Закрытое дело.

Скрипучие половицы, потемневшие портреты и длинные коридоры словно предупреждали каждого, кто переступал порог: некоторые тайны лучше оставить нетронутыми.

Но Алиса Ветрова никогда не умела проходить мимо загадок

_________

— Виктор Романов. Дата рождения: 13.10.1963. Причина смерти: отравление, — прочитала Маргарет, медленно опустив лист с заключением. Её взгляд переместился на Орлова. — И что теперь? Дело закрыто, как я понимаю?

— Да, вы правильно понимаете, — невозмутимо ответил мужчина.

Он сидел за массивным письменным столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. На столешнице, помимо папки с делом Романова, стояла почти пустая чашка кофе и лежала стопка каких-то документов. Казалось, ничто в этом кабинете не напоминало о смерти человека, чья жизнь оборвалась всего несколько дней назад.

— Но это же абсурд! — возмутилась я, невольно подавшись вперёд. — Вы закрыли дело через четыре дня! А как же улики? Сравнение показаний? Неужели нигде не нашлось несостыковок? Как он мог отравиться сам?! Этот человек любил жизнь и…

— Молчать! — резко перебил меня Орлов.

Его голос разнёсся по кабинету, заставив меня на мгновение замолчать. Мужчина выпрямился в кресле и посмотрел на меня так, словно я была не человеком, а назойливой мухой, мешавшей ему работать.

— Кто ты такая, чтобы спорить с моими решениями? Мы закрыли дело, значит, во всём разобрались. А теперь я попрошу вас всех покинуть помещение. У меня, между прочим, обед по расписанию.

Последние слова он произнёс с таким видом, будто только что сообщил нам нечто совершенно обыденное. На его лице появилась неприятная ухмылка, от которой мне захотелось высказать всё, что я о нём думаю. Однако я вовремя прикусила язык. Спорить с человеком, который даже не пытался скрыть своего безразличия, было бесполезно.

Маргарет, заметив, как я сжала кулаки, аккуратно взяла меня за локоть и направилась к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Дверь кабинета захлопнулась за нашими спинами, отрезая нас от безразличного взгляда Михаила Орлова.

Я медленно выдохнула.

Неужели Виктор действительно просто отравился? Если так, то чем? При каких обстоятельствах? И почему следствие завершилось настолько быстро?

Нет. Здесь определённо что-то нечисто.

Я прекрасно понимала, что пока у меня нет ни единого доказательства, а одних подозрений недостаточно, чтобы обвинять кого-либо в убийстве. Но интуиция подсказывала: за этим поспешным решением скрывается нечто большее, чем обычная полицейская халатность.

И если никто не собирается искать правду, придётся сделать это самой.

Всю дорогу до особняка я шла молча, погружённая в собственные мысли. Улица за окном автомобиля медленно проплывала мимо: серые здания, редкие прохожие, мокрый после недавнего дождя асфальт. Я почти не обращала на них внимания, снова и снова прокручивая в голове наш разговор с Орловым.

Однако время от времени я бросала короткие взгляды на Маргарет и Дениса.

Они были подозрительно спокойны.

Маргарет сидела у окна, сложив руки на коленях, и смотрела куда-то вдаль. На её лице не отражалось почти никаких эмоций. Денис же время от времени поглядывал в телефон, словно его гораздо больше интересовали сообщения, чем недавнее закрытие дела о смерти собственного дяди.

Неужели их ничуть не удивило происходящее? Неужели они не заметили, насколько странно всё это выглядит?

Впрочем, почему я вообще удивляюсь? То же самое произошло с исчезновением Елены. Тогда следствие продлилось дольше — целых две недели! И всё же никакого результата мы так и не получили.

Похоже, в этом доме загадочные происшествия давно стали привычным делом.

— К нам сегодня придёт Павел, — неожиданно произнесла Маргарет.

Я отвлеклась от своих размышлений и повернула голову в её сторону.

— Нужно будет накрыть стол. Посидим, поужинаем, как в старые добрые времена.

Она говорила спокойно, без малейшего колебания в голосе. Будто всего пятнадцать минут назад не узнала, что дело о смерти её мужа закрыто без каких-либо внятных объяснений. Будто заключение об отравлении полностью её устраивало.

Я внимательно посмотрела на неё, пытаясь уловить хоть малейшую перемену в выражении лица. Но Маргарет лишь поправила складку на рукаве и вновь отвернулась к окну.

Это настораживало.

Конечно, каждый переживает утрату по-своему. Я не могла знать, что творится у неё на душе. Но слишком уж быстро она переключилась на бытовые дела. Ни одного вопроса к полиции, ни единого возражения. Только ужин, гости и разговоры о старых добрых временах.

Я решила пока не делать поспешных выводов.

— Хорошо, — коротко ответила Маргарет, словно сама себе, и поправила сумку на коленях.

Мы с Денисом ничего не сказали.

К слову, о Денисе.

Парень, казалось, и вовсе не особенно расстроился после смерти дяди. Ни печали, ни растерянности — лишь привычное равнодушие, которое он даже не пытался скрывать.

Хотя чего ещё следовало ожидать?

Теперь всё наследство, вероятнее всего, достанется ему. А ведь при жизни Виктора они постоянно спорили из-за денег и имущества. Каждый их разговор на эту тему заканчивался взаимными упрёками, а иногда и откровенными ссорами.

Я не собиралась обвинять Дениса только на основании его поведения. Но отрицать, что у него имелся возможный мотив, тоже не могла.

Деньги. Наследство. Старые обиды.

В детективных романах подобные обстоятельства редко оказываются случайностью. Жаль только, что в реальной жизни убийца не обязан оставлять на виду записку с признанием.

Когда мы наконец вернулись в особняк, каждый разошёлся по своим комнатам. Внутри царила привычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками шагов и скрипом старых половиц.

Высокие потолки, длинные коридоры и тяжёлые портьеры делали дом ещё мрачнее. Даже при дневном свете здесь было неуютно, словно стены хранили слишком много секретов, чтобы позволить кому-либо почувствовать себя в безопасности.

Мы с Денисом направились в одну сторону. Он шёл рядом, засунув руки в карманы брюк, и, судя по выражению его лица, только и ждал удобного момента, чтобы снова начать спор.

Долго ждать не пришлось.

— И всё-таки, как же героически ты решила защитить моего прекрасного дядю! — протянул он с издёвкой. — «Это же абсурд!», «Он так любил жизнь!»…

Последние слова Денис произнёс тонким, писклявым голосом, старательно передразнивая меня. Он даже изобразил возмущённое выражение лица, явно наслаждаясь собственным представлением.

Я остановилась и медленно повернулась к нему.

— Как же ты достал, Романов. Мне даже стыдно, что ты носишь эту фамилию. Твой дядя был добрым и великодушным человеком, чего о тебе сказать нельзя.

Улыбка сползла с лица Дениса.

Он сделал шаг ко мне. Его взгляд стал жёстким, а голос понизился почти до шёпота.

— Не забывай, Ветрова, что теперь особняк принадлежит мне. И я имею полное право выселить тебя из комнаты, которую тебе выделил Виктор. Следи за языком, если не хочешь оказаться на улице.

В его голосе звучала угроза, и на этот раз он не пытался превратить свои слова в шутку.

Я несколько секунд молча смотрела на него, после чего закатила глаза.

— Как скажешь, наследничек.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вошла в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Только оказавшись в одиночестве, я позволила себе устало опуститься на край кровати.

Прекрасно. Теперь у меня есть не только закрытое дело, но и родственник погибшего, который открыто угрожает выгнать меня из дома. День становился всё лучше и лучше.

Впрочем, слова Дениса лишь укрепили моё решение.

Я собиралась разобраться в смерти Виктора Романова. И никто — ни Орлов, ни Маргарет, ни тем более сам Денис — не заставит меня отказаться от этой затеи.

Я достала блокнот, раскрыла его на чистой странице и взяла ручку. Если я действительно собиралась докопаться до правды, следовало начать с самого простого: привести мысли в порядок и составить план.

Через несколько минут на бумаге появились три пункта.

1. Осмотреть библиотеку, где было найдено тело Виктора Романова.

Учитывая халатность полиции, сомневаюсь, что они собрали все возможные улики. Скорее всего, ограничились несколькими фотографиями и поверхностным осмотром. Нужно внимательно изучить помещение: осмотреть мебель, проверить книги и предметы на столе, обратить внимание на всё, что покажется необычным. Даже самая незначительная деталь может оказаться важной.

2. Допросить всех, кто находился в особняке в ту ночь, а также тех, с кем Романов чаще всего общался.

Начать стоит с обитателей дома. У каждого из них своя история, свои отношения с Виктором и, возможно, свои причины желать ему смерти. Особенно внимательно следует присмотреться к тем, кто слишком спокоен, и к тем, кто, наоборот, чрезмерно старается продемонстрировать скорбь.

3. Подробно изучить показания свидетелей, проверить их достоверность и проанализировать поведение каждого во время допроса.

Слова могут обманывать, а память — подводить. Но если сопоставить показания разных людей, можно обнаружить противоречия. Кто-то обязательно упустит важную деталь, перепутает время или расскажет то, чего не мог знать. Главное — не торопиться с выводами.

Я перечитала написанное и задумчиво постучала ручкой по столу.

Три пункта. Всего три шага, с которых предстояло начать расследование.

Разумеется, этого было недостаточно, чтобы раскрыть убийство. Но для начала вполне сгодится.

Я закрыла блокнот и поднялась с кровати. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в холодные серые оттенки. Впереди был вечер, полный разговоров, наигранных улыбок и недосказанности.

А значит, самое время начать задавать вопросы.

Первым делом нужно помочь Маргарет с ужином. Заодно попробовать разговорить её. Никаких прямых обвинений, никаких расспросов о деле — по крайней мере, пока. Придётся действовать осторожно, вытягивая информацию в ходе непринуждённых бесед.

Вряд ли кто-то в этом доме воспримет меня всерьёз, если я объявлю о намерении самостоятельно расследовать смерть Виктора. А уж оправдываться передо мной здесь точно никто не станет.

Поэтому я должна быть терпеливой. Наблюдать. Слушать. Запоминать.

Ведь иногда люди рассказывают гораздо больше, чем собирались, — особенно когда уверены, что их никто не подозревает.

Я убрала блокнот в ящик стола и направилась к двери.

Расследование начиналось.