Глава 2. Всплеск

Великая Академия Магии «Башня Изумрудного Пламени» в октябре была прекрасна. Воздух трепетал от магии и пах печёными яблоками, корицей и дымным ладаном. За окнами с витражей осыпались алые и золотые листья, а в каминах потрескивали пойманные солнечные зайчики.

Я обожала это время.

Занятия в этот день пролетели в одних разговорах о предстоящем Празднике Урожая, и едва прозвенел последний колокол, я стремительно ворвалась в лабораторию алхимического крыла.

Помещение было моим вторым домом и в этот час пустовало. Высокие сводчатые потолки тонули в полумраке, который нарушали лишь приглушенные всполохи магических кристаллов в стеклянных шкафах. Полки, ломящиеся от реторт, колб и диковинных инструментов, пылились звездной пылью и засохшими лепестками мандрагоры. В воздухе витал знакомый коктейль запахов: едкая сера, горькие травы и сладковатый аромат перезревших тыкв, которые громоздились в углу, — мои будущие шедевры.

Я сбросила с себя форменную мантию, отяжелевшую за день от книг и свитков, и на мгновение застыла у большого аспидного зеркала. Отражение подмигнуло мне золотистыми кудрями, выбившимися из некогда аккуратной прически. Быстрыми движениями я надела старый, просторный фартук из грубого холста, на котором остались пятна от зелий, и стянула волосы в небрежный пучок, чтобы они не мешали творить. Готово.

Сердце запело в предвкушении. Моя тыква на празднике будет самой лучшей, не сомневался никто, особенно я. С азартом охотника я принялась собирать ингредиенты с полок: флакон с искрящейся лунной росой, пучок заморского шафрана, щепотку измельченного солнечного камня.

Именно в этот момент дверь в лабораторию бесшумно отворилась, пропуская внутрь высокую, знакомую до дрожи фигуру.

- Надеялся найти тебя здесь, — раздался бархатный голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Я обернулась, прижимая к груди склянку с росой. Он стоял, прислонившись к косяку, воплощение невозмутимого спокойствия и дурного характера. Его черные волосы были зачесаны назад с безупречной небрежностью, а пронзительные голубые глаза, цвета ясного неба после грозы, смотрели на меня с той самой смесью восхищения и легкого раздражения, что сводило меня с ума.

- А ты что, скучал? — кокетливо протянула я, отставляя склянку в сторону.

Он медленно приблизился, его тень накрыла меня. От него пахло холодным осенним воздухом и чем-то неуловимо опасным.

- Скучал, — просто признался он, его пальцы коснулись моей руки, снимая с ладони невидимую пылинку. — Как сумасшедший. Целый день пришлось терпеть болтовню первокурсников о тыквах, а я думал только о том, как моя маленькая волшебница затеяла нечто, что разрушит академию.

- Было то всего раз! — возразила ему, чувствуя, как теплеют щеки. — Сейчас я создаю сияние!

- Сияние, — повторил он, и его губы тронула едва заметная улыбка. Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с моим. — А ты не думала, что некоторые вещи и так сияют без всяких зелий?

Его ледяное спокойствие было обманчивым. Я знала, какой огонь скрывается под этой маской. Я приподнялась на носочках, чтобы оказаться ближе.

- Например? — прошептала я, глядя ему в губы.

- Например, твои глаза, когда ты врешь будущему профессору по истории заклинаний, — он провел пальцем по моей щеке. — Или эти веснушки на твоем носу.

Он поцеловал меня. Нежно, почти невесомо, сначала в уголок губ, затем чуть ниже, у основания шеи, где пульс выбивал сумасшедший ритм. Его руки обняли меня за талию, прижимая к себе.

- Прекрати, — слабо запротестовала я, погружаясь в его объятия. — Я же эксперимент могу испортить...

- Ты и так его испортишь, — он оторвался от моей кожи, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде плясали чертики. — Это твой талант, солнышко. Но знаешь, что я люблю даже больше, чем твои успехи?

- Что? — выдохнула я.

- Твои провалы. Потому что потом мне приходится тебя спасать.

Он снова поцеловал меня, уже основательно, без тени нежности, с тем голодом, который всегда прятал за маской отличника. Я отвечала ему с той же страстью, забыв и о тыквах, и о зелье, и о всем мире. В этот момент существовали только он, я и магия, что витала в воздухе, густая, как мед.

Когда мы наконец разъединились, дыхание сперло. Он прижал лоб к моему, и его голос прозвучал низко и немного хрипло:

- Так что ты там такое творишь, моя катастрофа?

Я, все еще опьяненная его близостью, с сияющими глазами и разгоряченными щеками, схватила реторту с уже готовым зельем.

- Смотри! Да озарится плоть земли светом падающих звёзд!

Я с размаху выплеснула содержимое и в этот миг сама Башня, пронизанная магией Праздника, будто вздохнула. Поток чистой энергии прошел через камень, и моя струя сиропа, усиленная им, брызнула не на тыквы, а на самого Элиана.

Раздался мелодичный звон, будто хрустальный колокольчик упал на бархат. Вспышка была тёплой и золотистой. Когда дымка рассеялась, у меня вырвался крик.

На месте моего ослепительного парня стояла… идеальная тыква. Крупная, глянцевая, ярко-оранжевая. А на месте лица — два живых, невероятно выразительных глаза цвета ясного неба, которые смотрели на меня с абсолютным ужасом.

Воцарилась тишина, густая и звенящая. Я застыла, не в силах оторвать взгляд от него.

- Лия... — проскрипел голос. Безошибочно его бархатный тембр, но теперь он доносился будто из пустой тыквенной бочки, с глухим, дребезжащим эхом. — Что... что ты наделала?

Тыква, крупная, глянцевая и до неприличия идеальная, качнулась. С нее с шелестом сползла его черная мантия, открыв миру тонкие, беспомощные ручки-плети и ножки-корешки. Его взгляд метался из стороны в стороны, создавая невероятный контраст на фоне ярко-оранжевой кожуры.

Наступила пауза, которую он использовал, чтобы оценить масштаб катастрофы. А потом его голос, теперь полный ледяного, сокрушающего ужаса, прорезал тишину.

- Я... сферичен. — это прозвучало как приговор. Он посмотрел на свои корешки, потом на меня, и в его взгляде читалась настоящая трагедия. — Моя дипломная работа по трансмутации высшего порядка... Завтра должна быть презентация перед всем Советом Архимагов! И я предстану перед ними в виде... в виде ингредиента для праздничного супа-пюре!

Он сделал шажок, неуклюже заковыляв на корешках, и его голос вознесся на октаву, теряя остатки самообладания.

- У меня идеальные пропорции, Лия! Я — эталон мага! Какой, к чертям собачьим, суп-пюре?! Я должен быть на обложке «Магического Еженедельника», а не в духовке с корицей!

Он затопал корешками по каменному полу, издавая сухой, шелестящий стук.

- Прекрати это немедленно! Верни мне мои скулы! Мои пальцы! Мою... мою мантию! — он безуспешно попытался подхватить свалившуюся ткань плетью, но лишь бессильно шлепнул ею о пол.