Без названия

В холодную дождливую ночь, когда все нормальные граждане, желающие по утрам чувствовать себя бодрыми и отдохнувшими, смотрят десятый сон, обнимая любимых или одеяло, к Игорю Винсентовичу без приглашения явилась муза. Это событие стало большой неожиданностью после бессмысленно проведённого дня — басист всерьез подумывал найти другую работу, возможно, по специальности и на каком-нибудь заводе, но пока не удавалось. Усугубляло ситуацию ещё и чувство безысходности после недели, в которую Игорь безрезультатно пытался привести коллегу гитариста в рабочее состояние.

Но муза слишком капризна, чтобы выгонять её или просить подождать до какого-то мифического подходящего момента. Один раз не уважаешь дамочку чистой красоты дюжиной булочек с корицей и солидной порцией ароматного каркаде — пиши пропало. Ни одна нота не напишется, ни одна строчка не сочинится, а в голове будут жужжать жирные мушки-бредни.

Чтобы в очередной раз не довести соседей с на удивление абсолютным слухом до нервного срыва, а себя до необходимости общаться с ними, а то и с участковым, Игорь с нетерпением ждал утра, бесшумно водя пальцами по грифу и прокручивая по нескольку раз мелодию. Было трудно, но от этого крепла уверенность в правильности выбранной тональности и ритмическом рисунке. Шум дождя за окном и стук тяжелых капель по металлическому подоконнику только усиливали лирическое настроение, обволакивая утешающим холодком трепещущее сердце.

Укутавшись потеплее в одеяло, басист продолжил своё мысленное музицирование. Ему хотелось сочинить что-то очень грустное, чтобы Шрэк неистово орал на него, что это неформат, да и фанаты не поймут. Да что там «фанаты»? Он сам не понимает, поэтому ни под какими страшными пытками не пропустит композицию в альбом. Потом, поразмыслив над новой вещью пару дней, а если довести мелодию до грани депрессии, то и недель, гитарист смягчится и скажет, что музыка неплохая, но надо её немного обработать. И самолично наложит на будущий шедевр тяжелые риффы. Если повезёт, собственной персоной позвонит какому-нибудь толковому поэту, да покается, что его басиста опять развезло на лирику, и попросит написать что-нибудь берущее за душу. Не хочется все же обижать давнего друга и коллегу. Может быть, и самому что-нибудь сочинить? Ну а вдруг да и выйдет какой шедевр...

— Дождь за окном надоел давным-давно… — тихо запел Игорь, но, вспомнив, что это у кого-то уже было, также тихо выругался. — Надо что-то ещё более тоскливое, чтобы уж точно пробрало.

Эдуард, он же Шрэк, не в первый раз упрямился брать новый материал, поэтому Игорь даже не думал на это обижаться. Сложившаяся на данный момент ситуация показалась музыканту единственным действенным способом вернуть гитариста в рабочее русло. Пускай брызжет желчью, угрожает, причитает старой бабкой, меняет на свой лад темпы, но не валяется на диване безвольным трухлявым бревном с короедами и плюёт в потолок.

Мечтая восстановить товарищу желание творить и вытворять, басист закрыл глаза. А мелодия в голове все разрасталась с новой силой и затягивала в свои магические недра, доходя до готично-депрессивной мистерии.

Дождавшись утра, Игорь взял гитару и, настроив всё для записи, поудобнее устроился на диване, подложив под себя массивную подушку. Между ушами навязчиво звучит нужная мелодия, искусно переплетаясь с тяжёлыми думами: как он предоставит Эдуарду Сергеевичу результаты своего труда, как выслушает язвительные замечания, как мысленно затянет металлические струны на шее гитариста. Игорю казалось наверняка, что музыка должна вытащить гитариста из синей ямы, в которую тот свалился по собственной дури. Музыкантов, как известно, только звуки музыки и лечат.

Не будучи пофигистом, он и сам еле сохранял спокойствие после распада группы и готов был поддержать товарища любыми адекватными способами. Но не неделю же поддерживать — так и до встречи с пушистой красавицей не далеко. Попытки убедить Эдуарда, что алкоголь — это не выход из ситуации, а вход в глубокий темный проход, были дробиной для слона. А когда с лекций о здоровом образе жизни плавно переходили на вокалиста, решившего замутить свою группу, руководствуясь тем, что здесь его не понимают и не дают творчески развиваться, Шрэк уже не слушал и заливал глаза крепко выдержанным настоем. Брать в учёт, что он — Игорь — не играл с бывшим вокалистом с самого основания, поэтому не понимает всего масштаба проблемы, басист не стал и просто оставил гитариста наедине с его мрачными философскими мыслями и инструментами. И попросил позвонить, когда тот будет готов поработать.

Но сейчас планы изменились — снова захотелось помочь гитаристу, встряхнуть за шкирку, засунуть под ледяной душ, чтобы пришел в себя и вспомнил, кто он есть на самом деле и чем должен заниматься.

Записав наработки, Игорь вытащил флэшку, любовно надел на неё крышечку и спрятал в карман. На уборку не хватило терпения и желания, поэтому басист сразу поехал в студию, дав по газам. Как ни странно, у него не возникло ни малейшего сомнения, что гитариста он найдёт именно там.

И Игорь не ошибся: войдя в студию, он сразу же застал коллегу, правда, ровно на том же диване, в той же одежде и том же состоянии, что и неделю назад. Изменилось разве что количество выпитых бутылок, и появились какие-то новые книги. Басист в растерянности интеллигентно ругнулся двухэтажным матерком. Конечно, он понимал, что депрессия Эдуарда Сергеевича — дело тонкое, требующее особого подхода, но это уже слишком.

— Ну вот что ему надо? — поинтересовался гитарист, обращаясь к трещинкам на потолке. — Я же звонил, извинялся, даже умолял, чего не делал никогда. А у заразы этой никаких эмоций, кроме агрессивных. Еще и послал в пешее эротическое…

— Вижу, вы ещё не расходились, — язвительно заметил Игорь, споткнувшись обо что-то на полу. В полумраке толком не разобрал, что это было, но настроение стремительно поползло под плинтус. — Не хочешь сменить вид деятельности для разнообразия?

— Батя? — гитарист повернулся на звук. — Зачем пожаловали? На совесть давить изволили?

— Больно надо, — Игорь, достав откуда-то пакет, принялся собирать опустошённые бутылки, — судя по количеству тары, у тебя её больше нет. Хорошо ещё, что меня узнаешь.

— Смешно, — брякнул Шрэк и отвернулся к стене, — значит, прибраться решил?

— Обязательно. В мозгах твоих заодно порядок навести, вытряхнуть дурь всякую да насекомых потравить, — басист без лишних слов выдернул из-под головы гитариста подушку, выгреб еще непочатую банку с пивом и коллекционную флягу. Сыпля проклятия на неразумную голову коллеги, спрятал их в сейф и удовлетворённо крякнул. — Вот я не пойму, ты мазохист?

— А что ещё делать?

— Ну не знаю… Лампочки перегоревшие поменять можно, а то я один все косяки тут собрал. Или срач разгрести, который ты сам и устроил, — Игорь перевёл дух и немного успокоился. — Гитару можно взять в конце концов и выжать из себя пару аккордов. Я вот даже принёс тебе послушать кое-что интересное.

— А смысл? — Эдуард поднял с пола подушку, обнимая её, снова отвернулся. — Башка трещит по швам к тому же.

— Так это логично — пить меньше надо! — басист достал из-за шкафа веник, борясь с острым желанием огреть им коллегу. — А смысл, Эдик, в том, что нам надо что-то делать, чтоб жиром не заплыть. Музыкантов искать, альбом писать. А для этого нужны музыка с текстами и наш презентабельный вид, чтоб не было повода нас на склад истории списывать, как устаревшую технику.

— Угу, — Шрэк закрыл голову подушкой, — похоже, в один из дней я конкретно перебрал, и мы с тобой расписались.

— В смысле?

— В коромысле! Ты нудный стал, хуже всех моих баб вместе взятых. Слушать аж тошно.

— Ой, какие мы нежные и ранимые, — Игорь аж выронил веник, — а ничего, что я хоть что-то предлагаю?

— Пока ты просто ноешь, и мне это не нравится.

— А ты, значит, работаешь? Пыль с тараканами разводишь или крыс? Опыты ставишь и диссертацию пишешь о влиянии алкоголя в крови мышей на их потомство!

Мотнув головой, Игорь заметил что-то длинное, торчащее из приоткрытой двери шкафа. Это «что-то» шевелилось и закручивалось в кольцо.

— Крыса!!!

В одну секунду Игорь оказался на столе, вооружившись веником. Он никогда не боялся ни крыс, ни мышей, но и видеть их так близко не приходилось, особенно таких размеров. Его конкретно застигли врасплох. Судя по длине хвоста, басист предположил, что этот экземпляр параметрами с взрослую кошку. Подумал было, что надышался парами алкоголя и словил нехилый глюк, но вспомнил, что галлюцинации у него начинаются не раньше, чем после бутылки отборного самогона.

— Можно не орать? — гитарист плотнее прижал подушку к уху. — Как сексуально озабоченный Годзилла!

— Шрэк, мать твою через колено, — зашипел басист, — по твоей милости здесь крыса завелась. Надо что-то с ней делать! Включай уже мозги!

— Нет здесь ни крыс, ни мышей. Успокойся и не ори.

— Откуда такая уверенность? Или ты хомячка купил на птичьем рынке? Так я тебя разочарую, но нихрена это не хомяк!

Эдуард оглянулся, чтобы полюбоваться на испуганного до чёртиков Батю.

— Кошка здесь. Она бы поймала твою крысу-мутанта и хомяком бы закусила. Кстати, лампочки поменяй, раз уж ты на столе.

— Сам меняй, — отмахнулся басист, — кошка, говоришь?

Поверив Эдуарду Сергеевичу, Игорь спрыгнул со стола и рискнул посмотреть на когтеносца. Осторожно открыв дверцу шкафа ручкой веника, он мысленно выругался.

— Сфинкс?!

— Вот и познакомились. Правда, я ожидал реакции помощнее.

— Охренеть просто, — Игорь присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть зверька, юркнувшего в шкаф — там безопаснее и, что скрывать, теплее. Протянув к мордочке ладонь, улыбнулся. — На экзотику потянуло или решил меня с Кондратием познакомить? Так у тебя почти получилось, поздравляю. Где ты его взял только?

— Он сам меня нашёл, — сообщил Шрэк, — к слову, Кондратием его и назову. Может, принесёшь баночку пивка? Исключительно в лечебных целях. Ну и отметим это дело.

— Ты уже вторую неделю «лечишься» и «отмечаешь» уход Копылова… Куда ещё-то? Скоро через уши польётся лечебное зелье.

Поняв, что экзотический зверь настроен доброжелательно и даже немного его боится, Игорь осторожно взял хрупкое тельце на руки и провёл пальцами по тонкой коже. Кот сощурился и довольно заурчал моторчиком. Никогда ещё басисту не приходилось видеть голых кошек так близко. Откровенно говоря, он равнодушно относился к кошачьим, но, почувствовав в руках что-то беззащитное, тёплое и мурлыкающее, осознал, что многое потерял, отрицая возможность содержания у себя домашних животных.

Глядя в карие миндалевидные глаза, басист почувствовал, что кот очень рад этой встрече. И даже не потому, что этот кожаный, в отличие от того, что на диване, имеет возможность и желание его приласкать, обогреть — а таким кошкам это необходимо, — накормить и просто позаботиться, но ещё по каким-то иным кошачьим соображениям.

Сфинкс с нескрываемым любопытством смотрел на Игоря, периодически шевеля лапкой по большой человеческой руке, а почти прозрачные уши чуть заметно подрагивали, прислушиваясь к шорохам.

— Сергеич, — Игорь погладил кота по коричневатой коже, — можно сложный вопрос?

— Рискни здоровьем. Моим.

— У тебя когда-нибудь было такое, что смотришь на кота, а вы будто знакомы сто лет?

— Нет, до такого я ещё не набирался. Но мы можем поэкспериментировать, если ты до магазина сгоняешь.

— Угу. Бегу и спотыкаюсь, — Игорь тяжело вздохнул, — заканчивал бы ты уже лакать в одно лицо. Хотя, тут уже рожа или харя. Шрэк одним словом.

— Так я ж тебе предлагаю составить компанию. Сам же говорил, что лучше алкоголя от стресса ничего не помогает. И даже в валерьянку спирт добавляют для большего эффекта.

— Понятно, — Игорь заглянул в глаза коту, — не узнаю я тебя, Сергеич. За такие слова ты меня за волосы тащил душ ледяной принимать, мол, для закалки и профилактики, еще и пенделями разбрасывался по всем мягким местам для ускорения процесса.

— Ты там полегче, — гитарист явно напрягся.

— Да иди ты… В общем, я забираю твоего питомца в целях воспитания — может, сам за мышами гоняться начнёшь. Когда поймаешь, тьфу, отпустит, звони или приезжай. Хорошо, если хоть после этого тебя проймёт. Сам он Кондратий после этого, а тебе другие условия нужны. Не возражаешь? — Игорь обратился к коту и почесал тому за ушком.

Зверь мяукнул в знак согласия и потянулся мордочкой к лицу человека. Влажный нос ткнулся в его щёку с чуть пробившейся щетиной.

Спрятав кота под куртку, Игорь молча покинул студию. Очень хотелось устроить Шрэку встряску и разбор полётов, но не поднялась рука, а метод переговоров не сработал. Да и не до гитариста теперь, когда заботы требует такое милое создание.

— С чего ты взял, что он мой? — поинтересовался Эдуард у трещин на потолке и мигающей лампочки. — Он сам припёрся. Я сразу и не заметил...

***

Остановившись у своего авто, Игорь вдруг осознал, что совершенно не знает, как содержать кота в домашних условиях — это же не рыбки в аквариуме, хоть и за теми уход нужен соответствующий. Особенно его пугало отсутствие хотя бы какой-никакой шерсти с вытекающими из сего последствиями. Ясно было наверняка, что сфинкс не приспособлен к суровым условиям: к неотапливаемым ещё квартирам и осенне-зимним прогулкам по лужам под колкими хлопьями снега. Ладно бы был какой-нибудь меховой Васька из помойного бачка, который сам разберётся, как быстро и без лишней суеты прикончить воробья. С этой же породой всё сложнее — требуется специальный сбалансированный корм, лоток и наполнитель, тёплая одежда, если придётся выгуливать, и дальше по списку.

Удивился Игорь и тому, как его непутёвый друг гитарист и кошатник со стажем мог этим не озадачиться, попутно заключив, что у того действительно тяжёлая депрессия, раз даже кот не смог переключить его внимание на себя да отвлечь от мрачных мыслей о том, кто уже всё для себя решил и менять ничего не собирается, показав когти и зубы.

Запустив кота на заднее сидение, Игорь расстелил там небольшой дорожный плед и соорудил удобную и надёжную лежанку, больше похожую на гнездо. Кот, забравшись в своё временное ложе, принялся ёрзать и сминать ткань лапами. На глазах музыканта гнездо превратилось в нору, в которой зверь и расположился, высунув только нос. Согревшись в своём укрытии, сфинкс сразу задремал.

— Ну можно и так, — согласился музыкант. — Я ведь в этом не понимаю нихрена. Ещё бы знать, что тебе точно надо.

Покупать кошачью одежду он, конечно, не собирался, считая сие непозволительной и даже неприличной роскошью для своего бумажника, но самый необходимый минимум решил приобрести. Только стеллажи с мисками для корма заставили его глаза разбежаться в разные стороны.

***

В своей квартире басист из подушек и одеяла для полуторки придумал для питомца укрытие в кресле.

Наблюдая под вечер за тем, как уверенно этот жилистый зверь перемещается по его квартире, у басиста появились мурашки на спине. Ему отчётливо показалось, что сфинкс не только знает его лично, но и был у него дома. Как и когда это могло произойти, Игорь вспомнить не, отчего задумался о возможности сверхъестественных явлений. Удивился он и положительной реакции кота на незнакомого человека, то бишь на себя, и на новое место. Кошки же поначалу теряются в чужих стенах и страшатся малейших звуков со стороны, а эта киса спокойна, как сытый удав.

Басист не забыл про прошлый раз, когда Шрэк попросил взять на пару дней своего породистого Барсика. Уже на второй день, заперев кота в ванной, он побежал помогать гитаристу с ремонтом. Так Сергеич вместо того, чтобы молча штукатурить стены, ржал над расцарапанными руками и лицом басиста, шутя, что коты матом не понимают.

— Вот что ещё Шрэку надо для полного счастья? — Игорь погладил сфинкса, запрыгнувшего к нему на колени. — Устроил драматический театр на ровном месте и сам не знает, что с ним делать. Может быть, хочет меня туда привлечь? Не дождется. Актёр из меня, как из тебя собака цепная.

Сфинкс согласно мурлыкнул, положив лапки ему на плечо, и лизнул шершавым языком басистскую скулу.

— Хоть один кот Сергеича не хочет меня убить. Можешь жить здесь, сколько потребуется.

Оставив сфинкса в кресле, Игорь пошёл в спальню. Уже лёжа в кровати, он долго думал о сложившейся ситуации в целом и рассуждал над возможными адекватными и законными путями решения назревших вопросов. Так усердно общался со своим внутренним психоаналитиком, что чуть не сорвал внутренний голос.

Да ещё от чего-то засаднило горло. Можно было принять какие-либо меры сразу: что-то выпить обжигающее, вроде глинтвейна, или хотя бы закусить пилюлями, но вставать и куда-то идти было лень. Как бы не делал ничего тяжелого — картошку мешками не таскал через границу, но сильно устал за день. Уже сквозь дрёму, музыкант почувствовал, что к нему под одеяло забрался кот и, выбрав тёплое место у него подмышкой, поудобнее устроился и блаженно засопел.

— Какие ж вы, кошки, всё-таки свободные, — подумал про себя Игорь и тут же последовал примеру питомца.

Ночью ему снился какой-то странный сон, в котором Эдуард Сергеевич всё же договорился со сбежавшим вокалистом, и они решили возрождать их первую ещё студенческую группу. Даже уговорили их тогдашнего приятеля положить на его действующую группу гитарный гриф и присоединиться к ним. С какого перепоя и за какие коврижки тот согласился — осталось загадкой даже в другой реальности. Главное, что сам Игорь как-то спокойно воспринял перемены, без криков и битья кого-то головой об стену. Смутно промелькнуло, что даже сам решил создать свою группу и взять в состав каких-то музыкантов, и кто-то из них даже дал добро.

***

Проснувшись утром, Игорь признал, что зря поленился вечером сходить за таблеткой, поэтому придётся лечиться по полной программе от какой-то осенней заразы, точное название которой он не ведал. Ой, чего бы он только не сделал бы с этим термином… В процессе поисков хоть чего-то годного для лечения с последующими попытками приготовить холостяцкий завтрак, убедился в том, что из-за поднявшейся температуры все планы идут псу под хвост. Остался только один разумный выход — просить помощи у Шрэка. Ну, а вдруг?

Но гитарист не соизволил даже взять трубку, а о судьбе отправленного сообщения Игорю осталось только догадываться.

— Абонент временно в синьке... — Игорь раздосадованно отправил телефон в свободный полёт и испуганно шарахнулся в сторону от внезапно появившейся кошачьей морды перед глазами. — Опять придётся самому всё делать… Я один, но я не одинок, так что ли?

Насыпав в миску корм и приоткрыв кран, чтобы кот самостоятельно смог напиться в удобное для себя время, он сообщил, что пошёл отлёживаться, и скрылся в спальне. Сознание поплыло, стоило ему почувствовать под собой постель, и он мягко отошёл в астрал. Кот стрелой примчался к музыканту, запрыгнув тому на грудь, принялся усердно вонзать в неё коготки сквозь футболку, пытаясь привести в сознание. Облизал лицо, поводил лапой по щеке и лбу. Отчаявшись от напрасных стараний, кот спрыгнул на пол и с диким мявком рванул в ванную.

Флаконы вдребезги разбивались о кафель под обезумевшее рычание зверя, плавно перетекающее в человеческий вой. Теперь не кот носился по шкафам, а дрожащие женские пальцы пытались отыскать бутылочку нашатыря. Кто как не Игорь Винсентович додумался устроить аптечку в ванной? Накинув халат хозяина, гостья чуть ли не выбила дверь в обратную сторону и поспешила в спальню. Заветная бутылочка так и не обнаружилась.

Вернувшись к басисту, она забралась на кровать и приложил ладонь к его лбу, а потом подушечками пальцев провела по лицу к шее, убирая в сторону длинные черные волосы. Игорь на это беспокойно дёрнулся и застонал сквозь приоткрытые губы.

— Держись, милый, я что-нибудь придумаю, — она сжала его руку в своей, — только разберусь здесь немного и одежду у тебя одолжу. Есть надежда, что спадывать не будет.

Перерыв весь шкаф, она нашла кое-какой наряд, чтобы можно было выйти из дома, собрав волосы в хвост, повертелась у зеркала. С молчаливого согласия хозяина квартиры, воспользовалась его обувью, немного великоватой в размере, и косухой, в которой нашла ключи и деньги. Деньги очень пригодились — никто же не виноват, что из лекарств у музыканта в аптечке оказались только валерьянка в таблетках и активированный уголь, а из еды — сосиски и кошачий корм. Не продукцией «Вискас» же его лечить, которая вызывает сомнения насчёт пользы для пушистиков. Вспомнив вкус кошачьей еды, она поморщилась и на всякий пожарный нависла над раковиной. На Игоря она зла не держала, прекрасно понимая, что сам басист эти сухарики не жевал, а вот для изготовителей была подобрана пламенная нецензурная речь.

Приведя себя в презентабельный вид и для верности вылив на себя мужской парфюм, чтобы не пахло кошкой, она вышла из дома. Холодный воздух заставил поёжиться и втянуть голову в плечи. Она не сразу сориентировалась, куда идти, из-за чего пришлось полагаться на память — с того времени, когда она последний раз был у Игоря, многое изменилось, но дома и улицу перестроить не успели.

Благодаря зрительной памяти и логике, она вышла со двора, а потом у кого-то из прохожих узнала, где ближайшая аптека и магазины.

С огромными пакетами, доверху забитыми полезной провизией, она вернулась домой.

Убедившись, что Игорь всё ещё спит, и состояние его не ухудшилось, ушла на кухню готовить куриный бульон.

В процессе она пару раз попыталась дозвониться Эдуарду с телефона басиста, но звонки успехом не увенчались.

— Что же у вас случилось? — Ожидая, пока закипит вода, она присела на табурет. — Один крепко-накрепко сдружился с зелёной змеёй да бред какой-то цитирует, а второй — до простуды добегался и теперь валяется безвольным ковриком.

Из беседы Эдуарда с вокалистом-невидимкой и еще кем-то третьим, тоже выдуманным, она поняла только то, что вокалист решил уйти из группы, и виноват в этом почему-то Игорь. Что конкретно он натворил, понять не удалось, но ясно одно — специально никто никого не выгонял. Хотели как лучше, а получилось как всегда — такова неизменная истина. Ну, а когда в студии появился Игорь, проблема малость прояснилась.

Наваристый бульон недолго ждал — гостья умелым движением поставила кушанье на поднос и пошла в спальню. Там она застала лежащего на спине басиста, тупо смотрящего сквозь натяжной потолок. В первую секунду она перепугалась за состояние друга, но быстро взяла себя в руки и с кошачьей грацией приблизилась к кровати.

— Привет, — поставила супницу на прикроватный столик, — я тут похозяйничала немного. Ты же не возражаешь?

— Кира, — Игорь слабо улыбнулся, всё так же сканируя потолок, — Шрэк с Косым «Уличных котов» возрождают, представляешь?

— Слабо, если честно. Но это гораздо лучше, чем «изыди, нечистая» и «горячке слово не давали», — Кира попыталась усадить басиста, подложив ему под спину подушки, — сейчас накормлю тебя.

— Не хочу, — Игорь состроил недовольную мину, — может, ты вокалисткой ко мне пойдёшь? Сева и Кит уже согласны…

— Если уж они согласны, то мне никак нельзя отказываться, — Кира решила не тревожить счастье больного человека. — Но для начала ты поешь, иначе твои друзья расстроятся.

— Если так…

Игорь позволил себя накормить супом и напоить каким-то противным сиропом, обозвав его чем-то на букву Г.

***

Проснувшись следующим утром, музыкант почувствовал тяжесть дремлющего кошачьего тела на своей груди, но этот зверь не лишал живительного тепла и не замедлял биение сердца, наоборот, питал новыми соками и вливал в кровь силы. Боясь пошевелиться, Игорь припомнил, что прошлым вечером привёз домой этого кота из студии.

Рука потянулась к телефону.

— Охренеть, — узнав, что провалялся больше суток, мужчина отложил гаджет, — кот, кто тебя кормил вчера? И кормил ли вообще? Твою мать… Я тебе даже имя не придумал.

Кот от такого заявления проснулся и пристально уставился басисту в глаза.

— Ну так получилось, — начал оправдываться Игорь и вдруг внимательнее присмотрелся к своему внезапному питомцу, будто в первый раз увидел Или даже не во второй. — Подожди... Да ты не Кондратий, а Кондрашка... Тьфу ты. Так. Мне тут знакомая одна являлась… Кирой зовут. Давай и ты Кирой будешь, а то вы очень похожи. Оба такие щупленькие и тихие до поры до времени. Надеюсь, она об этом не узнает, иначе мне хана.

Кошка кивнула в знак согласия и с громким требовательным мявком спрыгнула на пол.

— Да знаю, кто я после этого. Можешь даже не утруждаться. Зато теперь у меня есть женщина. А то Шрэк до своего "отпуска" мне весь мозг через это вынес.

Добравшись до кухни, Игорь хотел было насыпать в миску кошачьего корма, но тот, зараза такая, не обнаружился. Успокоило его только то, что кошка всё-таки голодной не осталась, а переела. Не смог басист не удивиться и тому, что холодильник забит продуктами первой и второй свежестей.

Позавтракав и угостив гостью доброй половиной сырокопченой колбасы, Игорь вспомнил про своего товарища, решив, что это он перевоплотился в хозяйственного домового. Необходимо было отблагодарить заботливую душу, отчего басист собрался лететь к нему — от души душевно в душу, как говорится. Но в прихожей у двери ему преградила дорогу Кира, вставшая в боевую стойку. 

— Не понял, — Игорь недобро сощурился, — где еда, ты сама знаешь, и вполне можешь побыть чуть-чуть одна. И не проси, не возьму тебя с собой.

Наклонившись, мужчина собрался взять кошку на руки и отнести в комнату, но та зарычала и чуть не оцарапала ему лицо. Длинный хвост заходил ходуном, шлепая по линолеуму, а если бы у неё была шерсть, то она непременно встала бы дыбом.

— Хрен с тобой.

Игорь попытался обойти препятствие, но кошка опрометью рванула в комнату, сшибая всё на своём пути. Через долю секунды она чудом не снесла стеклянную дверь на балкон с петель и торпедой махнула через металлический подоконник. Игорь, выбежав за ней, успел только посмотреть вниз, и от сердца его немного отлегло, когда увидел её висящую на ветке липы.

— Держись…

Забыв про всё, включая гитариста с его тараканами, Игорь побежал во двор.

Обнаружив под липой обнаженную женщину, сидящую на холодном асфальте, он успел единожды потерять сознание, прийти в себя, собрать все известные ругательства, а потом и логическую цепочку. Учитывая то обстоятельство, что кошка, испытавшая стресс после такого прыжка, не могла быстро убежать, а, равно как и не могла за две минуты из ниоткуда взяться голая женщина, басист додумался до того, что перед ним сидит самый настоящий оборотень. Страх провёл холодными пальцами по горлу и милостиво отпустил.

— Кира, блин, — подбежав, Игорь одним рывком поставил её на ноги и прижал к себе. — Идти можешь?

— Вроде, — одними губами ответила она и вцепилась в куртку Игоря.

— Тебе нельзя тяжести сейчас поднимать.

— Заботливая, бля, — Игорь, сняв куртку, накинув ей на плечи. — Быстро домой, пока никто не увидел твою прелесть!

— Не кричи. Я не хотела, чтобы так всё вышло. Надо было тебе по-хорошему дома оставаться.

— Прости.

Игорь открыл тяжелую дверь в подъезд, пропуская Киру вперёд.

На лифте подниматься было недолго, но для обоих время текло неумолимо медленно — хотелось как можно скорее добраться до квартиры, не привлекая внимание любопытных и болтливых соседей, и обогреться. Надавив на прожжённую выпуклость, басист снова повернулся к Кире.

— Зачем так делать? — закрыл её собой. — Острых ощущений захотела?

— Хотела, чтобы ты дома остался. Тебе же отдыхать надо.

— А то, что у меня состав нервных клеток ополовинился и седых волос добавилось — это ничего? И пробежка в плюс девять мне только на пользу, да? Я ж не знаю, что вы там на своём кошачьем мурлычете.

— А спятивший кот тебе ни о чём не говорит?

Вспухшее лицо, замаячившее за приоткрытыми дверцами лифта и напомнившее своей краснотой свиное рыло, даже не смутило оборотня.

— Сгинь, нечистая, — местный алкаш предпринял попытку перекреститься, но вместо этого точь-в-точь изобразил дирижёра за работой. — Опять палёнку подсунули, сволочи.

— Сам сгинь, — рявкнул на мужика Игорь.

И по могучему велению басиста дверцы лифта с тихим шорохом затворились прямо перед обалдевшим лицом нетрезвого гражданина.

***

В стенах собственной квартиры Игорь немного расслабился и сполз на пол. Пазлы никак не хотели вставать в целостную картинку. Существование оборотня у него под носом входило в разряд необъяснимого, но закреплённого неоспоримым фактом. Факт, кстати, был растерян не меньше.

— Ты прости, что так вышло, и что напугала тебя. Оборотней не зря боятся, — печально улыбнулась Кира, сняв куртку.

— Да мне похрен, оборотень ты или Чупакабра. Ты заботилась обо мне так искренно, так нежно…

— Ты понял, что это была я? И ничего не сказал?

— Я же не слишком температурил, чтобы отключиться от внешнего мира. Правда, сразу не дошло, откуда ты взялась. Подумал даже, что ты мне только снишься.

— А про Севу и Кита как понимать? Ты на самом деле их пригласил?

— Куда?

— В свою новую группу.

— Похоже, температурил я всё-таки сильно… — задумчиво протянул Игорь, — и что ж я еще говорил?

— Шрэку грозился засунуть поперечную флейту по самый си-бемоль в причинное место за то, что он в «Уличные коты» ушёл.

— Я ему уйду… В пьющие киты!

— И что теперь?

— Для начала тебе надо отмыться и согреться, — предложил самое логичное Игорь. — Помочь?

— Да я сама как-нибудь. Одеждой поделишься?

Пока Игорь искал одежду и полотенца, Кира успела забраться в ванну и настроить душ. Бурные струйки горячей воды забегали по телу, смывая грязь и усталость, благодаря чему все страхи и опасения по поводу реакции человека на сущность оборотня сошли на нет.

Когда Кира узнала из прессы о ситуации в группе своего бывшего парня, явно преувеличенной и обильно сдобренной желтизной, то решила сама всё выяснить для личного спокойствия. Всё же расстались не врагами и без скандала. Вот и пришла к студии на собственных двух. Но, увидев спящего и явно болеющего Эдика, быстренько перевоплотилась в кошку и незаметно пересекла порог базы через приоткрытую дверь. Да и немного испугалась того, что гитарист мог неадекватно отреагировать на появление бывшей басиста, мол, позлорадствовать явилась.

На деле оказалось, что Эдуарду Сергеевичу важнее вокалист, а на всё прочее, включая музыку, басиста и кошек, ему начхать. Не без труда смирившись с этим обстоятельством, она планировала так же незаметно сбежать, но перспективу разрушили появление басиста и, как это ни прискорбно, собственный хвост, выдавший шкафное убежище усатого агента.

— Кира, — позвал Игорь, — ты где сейчас летаешь?

— Тут я, — на автопилоте ответила она, — ты давно здесь?

— Только что пришёл. Всё в порядке?

— Вполне. Задумалась просто о своём. Хотя…

— Что?

— Почему ты в мокрой одежде до сих пор? — возмутилась она и всплеснула рукой. — Снова простыть решил и вывалиться из реальности?

Басист засмеялся.

— Чего ты ржешь?

— Прости, — Игорь тщетно постарался сделать серьёзное лицо, — просто даже Шрэк никогда не пробовал воспитывать меня в обнажённом виде.

— Бля, — Кира судорожно задернула цветастую шторку.

— Да ничего страшного, — Игорь оставил принесённые полотенце и одежду на крючке, — ты только не вставай больше в такую замысловатую позу, а то я уж подумал, что ты опять превратишься. И... Может быть, попробуем снова? Прости... Забудь.

После водных процедур Кира решила отдохнуть в кресле и сама не заметила, как задремала. Пока Игорь менял в спальне постельное бельё и приводил комнату в порядок после собственного лечения.

— Я немножко посплю, — забормотала она, когда Игорь поднял её с кресла, чтобы переместить в спальню. — Мне много не надо.

— Я разве возражаю? Отдыхай сколько нужно, только меня не пугай. И я тоже не буду.

— Прости, я не хотела. И…

— Что?

— Побудь рядом, пожалуйста. Мне так спокойнее. И если тебя не пугает моя суть... Мы можем попробовать ещё раз. Не спеши с ответом, подумай, для меня это очень важно.

— Хорошо.

Задернув шторы на окнах и плотнее закрыв дверь в комнату, Игорь лег рядом. От понимания, что отныне он не одинок, а рядом есть теперь уже знакомый оборотень, он расслабился душой и телом. Стало без разницы, что там собрался возрождать Эдуард, куда пойдёт голосистая кровохлёбка, и как правильно ухаживать за кошками. Появились чувства полной защищённости и собственной полезности. Окончательно утешив себя тем, что вместе с Кирой они обязательно что-нибудь придумают, басист погрузился в сладкую дрёму.

Из памяти всплыли кусочки бреда, которые случились с ним за два этих дня. Вспомнилось предложение Кире о месте новой вокалистки, о чём она напомнить не решилась из-за своей скромности или сочла сие бредом больного. От размышлений, почему Кира так поступила, отвлек поющий желудок.

Убедившись, что гостья крепко спит, Игорь осторожно сполз с кровати и ушёл на кухню. Долго и упорно думал, чем бы порадовать гостью, пытаясь вспомнить, что та предпочитает, и в итоге решил импровизировать. Сгрёб все, что было в холодильнике, вымыл и нарезал, после чего приправил пряными специями и поставил запекаться в духовку — без изощрений, но со вкусом.

От понимания, что сейчас в его квартире находится дорогой человек, которому готов простить любые закидоны, в нем проснулись забытые кулинарные таланты. Теперь, когда всё сложилось так, как сложилось, Игорь полностью уверился в том, что он никуда больше не отпустит эту кошку, как бы, не артачился Шрэк и другие менее авторитетные «доброжелатели».

Неделю назад были сомнения в своих руководительских способностях, отчего басист даже поверил было вокалисту, причитающему, что один не мудрый и самонадеянный батя загнал его в угол, бракуя его тексты, и не разрешая сочинять музыку, но отныне басисту стало плевать на это всё с высокой колокольни. А Сергеич, к слову, должен сам разобраться со своими насекомыми, и помочь ему в этом не сможет никто. А ещё неплохо было бы найти другую кошку на тот случай, если кто-то вспомнит про сфинкса, но об этом Игорь решил подумать потом.

Почувствовав за спиной движение, он обернулся и увидел стоящую у стола Киру, хищно рассматривающую тарелку со свежей выпечкой. Там было целое разнообразие песочного печенья, булочек с маком и корицей, пышных ватрушек и румяных слоек.

— Проголодалась? — Игорь достал блюдце и выложил на него печенье. — Крикнула бы, я бы всё принес.

Закипел чайник.

— Можно я лучше здесь с тобой посижу, а то там мне скучно одной.

— Без вопросов.

Забравшись с ногами в кресло, Кира стала наблюдать за Игорем. Чувствуя теплоту, с которой тот к ней отнесся, даже после расставания, Кира пожалела, что сразу не приехала именно сюда, а поперлась зачем-то в студию.

— Игорь...

— Я тебя внимательно слушаю, — не отвлекаясь, басист выудил из кружки чайный пакетик и положил пару ложек сахара, — кстати, угощайся.

— Спасибо. Слушай, а можно я у тебя недельку поживу? Я вышивать могу и на машинке тоже. Готовлю сносно, уборку сделаю по первому классу и даже, если потребуется, ремонт, — Кира начала загибать пальцы.

— Да хоть месяц. Только ремонт я пока не планировал начинать, но если тебе до такой степени не нравится дизайн, — Игорь подмигнул собеседнице и достал сковороду, наливая в неё масло. — Готовишь ты прекрасно, а что и зачем у меня можно вышивать, в упор не представляю. Кстати, моё предложение в силе.

— Насчёт ремонта?

— Неа.

— А какое тогда?

— Приехали, — Игорь на миг обернулся, — я разве не говорил, что нам вокалист нужен?

— Говорил, но… Я думала, ты в принципе.

— «В принципе» петь я и сам умею, но одновременно сжимать гриф и медиатор и крутиться у микрофона мне неудобно, уж извини.

— А я не умею петь, — напомнила Кира. — Да и Шрэк, помнится, в интервью о женском вокале в мужских группах не выбирал выражения. Если клавишницу стерпит, то я согласна.

— После всех его выкрутасов он и подтанцовку в цветных перьях стерпит. Тьфу. Договоримся.

— Зачем сразу в перьях?

— Для перестраховки, вот с неё и начнём переговоры. Представляешь Шрэка причитающего в стиле "всё что угодно, только не перья"? — Игорь подошёл к окну. — Ты только не сбегай больше так, ладно? Я тогда вообще нихрена не понял, в чём был мой косяк...

— Не буду. И косяка не было. Тогда мне казалось, что оборони должны жить с себе подобными, но... Там тоже не всё просто.

После клятвенного обещания Киры не сбегать раздался звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — она поставила кружку на стол.

— Нет. Соседи, скорее всего, или торгаши. Даже открывать не буду.

Кире такое решение очень даже понравилось, и она решила сидеть тише мыши в норе. Но после третьего настойчивого звонка Игорь сдался и, оставив мясо в сковороде, пошёл открывать, попутно прикидывая, что скажет нарушителям их спокойствия.

— Да иду я! — крикнул он. — Но если это опять вы, то лучше сразу бегите, иначе я вам шланг от вашего пылесоса засуну в задницу и через нос вытащу.

Открыв дверь, Игорь от удивления отшагнул назад. На пороге стоял сам Эдуард Сергеевич.

— Шрэк, — только и смог вымолвить басист, чудом сдержав эмоции, чтоб не обматерить гитариста до седьмого колена. Тот заявился с какими-то пакетами в руках и букетом роз подмышкой, весь такой накрахмаленный и чистый, совсем не похожий на того, каким был в студии.

— Почему так долго? — Эдуард вошёл в квартиру с едва заметной вампирьей улыбкой. — Я уж волноваться начал, мол, всё ли в порядке?

— Не дождёшься, — Игорь смерил гитариста подозрительным взглядом. — Что-то ты волноваться поздно начал.

— Впустишь?

— Так ты уже вошёл.

— В прихожей держать будешь?

— Нет, можешь проходить дальше, только без веника.

— Так это комплимент — мне его с тортом в комплекте дали за красивые глаза.

— Эдуард Сергеевич, — Игорь картинно сдвинул брови и выставил вперёд выдающуюся челюсть.

— Как скажешь, — музыкант чуть склонил голову и, оставив пакеты, куда-то стремительно убежал.

— Не отпустило ещё, похоже, — вздохнул Игорь, забрав пакеты.

На кухне он застал у плиты Киру, пытающуюся помогать ему с приготовлением ужина.

— Кира Михайловна, — Игорь подошёл к ней сзади, — я же сказал, что в своём доме привык готовить сам. А есть это ещё рано.

— Да я перемешала только, чтобы не подгорело, — Кира подчинилась и отдала деревянную ложечку. — Кто там был?

— Шрэк. Фрукты принёс, торт, чай…

— А сам он где?

— Убежал куда-то.

— И ты его не остановил?

Игорь убрал торт в холодильник, фрукты выгрузил в раковину и включил воду.

— Ну не связывать же его. Взрослый мужик — сам разберётся.

На это Кира возразить не смогла, да и особого смысла не увидела. Понимая, что Игорь тоже взрослый мужик, и сам разберётся, как жить, решила просто смолчать, пока тот не отменил своё разрешение погостить из-за добрых советов не по делу. Да и обратно в кошку перевоплощаться не сильно хочется — даже сама мысль об этом заставила вздрогнуть. А потом показалось, что именно из-за этого Игорь не стал останавливать убегающего гитариста, ведь у него нет второй кошки.

— А что ты ему про кошку скажешь? — осторожно полюбопытствовала Кира.

— Не знаю. Может, и не вспомнит даже. Придумаем что-нибудь.

Вздрогнув от очередного звонка, Игорь чуть не выронил крышку, и смачно выругался.

— Ничего здесь не трогай, матом прошу! — бросил басист и рванул в прихожую.

В дверях снова оказался Эдуард, но не с букетом, а с небольшим подарочным пакетиком.

— Так лучше? — он протянул презент басисту.

— Пойдёт, — Игорь изучил содержимое пакета на количество звёзд и спрятал в кладовке до лучших времён. — А веник куда дел?

— Девчонке какой-то подарил. У твоего подъезда сидела и сопли на кулак наматывала.

— Бывает. И что она?

— Ничего особенного. Повисла на шее удавкой, поцеловала жарко-жарко взасос. А когда признала во мне своего кумира, попросила автограф — я нарисовал. Она радостная убежала с подружками делиться. Ревновать будешь?

— Делать мне больше нечего, — фыркнул басист.

— Вот и правильно, — Эдуард обвёл взглядом прихожую. — Кстати, у меня для тебя ещё один сюрприз есть.

— Я уже боюсь. После всех предыдущих. И где он?

— Он через пару дней в студию к нам приедет.

— Уговорил всё-таки этого кровопийцу? И что он потребовал? Тройную зарплату, или ты его насильно петь заставишь?

— Тот, кто придёт к нам в студию, ничего от нас не требует. Я тебе больше скажу — он сам боится оплошать.

— Если так, — Игорь осмотрелся в прихожей и нашёл бандану, — тогда у меня тоже для тебя сюрприз. Ты пока раздевайся.

Когда гость закончил с уличной одеждой, Игорь завязал ему глаза банданой и развернул в сторону кухни.

— И как я должен понять, что за сюрприз? А вдруг ты мне мстить начнёшь за все, что было или ты сам придумал? — гитарист остановился, зацепив коленом дверной косяк. — На ощупь?

— Можно и на ощупь, только аккуратно, — завёл гитариста на кухню и подмигнул Кире, — если, конечно, по голосу не определишь.

— Привет, Эд!

Понимая, что теперь поздно что-либо предпринимать, а бежать решительно некуда, Кира приблизилась к гитаристу. Да и вдруг по голосу не узнает, а если потрогать захочет, то посшибает всё на своём пути, пока до кресла доберётся.

— Кира, ты? — Эдуард протянул руку. — Или Батя приколоться решил?

— Да кто его знает… Но это я, — Кира с молчаливого позволения басиста сняла бандану с лица гитариста. — И рада тебя видеть в полном здравии…

— Да что мне будет?

— Действительно, — напомнил о себе Игорь. — И она согласна быть ведущей в нашей подтанцовке.

— Какой ещё подтанцовке? У металлистов это не принято. 

— Мы будем первыми, — с абсолютным спокойствием ответил Игорь. — Я уже всё придумал. И даже нашел группу танцовщиц. Шикарные дамы...

— Притормози, — попросил Эдуард. — Какой, нахрен, кордебалет? Ты серьёзно?

— А похоже, что я шучу?

— Похоже, что ты пьян и несёшь чушь. Но внешне не заметно.

— Пил не так давно кто-то другой. И совершенно не хотел участвовать в судьбе группы. Поэтому я всё взял на себя. Что-то не нравится?

— Ну не кордебалет же... Как ты себе это представляешь? — гитарист посмотрел на Киру. — Понял. Я не против вокалистки. Только не подтанцовка.

— Я не умею петь, — напомнила Кира, перемешивая забытое Игорем мясо. — Танцую чуть лучше.

— Вот. И почему ты так против подтанцовки? Это красиво и современно.

— Чего ты хочешь, ирод? — Эдуард картинно закатил глаза. — Подожди... Клавишница. Согласен. Но никаких танцев.

— Посмотрим.

— Не начинай. Кстати, а ты куда кота дел?

От этого вопроса по спине Киры пробежала дрожь, и румянец сменился кукольной бледностью.

— Отдал в добрые руки, — невозмутимо ответил Игорь, выкладывая на тарелки мясо. — Сам же сказал, что он не твой, а у меня, видите ли, «никакой ответственности и нежности к братьям нашим меньшим». Но если ты настаиваешь, можно завтра забрать кота.

— Зачем забирать? — музыкант улыбнулся Кире. — Руки же добрые?

— Добрые-добрые, — почти шёпотом подтвердила она.

— Вот и замечательно. А про безответственность я погорячился, каюсь.