Глава 1.4.

Вернувшись к остальным Сейтлерам, Орталеон сразу увидел Опустошителей и радостно улыбнулся. Аримийские бомбардировщики откланялись, уступив штурм духовного квартала десанту ящеров. Крупная группа высадилась прямо у ограждения на краю барьера, а несколько технических средств зависли над пирамидами. Орта засёк их, стал следить, не отводя глаз, как за назойливой мухой. Так бы и стоял, но поджимал таймер. Асмодей прикинул расстояние до транспортных Виманов врага, на вид небольшое, и решил приложиться плёткой.

Орта хрустнул пальцами обеих рук несколько раз, не упустив каждый, сложив кисти домиком, внахлест. Потом разжал руки и достал свой антрацит – угольно-чёрный камень внеземного происхождения. Сдавил его. Из правого кулака выделилась густая тёмная смола, одновременно потёкшая вниз и потянувшаяся вверх, не подчиняясь физике, заливая запястье. Часть вязкого вещества капала на пол, но остальное вытягивалось в два конца, превращаясь в палку, а точнее, в длинный посох.

Оформившись, оружие Тёмного застыло, приобретя крепость стали, но имея вес деревяшки. Вместе с созданием посоха Ирмант стремительно расправлял плечи и спину.

Скользкая стабильная мана перетягивалась с руки на остальное тело, полностью заливая Асмодея, словно покров, пенный гидрокостюм, но не обтягивающий, а свободный. Жижа пропитывала материал его мантии, становясь её частью и создавая непробиваемую ткань, даже дополняя её некоторыми деталями, например, удлинившимся капюшоном. Орта взглянул на наконечник и поднёс к нему свой кристалл. Посох поглотил его, идеально встроив в себя.

Закончив, Ирмант скомандовал всем по очереди:

– Парт, ты разговор слышал… Срочно призови Перуна и всех с передних рубежей, нам нужен каждый находящийся на Земле Сейтлер, – и повысил голос уже для всех: – Помощи не будет, как и нашей атаки. Общее отступление! Встретим их удар прямо здесь и перегруппируемся. Наступление людей откладываем, эвакуация, сосредоточьте войска на материковой части Бореи!

– А запад? Всё отменять? – уточнил Парт.

– Нет, бить будем, пусть Арии переждут эвакуацию, а атакуют потом, когда всё устаканится, – спокойно произнёс Ирмант. – Поделимся на две группы, меньшая будет защищать духовный район. Организуем на светлой пирамиде зону посадки модулей и вывоза местного населения.

Первым Парт связался с Перуном и позвал его, но пришлось описать ситуацию, пусть и поверхностно. Брат долго не соглашался, с трудом разбирая слова на фоне общего шума.

– Велес, удержите район вчетвером? – спросил Орталеон.

– Под колпаком? – уточнил Велес.

Ему ответили отрицательным жестом. Леший тяжело выдохнул, но согласился.

– Парт, набери себе группу. Твоя задача – вывезти все искры из капищ планеты, сразу системных и вспомогательных. Искры мне не понадобятся, но стержни Ахарата не трогайте, мне нужен работоспособный Столб, а Баламир, если что, уничтожит святилища. Капсулы будут ждать вашего возвращения здесь, но сохраните силы – когда вы прибудете с энергоносителями, тут может быть жарче, чем на Светиле. Выбирайтесь, не дожидаясь меня, вы должны увезти кристаллы, чего бы вам это ни стоило! Святыню Нуны пропустите, тут я сам разберусь, – указал Орталеон на соседнее капище. – Мне необходимо работоспособное состояние столба! – повторил он, стремясь исключить малейшее недопонимание, и глянул на Парта, уже раздражённого напоминаниями. – Не ошибись!

Без энергетической сердцевины минимум в десяти частях Ахаратного столба механизм межпланетной передачи атмы не запустить. Стержни – это золотые отливы, содержащие особую кристаллическую крошку, связующий компонент. Проходя через искры, энергия собиралась именно в сердцевинах, влияющих на формирование и концентрацию духа планеты в одном месте, а следовательно, и на общий объём.

– Но, Вий… – хотел было возразить Ирманту Парт, напомнив о риске, однако, увидев его лицо, осознал неуместность требований и принял, что повлиять не сможет.

– Делайте своё дело, а я позабочусь об остальном! – в качестве последнего напутствия заявил Орта, что прозвучало надменно, а весь его вид указывал на пренебрежительное нежелание разъяснять кому-либо отношение к задуманной авантюре. – Как закончите, не ждите меня. Мне останется один модуль!

Парт разочарованно помотал головой, оставшись наедине со своими догадками. Все принялись за личную долю общего дела, а барьер над духовным районом ещё держался.

Ирмант ударил посохом по каменному полу. Кристалл на конце высек искры, во вспышке выделилась Ирмантианская атма, мана разделилась на пять чёрных сфер, не крупнее среднего яблока каждая. Идеальные формирования пустились в круговое вращение над Орталеоном. Каждый оборот шары слегка отклонялись и смещались, двигаясь самостоятельно, без дальнейшего вмешательства создателя.

Асмодей заранее прицелился. Он давно следил за отмеченными целями, зависшими над барьером, даже без визуального контакта. По внутреннему ощущению, он чувствовал чёрную ману внутри Опустошителей, готовящихся к синхронной высадке с Виманов. Над величественными святынями копилось всё больше Аримийских транспортников, но и Сейтлеры собрались полным составом, к ним присоединился каждый.

Асы поделились на две части, но группа, возглавляемая Партом, раздробилась на пары, поочередно используя телепорт для перемещения в разные точки Земли, в городе оставались немногие. Перун привёл лишь одного, второй погиб, еще были Велес и четвёрка, прежде удерживающая барьер. Тот работал на остаточной энергии, стремительно угасая.

Ирмант задрал ладонь вверх, как раз в тот момент погасла силовая защита помпезных сооружений, а три из пяти шарообразных чёрных сфер молниеносно устремились к вражеским Виманам. Плотная энергия преодолела обшивку транспорта без всякого сопротивления, рассыпавшись на множество дробинок, просочившихся сквозь корпус, а не пробив его. Мана за секунду оказалась внутри корабля. Орта сжал кулак, после чего тёмная атма видоизменилась, а машину изнутри прошили сотни тончайших игл разной длины, но каждая проколола корпус так, что слегка вышла за его пределы, на миг превратив технику в ежей.

Три транспортные единицы разом испытали перегрузку давления небывалой мощи, корабли будто выпали из пространства и времени, после чего возвратились, но уже сломанными, и камнем устремились вниз, хоть и планируя, но всё же падая. Поток Асмодея прорешетил всё, что встретил: Опустошителей, броню, металл, двигатель, энергосистему и остальное. Спустя несколько метров последовательного крушения Виманы вспыхнули и взорвались, не достигнув земли, превратившись в груды обломков.

Умение Лега раскрыло сферы, преобразовав смолянистое вещество в смертельную атаку, разорвавшую летательный аппарат изнутри, столь точечно и так необратимо, что ни один из экипажа не имел шанса спастись, даже ничего не заметив перед смертью. Ирмант зажал оставшиеся две сферы для защиты, хотя кораблей было пять.

Один из уцелевших Виманов повернулся полубоком, обстреляв Сейтлера из энергетической пушки, всего несколько импульсов. Распахнулась дверь, оттуда градом полетели тёмные стрелы – заклинания ящеров, заряды, сотворённые из почти такой же атмы, насыщенные сверхмощью в виде тёмного свечения вокруг каждой стрелы. Аримийцы выпускали такие из луков и арбалетов.

Пятый корабль не был столь опрометчив. Пока Опустошители стреляли из открытого бока, пилот понял ошибку собратьев и поспешил отдалиться, дав дёру.

Орталеон не торопился, он переделал один из шарообразных сгустков маны в тонко раскатанную твёрдую пластину чёрного цвета, щитом встретившую все атаки на подлёте к телу, а правой рукой направил посох на машину ящеров и выстрелил в ответ.

Последовало три залпа сфокусированной энергии с небольшой паузой, и все, кроме первого, попали в цель. Виман увернулся от одного, но второй угодил по кабине, а третий – в пассажирский отсек. После чего Ирмант остановил пронёсшуюся мимо объекта атму и развернул. Густая энергия двинула по обратной траектории почти на той же скорости, настигнув уже подорванный Виман и окончательного его уничтожив.

Техника вышла из строя и закрутилась в последнем пике, охваченная пламенем и остатками атмы. В отличие от сфер, последующие атаки взрывались сразу после прикосновения с материалом, и ущерб был выше, хоть и грубее.

Последний экипаж тоже далеко не ушёл, Орта дал вдогонку прямым и продолжительным лучом из своего потока – самым мощным выбросом, догнавшим Опустошителей подобно лазеру. Лег почти никого не пропустил, но с последнего корабля несколько ящеров успели спрыгнуть, что его слегка расстроило. Он недовольно цокнул из-за упущения.

Орталеон смог достать Виман, черканув по левой задней части, отрезав своим лучом крупный кусок, будто сваркой по пластику, ровной линией, чего хватило для частичного поражения с небольшим боковым взрывом и стремительного, неуправляемого падения корабля. Асмодей был недоволен собой, он потратил много атмы и хотел видеть полноценный взрыв или прорезать корабль пополам, а не часть, как вышло, он чуть не промазал.

– Красиво падает… – протянул недавно прибывший Перун.

– Хоть картину пиши… – с улыбкой поддержал Велес.

Оба переглянулись, оценив редкий момент, когда их мнение было едино.

– Кого ждём, действуйте! – прикрикнул Орталеон, отрывая всех от наблюдения за подбитым Виманом.

На площади собрали самых слабых жителей Яр-града, тех, кто не мог выбраться самостоятельно: стариков и женщин с детьми. Все поднимались вверх, чтобы укрыться в светлой пирамиде до эвакуации. С дальнего края майдана у капищ показались высадившиеся Опустошители. Ящеры старались не отвлекаться на людей, стремясь к лестнице, но славянские воины их не пропускали, втягивая в противостояние, вступая в неравный бой без страха.

Штурмовые отряды неприятеля множились, стремясь зайти именно снизу, давили, пользуясь своим численным преимуществом.

Уничтожив пять машин, Ирмант отсрочил наступление, ведь ящерам было куда удобней нападать сверху, но уже полученный предшественниками опыт удерживал других пилотов от подобных попыток. Разбитый Тёмным Виман наконец дался о землю.

– Да уж! – лишь теперь оторвав от него взор, отметил Перун. – Не хотелось бы быть твоим врагом! – похвалив Асмодея и потешив его самолюбие, высказался громовержец.

Пара Асов за его спиной растерянно переглянулась

– Все, кто есть, остаются на вершине храма, а мы – вниз! – Распорядился Велес, решив за себя и Перуна, понимая, что нужно скорее спускаться к подножию. Ящеры почти перекрыли проходы, зажимая бойцов из числа славян.

– Тёмную займу я, охрана мне не понадобится, за вами только светлая! – уточнил Орта, подтвердив приказ Лешего.

– Мы задействуем отдельную систему защиты пирамиды Яр-Солнца! – предложил Авраам за себя и за девушку.

Та попыталась возразить, желая тоже пойти вниз, однако тут же была осажена Велесом и по делу, ибо бой – не самая сильная её сторона.

Авраам подразумевал треугольный минибарьер – индивидуальное силовое поле эксклюзивно над храмом Солнца, необходимое для обеспечения эвакуации. Вторая святыня оставалась без защиты, чем моментально воспользовался какой-то проворный пилот и сбросил на неё группу из двенадцати ящеров. Последний Сейтлер из группы сборов энергоносителей воспользовался камнем для перемещения, а защитники распределились по позициям. Авраам заметил движение на тёмной пирамиде и показал Ирманту.

Тот уже и сам знал, но жестами всё равно поблагодарил, после чего улыбнулся, разбежался и сиганул метров на десять вверх.

В подвешенном состоянии Орта сотворил чёрное пятно, выпустив энергию сразу из всего тела. Результат напоминал огромную кляксу или облако густого дыма, но имеющее постоянную форму. Мана полностью скрыла творца. Казалось, что материя растворила Ирманта, словно его там вовсе и не было, будто он сам превратился в эту атму.

Орталеон двигался в энергетической туче с быстро набранной приличной скоростью. Созданный им поток окутывал тело и перемещался вместе с ним, оставляя позади след из потерянной маны в виде шлейфа, похожего на огромную демоническую птицу, состоящую из раскалённого вулканического пепла. Масса из концентрированного Ирмантианского потока громко ударилась о твёрдую поверхность храма, прямо в центр толпы Аримийцев.

Облако накрыло и захлестнуло всех высадившихся Опустошителей, в последний миг превратившись в нечто твёрдое и тяжелое, а не призрачное, да на такой скорости, что увернуться было невозможно. Асмодей обрушил на недругов полноценную тёмную лавину, силу, равную сотне тонн.

Удар пошевелил каждый блок пирамиды, огромные монолиты. Тряхнуло не слабее землетрясения. Когда стена непросматриваемой атмы, пыли и каменной крошки осела, Орталеон вернул свою истинную форму, а все ящеры неподвижно валялись вокруг него без чувств с растерзанной бронёй и в чёрной атме, пятнами приставшей к телам.

Легу было проще всех: Асы на Земле лишены части сил, они не могли концентрировать атму в сильнейшей её форме – чистой энергии. У Земли пришельцы фокусировали ману через кристаллы и посохи в виде ослабленной или стихийной энергии, а Орталеон – нет.

Тёмная энергия не так прихотлива, она почти одинакова по всей вселенной, разница лишь в манере её использования. Справедливости ради стоит отметить, что конкретно на Земле и Ирмантам тяжелее собирать атму и управлять ей. Из-за местных особенностей выработки и наличия барьера, энергии просто очень мало.

У Ящеров на Земле тоже было преимущество перед Асами, но незначительное, ведь никуда не делось общее превосходство – Сейтлеры были древнее и сильнее.

Когда ему больше никто не мешал, Орталеон одним рывком преодолел всю ширину пирамиды, проносясь мимо колон. Он перемещался быстро и плавно, словно по ледяному катку, скользил по чёрной основе, осевшей на поверхности после его прыжка, как по восковому покрытию. Остановился только перед небольшой будкой, расположенной ровно посередине нависающей на высоких колоннах крыши.

Сооружение выглядело очень просто. Небольшое, со входом только на одного, оно напоминало лифтовую или дольмен из-за цельных плит, служащих стенами. Смысл в том, что это был вход, лестница на чердак, а точнее, на прекрасный, свободный верхний этаж, к которому снизу подхода не было. Крупный зал у изголовья пирамиды и был сам храм, место, где стояли панели управления Ахаратом. Ирмант вступил в комнатушку и ударил по стене.

Проход закрыла массивная каменная плита, вывалившаяся справа из темноты прямо внутрь будки. А уже следующим шагом Орта попал на спускающуюся вниз, удобную лестницу.

Орталеон вошёл в длинный зал с высоким потолком и без перегородок, спокойным шагом догулял по панели управления и нажал несколько зеркальных клавиш.

Перед ним возник тонкий полупрозрачный оптический экран наподобие сенсора, а чуть дальше образовался люк, из которого плавно поднялась громоздкая установка. Ирмант выбрал нужный раздел и провёл пальцем, изменив мощность. На экране возник план помещения. Он надавил на отражение входа, после чего запустилась внутренняя силовая защита с приоритетным усилением двери. Стены и потолок наполнились энергией, скрытой от глаз под толстым гранитным слоем с адамантовым покрытием.

Храм древних выглядел своеобразно – странное, пустоватое место без окон, просторный зал на белокаменных колоннах, точно таких же, как сверху, а точнее, тех самых. На этом ярусе они брали своё начало и шли сквозь потолок.

Система управления стояла примерно в центре капища, под неё был сделан специальный вырез, продольное углубление, в форме песочных часов глубиной сантиметров в десять, а бортик украшал резной узор, выполненный из золота и мелких, прозрачных кристаллов на концах плетения.

Орталеон настроил установку, и во второй половине аккуратной впадины из треугольного люка поднялась модель планеты с небольшим спутником – крупный, подробный глобус, а точнее, пустой каркас, медленно крутящийся, подобно самой планете. Детали и образ Земли создавались из света, но ещё не проявились.

Вместе с движением запустилась цепочка щелчков и скрипов. Открылись ещё три круглых люка поменьше, симметрично удалённых от самой модели. Из них выдвинулись каменные блоки, удерживающие в себе очень крупные искры Асов – аккумуляторы, питающие межпланетное устройство.

Вокруг уменьшенной Земли зажглась голограмма, повторяющая Солнечную систему и заполнившая собой всё пространство от стены до стены, а заодно воспроизводящая вид Земли на модели со всеми цветами в соответствии с оригинальной раскраской зелени, пустынь и воды. В остальном, в помещении царил полнейший минимализм, отсутствовали посторонние предметы. Но это была лишь видимость. По всему полу распределились скрытые закутки, и что только в них не скрывалось, а вокруг механизма управления в полу расположились золотые стержни – накопительная основа.

Даже скрывшись за толстыми стенами из горной породы, невозможно было не слышать звуки схватки вдали и появившийся новый шум прямо над храмом, на поверхности пирамиды. Быстро завершив подготовку, Ирмант запустил Ахаратный столб, а Баламир как раз успел выполнить свою часть договорённости.

Орталеон выпустил собственный поток атмы волной, прошедшей в радиусе нескольких метров вокруг него и затронувшей инопланетные энергоносители. И тогда искры в храме Нуны начали быстро вбирать в себя его атму, прогреваясь, как движок машины. Параллельно появился и сразу пополз на усиление внутренний гул, исходящий из неизвестного источника где-то в недрах пирамиды, громкое гудение с редкими, но громкими хлопками. Золотая каёмка углубления, где стоял Ирмант, наполнилась чёрной маной, мелкие кристаллы начали светиться, а вслед за ними и основные искры.

Орталеон активно манипулировал руками, разводя ими по статическому экрану перед глазами. Он регулировал сеть источников атмы по планете, задавая каждому храму нужную мощь. Святыни работали как предохранители, определяя максимальный размер всей энергетической передачи, исходя из подготовленных для неё хранилищ. Все части Столба и главный храм были связаны со спутником Земли – Нуной.

Ахарат способен накопить на Лейле атму прямо пропорционально количеству храмов на Земле – мера предосторожности.

Последним действием Орта выбрал голограмму Солнца и отметил пункт «игнорировать». Услышав несколько ударов в стену и дверь, Орта поспешил. Он присел и направил ещё больше собственной атмы в пол под собой. Одной струёй энергия прошлась и повторно перезаполнила золотой узор, но атма больше не распространялась кругом, а перетекла прямо в искры, разделившись на несколько ручейков. Вся вязь приобрела угольный оттенок. Это был последний из безопасных этапов. Впрочем, Орталеон встречал грядущее со спокойствием настоящего воина, он вкладывал все свои силы, полностью погрузившись в процесс управления технологией, не озираясь на дверь, зная, что в неё вовсю пробиваются Аримийские ящеры.

Феноменальный механизм по передаче энергии достиг необходимого для старта заряда за счёт атмы Ирманта. В пределах вырубленного в каменном полу паза вверх ударил столб света – яркое белое свечение с зелёными и чёрными нитями. Это сопровождалось мощным выбросом прозрачной, но очень опасной энергии. Асмодея подняло примерно на метр, он расслабился и сфокусировался на конденсации новой маны, очень медленно и плавно двигаясь, словно катаясь на струе воздуха.

Дальше свет стал материализовываться в плазму, полностью обволакивающую Тёмного, а заодно и гигантский глобус вместе со спутником. Проявившийся световой столб не затрагивал лишь голограмму, но засвечивал её. Поток струился исключительно в пределах напольного узора – десятисантиметрового перепада от выделанных в полу песочных часов. Выброс храма пагубно воздействовал на управляющего Ахаратом, но внутренних запасов его маны пока хватало, и он вполне нормально себя ощущал, не сопротивлялся левитации, прикрывая всё тело густой Ирмантианской энергией.

Как только Орталеон подготовил почву, вторая сторона не заставила себя долго ждать. Очень далеко в чертогах космоса из созвездия Далайонар, а точнее, со спутника, вращающегося вокруг Дроды, ударил необъятный луч, струя сжатой энергии, духа планеты. Невероятный объём чистого потока устремился к Земле, пройдя через космический туннель – чёрную дыру, войдя в ближайшую к их планете и выйдя в Стрелец А в двадцати шести тысячах световых лет от Млечного пути.

Мана покрыла огромное расстояние за минуту, преодолев сотни сегментов. Прямой луч, сотканный из атмы тёмно-синего цвета, вонзился в Лейлу Земли. Когда между мирами протянулась непрерывная энергетическая связь, и цепочка замкнулась в два конца, проявилось множество оранжевых колец, пробегающих от источника к хвосту по всей длине луча. Вместе с этим, подпитываемый родным потоком потенциал Ирманта многократно вырос, он сразу получил огромный резерв родной маны.

Работающие искры в храме продолжали испускать струи света, концентрируемого возле Ирманта. Достигая его тела, сияние неторопливо вытягивало из него атму, но теперь её у него стало с запасом. Плазменный ветер вынуждал чёрный поток Орталеона густеть. Получившаяся смола вытекала из него, заливая пол, и чем дольше работал Ахарат, тем больше маны требовалось каждую секунду нахождения внутри этого особого энергетического поля, исходящего из искр скелетной модели Земли и углубления в каменном полу.

Орталеон терял так много атмы, что между ним и напольным покрытием образовалась непрерывная видимая связь, стекающие тёмные струи, истощающие носителя, однако он держал процесс накопления под контролем.

На орбите Земли разразилась настоящая паника. Ящеры и в кошмарах не предвидели подобного, даже генерал их армады понятия не имел, зачем и как Асы запустили Ахарат, но ощущение угрозы испытал каждый Аримиец, а Ирмант уже накидывал петлю им на шею.

Углубление, в котором он всё это время стоял, отщёлкнулось и поднялось подиумом, но Орталеон по-прежнему не касался поверхности, левитируя над ней, словно в аэродинамической трубе. В этот момент выделяемой из него маны потребовалось ещё больше, глобус резко провернулся и начал ускоряться, раскручиваясь, словно волчок. Набрав скорость, модель вспыхнула, свет быстро разлетелся по всему храму, но то было только начало.

Миниатюрная модель планеты выпустила солнечную плазму – медленно разрастающееся оранжевое облако, тянущееся сразу во все стороны, надувающееся и вбирающее в себя предметы подобно необъятному мыльному пузырю, но энергетическому. Разрастающаяся субстанция нейтрализовала жгучий ветер, перекрывая ему доступ ко всему, что поглощалось растущим облаком.

Свет, исходящий из искр и пола, потерял силу, но Орта по-прежнему находился в подвешенном состоянии. Внутри этой зоны уменьшенная планета извергла множество маленьких плазменных кружков. Кругляши сосредоточились вокруг Ирманта и закружились вихрем, постоянно меняя траекторию движения. К чёрным вкраплениям добавились белые. Внутри плазмы всё пустилось в пляс, начался визуальный буран, а в голограмме проявилось отражение перемещения атмы Дроды к Земле с ярко выделенным маршрутом.

В помещении отсутствовало полноценное освещение, но в потолке находилась тысяча искусственных отверстий, мелких дыр, как от сверла. Из них выбивался свет не сильнее свечного, хватало для слабого зарева и создания голограммы вселенной, а оранжевая материя устраняла недостаток, осветляя пространство вокруг себя и продолжая расти.

После нескольких облётов Ирманта по оси, танцующие в пространстве ошмётки двуцветной маны перестроились и разлетелись по всему храму, на полном ходу попадая в стены и во всё, что встретится на пути. Атма разбивалась подобно каплям, но передавала внутренний заряд в камень, зажигая вырезанные или пропечатанные повсюду руны, в зале становилось всё светлее, такое зарево могло бы ослепить. Где-то в глубине пирамиды раздался звук взрыва, пролетевший волной по всей Борее, а святыня наполнилась дымкой, смогом, с резким запахам гари.

Собравшаяся на Лейле атма заполнила спутник и устремилась к Земле. Межпланетный энергетический луч ударил в тёмную пирамиду Яр-града, вся конструкция задрожала, цепь между двумя мирами достигла конечной цели. Атма попала в крышу надстройки, но, не разрушая её, прошла сквозь, по колоннам, а через них вниз, на этаж с панелями управления и дальше, в самую основу пирамиды.

Мощнейший вид маны во вселенной пропитал пол и стены, всю пирамиду, по стенам проявились символы, а дыры в потолке превратились в печи, испускающие раскаленный дымчатый материал, некий пепел.

Капище и дыры были устроены так, что каждый элемент служил системой охлаждения, а тот светлый вихрь, что истощал Орталеона и спровоцировал образование оранжевого облака, теперь спасал его, отделив от происходящего буйства чистой энергии, насыщающей всё капище. Но эта грань по-прежнему питалась исключительно за его счёт.

Пузырь, выросший из модели планеты напротив Орталеона, какое-то время разрастался очень медленно, но, когда пошёл процесс нагнетания, плазменный поток резко ускорился, заполняя святилище.

Ирманту было тяжело, он обильно потел и быстро уставал, теряя поток, а с ним и физическую выносливость от избыточной и резкой растраты.

Апельсиновая материя быстро выдавливала чистый поток Дроды собой, как ранее подавила испарение искр и силовой ветер. В итоге она заполнила помещение, прикрыв все поверхности защитным слоем. Не считая яркой плёнки поверх каменных покрытий, все прочие проявления энергий угомонились, и атма вжалась в стены.

Достигший Земли луч составлял не более десяти процентов от того объёма, что получала планета с Дроды. Остальная же масса оседала на Нуне чертовски красивым разноцветным светящимся коктейлем, зеркальными переливами отражаясь на атмосфере планеты. То было самое масштабное полярное сияние в истории человечества, одновременно на обоих полушариях, вышедшее далеко за пределы привычного северного неба. Поступающая к нам со спутника атма концентрировалась в атмосфере, а только потом поступала в святыню Яр-града.

***

Далеко в космосе, в сегменте Дармия, Вайтмары Асов подходили к одному из богатейших домашних регионов Аримийской цивилизации, а командовал ими Протектор Апафиус. Он беспокойно сидел у мониторов, с горечью и сожалением наблюдая, как расходуется атма Дроды – ценнейший ресурс, ради которого пришельцы затевали войны. Апафиус был жаден до духа планеты, всегда хотел больше и считал, что нужно постоянно присоединять новые миры.

От вида растраты накопленной за годы энергии, у него кровь в жилах стыла. Но Протектор, ведомый личным корыстным умыслом, только что сам попросил у высшей инстанции их планеты – совета старейшин – одобрения на включение Ахарата и чуть ли не выбил их согласие, хоть от того ему было лишь тошнотворнее. Атмы жаль, даже очень, но Апафиус и второй раз поступил бы точно так же, ведь на кону было нечто более ценное – власть.

***

Энергетический пузырь, созданный Орталеоном, вдавил атму Дроды не в камень, а через него, в жилы, скрытые в стенах храма. Оранжевый поток нормализовал поведение чистой маны с помощью золотой сетки, пронизывающей все каменные монолиты, процесс шёл своим чередом. Ирмант проскочил самый сложный этап – стабилизировал перегонку, перевел течение духа в специально отведённые трубки, уходящие в самый низ пирамиды, связывающие постройку с недрами всей планеты и горным разломом тектонических плит в единую планетарную систему. Яркий мыльный нимб самостоятельно ликвидировался, как только закончил с подавлением внутреннего урагана. Оранжевая энергия впиталась или разошлась по всему помещению, исчезла, не оставив следов.

На текущей стадии Ирманта, контролирующего процесс, прямо в конце всей цепи затрясло, он испытывал очень сильную боль по всему уже порядком истощённому телу. Однако своей главной задачи – набрать нужное количество энергии и лишь потом прервать связь, используя Лейлу, как очень большой предохранитель межпланетного масштаба, Орта ещё не достиг. Пусть внешне атма себя почти не проявляла, она наполняла каждый сантиметр сооружения, а вихрь вокруг Тёмного, удерживающий его парящим над покрытием и отделенным от всего остального, никуда не делся, хоть и стал невидимым.

Орталеон продолжал быстро терять внутренние запасы и пропускать через себя сторонний заряд. Управлять процессом одному оказалось крайне тяжело. Асмодей держался очень самоуверенно и даже улыбался, в душе оставаясь лёгким. Он всегда чистил голову перед выполнением сложных задач, но в этот раз на это у него не было времени.

Отрёкшись от боли и страданий из-за судьбы своего клана, Ирмант настроился на цель и не мог отступиться от неё, пока не достигнет или не умрёт. Орталеон в себе нисколько не сомневался, запустить или проконтролировать процесс переброски атмы в одиночку до него не пробовали, но, как оказалось, это вполне возможно. Боль, уже несколько минут пронзающая тело, совсем его не беспокоила, он воспринимал её как должное и не думал останавливаться, просто отстранившись от её восприятия. Перегрузка, которой подвергалось его тело, была запредельна, но к его счастью, совпала с максимальным запасом прочности, физиология выдержала, однако фортуна переменчива…

Несколько последовательных сильных ударов вошли в плиту, прикрывающую вход, импульс, взрывная волна и оглушающий шум последовали вдогонку.

Аримийцы пробили брешь общими усилиями и не с первой попытки, превратив сарайчик и лестницу в осыпающуюся дыру. Сейтлеры ещё держались, но ящеры сильно превосходили их числом и зажали Асов на соседней пирамиде, помочь Ирманту те не могли, да и задача у них стояла другая. Храм Яр-Солнца стал последним незахваченным местом в городе, из важного, разумеется. Асы защищали спасательные капсулы, сдав вторую святыню. Население города уже эвакуировали, пусть и не без потерь, теперь они ожидали возвращения Парта и остальных отправившихся за искрами.

Опустошители ринулись в проход как саранча, под руководством командующего наступлением генерала, лично спустившегося с Вайтмана, чтобы разобраться с внезапным запуском Ахаратного столба через тёмную пирамиду. Командующий драконами до конца не верил, что систему вообще могли запустить. Об Орталеоне он знал, но только о нём, других Асмодеев на Земле не было. Старому Аримийцу стало интересно, кто управился с механизмом, он предположил, что через него Асы перекидывали Сейтлеров, поэтому и отправился лично проверять, прихватив с собой много солдат, включая личных стражей.

Главный ящер двигался очень медленно, вразвалку, хромая на правую ногу и стараясь сильно на неё не наступать, чуть ли не волоча её за собой. Это была очень старая травма. Старик явно был не первой свежести и с тяжелой судьбой. Зубастая, чуть вытянутая пасть, с шрамом на одной половине лица и подобием металлической маски на другой. Аримийского вожака звали Южен, это был очень старый дракон династии Шан, семьи, приближенной к священному роду Инь, генерал, третье лицо в расе после Херши и Императора Дракона, его поверенный и военачальник.

Группа Опустошителей, уничтожившая массивную дверь, нарушила устаканившийся процесс получения атмы и общую обстановку. Взрыв повредил потолок и стены вместе с внутренними жилами, отчего часть пирамиды рванула повторно, но теперь за счёт накопленной в ней атмы и гораздо сильнее, полноценно разнеся один угол храма. Четверть гигантского сооружения осыпалась, вдобавок по оставшейся части постройки пронёсся силовой импульс, затронувший Ирманта и, что важнее, его энергетическую защиту, поддерживаемую вокруг подиума в форме песочных часов. Чистая атма вновь вырвался на свободу, а оранжевой плёнки, чтобы её угомонить, уже не существовало. Округу засыпало кусками камней и прочими обломками, падающими с большой высоты. Опустошителей тоже разбросало взрывом. Южену повезло, он не успел войти в зону поражения.

Сбив наработанную схему приёма маны, ящеры перебили важные кабели и энергетический ветер, погасили особую зону вокруг Орталеона, но Ахарат работал, продолжая движение атмы по пирамиде.

Энергия искрилась и брызгалась, проявляясь то тут, то там, в разрушенной части святилища произошёл сильнейший перепад. Перебой сильно сыграл против Ирманта. Знай он заранее, не закрывал бы дверь, чтобы не взорвали, ведь страх перед Аримийцами у него отсутствовал.

Взрыв унёс жизни многих налётчиков. Защитное поле – неотъемлемая часть межпланетного столба. Во время работы три крупных искры в его основе обязательно должны находиться в специальной статической среде, так невероятный объём маны сохраняется внутри кристаллов и плавно переходит в хранилище, та самая яркая апельсиновая энергия и есть подходящая среда.

Ахарат потерял стабильность, а поток Дроды почувствовал свободу. Из искр и миниатюрной Земли вылетело бессчетное количество энергетических осколков, комков разной мощности и размера. Ошмётки ударялись в произвольные точки столь сильно, что повреждали камень, кроша его поверхность в труху.

Такие же заряды попадали в Орталеона, но он стойко принимал удары, даже не дёргался пока его жгло, хорошо осознавая, как тяжело ему будет в ближайшее время. Орта остался наедине с немыслимой силой, и атма вырвалась из-под его контроля, из искр летели настоящие молнии. Ирмант имел шанс вернуть себе руль, но весьма небольшой, почти неосязаемый. Но в этом его суть, он отчаянно двигался дальше, до конца, даже когда шанс на успех приравнялся к одному из десяти, а ставка – жизнь.

Орталеон не обдумывал свой выбор ни единой секунды. В помещении повсюду возникали завихрения, ежесекундные вспышки и торнадо, очень опасные, сконцентрированные излишки разных стихий и даже чистая атма, многие попали в Асмодея, последний пришёлся в область живота. Мана, как кислота, прожгла его одежду и защитный покров. Импульсные вспышки так и тянулись к Ирманту, его внутренний поток для стороннего оказался магнитом.

Положение ухудшалось, Орта принялся выпускать тёмную ману всем своим телом, хоть как-то обороняясь. Однако её не хватало, а выбросы становились сильнее. Мощные плазменные проявления захватывали пространство подле кристаллов и распространялись, обжигая монолиты, металл и чёрную патоку – Ирмантианскую атму, ранее контролирующую модель планеты и остальное.

Буря распространялась всё дальше и приближалась к Орталеону по пути прежней оранжевой, но неся в себе другой, очень опасный принцип.

Аримийцы заняли дальнюю часть храма, боясь продвигаться из-за происходящего, ящеры ждали Южена, и он почти поспел, оставалось лишь спрыгнуть, но старый не делал этого.

Добравшись до Асмодея, атма Ахарата взялась за его тело, словно магма или миллион прожорливых, невидимых бактерий. Чистый поток быстро преодолел его собственный выброс и атаковал плоть, надрывая и обугливая её, очень быстро убивая Ирманта. Орталеон ощутил невыносимую боль, всё, даже кости таяли, как воск. Он не мог себя к такому подготовить, но и не кричал, стиснул зубы и сжал кулаки, собрав и бросив все силы на последний порыв в попытке переломить ход борьбы и загнать атму Дроды обратно в кристаллы и жилы, но не вышло, и Ирмант сдался, наверное, впервые в своей жизни…

Его маны оказалось недостаточно, чтобы всё восстановить, и Орта это отчётливо ощущал. Он закрыл глаза и расслабил тело, его тут же скрутило. Когда внутренняя мана иссякла, перестав выделяться, тело резким рывком бросило в пол и прижало, удерживая без движения, кинетика поломала некоторые кости, а плазма продолжая уничтожать, будто кислотой.

В храме царил настоящий хаос, Опустошители побежали обратно, наружу, удержав генерала от спуска.

Лёжа на полу, Асмодей мучился, не теряя сознания. Он полностью передал себя в распоряжение отчаяния, слепой ярости и страданий, не за себя, а за родной народ, и совершенно не думал о выживании. Даже на смертном одре Тёмный не мог отделаться от чувства незавершенности, вины за то, что сейчас проиграл, а также сожалел, что нормально не попрощался с Макош. Впрочем, долг мучил его сильнее всего прочего.

Прошлое, настоящее и будущее на миг свелись к боли и смерти, став чем-то мелким по сравнению с самым важным, новым смыслом его существования – местью. В какой-то миг лицо Орталеона стало столь безразличным, что показалось, даже стремление уничтожить скопление сил Аримии его покинуло, и он опустел. Будто всё питавшее дух исчезло, не временно, а навсегда, просто моментально пропало, а оставшиеся низшие, злые порывы избавились от совестного обременения, ад получил сознание Ирманта в собственное пользование.

Асмодей находился в загадочном молчаливо-задумчивом состоянии, под гнётом чистой энергии, под прессом, прижавшим его к полу, и из правого глаза прокатилась слеза чёрного цвета, обжигающая щёку. Орталеон извинился перед предками и собратьями и приготовился к встрече конца.

– Вий… – глухо прозвенело в голове Ирманта.