Глава 26

Я не успела закричать.

Воздух вырвался из лёгких, желудок подскочил к горлу, и мир превратился в чёрный колодец, несущийся навстречу. Пальцы вцепились в плащ Каэля — единственное, что существовало между мной и бесконечностью.

Сфера лопнула.

Серебристый дым хлынул из его кулака, обвил нас коконом. Падение замедлилось — воздух загустел, превратился в кисель. Тело стало лёгким. Ноги болтались в пустоте, но страх уже отступил, вытесненный странным, почти колыбельным покачиванием. Серебро мерцало, и сквозь него проступали стены колодца — мокрые, гладкие, испещрённые знакомыми бороздами.

Приземление вышло мягким. Подошвы коснулись камня, кокон истаял клочьями, и темнота сомкнулась.

Его дыхание. Моё дыхание. Грудная клетка под моими ладонями — рёбра, мышцы, стук сердца сквозь ткань. Я вцепилась в его плащ так, что побелели костяшки. Его рука лежала на моей пояснице.

Лицо Каэля — в сантиметрах. Я различала его даже в кромешном мраке: бледное пятно, запах холода и чего-то горького, травяного. Его пальцы чуть сместились — вдоль позвоночника, ниже — и я вздрогнула.

Оттолкнула обеими руками.

— Ты спятил.

Голос сорвался. Эхо подхватило, раскидало по невидимым стенам, вернуло искажённым.

— Скрытый вход, — сказал Каэль. Спокойно. Будто мы спустились по парадной лестнице.

— Вход предполагает дверь. Ступени. Может быть, перила. А ты столкнул меня в пропасть!

— Взял с собой.

— Без предупреждения!

— Ты бы отказалась?

— Именно!

Я почти видела, как в темноте дрогнул уголок его рта.

Захотелось ударить. Развернуться и уйти — вверх, по стенам, сквозь камень, куда угодно. Но уходить было некуда.

— Ты знал, что я за тобой слежу, — сказала я медленно. — С самого начала.

— С «завязывания шнурка» у библиотеки. — Пауза. — У тебя сапоги на пряжках, Рейвен.

Кровь бросилась в лицо. Хорошо, что темно.

— И ты позволил мне идти. Зачем?

Тишина. Я ждала объяснения. Каэль его не давал.

— С иллюзией контроля ты послушнее.

Послушнее. Как лошадь, которой надели шоры. Кровь бросилась в лицо.

Я шагнула к нему. В темноте, наугад, в его ледяную ауру.

— Повтори.

— Зачем? — Его голос раздался совсем рядом. — По лицу и так всё вижу.

— Здесь темно, Сайленс.

— Мне свет для этого не нужен.

Я стиснула зубы. Ответ вертелся на языке — злой, колючий. Но Каэль уже шагнул в сторону. Шорох. Скрежет камня о камень. Потом — свет.

Синева хлынула по стенам, и я зажмурилась. Когда открыла глаза, он стоял в трёх метрах, держа на ладони медальон. Он пульсировал голубым свечением — ярче, чем наверху, словно падение его разбудило.

Свет залил пространство.

Пол — гладкий, отполированный до зеркального блеска. Стены уходили во тьму по обе стороны, ровные, без трещин. Потолок терялся в вышине. Это место строили. Вытачивали с точностью, которая не снилась верхним залам академии.

— Мой медальон, — сказала я.

Каэль повертел артефакт в пальцах. Свет играл — мой свет, мой артефакт, в его руках.

— Ты его нашла. Я его открыл. — Он чуть приподнял бровь. — Кто из нас владелец?

— Тот, кто нашёл.

— Тот, кто удержал.

Я протянула руку ладонью вверх. Точно так же, как он стоял в моей комнате прошлой ночью. Жест-зеркало. Он узнал — я видела по глазам.

— Верни.

— Когда выберемся. Возможно.

— Это залог?

— Страховка. Пока медальон у меня, ты заинтересована в моём выживании.

Его большой палец машинально поглаживал спиральный узор на медальоне. Небрежный жест.

— Я и без медальона...

— Заинтересована? — Он чуть склонил голову. — Приятно слышать.

Я захлопнула рот. Потом почти зарычала:

— Не льсти себе, Сайленс. Я имела в виду — справлюсь.

— Поздно, Рейвен. — Медальон исчез в кармане. — Первая версия мне нравится больше.

Я поймала его взгляд. Секунду, может две. Он смотрел спокойно. Но в этом спокойствии пряталось ожидание. Он как будто хотел, чтобы я спорила. Странное желание для человека без чувств.

Я промолчала. Это был единственный ход, который он не мог повернуть в свою сторону.

Каэль усмехнулся.

— Идём, — сказал он, уже развернувшись. — Здесь должен быть...

Звук.

Он родился из ниоткуда — тонкий, на грани слышимости. Комариный писк, застрявший в черепной коробке. Я тряхнула головой. Звон нарастал, набирая частоту, и через секунду стало ясно: он идёт отовсюду. Из стен. Из пола. Из воздуха.

Медальон в кармане Каэля вспыхнул — синева стала белой, режущей.

Звон ударил по барабанным перепонкам. Я вскрикнула, зажала уши ладонями — бесполезно. Звук шёл изнутри, вибрировал в костях, в зубах, в глазных яблоках. Желудок скрутило. Колени подогнулись, и я рухнула на камень.

Краем зрения — Каэль. Он стоял. Ещё стоял. Вскинул руку с медальоном, губы двигались — заклинание, но слова тонули в нарастающем вое. Тени метнулись от его фигуры, ударили в стены, отразились. Свет дрожал.

Потом и он упал на колено.

Звон превратился в визг. Я вжалась лбом в пол, стиснув зубы так, что свело челюсть.

Обрыв.

Тишина. Я лежала щекой на ледяном камне и слушала собственный пульс.

Подняла голову.

Свет изменился. Медальон больше не горел — едва тлел в кулаке Каэля. Но вокруг было светло. Мягкое, рассеянное свечение шло откуда-то сверху. Или отовсюду.

Зеркала.

Они — вокруг нас — десятки, сотни, уходящие в темноту рядами. Гигантские. Выше колонн верхнего зала. Их поверхности были изрезаны трещинами — паутина разломов, сквозь которую сочился молочный свет.

Каэль поднялся первым. Протянул мне руку. Я проигнорировала, встала сама. Качнулась. Он заметил. Ничего не сказал. Просто шагнул ближе — на расстояние, с которого мог подхватить.

— Что это? — Мой голос прозвучал хрипло.

Каэль молчал. Смотрел на зеркала. Я наблюдала за его лицом и впервые видела в нём то, чего прежде не замечала: растерянность. Он пришёл сюда за ответами — и нашёл загадку, которая оказалась больше его.

Я повернулась к ближайшему зеркалу.

Моё отражение смотрело в ответ. Знакомое лицо, растрёпанные волосы, ссадина на скуле, разодранный рукав. Всё на месте.

Кроме глаз.

У моего отражения были пустые глаза. Зрачки на месте, радужка на месте, но за ними — ничего. Ни страха, ни злости, ни лихорадочной искры. Леа по ту сторону стекла выглядела завершённой. Спокойной. Чужой.

И в её руках пульсировал кристалл.

Крупный. Прозрачный. С текучим светом внутри — от голубого к белому и обратно. Кристалл Забытого Пути. Я узнала его по описаниям дяди, по старым гравюрам, по снам.

Моё отражение улыбнулось. Я — нет.

— Каэль. Подойди.

Он встал рядом. Посмотрел в зеркало. Я видела боковым зрением, как дёрнулся его кадык.

— Что видишь в своём?

Он покосился на соседнее зеркало — и отвернулся. Быстро. Слишком быстро для человека, который ничего не чувствует.

— Себя, — сказал он.

Я ждала. Он молчал.

Я посмотрела на его лицо. Челюсть сжата. Желваки перекатываются под кожей. Что бы ни показывало ему зеркало, Князь Тьмы побледнел до прозрачности.

Больше спрашивать я не стала.

— Идём, — сказал он тихо.

Скрежет.

Тихий. Как ногтем по стеклу.

Мы оба замолчали. Пол завибрировал под подошвами. Гигантские зеркальные плиты ползли по камню — медленно, по миллиметру, — сужая круг. Я оглянулась: проход, через который мы попали сюда, сократился вдвое. Зеркала смыкались, и мои отражения множились в их гранях — десятки пустоглазых Леа, сжимающих кристалл.

— Назад, — скомандовал Каэль.

— Куда?

Я крутанулась на месте. Зеркала со всех сторон.

Он схватил меня за запястье и потащил влево, между двумя зеркальными стенами.

— Ты опять тащишь меня без спроса! — крикнула я.

— Ты опять идёшь.

Проход сужался. Мы протиснулись боком — его плечо тёрлось о зеркало, моё о противоположное. Трещины в стекле светились, и свет обжигал даже сквозь ткань. Отражения кривились в осколках: десятки Каэлей, десятки Леа, прижатые друг к другу. В каждом зеркале — чуть по-другому. Где-то его рука лежала на моём плече. Где-то я касалась его щеки. Где-то мы стояли спиной к спине, готовые к бою.

Ни одно из этих отражений не было настоящим. Я надеялась, что ни одно.

Скрежет стал громче. Зеркала ускорились.

Каэль остановился. Тупик. Зеркало впереди, зеркала по бокам, зеркало позади — оно ползло к нам.

— Сайленс, — сказала я. — Скажи мне, что у тебя есть план.

— У меня был план.

— Был?

— До зеркал.

— Потрясающе. — Я упёрлась спиной в зеркало. Его грудь оказалась вплотную к моей. Дышать стало трудно, и дело было не только в сужающемся пространстве.

Он посмотрел на меня сверху вниз. В тесноте сужающегося коридора я видела собственное отражение в его зрачках — крошечную, злую, перепуганную Леа.

Зеркала сомкнулись ещё на шаг. Его бедро прижалось к моему.

— Если мы здесь умрём, — прошептала я, — я вернусь призраком и буду преследовать тебя вечно.

— Ты и живая этим занимаешься.

— До сих пор я только тренировалась.

Зеркало за моей спиной дрогнуло. Я повернула голову. Пустоглазая Леа подняла кристалл. Свет залил её лицо. Губы шевельнулись. Беззвучно.

Я прочитала по губам.

«Ты опоздала».