Глава 5

Я медленно иду по тропинке, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. После напряженного ужина тишина кажется особенно драгоценной. Вдали на спокойной глади воды, дрожат отражения огней базы, а легкий ветерок приносит запах хвои и сырой земли. Где-то в кустах едва слышно стрекочут сверчки, и я невольно замедляю шаг, вдыхая этот особенный, свежий аромат ночного леса.

Как же хорошо, хоть ненадолго остаться наедине с собой.

Я достаю телефон и быстро нахожу нужный контакт. Сашка. Мой маленький. Вернее, уже не такой и маленький, но для меня он всегда останется тем малышом, который с детства любил засыпать, держась за мой палец. Я улыбаюсь, слушая гудки.

— Маам! — раздается в трубке радостный голосок, и я тут же расслабляюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Привет, зайчонок, — тихо говорю я, шаг за шагом уходя глубже в темноту. — Как ты?

— Хорошо! Мы с Ксюшей сегодня фильм смотрели! Про динозавров. Помнишь, ты мне показывала?

Я усмехаюсь: конечно, помню. Сашка смотрел его раз десять, замирая от восторга каждый раз, когда огромный тираннозавр появлялся на экране.

— Ну и как? Не разонравился?

— Нет! Но Ксюша сказала, что он скучный… — в его голосе слышится недовольство, и я улыбаюсь.

— Ксюша просто не понимает всей крутости динозавров, — заговорщицки шепчу я.

— Вот-вот! — смеется сынок, и мне чудится, что я вижу его счастливую мордашку прямо перед собой.

Мы болтаем еще немного — он рассказывает о своем дне, о том, как Ксюша заставила его есть овсянку, о новом рисунке, который он хочет мне показать. Я слушаю, запоминая каждую деталь, каждый оттенок его эмоций, потому что знаю: скоро придется класть трубку, а мне снова будет его не хватать.

— Мам, а когда ты приедешь? — вдруг спрашивает он, и в груди что-то болезненно сжимается.

— Скоро, солнышко. Очень скоро, — отвечаю я мягко. — Завтра вечером буду дома.

Он вздыхает, но ничего не говорит. Конечно, он помнит, когда я должна вернуться, но хочет услышать это еще раз.

— Ты меня любишь? — шепчет он.

— Больше всего на свете, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не дрожал от нахлынувших эмоций.

— И я тебя, мамочка.

Я закрываю глаза, прижимая телефон к уху.

— Спи, мой хороший. Я рядом. Всегда.

— Угу… — он зевает. — Пока, мам.

— Пока, зайчонок.

Я все еще держу телефон у уха, словно это может задержать Сашку рядом, продлить нашу беседу еще на несколько бесценных мгновений. Потом, выдохнув, убираю мобильник в карман и поднимаю голову.

Ночь полностью окутала лес. Темнота стала плотнее, глубже. Я и не заметила за разговором, как далеко зашла. Воздух тягучий, пропитан сыростью, ароматом хвои и влажной земли. Легкий ветер шевелит листья, заставляя их шуршать, но этот звук уже не кажется таким умиротворяющим, как прежде — он напрягает, заставляет прислушиваться.

Я спускаюсь ниже по тропе, туда, где деревья срастаются в плотную стену, а узкая дорожка почти исчезает в зарослях. В голове все еще звучит голос сына, обрывки его фраз, но вдруг неприятная мысль пронзает сознание: я не запомнила дорогу.

Замешкавшись, делаю осторожный шаг в сторону — и в этот момент земля уходит из-под ног. Сердце замирает, а потом обрушивается частыми, отчаянными ударами. Все происходит слишком быстро: корни подло цепляются за ноги, я теряю равновесие и падаю. Мир переворачивается, ветки хлещут по коже.

А затем — глухой удар.

Острая боль пронзает лодыжку, заставляя вскрикнуть. Судорожно хватаю ртом воздух. Я остаюсь лежать, тяжело дыша, вслушиваясь в застывшую, липкую тишину леса. Подо мной влажная земля, над головой — нависающие кроны, закрывающие даже тусклый лунный свет. Боль пульсирует, горячими всполохами разливаясь по ноге.

Тихий стон срывается с губ. Черт! Я здорово приложилась.

Несколько секунд просто лежу, приходя в себя. Где я? Насколько глубоко упала? И самое главное — как отсюда выбраться?

Пальцы медленно сжимают влажную, рыхлую землю. Я заставляю себя сесть, прикрываю глаза, выравниваю дыхание. Глубокий вдох — и медленный выдох. Темнота вокруг кажется густой, непроницаемой, но постепенно взгляд начинает улавливать очертания: спутанные ветви, смутные тени кустов, едва заметный просвет между деревьями.

Я осторожно пробую встать — и сразу же жалею об этом. Боль вспыхивает резко и горячо, словно что-то рвется в лодыжке.

— Вот блин… — выдыхаю сквозь сжатые зубы.

По спине пробегает неприятный холодок. Влажный воздух давит, в висках стучит пульс.

— Спокойно, Катя, — шепчу я себе. — Нужно просто выбраться.

Пальцы находят ближайший ствол, и я цепляюсь за него, опираясь всем телом. Дерево шершавое, прочное, оно кажется единственной опорой в этом вязком, замершем пространстве. С усилием поднимаюсь, перенося вес на здоровую ногу. Стоять тяжело, но оставаться на земле — еще хуже.

Сколько прошло времени? Десять минут? Час? Здесь, в темноте, время растекается, будто липкая смола.

Я делаю первый шаг. Потом второй. Не знаю, куда иду, но главное — не оставаться на месте. Главное — найти выход.

И вдруг… Голос.

— Катя!

Я замираю. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться так, что отдается в висках.

— Катя! — громче, ближе.

Олег.

Я разжимаю губы, пытаюсь закричать в ответ, но голос предательски дрожит. Со второго раза выходит чуть громче:

— Я здесь!

Шорох шагов, треск веток под ботинками. Луч фонаря выхватывает из темноты его силуэт — напряженный, быстрый. В два шага он оказывается рядом, резко скатывается вниз, хватает меня за плечи, заглядывает в лицо.

— Катя… — выдыхает он тяжело, с какой-то странной хрипотцой.

Его руки дрожат. Я замечаю это, только когда он осторожно проводит ладонями по моим рукам, проверяя, цела ли. Затем опускается ниже, пальцы касаются моей ноги. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Боль отпускает.

— Можешь идти?

— Наверное, да.

Олег поднимает голову, на секунду задерживает на мне взгляд, а потом, не раздумывая, крепко обхватывает за талию, притягивает ближе. Я слышу, как быстро бьется его сердце. Или это мое?

— Ты зачем пошла сюда одна? — его голос низкий, хриплый, сбитый дыханием.

— Я не планировала падать, — отвечаю я растерянно, слабо пытаясь улыбнуться.

Он молчит, но я чувствую, как напряженно сжимается его рука.

— Я думал… — начинает Олег, но не договаривает. И мне не нужно слышать продолжение. Я знаю, что он чувствует.

Он смотрит долго, пристально. Его взгляд тянет, обволакивает, проникает глубоко. Я понимаю — сейчас он не отпустит.

Следующее мгновение тянется как вечность. Олег медленно наклоняется, его дыхание обжигает кожу, губы почти касаются моих.

— Катя… — едва слышно.

Он на секунду замирает.

А затем…

Прежде чем я успеваю среагировать, его губы накрывают мои.