ГЛАВА 3

Сжимаю сумочку, с трудом разбирая перед собой дорогу. Выходит, это правда, и Саша был со мной, пока его жена с новорожденным ребенком ждала его дома? А я ведь так надеялась, что это недоразумение, что мне всё показалось, что я что-то не так поняла.

Стыд-то какой! И как мне теперь в глаза смотреть Ксении? Она ко мне на завтра на маникюр с покрытием записалась… И… да как нам теперь с ними в одном дворе жить?

Если правда всплывёт…

Даже представить страшно, что может случиться в таком случае.

Саша и Ника что-то активно обсуждают. Дочка уже не плачет, но продолжает крепко обнимать своего папу. Будто чувствует родного человека. И я была бы счастлива, видя это, но ощущаю лишь горькое сожаление. Ведь Саша не станет для неё отцом, о котором она так мечтает.

На парковке слышна музыка, что доносится из частного сектора, стрекочут в траве кузнечики. В воздухе стоит запах скошенной, уже подсыхающей травы. А на моей душе скребутся кошки.

Саша усаживает Нику в детское кресло на заднем сидении. А когда я хочу обойти машину, преграждает мне путь. Смотрит взволнованно. И меня вдруг охватывает совершенно неуместное желание прикоснуться к нему. Сжать в объятиях, крепко-крепко – как когда-то раньше. Давным-давно.

Но этому не бывать. А за подобные мысли хочется ударить себя по лицу. Какие только бредни порой не посещают голову. Он предатель. Изменял жене, обманывал меня…

– Вера, ты бледная такая, – говорит он и осторожно прикасается к моей щеке. Я от неожиданности даже не отталкиваю. Лишь смотрю в некогда любимые глаза. – Не волнуйся так. Сейчас врач посмотрит её. Но мне кажется, всё в порядке.

Киваю, не в силах что-то сказать и спешу занять место рядом с дочкой. Как-то это слишком жестоко.

Несправедливо.

В глубине души я ждала этой встречи. Мечтала, что познакомлю Нику с её папой. Желала, чтобы увиденное мною много лет назад оказалось неправдой. Но чуда не случилось.

Ни дня не было, чтоб я не вспоминала о Саше. Злилась, ругала, скучала. Даже когда была под завязку загружена работой и заботой о дочери, даже в такие дни мысли о нём не покидали меня.

А он… Понял ли он, что я тогда узнала правду?

По дороге играем в слова. Дочка весёлая, смеётся, дурачится, но периодически слёзки набегают на её глаза, видимо, когда вспоминает о падении. Испугалась сильно, маленькая. Глажу её нежную ручку, сжимаю в своей.

Всю дорогу в зеркале заднего вида то и дело ловлю обращённый ко мне взгляд бывшего. Да что же он так смотрит? Боится, что я расскажу его жене о том, что было между нами? А вдруг она и не жена вовсе? Кольца вроде нет. Но какая разница? Они в любом случае семья.

К врачу попадаем быстро, очередь не очень большая. Саша и туда идёт с нами.

На осмотре дочка скачет как сайгак, и в итоге нам сообщают, что всё в норме. Дают рекомендации по обработке раны и отпускают домой.

– Вероника Александровна, значит, – говорит бывший, когда едем домой.

– Что? – переспрашиваю, а в груди сердце переворачивается.

– Да, Велоничка Александловна я, – важно заявляет Ника. – Папу Саша зовут, как тебя, дядя Саша. Только мой папа потелялся и никак не хочет находиться. Но я его найду. Баба Маша сказала, что вместе будем искать потом. Но когда это потом – не говолит. А вот плабабушка говолит, что мой папа козёл и...

– Ника! – восклицаю я, а щеки вспыхивают пожаром. – Это когда они тебе такое наговорить успели?

Левая бровь бывшего в отражении изгибается. Что мама моя, что бабушка, обе хороши! Но если мама, она же баба Маша, обычно не говорит про Сашу ничего плохого, то бабушка его прямо-таки ненавидит. До сих пор при каждом удобном случае кости ему промывает.

– А, это я когда на каникулах у них гостила. Ещё плабабушка сказала, что если моего папу увидит, голову ему отклутит. И отолвать ещё что-то хочет, но я не помню что, – говорит Ника непринужденно. – Но я ей сказала, что мне папа целый нужен. А она сказала, что лучше нового найти. Но мне моего увидеть хочется, а не нового.

– Не слушай прабабушку, она иногда очень странно шутит. И совсем не смешно.

– А бывает и смешно, – возражает дочка. – И она холосая, поэтому не лугай её.

– Не буду, конечно, – сдаюсь я.

Мои лицо и шея уже горят. Ну бабушки! Нужно будет им обязательно позвонить и ещё раз обсудить, что можно говорить при ребенке, а что нет. Она же всё запоминает. А ещё, не понимая значения слов, повторяет.

– Да, Ника, прабабушка у тебя суровая, – замечает Саша.

Как-то быстро он сделал вывод. Я ведь бывшего со своими родственниками не знакомила. Он даже названия посёлка не знал, в котором я выросла.

– Ага, – говорит Ника, и добавляет грустно. – Я очень хочу найти папу. Я его на день лождения загадала, когда свечи задувала на толте. И когда цифлы на часах одинаковые, тоже загадываю. Но папы всё нет. Он навелное плосто не знает, что я его жду.

Эх, доченька, знала бы ты, как близко сейчас твой папа… Но что мне делать? Если скажу Саше, что будет дальше? Не будет же он на две семьи жить. И если Ксения его жена, то я просто случайная любовница – и никакого права не имею на то, чтобы рушить их счастье. Никакого.

Что ж.

Возможно, придумаю, как решить вопрос. Алименты не требуются, сами справляемся. А вот мечта Ники… Понимаю, что даже самые любящие бабушки и я не сможем заменить ей отца. Но, может, когда-нибудь, я встречу мужчину, который полюбит и меня и Нику, примет её как родную дочь. А пока постараюсь сделать для неё всё, что зависит лично от меня.

– Вера, а ты случайно мне сказать ничего не хочешь? – вдруг обращается ко мне Саша.

Мы уже подъезжаем к нашему жилому комплексу. Ника несколькими минутами ранее выудила свой телефон из сумочки с единорогом и теперь вовсю обменивается с бабушками голосовыми в мессенджере, в красках расписывая приключения этого вечера. И, конечно, не забывает упомянуть доброго дядю, что везёт её сейчас на красивой машине. Чувствую, от вопросов мамы мне завтра отвертеться не получится.

На небе зажигаются первые звёздочки и сонный месяц ярче выделяется на голубом с розовым полотне.

– О чём ты? – спрашиваю, смотря куда угодно, только не на него.

– О ком, – говорит бывший, оборачиваясь. – Я хочу спросить тебя о Нике, раз уж ты молчишь.