Без названия
Стоя на платформе, Митя смотрел на уходящий поезд и внезапно почувствовал, что ему нечем дышать. Человеческие норы были заполнены не воздухом с поверхности, а чем-то вроде переработанного шлака: вдохнуть его можно было лишь наполовину.
— Следующая станция — «Выхино».
Писк оповещения. Встречный поезд закрыл двери. В нём почти не было людей.
«Наверное, там свежо и выдают воду», — подумал Митя.
К краю платформы начали стягиваться потоки людей.
Из тоннеля показался его поезд.
Душно.
Двери открылись.
Никто не вышел. Наверное, не хотел.
В уже заполненный вагон ввалилось ещё столько же людей, сколько было внутри. Толпа начала втягивать саму себя. Плотность росла. Вагон больше никого не вмещал, но поток всё тянулся и тянулся. Митя мог отойти. Вместо этого он подошёл ближе к толпе.
Душно.
Ещё сентябрь, но зачем-то отключили кондиционер.
Митю внесло люди внутрь. Масса тянула себя за собой, как ком железной стружки, притянутый магнитом. От толпы тоже пахло железом и ещё чем-то тухловато-сладким.
Сквозь спёртый, переработанный чужими лёгкими воздух послышалось объявление:
— Двери закрываются.
Самое ужасное — расстояние от станции к станции.
Вдох.
Вдох.
Вдох.
Дышать нечем.
Сколько до следующей станции?
Вдох.
Грудную клетку вдавило. Митю пронзила боль…
Вдох.
Три минуты?
Две?
Или семь?
«Осторожно, двери закрываются».
Мы пропустили станцию? Или это уже следующая? Или мы никуда не ехали…
Тут новый поток людей снова ринулся в и без того переполненный вагон.
«Почему нельзя подождать следующего поезда?»
Час пик.
— Стойте! Стойте, больше нельзя! Нет, сюда нельзя войти!
— Стойте!
Толпа валила.
— Мужчина! Мужчина, ну что вы делаете? Локти… Ай!
— Я не могу… — чей-то хриплый голос задрожал.
— Ну куда ты со своим рюкзаком!
Все слились в единую жужжащую и повизгивающую массу. Кто-то начал переругиваться.
— Да что это такое! Ой, молодой человек, место…
Место.
Место.
Душно.
В висках пульсировало в такт стуку колёс. Или толпа превратилась в единый организм и теперь задавала колёсам ритм…
Остановка… Следующая остановка? Это «Волгоградский проспект».
Можно выйти.
Невозможно душно.
Сколько ехать? Самый длинный интервал… Тут поезд практически останавливается. Он… он замедляет ход, замедлилось… Или нет, это только кажется, всего лишь кажется. Он же понимает, что нафарширован людьми. Ему нужно успеть, чтобы выплюнуть их на станцию.
Душно.
Это сентябрь, ещё сентябрь, но зачем-то отключили воздух.
Воздуха! Воздуха! Места!
Это звучало в голове или в вагоне?
— Места… — с булькающим стоном донеслось откуда-то.
— Мест…
Кого-то вырвало… Потом ещё кого-то.
— Боже! — женский голос попытался завизжать и сорвался.
Митя видел лишь лица. В ушах звенело. Мелькнуло белое лицо — и человека тут же вывернуло…
— Места… — прокатился булькающий стон.
Больше воздуха нет.
Есть только кислый смрад и…
«Это ловушка, Митя, это ловушка. Вот же звери… И он сам, как животное, не понял! Они специально перегрузили ветку, чтобы избавиться от лишних — особенно этих, грязных, потных, фиолетовых. Точно, фиолетовых. Это же цвет асфиксии.
Они специально сделали гигантский интервал между станциями, чтобы никто не помог, чтобы ты не вышел».
Митя оглядел вагон, но не смог различить ни одного человека.
На поручне поверх Митиной руки лежала чужая ладонь. Он попытался освободить пальцы — и не понял, какими из них двигает.
Ещё сентябрь. Зачем-то выкачали воздух.
Боль в груди стала такой сильной, будто рёбра распирало изнутри.
По вагону прошёл хруст — один, другой, затем сразу со всех сторон. Тысячи грудных клеток трещали так, будто их вскрывали.
Хруст перекрыл резкий хлопок, а следом раздался звон.
Стекло. Стёкла.
Он не выдержал.
Поезд вывернуло людьми наружу.
Это произошло в сентябре. Кто-то зачем-то открыл воздух.
Послесловие
Из новостного сообщения от 7 сентября 2025 года:
«В 9:13 на станцию „Пролетарская“ прибыл состав с выбитыми наружу стёклами. Двери не открылись. Внутри оказалась слипшаяся органическая масса из пассажиров, заполнившая всё пространство поезда. Части этого организма свисали из оконных проёмов и тянулись в глубину тоннеля.
Число пассажиров уточняется».
Москва.2025