Последний шанс отдела кадров

Надзиратель Освальд Тлен положил на край моей лужи свиток с печатью и произнес слово, от которого у любого сотрудника подземелья похолодело бы в груди, если бы у меня вообще была грудь.

– Ликвидация активов, – сказал он скрипучим голосом человека, который сорок лет подписывает чужие приговоры и давно перестал видеть в этом что либо, кроме бумажной рутины. – Комната номер семь третий квартал подряд не приносит выработки. Устав подземельной корпорации пункт двенадцать, безубыточный босс либо погибает эффектно раз в неделю, либо списывается на переработку в строительный студень.

Я, Плюх, бывший при жизни Матвеем, менеджером среднего звена в компании, название которой уже не хотел вспоминать, натекал ровно настолько, чтобы принять форму, отдаленно похожую на возмущение.

– Освальд, я работаю здесь три месяца, и ни одна группа искателей даже не потрудилась дойти до моей комнаты, они разворачиваются на входе, увидев табличку боссовки для слизней. Это не моя вина, это проблема маркетинга подземелья.

– Меня не интересуют оправдания, меня интересует выработка, – Тлен щелкнул костяными пальцами, и рядом с ним материализовался мелкий рогатый демон с гроссбухом подмышкой. – Кассий, зачитай квартальные показатели.

Финансовый демон Кассий, приставленный ко мне системой в качестве личного бухгалтера с первого дня моего пробуждения слизнем, нервно перелистнул страницы гроссбуха.

– За отчетный период комната семь дала ноль зафиксированных боев, ноль выпавшей эссенции, три жалобы от туристической гильдии на устаревший интерьер, – он покосился на меня с искренним сочувствием, единственное существо здесь, кто хоть как то мне сопереживал, хотя его работа как раз и заключалась в подсчете моих провалов. – Прости, дружище, цифры не радуют.

– А если сегодня будет бой, – спросил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя внутри собственного желе.

Тлен смерил меня взглядом, каким обычно смотрят на сотрудника, просящего отсрочку по недописанному отчету.

– Сегодня к вечеру в подземелье заходит сертифицированный отряд гильдии Медный Клин, три человека, аттестация не ниже второго ранга. Если хоть один из них получит от твоей комнаты урон, достаточный для официальной фиксации боя в журнале, я приостановлю списание до следующего квартала. Если нет, – он постучал костяшкой по свитку, – завтра утром твое ядро уйдет на переработку в строительный раствор для нижних этажей. Слизни неплохо держат кладку, я слышал.

Он удалился по коридору, шурша полами мантии, а я остался растекаться по каменному полу своей унылой комнаты, разглядывая единственную мебель: покосившийся сундук с бутафорским золотом и табличку «Босс: слизень, уровень один, прогноз опасности: минимальный», которую вешали у входа специально, чтобы туристы не пугались и проходили дальше без покупки страховки от травм.

– Кассий, ты можешь достать мой личный контракт, – спросил я, стараясь не паниковать раньше времени. – Тот, что я подписывал в момент найма, помнишь, я еще жаловался, что шрифт мелкий.

– Зачем тебе контракт, там же сплошная стандартная форма, – демон недоуменно порылся в своей сумке и все же выудил потрепанный пергамент. – Держи, только я не думаю, что там найдется лазейка против ликвидации, устав есть устав.

Я всю жизнь, ту, человеческую, читал договоры от корки до корки, потому что однажды подписал ипотеку не глядя и потом три года разгребал последствия. Привычка перекочевала со мной даже в тело без глаз в привычном понимании, просто теперь я ощущал буквы кожей, точнее поверхностью, и мог различать даже самый убористый шрифт мелким подрагиванием желе.

– Вот, – сказал я через минуту вчитывания. – Пункт сорок семь, дополнение о боевой аттестации. «Монстр низшего ранга, переживший сертифицированный бой с отрядом второго ранга и выше без летального исхода отряда, получает право на однократную эволюцию класса по решению самого монстра, минуя стандартную процедуру одобрения администрацией».

Кассий выхватил у меня контракт и перечитал пункт трижды, шевеля губами.

– Это старая форма договора, – пробормотал он. – Такие давно не выдают новым сотрудникам, Тлен наверняка забыл, что твой контракт из той партии. Погоди, ты хочешь сказать, что если сегодня переживешь бой без смертей с их стороны...

– То смогу перестать быть слизнем уровня один, да. Вопрос только в том, как желе без острых углов и без рук вообще способно провести бой так, чтобы отряд получил урон, но никто не умер, а я сам не превратился в лужу на полу раньше времени.

Дверь комнаты скрипнула, и на пороге появился отряд Медного Клина: невысокая девушка с двумя короткими мечами, настороженно щурившаяся на тусклый свет, здоровяк со щитом, разминавший плечи с видом человека, который надеялся на разминку, а не на настоящий бой, и щуплый паренек с посохом, оглядывавший комнату скучающим взглядом бывалого туриста.

– Опять слизень, – протянул паренек с посохом, даже не поднимая оружие. – Третий за месяц, и ни один не дотягивает даже до статуса развлечения. Может, просто дадим ему пинка и заберем сундук.

При этих словах на его поясе качнулся амулет, простой шнурок с плоским металлическим кругляшом, и я замер, насколько вообще способна замереть жидкая субстанция, потому что узнал этот амулет мгновенно и безошибочно: точно такие же продавали в переходе у метро моего родного города, штампованная железка с логотипом сети зоомагазинов, которую я сам однажды купил племяннице на брелок.

– Погоди, – сказал я вслух, и голос вышел куда более настойчивым, чем планировалось. – Откуда у тебя этот амулет.

Паренек удивленно вскинул бровь, не ожидая от слизня осмысленной речи, не говоря уже о конкретных вопросах.

– Подарок от куратора нашей гильдии, – ответил он настороженно. – А тебе то что за дело, ты вообще-то босс подземелья, а не собеседник на ярмарке.

– Куратор гильдии, – повторил я, лихорадочно прокручивая варианты. – Как его зовут.

– Господин Верейников, – вставила девушка с мечами, разглядывая меня уже не с превосходством, а с легкой опаской. – Странное имя для этих краев, я всегда удивлялась, но он щедро платит и не задает лишних вопросов о происхождении контрактов, так что мы не в претензии.

Верейников. Человеческая фамилия, не переиначенная под здешний выговор, значит, кто то из моего собственного мира сидит выше в этой корпорации подземелий и снабжает местных гильдейцев амулетами прямиком из переходов метро, где я покупал шнурки для ключей.

Раздумывать дальше было некогда: здоровяк со щитом, не дождавшись развития беседы, поднял оружие и с явным намерением закончить формальность одним ударом двинулся вперед.

Я среагировал единственным доступным мне способом: растекся вбок широкой волной, обходя щит, и мягко, но настойчиво облепил его сапоги липким слоем, замедляя шаг ровно настолько, чтобы он потерял равновесие и грузно осел на одно колено, не получив травм, зато основательно перепугавшись неожиданной цепкости желе.

– Оно... держит меня, – прохрипел он, дергая ногой.

Девушка с мечами среагировала быстрее остальных, метнулась сбоку, и я, не имея возможности блокировать удар привычным образом, выплеснул часть тела ей навстречу тонкой пленкой, заставив клинок пройти сквозь пустой промежуток желе без сопротивления, зато сама пленка облепила ее ладонь липкой массой, заставив выронить один из мечей с досадливым звоном.

– Официально фиксирую контакт, – прошептал я сам себе, хотя точнее было бы сказать вслух в сторону невидимого журнала подземелья, куда система заносила данные о боях. – Урон засчитан, урон засчитан.

Паренек с посохом, наконец оценив, что желе оказалось умнее заявленного минимального прогноза опасности, отступил на шаг и вскинул посох, готовясь ударить заклинанием, но замер, разглядывая меня с новым выражением, смесью недоверия и азарта.

– Погоди, ты правда разговариваешь, – сказал он медленнее. – Ты не обычный слизень системы, ты кто-то с прошлым.

– С очень скучным прошлым, поверь, – ответил я, стараясь удержать форму, пока девушка вытирала липкую ладонь о штаны с явным отвращением. – Мне просто нужно, чтобы вы ушли отсюда без летальных исходов с обеих сторон, а мне засчитали официальный бой. Взамен обещаю не липнуть к вашим сапогам следующие лет десять.

Здоровяк, поднявшись с колена, неожиданно фыркнул, а потом рассмеялся раскатистым низким смехом.

– А ничего так предложение для существа без лица, – сказал он. – Ладно, малыш, бой засчитан, мы честно получили урон, честно отступаем. Заберем только сундук с бутафорским золотом для отчетности, ты не против?

– Забирайте, – согласился я великодушно, хотя внутри понимал, что бутафорское золото и было единственной ценностью, которую администрация вообще выделяла на мою комнату.

Когда отряд удалился по коридору, унося звенящий сундук и мою пленку с ладони девушки, отклеенную и брошенную у порога с гримасой, Кассий подлетел ко мне с гроссбухом наперевес, глаза его горели неподдельным восторгом бухгалтера, впервые за квартал увидевшего положительную цифру.

– Бой зафиксирован, – выдохнул он. – Тлен подавится собственным свитком. Но, друг, ты слышал то же, что и я, про Верейникова?

– Слышал, – подтвердил я, все еще пытаясь унять внутреннюю дрожь желе. – И теперь мне нужно понять не только как эволюционировать из слизня во что то более достойное, но и почему человек с моей родины держит гильдию искателей на коротком поводке амулетов из перехода метро, и что случится, когда он узнает, что в подземелье номер семь завелся слизень, который тоже когда то покупал шнурки в том же переходе.

Кассий притих, впервые за все время нашего знакомства не найдя, что вписать в свой гроссбух.