Не та вывеска

Игла для крови обошлась мне дороже, чем весь побег.

Я держала палец над листом пергамента, а писарь гильдии, лысый тип с тремя подбородками, терпеливо ждал, когда капля упадет точно на печать. Рука не дрожала. Дрожать я перестала еще на третьей заставе, когда стражники моего собственного отца обыскивали телегу с репой в двух шагах от меня и не узнали в чумазой девчонке в мужской куртке принцессу Лиру Северодольскую.

— Быстрее, барышня, — сказал писарь. — Очередь.

За моей спиной действительно стояла очередь. Двое мужчин с топорами за спиной, женщина с арбалетом размером с нее саму и подросток, у которого из кармана торчал явно ворованный кошель. Все хотели наняться в гильдию наемников. Все хотели денег и работы без лишних вопросов. Ровно то же самое хотела и я.

Капля крови упала на пергамент.

Лист вспыхнул.

Не загорелся, не задымился, а именно вспыхнул черным пламенем, которое пробежало по краю бумаги и тут же погасло, оставив на пергаменте свежий ожог в форме змеи, кусающей свой хвост.

— О, — сказал писарь с явным удовольствием. — Контракт принят. Добро пожаловать в Черную Скобу, барышня. У нас так с каждым новеньким, эффектно, да? Работает безотказно уже сто лет.

Я моргнула.

— Простите. В гильдию наемников?

— В гильдию Черная Скоба, — терпеливо повторил писарь, будто объяснял ребенку. — Вывеска на углу, две улицы отсюда, там простые контракты, охрана караванов, поиск пропавших коз. У нас контракты другие.

Он придвинул ко мне печать, и я наконец разглядела символ, вбитый в сургуч. Не подкова, как мне показалось в темноте переулка, а стилизованный кинжал в форме скобы. Символ гильдии наемных убийц. Того самого места, о котором во дворце шептались за плотно закрытыми дверями и которое отец грозился выжечь до основания, если хоть один агент Скобы появится в столице.

Кровь уже впиталась в контракт. Магия уже сработала.

— Мне нужно в другую гильдию, — сказала я так спокойно, как только могла. — Простите, я перепутала вывеску.

— Милая, — сказал писарь, и его голос вдруг стал совсем не добродушным, — контракт, скрепленный кровью, нельзя перепутать обратно. Ты либо служишь Скобе год и один день, либо Скоба забирает то, что ей должны по договору. А должны ей, если контракт разорван раньше срока, обычно голову.

Очередь за моей спиной притихла. Женщина с арбалетом смотрела на меня с сочувствием, как смотрят на человека, который только что наступил в капкан и еще не понял этого.

Я подумала о трех вещах сразу.

Первое: отец назначил награду за мою поимку, и в столице ее размер обсуждали громче, чем цену на зерно. Второе: жених, лорд Кассиан Рутвен, старше меня втрое, и на нашей единственной встрече три года назад успел дважды назвать меня "деточкой" и один раз перепутать с горничной. Третье: назад дороги не было еще до того, как я вошла в этот зал, потому что назад означало свадьбу через месяц, а я скорее выучусь метать ножи профессионально, чем надену то платье снова.

Метать ножи, кстати, я уже умела. Спасибо старому мастеру Гуннару, который семь лет учил меня "на всякий случай, ваше высочество", пока никто во дворце не видел.

— Хорошо, — сказала я. — Год и один день. Что дальше?

Писарь расплылся в улыбке, будто ставки на меня только что выросли.

— Дальше капитан отряда решает, куда тебя определить. Вон он, у окна, пьет вино и делает вид, что ему не интересно.

Я обернулась.

У окна, вопреки моим ожиданиям увидеть громилу с боевым топором, сидел мужчина лет тридцати, в темной куртке без единого украшения, с коротко стриженными темными волосами и лицом, на котором читалась усталость человека, повидавшего слишком много контрактов и слишком мало смысла в них. Он действительно пил вино. Он действительно не смотрел в мою сторону.

Ровно до того момента, когда я подошла к его столу и он поднял глаза.

Что-то в его взгляде изменилось за одну секунду. Не удивление, не узнавание вслух, а просто короткая заминка, с которой смотрят на монету, проверяя, не фальшивая ли.

— Новенькая, — сказал он, не спрашивая. — Имя?

Я назвала первое, что пришло в голову три недели назад, когда собирала вещи в темноте.

— Лира. Просто Лира.

— Просто Лира, — повторил он с легкой издевкой, будто пробовал имя на вкус и находил его подозрительно недоваренным. — А фамилия у просто Лиры есть?

— Нет.

— Забавно. У всех, кто приходит без фамилии, она обычно самая длинная и самая неудобная для гильдии. — Он отставил кубок. — Я Дарен Волк, капитан вашего будущего отряда, если писарь не наврал про кровь на контракте. Покажи руки.

Я протянула руки ладонями вверх, ожидая, что он проверит мозоли, как проверял бы любой наниматель. Вместо этого он взял мою левую руку и повернул запястьем вверх, туда, где под рукавом куртки пряталась родинка в форме полумесяца, фамильный знак дома Северодольских, который носили все прямые наследники короны уже двести лет.

Я выдернула руку быстрее, чем успела подумать, что резкое движение выглядит подозрительнее, чем спокойствие.

Дарен Волк смотрел на меня еще секунду. Потом пожал плечами, будто ничего не заметил, и снова взялся за кубок.

— Мозолей от лука нет, от меча тоже, — сказал он громко, для писаря и очереди за моей спиной. — Зато есть след от тетивы арбалета и старый шрам на ладони, похожий на след от учебного клинка. Кто-то тебя учил, и учил неплохо.

— Учил дед, — соврала я. — На ферме приходится уметь многое.

— На ферме, — повторил он с интонацией, которая явно означала "конечно, милая, на ферме". — Хорошо. Отряд у меня небольшой: я, Йора — она метает ножи лучше, чем говорит комплименты, и Свенн, который выглядит как медведь и почти так же разговорчив. Тебе повезло, вакансия как раз есть, предыдущий человек ушел на покой. В могилу, если быть точным.

— Обнадеживает.

— Не должно. — Он впервые за разговор чуть улыбнулся, и улыбка у него была неожиданно живой, будто пробилась через толстый слой профессиональной усталости. — Первое правило Скобы: не спрашивай, зачем нужен заказ. Второе: не влюбляйся в напарников, это плохо кончается для всех сторон, проверено дважды. Третье: если писарь говорит, что контракт эффектный, значит, ты уже влипла и назад дороги нет, так что улыбайся и делай вид, что так и было задумано.

— У меня отлично получается делать вид, что так и было задумано, — сказала я, и в этом, по крайней мере, я не соврала ни на слово.

Дарен рассмеялся, коротко и почти против воли, будто сам удивился, что рассмеялся.

— Первое задание завтра на рассвете. Явишься к воротам гильдии, форму выдадут на месте, оружие свое, если есть. — Он помедлил, разглядывая меня чуть дольше, чем требовалось для делового разговора. — И еще, просто Лира без фамилии. Если во дворце вдруг решат, что кто-то из твоих родственников пропал, я узнаю об этом первым. Гильдия платит осведомителям больше, чем платит короне сама корона. Просто чтобы ты знала, во что ввязалась.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод, но заставила голос прозвучать ровно.

— Спасибо за предупреждение. Мне некого терять во дворце.

— Разумеется, — сказал он тоном человека, который явно так не думает, но пока готов подыграть.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен, и я пошла к выходу мимо очереди, мимо женщины с арбалетом, которая тихо сказала мне вслед: "Держись подальше от капитана, деточка, он ест таких, как ты, на завтрак", мимо писаря, который весело помахал обожженным контрактом.

На улице моросил мелкий дождь, и я впервые за три недели побега позволила себе остановиться и просто дышать. Год и один день в гильдии наемных убийц, чтобы спрятаться от свадьбы с человеком втрое старше меня. Отец, который выжигает такие гильдии до основания при первой возможности, теперь по иронии судьбы был единственным, от кого эта же гильдия меня и защищала.

Я не знала, что смешнее: план или то, что он уже сработал.

Обратно к съемной комнате над кузницей я шла коротким путем через рыночную площадь, и там, у доски объявлений, увидела свежий лист, еще влажный от клея. С листа на меня смотрел неумелый, но узнаваемый рисунок моего собственного лица. Крупными буквами под рисунком значилось: "Разыскивается принцесса Лира Северодольская. Вознаграждение: тысяча золотых. Особые приметы: родинка на левом запястье в форме полумесяца".

Тысяча золотых. За три недели цена выросла вдвое.

Я стянула капюшон ниже, натянула рукав на запястье и пошла дальше, стараясь не думать о том, что капитан Дарен Волк уже видел эту родинку своими глазами и почему-то решил промолчать перед всей гильдией.

Промолчал он и на следующее утро, когда я явилась к воротам на рассвете, как было велено, в новой форме гильдии, с двумя своими ножами за поясом. Йора, невысокая жилистая женщина с косичками, оглядела меня с ног до головы и хмыкнула что-то одобрительное. Свенн, действительно похожий на медведя в человеческий рост, молча кивнул и протянул мне флягу с чем-то обжигающим, отдаленно похожим на чай.

Дарен появился последним, в дорожном плаще, с картой в руках, и бросил на стол трактира, где мы собрались, лист пергамента с печатью заказчика.

— Первое задание отряда, — сказал он, не глядя ни на кого конкретно. — Заказчик анонимный, аванс уже внесен, задача простая на бумаге и, как обычно, сложная на деле. Нужно найти и вернуть заказчику вещь, украденную три недели назад из личных покоев в королевском дворце.

Йора присвистнула. Свенн нахмурился.

Я почувствовала, как земля под ногами становится чуть менее твердой, чем минуту назад.

— Что за вещь? — спросила Йора.

Дарен развернул пергамент и наконец посмотрел на меня прямо, без всякой игры в равнодушие, будто хотел увидеть, как я отреагирую на следующие слова.

— Фамильный перстень дома Северодольских, — сказал он. — Тот, что передается только прямому наследнику короны. Заказчик утверждает, что его украла беглая принцесса перед побегом, и очень хочет получить его назад раньше, чем об этом узнает король.

В комнате стало очень тихо.

Перстень действительно был у меня. Он лежал зашитым в подкладку моей куртки уже три недели, единственная вещь, которую я взяла из дворца не ради денег, а потому что это было единственное, что действительно принадлежало мне по праву рождения, а не по чужой воле.

И теперь моя собственная гильдия отправляла меня искать саму себя.