула, и не она одна; все заметно повеселели.

— А что мы должны делать? — спросил Макар.

— Мы сапёры, — ответил Джел, — нас будут посылать в горячие точки. Туда, где хтонь подошла слишком близко к поверхности. Наша задача — успеть деактивировать возможный выброс.

16

Мандраж от пережитого не отпускал, возбуждение переполняло и требовало немедленного отыгрывания. Друзья выбрали самый эффективный способ снятия напряжения — пошли в бар. Не очень честно по отношению к ангелу, который мог только смотреть и причмокивать; ну да ему не привыкать. К тому же это не он только что играл в рулетку со смертью.

Кузя подняла бокал.

— За нашу команду! Я так боялась, что нас расформируют. Вы, конечно, грубые мужланы, но я почему-то к вам привязалась. И я рада, что завтра снова увижу ваши жуткие рожи.

Все выпили, не чокаясь.

— А нам дадут оружие? — Макар.

— Разумеется, — ответил ангел, — любое, по вашему выбору. Но это должно быть оружие скрытого ношения; думаю, не надо объяснять, почему. Кстати, предыдущая группа выбрала те револьверы, с которыми сдавала экзамен. И в этом есть смысл — после такого испытания те револьверы действительно стали их «счастливым» оружием.

— Питоны? — спросил Николай.

— Нет, Ругеры, — ответил Джел, — Питоны тогда еще не выпускали.

И, заметив удивлённый взгляд Николая, добавил:

— Мы ведь не часто собираем спецгруппу, только когда хтонь уже на прорыве. Последний раз такое было в тридцатых, почти век назад.

— Не сказал бы, что та группа справилась на отлично, — заметил Макар. — Насколько я знаю историю, накосячили они знатно.

— Накосячили, — согласился ангел, — но справились. В альтернативной версии истории атомная бомба появилась у Германии ещё в сорок четвёртом. А дальше — можете сами представить.

— Не хотите рассказать нам о той группе? — спросила Кузя.

— Не хочу. Меньше будете знать — дольше будете жить.

— Потому что во многом знании много печали? — спросил Николай.

— Потому что избыточное знание может поколебать вашу веру в удачу. А от этого будет зависеть ваше выживание.

— За выживание! — поднял стакан Николай.

Все снова выпили.

— А мне мой револьвер понравился, — сказал Макар, — и я ему, кажется, тоже. Во всяком случае, он не захотел меня убить. Возьму его.

— Хороший выбор, — одобрил Джел. — А вы что скажете?

— Согласна, — ответила Кузя, — я тоже почувствовала что-то подобное. И в руке он удобно лежит. Беру.

— И я, — кивнул Шаман.

— А я нет, — сказал Николай. — Не могу доверять оружию, давшему осечку.

— Эта осечка спасла тебе жизнь, — напомнил ангел.

— Не важно. Если нет доверия, остальное не имеет значения. Мой выбор — Глок 17. Плюс Беретта нано. И нож, конечно; сам выберу в арсенале.

— Хорошо, — согласился ангел.

— А я ещё возьму мачете, — сказал Шаман.

Джел удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал. Следующий тост был за оружие.

— А чем ты вооружён? — спросила ангела Кузя. — Огненным мечом? Или у тебя есть что-то покруче?

— Вам лучше этого не знать, — ответил тот.

— Ты не прав, — возразил Николай, — мы должны понимать, каким оружием ты располагаешь. И желательно с подробными тактико-техническими характеристиками.

— Зачем вам это?

— Ты наша огневая поддержка; если мы пехота, то ты наша артиллерия и авиация. Мы должны знать, на какую помощь можем рассчитывать.

Ангел нахмурил белёсые брови.

— Не всё так просто. У меня богатый арсенал, но у моего оружия есть ряд серьёзных ограничений. Грубо говоря, оно прекрасно работает против чистого зла. Но против того, у кого в душе свет, я не могу его применить. А поскольку светлое пятно в душе есть почти у каждого, обычно я бессилен. Если что-то и смогу, то лишь в порядке исключения, как «бог из машины». Так что вам лучше рассчитывать только на себя. И на свою удачу, конечно.

17

Первое задание группа получила через месяц. Сигнал тревоги собрал команду в зале совещаний. Ждали Джела, но вместо него пришёл другой ангел, Толстый Ахайя. Друзья хорошо его знали, на втором курсе он учил их искусству маскировки. Ахайя отличался от прочих ангелов избыточным… нет, не весом, конечно; какой у ангела вес. Избыточным объёмом, особенно в области талии. Никто не мог понять, как такое возможно. Что могло сломаться в метаболизме ангела, чтоб он начал расти вширь. Самому Ахайе его округлость нисколько не мешала, но он старательно играл роль страдающего толстяка — краснел, пыхтел и отдувался. Доставал носовой платок размером с небольшое полотенце и вытирал несуществующий пот со лба.

Но сейчас Ахайя был предельно серьёзен. Он раздал друзьям запечатанные конверты и пояснил:

— Здесь паспорта для вашей новой легенды. Откроете в самолёте.

— А где Джел? — спросила Кузя.

— Он уже на месте, изучает вопрос. Вы же знаете, что ангелы способны перемещаться почти мгновенно. И, в отличие от некоторых, мы не оставляем при этом никакого карбонового следа.

— В чём заключается наше задание? — спросил Николай.

— Все инструкции получите после приземления, — ответил Ахайя. — А сейчас собирайтесь, сбор через двадцать минут на вертолётной площадке.

Николай вернулся в свою комнату, открыл стенной сейф, достал оружие и запасные обоймы. Аккуратно сложил всё в походную сумку. Раскрыл «тревожный чемоданчик» и осмотрел его содержимое — бронежилет, рация, бинокль, прицел ночного видения. В отдельной упаковке аптечка, сухой паёк и гигиенический комплект. Николай расправил смятый пакет и закрыл крышку — всё это лишнее. Оружие должно быть своим, пристрелянным; остальное можно получить на месте.

Вертолёт доставил друзей на аэродром. Небольшой самолёт уже ждал их, он взлетел, как только отъехал трап. Солнце било в глаза; Николай задёрнул шторку на иллюминаторе и поднял её лишь когда колёса коснулись земли.

— Дозаправка, — объявил стюард, — можете выйти размяться. Но от самолёта лучше не отходить.

Николай вышел на бетонную полосу. День клонился к вечеру, жара сменилась приятной прохладой. Летим на восток, — понял Николай, — навстречу ночи. Вскоре заправщик отъехал, друзья вернулись на борт, и самолёт поднялся в воздух. Монотонный гул убаюкивал, и Николай задремал. Когда он проснулся, за иллюминатором уже была ночь. Самолёт заходил на посадку.

Через несколько минут друзья сошли на землю. Ночной аэродром был пуст, их встречал только Джел. Вдалеке виднелись огни небольшого посёлка, с другой стороны простиралась водная гладь. Лунная дорожка дрожала на её неровной поверхности.

— Это море? — спросил Макар.

— Да, это Филиппинское море, — ответил Джел.

— То есть мы сейчас на Тайване?

— Да.

— Никогда не думал, что увижу Тайвань.

— Ты его и не увидишь. Наш вертолёт уже ждёт нас.

— Вот так всегда, — разочарованно протянул Макар, — побывал на Тайване, но ничего не увидел.

— Считай, что это тебе приснилось, — ответил ангел. — Официально нас здесь не было.

18

Вертолёт — не место для дискуссий, если, конечно, вы не хотите сорвать голос. Всю дорогу друзья молчали. Николай снова задремал. Проснулся он от того, что Кузя толкнула его в бок.

— Подлетаем! — прокричал Джел.

Николай посмотрел в иллюминатор и почувствовал, как сжимаются внутренности, а кожа покрывается мурашками. Корабль, к которому они приближались, был военным. Пушка на носу и ракеты на корме. Николай даже узнал его — Катран, патрульный катер ВМФ.

Вертолёт завис над палубой и сбросил вниз верёвочную лестницу. Команда сошла на борт. Кузя в недоумении уставилась на пушку.

— Это же военное судно!

— Да, — подтвердил ангел, — у нас есть друзья и на флоте.

— А где экипаж? — спросил Николай.

— В каютах. Нам не нужны лишние глаза.

Макар похлопал пушку по зачехлённому стволу.

— Это нам повезло! Когда у тебя за спиной такая мощь, чувствуешь себя гораздо уверенней.

Джел покачал головой.

— На самом деле, нет. Но выбирать не приходилось, других подходящих судов в этом районе нет.

— А что в этом плохого? — спросил Макар. — По мне так чем больше калибр, тем лучше. Размер имеет значение.

— Это оружие связывает нам руки, — объяснил ангел, — на гражданском судне мы могли бы зайти в территориальные воды Тайваня, проблем бы не было. Но на таком монстре к ним лучше и близко не подходить. Удар противокорабельной ракетой по военному кораблю приведёт к мощному выбросу хтони, в этом месте она кипит совсем близко от поверхности. Нас прислали сюда, чтобы предотвратить прорыв, а не чтобы вызвать его.

— Ты хочешь сказать, что мы ограничены во времени? — догадался Николай. — На гражданском судне его у нас было бы больше, а на этом придётся ускориться?

— Именно, — кивнул ангел, — мы ограничены в пространстве, а значит, и во времени. Такая вот пространственно-временная связь.

— Да что случилось-то? — спросила Кузя. — Ахайя нам так ничего и не сказал.

— Это долгая история, — ответил Джел, — давайте спустимся вниз, там нам будет удобнее.

Он привёл друзей в кают-компанию, все расселись и замерли в ожидании.

— Ну рожай уже, наконец, сколько можно! — не выдержала Кузя.

— Хтонь подошла к поверхности, — начал ангел.

— Это мы уже поняли! И что?

— И разбудила Кракена.

— Кого? — не понял Николай.

— Кракена. Повелителя адских вампиров.

С минуту все молчали, пытаясь осознать сказанное.

— А это разве не твоя работа? — осторожно спросила Кузя. — Адские вампиры — это же чистое зло, порождение инферно?

— Нет, — ответил ангел, — это твари вашего мира, из адского у них только название. Не совсем удачное, согласен. Адские вампиры — это головоногие из отряда вампироморфов. А Кракен — их ближайший родственник, гигантский осьминог.

— Разумный? — догадалась Кузя.

— К сожалению. Но это чуждый вам разум, поднявшийся по совсем иной эволюционной лестнице. Ваш мозг компактно упакован в черепную коробку. А у Кракена он частично распределён по всему телу. И у вас всего один мозг. А у него кроме центрального узла действуют ещё восемь отдельных центров принятия решений. Эти разумы связаны, но при этом автономны.

— Как у шизофреников с расщеплением личности? — спросила Кузя.

— Почти. Только у Кракена все разумы действуют одновременно и совместно.

— Понятно, — сказал Макар, — у шизика это баг на программном уровне, а у Кракена — фича на аппаратном уровне.

Ангел кивнул.

— Ты уловил суть.

19

Макар залез в инет и удивлённо воскликнул:

— Херасе! У этого монстра ещё и три сердца. И голубая кровь. Всё не как у людей.

— Но это же не преступление, — сказал Николай. — Так почему всё-таки он нас заинтересовал?

Ангел включил проектор и вывел на экран карту Тихого океана.

— Сигнал поступил от учёных, наблюдавших за миграциями адских вампиров. После обработки всей информации, получилась вот такая картина.

На карту наложился рисунок, напоминающий кривое дерево со множеством ветвей.

— Похоже на реку с притоками, — сказала Кузя.

— Очень точная аналогия, — согласился Джел. — На самом деле, это путь Кракена. Он движется от Марианского жёлоба к Тайваньскому проливу, а по пути к нему присоединяются всё новые группы адских вампиров. Сейчас Кракен остановился недалеко от нас, ждёт последнюю группу с севера. Когда она подойдёт, вся эта армия двинется на запад и окажется в территориальных водах Тайваня. Тогда мы уже ничего не сможем остановить.

— Сколько у нас времени? — спросил Николай.

— По нашим расчётам от двух до трёх суток.

— Мы можем запустить дрон и наблюдать за Кракеном?

— Уже.

Ангел вывел на экран изображение с камеры дрона. Затонувшая яхта с пробоиной в борту лежала на скалистом морском дне. В другое время такая находка заставила бы Николая забыть обо всём. Но только не сейчас; сейчас он думал лишь об одном.

— А где Кракен?

— Внутри, — ответил Джел. — Осьминоги любят такие убежища. Их предки жили в раковинах; видимо, какая-то память ещё осталась.

— Нужен круговой обзор, — сказал Николай, — надо понять, есть ли там другие выходы.

— Постойте! — вмешалась Кузя. — Вы что, хотите его убить? А с чего вы взяли, что это именно он вызовет прорыв хтони?

— Наши аналитики так считают, — ответил Джел.

— Но они могут ошибаться! Какие у них доказательства?

— А как, по-твоему, Кракен управляет адскими вампирами? — ответил ангел вопросом на вопрос.

— Он телепат?

— Исключено, мы проверили.

— Тогда как?

— «Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался», — процитировал Джел. — Мы пришли к выводу, что он действует, как любой проповедник — обещает своим адептам построить рай на воде.

— В смысле?

— Море, полное мяса. Кровавые реки, мясные берега.

— Он хочет войны? — догадался Шаман.

— Именно.

— Но тогда он и есть чистое зло, — сказала Кузя, — а значит, ты можешь его покарать.

Ангел печально покачал головой.

— Не всё так просто. Для своих родичей Кракен хочет только добра. Его помыслы чисты.

— Чисты?! — возмутился Макар. — Он же хочет жрать людей! Жрать разумных!

— Для него вы просто еда. Ничего личного. Вы же едите коров — потому что не считаете их разумными. Вот и он не может считать разумными тех, у кого всего один мозг.

— Но у людей технологии! — не сдавался Макар. — Он же не может этого не видеть!

— У термитов тоже технологии. Для создания сложных сооружений совсем необязательно осознавать себя.

20

Щёки Кузи порозовели от гнева, и Николай отметил, что это ей чертовски идёт. Тело девушки напряглось, её голос дрожал.

— Ты шутишь?! Какой-то голожопый молюск считает нас безмозглыми?!

— Не голожопый, а головожопый, — поправил Макар, — хотя и голожопый, конечно, тоже.

— Долбаный самец!

— Вообще-то это самка, — сказал Джел.

— А я что говорил! — воскликнул Макар. — У них всё не как у людей. Это на земле у самцов всё просто — «сунул, вынул и бежать», а самка будет рожать и заботиться о потомстве. Но в воде всё иначе — самка отложит яйца и бежать, а самец только после этого сможет их оплодотворить. Ему все заботы и достанутся. Морской закон — кто последний встал, остался без тапок.

Кузя открыла рот, чтобы возразить, но не нашла подходящих аргументов.

— Всё нормально, — успокоил её Макар, — твою картину мира это не должно поколебать. Да, биологически Кракен — самка. Но если перевести на наш гендер, она типичная мужская шовинистическая хуемразь. Сбросит яйца и поплывёт развязывать третью мировую.

— Кончай кривляться! — оборвал его Николай. — У нас не так уж много времени.

Макар пожал плечами.

— А что мы паримся, в самом деле? Долбанём по ней торпедой и все дела. Я видел, там на корме есть несколько штук.

— Там ракеты, — возразил Николай, — на этом катере нет торпед.

— Даже если б и были, это не решило бы наших проблем, — добавил Джел. — Если мы убьём Кракена, адские вампиры завершат дело без неё.

— Тогда что же мы должны сделать? — спросил Николай.

— Не знаю. Надо как-то её деактивировать. Перенастроить.

— Но как?!

— Понятия не имею.

— Отлично, — сказал Макар, — миссия невыполнима.

— А что за дело, которое вампиры должны завершить? — спросила Кузя.

Ангел подошёл к проектору и курсором отметил точку на экране.

— Вчера в Филиппинское море вошла яхта «Миротворец». Сейчас она здесь. На борту яхты та самая Марта Паркер. Слышали о ней?

Друзья переглянулись и помотали головами.

— Тринадцатилетняя девочка, афроамериканка, «посол мира». Совершает кругосветку на парусной яхте, встречается с известными политиками, даёт интервью. Ничего выдающегося, через пару лет о ней никто и не вспомнит. Но сейчас к ней приковано внимание всех ведущих СМИ, она любимица Америки и всего мира. Если Марта будет убита, такое нельзя будет замять. Хтонь непременно прорвётся. А если это случится в Тайваньском проливе, и если на берегу найдут тело девочки со следами насильственной смерти, хтонь хлынет потоком.

— Представляю, — сказала Кузя.

— Ни хера себе за хлебушком сходила, — прокомментировал Макар, — в смысле, совершила «вояж мира».

— Заткнись! — оборвал его Николай. — Сколько можно трендеть.

Макар обиженно замолчал. Николай повернулся к ангелу.

— Надо послать за Мартой вертолёт и перевезти её на континент.

Джел укоризненно посмотрел на него.

— Не надо держать нас за идиотов. У нас, конечно, не по девять мозгов, но такие вещи мы просекаем. Разумеется, ей предлагали эвакуацию, с этого и начали. Но эта послица — упёртая фанатичная сучка. Для неё нет ничего важнее её фотографий на первых полосах. И она совсем не понимает риска. Какие-то молюски, осьминоги — да что они могут, она их тарелками жрала.

Николай пожал плечами.

— Можно её и не спрашивать.

— Мы просчитывали все варианты, — ответил Джел, — вой в любом случае поднимется до небес. Хтонь обязательно прорвётся. А этот регион и без того слишком горяч, может начаться цепная реакция. Возможно, нам проще будет поладить с головоногими, чем с этой пубертатной дурищей.

21

Кузя возмущенно вскочила с места.

— Прекратите этот сексизм! Мужланы! Представляю, что вы ей наговорили. Я сама объясню всё Марте. Вызывайте вертолёт.

Джел скорчил презрительную гримасу, но возражать не стал. Кузя вернулась через пять часов. Её мрачная физиономия говорила сама за себя, о результатах переговоров можно было не спрашивать. Но Макар всё же не удержался.

— Что, и эта девочка по гендеру оказалась самцом?

Отвечать Кузя не стала. Она подошла к Николаю и спросила:

— Какой у нас план?

— Разведка. Гидрокостюмы и акваланги уже на палубе.

Он махнул рукой в сторону кормы. Кузя подошла к разложенным комплектам и приподняла один костюм.

— Этот мой?

Ответа не требовалось, и по размеру всё было понятно. Но Николай благоразумно не стал упоминать об этом, лишь коротко кивнул.

— Да.

Кузя расстегнула молнию на камуфляжном комбезе и ловко выскользнула из него. Николай резко отвернулся, но стройная фигурка в чёрном белье так и осталась стоять у него перед глазами. Казалось, она отпечаталась на сетчатке. Но Николай понимал, что всё гораздо серьёзнее. Если бы на сетчатке — то и греха бы не было, обычные физиологические эффекты. Но соблазнительный образ намертво впечатался в память, и теперь его оттуда ничем не вытравить.

— Кузя, — попросил Николай, — не торопись. Мы ещё не готовы.

— Подожду внизу, — огрызнулась девушка.

— Надо проверить связь.

— Проверяйте.

Николай услышал негромкий всплеск и обернулся. Кузя уже спустилась по сброшенной лестнице, над водой оставалась только её голова.

— Подожди! — крикнул Николай.

Но было уже поздно. Он выругался, скинул комбез и принялся торопливо натягивать гидрокостюм.

— Шаман, со мной! Макар, остаёшься на борту, будешь держать связь. И вызывай Кузю! Вызывай, пока не откликнется!

— Не отвечает, — отозвался Макар, — ей не до нас. Не смогла договориться с одной самкой и решила, что с другой у неё получится.

— Отставить! — рявкнул Николай. — Макар, все разговоры только по делу. И предельно коротко. Продолжай вызывать.

— Готов! — доложил Шаман.

Он направился к лестнице; ножны с мачете били его по бедру при каждом шаге.

— Спускаемся! — скомандовал Николай.

Они вошли в воду и поплыли к затонувшему кораблю. Перехватить Кузю им не удалось, девушка уже двигалась вдоль борта. Внезапно из пролома выплыла гигантская туша Кракена. Семь щупалец рванулись к Кузе, обвили руки, ноги, шею, талию. В наушниках раздался отчаянный крик девушки:

— Помогите! Полкан! Помоги!..

Мужчины, не сговариваясь, кинулись вперёд. Два щупальца оторвались от жертвы и потянулись к Николаю, ещё два — к Шаману. Николай увернулся от захвата и сумел проскользнуть к последнему, восьмому щупальцу. Выхватил из ножен на бедре дайверский нож, с размаху пригвоздил щупальце к деревянному борту и всем телом налёг на рукоятку. Бросил быстрый взгляд назад — Шаман, превратив мачете в смертоносный пропеллер, пытался пробиться к Кузе.

— Шаман! — закричал Николай. — Сюда! Руби это! Под корень!

Он сам не верил, что у него что-то получится. Шаман ведь видел, что Кузя уже теряет сознание, слышал в наушниках её сдавленные хрипы. А Николай был в относительной безопасности, ему пока ничто не грозило. К тому же армейского опыта у Шамана не было, его представление о приказах и дисциплине было весьма своеобразным. И всё же он понял Николая, рванулся к нему и одним ударом отрубил щупальце Кракена. По телу осьминога прошла рябь разноцветных пятен, он отпустил Кузю и скрылся в чернильном облаке. Николай подхватил обмякшее тело подруги и поплыл наверх.

Увидев их, Джел сразу всё понял. Он прокричал что-то в рацию, и уже через минуту застрекотала лебёдка, спуская на воду плавающие носилки. Шаман притопил их, и Николай аккуратно уложил Кузю на мокрый пластик.

— Поднимайте! — крикнул он ангелу. — Только осторожнее, возможно, у неё сломаны рёбра.

Внезапно девушка открыла глаза и прошептала:

— Полкан, сука... Я же тебя звала… Ненавижу…

И снова впала в забытьё.

— Ты ведь жива, — сказал Шаман, — а значит, Полкан всё сделал правильно.

Но Кузя его уже не слышала.

22

Пятнадцать минут у дверей медпункта показались Николаю вечностью. Наконец к друзьям вышел корабельный врач в белом халате.

— Внутренних повреждений нет, но девушка испытала сильный стресс. Я вколол ей снотворное, проспит часов восемь.

Николай облегченно выдохнул — повезло! Не зря всё-таки Даймон целовал её в макушку.

— Пройдёмте в кают-компанию, — сказал Джел, — есть разговор.

В молчании они прошли через пустой коридор. Как только дверь за ними закрылась, Шаман спросил:

— Мы провалили задание?

— Наоборот, — ответил ангел, — у вас всё получилось. Кракен плывёт в сторону Марианского желоба, адские вампиры возвращаются на свои территории. Как вам это удалось?

— Я вычислил доминирующее щупальце, а Шаман его отрубил, — ответил Николай.

— Моё дело маленькое, — сказал Шаман, — Я только раз шашкой махнул. Это Полкан его поймал и пригвоздил к обшивке.

— А как ты его вычислил? — спросил Макар.

— Интуиция, — ответил Николай. — Джел ведь сказал, что у него светлое пятно в центральном мозге. Или в центральной душе? Джел, что там с душами у многомозглых?

— Не отвлекайся, — попросил ангел.

— Хорошо. Но если проблема не в центральном мозге, значит, где-то в периферийной сети. Причём, вероятнее всего, лишь в одном узле, который искажает всю проходящую через него информацию.

— И ты угадал в каком? — удивился Макар. — При шансах один к восьми? Да ты истинный джентльмен удачи! У нас на выпускном экзамене было два против четырёх, и то я чуть не обосрался!

— Не то, чтоб угадал, — ответил Николай. — Когда я увидел, как нападает Кракен, сразу вспомнил, как в академии нас учили распознавать будущих тиранов. Они не работают, не воюют, стоят в стороне, а другие их охраняют. У Кракена это проявилось очень наглядно, трудно было перепутать.

— Браво! — сказал ангел. — Вы отлично справились с первым заданием.

— А Кракен не будет мстить нам за потерянную конечность? — спросил Макар.

— Переживёт, — ответил Джел, — отрастит новую. Осьминоги мастера регенерации. Надеюсь, Кракен воспитает новый мозг правильно.

Он бросил беглый взгляд на табло с часами.

— И последний штрих. Надо быстро поднять это щупальце на борт и уходить отсюда. Часа через два здесь появится «Миротворец». Послы мира не должны нас увидеть. Справитесь?

— Попробуем найти, — ответил Николай.

Ангел удивлённо вскинул брови.

— Ты же пригвоздил его к обшивке, куда оно может деться?

Николай смутился, но взгляд не отвёл.

— Меня учили не бросать оружие.

— Мы его найдём, — пообещал Шаман.

Ангел покачал головой.

— Даже не пытайтесь. Это же чистая органика, её ни один прибор не засечёт. Скелета там нет, щупальце легко может раскататься в блин и забиться в сантиметровую щель. А ещё оно умеет менять цвет, сливаясь с поверхностью. Шансы у вас нулевые, даже с вашей удачей.

— А что не так с этим отростком? — спросил Макар, — щупальце ведь не может вырастить себе нового осьминога? Или всё-таки может?

23

Ангел посмотрел на него с удивлением.

— Это ты сейчас серьёзно или прикалываешься? Нарастить нового осьминога щупальце, конечно, не сможет. Но оно может несколько часов прожить автономно. Конечно, без поддержки остальных нервных центров оно будет способно лишь на самую примитивную мыслительную деятельность. Но этого вполне хватит, чтобы выполнить программу, осуществить задуманное ранее.

— Да что оно может? — не поверил Макар. — У него ведь даже глаз нет!

— Зато у него есть десятки сверхчувствительных присосок, способных уловить малейшую вибрацию. Если «Миротворец» пройдёт вблизи от этого места, оно может всплыть, заползти на яхту и передушить всю команду.

— Неуловимый мститель! — прокомментировал Макар. — А мы что, не сможем его засечь? Это же военный корабль, здесь же чёртова куча всяких радаров, эхолотов и прочей армейской херни.

— Нас здесь вообще не должно быть, — ответил ангел. — Знаешь, что будет, если Марта выложит в своём блоге фотографию российского военного корабля? Я пообщался с этой активисткой и представляю, в каких выражениях она подаст такую новость. Эта бодипозитивщица готова въехать в топ на чём угодно, хоть на фонтане хтони. Она может взорвать регион не хуже Кракена.

— Хреново, — сказал Николай. — Значит, выбора у нас нет. Если мы не может выследить эту гадину, придётся ждать её уже на яхте.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Макар.

— Мы с Шаманом будем охранять Марту. Столько, сколько потребуется. Сколько времени щупальце может прожить автономно? Шесть часов? Восемь? Будем сидеть там до упора, пока оно гарантировано не сдохнет.

— Для начала вам надо попасть на яхту, — заметил Макар.

— А для этого у нас есть ты. Накопай всё, что можешь, про «Миротворец». Чертежи, расположение кают, осадка. Всё, что может нам пригодиться.

Макар кивнул и принялся за работу. Через минуту на настенном экране появился чертёж «Миротворца» в трёх проекциях.

— Океанская яхта класса А, — прокомментировал Макар, — максимальная защита от непогоды. Идёт под парусами, но для экстренных случаев есть дизель. Винт глубоко под водой, достаточно далеко от кормы.

На экране появилась фотография яхты на фоне тропического острова. Девушка в бикини спускалась с кормы в прозрачную воду.

— Корма занижена, — продолжил Макар, — если хотите скрытно попасть на яхту, подходите сзади. Рубка управления закрытая, так что вас вряд ли заметят.

Изображение на экране сменилось, вместо фотографии девушки там появился план внутренних помещений яхты.

— На «Миротворце» четыре каюты. Марта в этой.

Курсор плавно двинулся от кормы и остановился в одной из кают.

— Спасибо, всё понятно, — сказал Николай, — я думаю, гадина попытается напасть этой ночью, пока у неё ещё остались силы. Если очень повезёт, сумеем её перехватить и уйти незаметно.

— Вы уж попытайтесь, — попросил ангел, — иначе проблем не оберётесь. Я летал туда на переговоры — там женская команда, причём все ярые феминистки. Ходят топлесс, и зрелище это… В общем, не для разворота «Плейбоя».

— Переживём, — пообещал Николай.

Джел кивнул, включил рацию и скомандовал:

— Капитан, уходим.

Николай посмотрел на Шамана.

— Придётся ещё поработать. Пойдём на склад, выберем себе лучших оленей.

Принайтовав подводный буксировщик к металлической лестнице, Николай поднялся на корму «Миротворца» и остановился, поджидая Шамана. Когда тот встал рядом, Николай молча указал на палубу. Влажная дорожка слабо поблёскивала в свете луны. Сняв акваланги, маски и ласты, друзья пошли по свежему следу. Цепочка мокрых пятен тянулась вдоль коридора и пропадала под дверью каюты. Николай вспомнил слова ангела, что щупальце может раскататься в плоский блин и пролезть в любую щель. Похоже, именно это здесь и произошло. Николай осторожно приоткрыл дверь в каюту.

24

Марта сидела на кровати, окаменев от ужаса. Щупальце обвило её ногу и уже ползло вверх по бедру. В тишине было слышно лишь жуткое хлюпанье присосок. Одним прыжком Николай подскочил к кровати, оторвал щупальце от ноги девочки и отбросил его в тёмный коридор. Марта вздрогнула и уставилась на своего спасителя выпученными глазами.

— Что… Что это было?

— Это был сон, — шёпотом ответил Николай.

— Но оно… Оно ползло…

— Это тебе приснилось, — повторил Николай. — Насмотрелась хентаев с тентаклями, вот тебе ужасы и мерещатся.

— А оно не вернётся?

— Не вернётся. Ты ведь уже проснулась.

Николай растянул губы в безмятежной улыбке и посмотрел на испуганную девчонку, сжавшуюся в изголовье кровати. Розовая пижама была ей явно мала, пуговицы с трудом удерживали натянувшуюся ткань. В раскрывшихся просветах виднелись коричневые жировые складки. Марта шмыгала носом и нервно моргала, видимо, убеждая себя, что страшное щупальце ей привиделось. Это было нетрудно — слова незнакомца звучали логично, а пережитое ею было просто невозможно.

Ужас ушёл, уступив место страху. Знакомому страху, который прививали ей с самого детства. Взрослый белый мужчина — агрессор; надо кричать, жаловаться, звонить в полицию — не дожидаясь, когда он начнёт свой харассмент. Марта подтянула простыню к подбородку и спросила дрожащим голосом:

— А ты кто?

— Я? Просто турист. Наша яхта проплывала мимо, вот и решил зайти в гости. Моя дочка — твоя фанатка, хотел послать ей селфи с тобой. Разрешишь?

— Не трогай меня! — прошептала Марта. — Уходи сейчас же! А то закричу!

— Хорошо-хорошо, — попытался успокоить её Николай, — Уже ухожу.

Он попятился назад, ощупью протиснулся в дверь и закрыл её за собой. Осмелевшая Марта тут же завизжала в голос.

— Насильник! Педофил! Тебе не уйти! Я тебя засужу! Ты знаешь, кто мой адвокат?!

— Ещё не женщина, а уже стерва, — покачал головой Шаман, — вот и спасай их после этого.

Он собрал в мешок последние куски щупальца, порубленного в мелкие пятаки, и спрятал мачете в ножны. Николай махнул рукой.

— Уходим.

Друзья поспешили на корму и уже через несколько минут покинули «Миротворец».

— Курс на север, — сказал Николай, — там нас подберут.

Взойдя на борт Катрана, Шаман вытряхнул на палубу содержимое своего мешка.

— Кто-нибудь хочет суши?

Макар поморщился.

— Мы не едим разумных.

— А что тогда делать с этим? — Шаман показал на рассыпавшиеся по палубе куски щупальца.

— Похорони его по морскому обычаю, — ответил ангел.

— Это как?

— Выкинь в море.

Шаман сгрёб обрубки в кучу и выбросил за борт.

— Прощай, мятежный дух! — сказал Макар.

25

Николай почувствовал, что выжат полностью; слишком долгими оказались последние сутки. Он добрёл до своей каюты, с трудом заставил себя раздеться и провалился в глубокий сон.

Проснулся он от удара. На автомате перехватил вновь замахнувшуюся руку и поразился, насколько она тонкая. Кузя сидела на нём верхом в позе «женщина сверху» и судорожно пыталась дотянуться до его лица. Николай ослабил хватку.

— Кузнечик, ты что? Я же мог тебе руку сломать.

— Сволочь! — прокричала Кузя сквозь слёзы, — Скотина! Ты меня бросил!

— Кузя, окстись! Мы тебя спасли!

— Я видела, как ты меня спасал! Я тебя звала, а ты сбежал! Поплыл в другую сторону! Трус!

— Так надо было, — попытался успокоить девушку Николай, — извини, я понимаю, как это выглядело…

— Выглядело?! — взвилась Кузя. — Да это так и было! Ты трусливо сбежал! Был бы ты настоящим мужиком, ты бы сначала помог мне!

Николай перехватил девушку за плечи и притянул к себе.

— Успокойся! Мы не в голливудском боевике! Если бы мы бросились спасать тебя, то сейчас все мы были бы мертвы. А через несколько дней хтонь прорвалась бы на Тайване, и тогда счёт жертв пошёл бы на миллионы. Но мы всё сделали правильно, и теперь все эти люди будут жить. И мы будем жить. Будем, Кузнечик!

Кузя прижалась к его груди, всхлипывая и что-то неразборчиво бормоча. Крепко обняла его за шею. Николай погладил волосы девушки и потянул вниз молнию на её комбезе. Кузя слегка подалась назад, чтоб не мешать ему.

Николай просунул руку под комбез и погладил голые плечи. Голые! Он же отлично помнил — когда Кузя раздевалась перед погружением, на ней был чёрный топик. Его рука скользнула вниз по животу девушки, и он убедился, что под комбезом на ней ничего нет.

Грубая ткань казалась чуждым наростом на нежной коже. Лишним обременением, от которого нужно поскорее избавиться. Николай начал стягивать комбез с плеч девушки. Кузя изогнулась, помогая ему. Выскользнула из камуфляжного кокона и прижалась к Николаю всем телом, обняла его руками и ногами. Её кожа была нежной и прохладной, прикосновения сводили с ума. Небольшая грудь легла в ладонь как в чашу, специально для неё приготовленную. Нежный сосок напрягся, уткнувшись в грубые мозоли.

Кузя упёрлась руками в грудь Николая, выпрямилась и тряхнула головой, откидывая волосы назад. Прекрасная всадница, нагая леди Годива. Уселась поудобнее, прохладными пальцами направив член Николая в нежное и горячее. И забилась в бешеной скачке. «По кочкам, по кочкам, по ухабам, по ухабам, в ямку — бух!»

26

В Элизиуме друзей встретили как героев. Месяц пролетел в праздности; Макар с Шаманом зависали в баре, Николай с Кузей продолжали познавать друг друга. По утрам команда собиралась на планёрке, а после весь день был в их распоряжении.

Но всё безмятежное рано или поздно кончается; к сожалению, чаще рано. На очередную планёрку Джел пришёл озабоченным. Не говоря ни слова, он включил проектор. На огромном настенном экране появилась оперативная карта мира. Много обширных розовых областей, несколько красных — Украина, Тайвань, Израиль. Тревожно мигало алое пятно в юго-восточной Европе — Сербия.

— Что это? — спросил Николай. — Прорыв?

— Нет, — ответил Джел, — это даже ещё не тревога. Что-то непонятное. Надо разобраться.

— Сканировали? — спросила Кузя.

Ангел кивнул.

— Естественно. Я вылетал туда. Но сумел почувствовать только фоновое нарастание напряжения. Ничего конкретного.

— Не катят ваши старые дедовские методы, — сказала Кузя, — нужны новые. Макар, твой выход. Посмотри новости по Сербии и Албании, может найдёшь что-то необычное.

Макар раскрыл ноутбук и погрузился в привычную виртуальную среду.

— Нет, ничего серьёзного. В зоопарке обезьяна выхватила телефон у посетителя и позвонила в службу спасения… Женщина избила мужа, приревновав его к самой себе. Не узнала себя на старых фотографиях и решила, что он связался с молодой девушкой… Косуля пыталась прорваться на пресс-конференцию... Мужчина сменил имя и сделал пластическую операцию, чтобы снова замутить с девушкой, которая его бросила... Угонщик сел в машину, хозяин которой спал на заднем сиденье. Когда пьяный хозяин проснулся, угонщик сказал ему, что он в такси. Хозяин назвал адрес и вышел у своего дома, а угонщик поехал дальше…

— Дичь какая-то, — сказал Николай, — а ты ничего не напутал с критериями поиска?

Макар пожал плечами.

— Но там действительно сейчас ничего серьёзного не происходит. Вот они и угорают над бытовыми косяками. Но по мне смех там какой-то нервный, веселье натянутое. Чувствуется за этим какое-то напряжение.

— А я ничего не чувствую, — возразил Николай, — обычные новости, такое в любой стране могло произойти. Поищи что-то более серьёзное.

— Ничего серьёзного, — повторил Макар, — полный штиль. Затишье, как перед бурей.

Он склонился над ноутбуком, прокручивая новостную ленту.

— Вот ещё забавная новость, правда, уже двухнедельной давности — в Приштине грабители перепутали ломбард с моргом. Украли пятнадцать трупов.

— Стоп! — оборвал его Николай. — А вот это уже интересно. Что там дальше?

— Все похищенные — мужчины, младшему было шестнадцать, старшему семьдесят два. В сетях пишут, что это работа сатанистов. Они воруют трупы для своих дьявольских ритуалов.

— Фамилии жертв можешь найти?

— Попробую. Да, есть список. Но он какой-то подозрительный.

Макар вывел список на настенный экран и начал читать вслух:

— Замир Шеху, Лека Муса, Эгзон Хоxха, Энвер Марку, Берим Елези, Дардан Цела, Эдон Рама…

— И что здесь не так? — спросила Кузя.

— Это как для нас Иван Петров, Пётр Иванов, Иван Сидоров… В жизни так не бывает. Не липнут самые распространённые имена к самым распространённым фамилиям. Список явно фальшивый, причём составлял его не албанец.

27

В начале знакомства Макар часто удивлял друзей обширными познаниями в самых разных областях. Но Николай быстро понял, что сам по себе Макар — заурядный самоучка без системного образования, без фундаментальных знаний. И что с того? Значения это не имело; в работе с командой Макар никогда не был просто «сам по себе». Группе нужен был другой Макар — гигант мысли, живая энциклопедия. Или, проще говоря, Макар с компом, подключённым к инету.

Вспомнив об этом, Николай не стал подвергать сомнению вывод Макара об албанских фамилиях. Просто принял его на веру — он уже не раз убеждался, что его друг почти никогда не ошибается.

— Видимо, список заменили, — сказал Николай, — попробуй поискать первоначальный вариант, возможно, он ещё где-то остался. В кэшах, или, может, кто-то скопипастил.

— Наверняка, — ответил Макар и снова склонился над клавиатурой.

Через несколько минут на экране появился второй список. Макар повернулся к друзьям.

— В инете ничего не пропадает! Вот что было и вот что стало. Кто-то уже подменил все документы.

— Хорошая работа, — похвалил Джел, — судя по всему, это и есть наши клиенты. Подозреваю, что именно с ними связана нынешняя пульсация хтони.

— Согласен, — кивнул Николай, — Макар, проверь, кто эти люди. Случайно ли они оказались вместе.

Но Макару не нужны были эти советы, он уже работал, перебирая варианты поиска. Друзья напряжённо ждали. Кузя вздрогнула, когда Макар откинулся на спинку кресла и воскликнул:

— Йо-хо-хо!

— Что такое? — спросил Джел.

— Пятнадцать мертвецов на плавучий сундук! — пропел Макар. — Йо-хо-хо! И бутылка рома!

— Кончай выёживаться, — попросил Николай, — говори, что там у тебя.

— Ничего особенного. Просто все эти трупы ожили, нанялись матросами на сухогруз «Тэресия» и сейчас благополучно плывут в Джексонвилл.

— Не может быть! — не поверила Кузя. — Проверь ещё раз.

Вместо ответа Макар вывел на экран список команды, отсортировал его по алфавиту и совместил со списком похищенных трупов.

— Все пятнадцать, один к одному, — сказал он Джелу, — похоже, вы недооценили албанских сатанистов.

Кузя ойкнула и прикрыла рот рукой. Вопросительно посмотрела на ангела.

— Они что, действительно их оживили? Разве такое возможно?

— Оживить мертвеца нельзя, — ответил Джел, — это потребовало бы глобального изменения реальности. В принципе, можно поднять труп, создать зомби. Но здесь и этого не было. Мы бы заметили изменения в сигнатуре колебаний хтони.

— Физически это невозможно, — уточнил Николай, — зато юридически — запросто. Бумага всё стерпит. Не важно, что они уже трупы. По документам они живее всех живых. И сейчас эти ожившие мертвецы плывут во Флориду на «Тэресии».

Джел похлопал в ладоши.

— Браво! Молодцы! Похоже, это действительно то, что мы ищем. Макар, посмотри, что известно про этот сухогруз.

Макар вывел на настенный экран фотографию корабля.

— Судно под флагом Нидерландов, порт приписки Роттердам, капитан Филипп …

— Ван дер Деккен, — перебила его Кузя.

28

Все непонимающе переглянулись.

— Кто? — спросил Макар.

— Филипп Ван дер Деккен. Вы что, ещё не поняли? Это же «Летучий голландец»! Корабль мертвецов.

— Какой, к дьяволу, голландец! — перебил её Николай, — Это типичная провокация! Трупы сейчас, наверняка, в морозильной камере. На подходе к Джексонвиллу их вытащат и расставят по местам. Корабль войдёт в порт и взорвётся к чёртовой матери! Бинго! На борту обнаружат обугленные трупы албанцев и бесспорный сербский след. Письмо террориста невесте с подробным описанием готовящейся акции. Или паспорт полковника сербской армии. Да хоть сербский флаг; тем тупее доказательства, тем охотнее в них поверят. Когда хтонь подходит к поверхности, фанатики готовы верить в любую чушь.

— Логично, — признал Джел. — Макар, продолжай.

— Капитан Филипп Мюллер, немец. Команда по документам албанская, но кто сейчас ведёт корабль, неизвестно. Видимо, набрали разный сброд. Перед Джексонвиллом их снимут с корабля…

— Скорее скинут, — вмешался Николай, — они слишком опасные свидетели.

— Согласен, — кивнул Джел.

— Но зачем всё это? — спросила Кузя. — Зачем кому-то взрывать мертвецов?

Николай помрачнел, видимо, что-то вспомнив.

— Это гнусная история. Демонизация сербов идёт уже давно, на них в своё время навесили ярлык новых фашистов. И европейские обыватели поверили. А сейчас, видимо, уже подзабыли и кто-то хочет освежить им память.

— Но зачем? — повторила Кузя.

— Чтоб оправдать новые «гуманитарные бомбардировки», дестабилизацию региона, ограничения для европейцев — вплоть до военного положения. Выгодополучателей масса, а по-настоящему страдать будут только сербы. Но их обвинят во взрыве мирного судна, сиречь в терроризме. А террористов никому не жаль.

Кузя вскочила с места, её щеки покраснели, глаза заблестели. Она подошла к ангелу вплотную и нависла над ним.

— Джел, сука, если это не чистое зло, то что же тогда чистое зло?!

— Извини, — чуть слышно сказал ангел, — но это дела человеческие.

— А вы, такие чистые и безупречные, крышуете этих людоедов?!

Ангел опустил голову и ничего не ответил.

— Оставь его, — попросил Макар, — обойдёмся и без небесной поддержки. Обнародуем факты и остановим этот выброс. У нас же все доказательства на руках. Нам поверят.

Николай покачал головой.

— Не поверят. Когда хтонь так близко подходит к поверхности, мозг обывателя автоматически переходит в режим энергосохранения. Люди не только начинают верить в заведомую чушь, они ещё и перестают верить самым надёжным доказательствам.

— И что ты предлагаешь? — спросил Макар.

— А у нас много вариантов? — ответил Николай вопросом на вопрос. — Нам нужно попасть на «Тэресию».

— Всего-то! — воскликнул Ма