Первый визит незваных гостей

Тролль топором рубанул по потолочной балке, и вся моя система оповещений разом заорала о критическом повреждении несущей конструкции первого зала.

Не тролль, если честно. Просто здоровенный детина в кольчуге, который выглядел как тролль после трех дней без сна, но система такие тонкости не различала, ей важен был факт: чужой топор портит мое имущество, а имущества у меня было ровно одно подземелье, и оно же было моим телом.

Я, если кто не в курсе своей же биографии, при жизни звался Георгием, чинил табуретки и вставлял замки соседям за банку варенья, а погиб глупо и по делу: вытащил соседского пацана из под колес грузовика, сам не успел. Проснулся уже светящейся глыбой под горой, и первое, что я услышал, был бесстрастный голос системы, сообщивший, что отныне я подземелье четвертого порядка и мне полагается обзавестись ловушками для защиты сердцевины.

Спасибо, дорогая система. Я как раз умел мастерить капканы для крыс на даче, разница оказалась не такой большой, как хотелось бы.

– Хрюн, оттяни его на растяжку у второй арки! – крикнул я через каменные стены, и мой единственный подрядчик, плененный гоблин с перебитым ухом, кубарем метнулся наперерез детине с топором, размахивая факелом и визжа что то оскорбительное на гоблинском.

Хрюн достался мне вместе с первой партией искателей, зашедших сюда месяц назад: остальных четверых я аккуратно выпроводил через ловушки с медом и смолой, а этого поймал живым и сумел уговорить работать за еду и защиту от других гоблинов снаружи, которые считали его предателем. Руки у меня были каменные и неподвижные, а вот у Хрюна вполне рабочие, так что он тянул веревки, переставлял таблички и один раз даже покрасил стену там, где я попросил замаскировать нажимную плиту.

Детина с топором среагировал на визг, дернулся в сторону арки, и его сапог точно лег на плиту, которую мы с Хрюном две недели вырезали и подгоняли по размеру.

Плита провалилась под ногой на два пальца, и из ниши в потолке хлынуло не масло, как задумывалось изначально, а комья мокрой глины, которую мы использовали за неимением смолы. Детина замер, облепленный глиной с ног до головы, и вместо того чтобы испугаться, заржал так, что с потолка посыпалась труха.

– Это что, глина? – прохрипел он между приступами хохота, обращаясь к своим спутникам. – Ребята, это подземелье кидается в нас грязью!

– Технически это ловушка на замедление и деморализацию, – произнес я вслух через ближайший резонирующий камень, потому что молчать было бы совсем уж унизительно. – Просто у меня бюджет на смолу не резиновый.

Второй искатель, поджарая женщина с двумя кинжалами, остановилась и посмотрела прямо в стену, будто могла увидеть меня сквозь камень.

– Оно разговаривает, – сказала она без особого удивления, как будто разговаривающие подземелья попадались ей по вторникам. – Значит, ядро разумное. Дороже продадим.

Вот тут мне стало по настоящему не по себе, потому что до этого момента я считал, что просто отбиваюсь от очередных охотников за сокровищами, а не что кто то планирует продать меня целиком, как мебельный гарнитур.

– Продадим? – переспросил детина, отряхивая глину. – Свищ платил только за зачистку, про ядро речи не было.

– Свищ платит за зачистку, потому что не хочет, чтобы кто то раньше времени понял, зачем ему нужна именно эта гора, – женщина понизила голос, но акустика моего первого зала была спроектирована мной же специально хорошо, я слышал каждое слово. – А разумное ядро с якорной точкой под горой стоит вдесятеро дороже обычного. Собиратель заплатит за живьем доставленное сознание, а не за камень с кладбища.

Я мысленно взял на карандаш два новых слова, Свищ и Собиратель, и понял, что моя проблема гораздо больше трех незваных гостей с оружием.

Третий член отряда, тощий парень с арбалетом, все это время держался у входа и разглядывал стены с подозрительным вниманием знатока.

– Тут вообще странно устроено, – сказал он, водя пальцем по неровной кладке. – Обычно данжи первого уровня растут хаотично, а тут явно чья то рука прошлась по геометрии. Смотрите, как своды подогнаны, будто строил инженер, а не случайная магия.

Приятно, что хоть кто то оценил мою работу по чертежам, но времени на комплименты не было: Хрюн уже разматывал вторую веревку у прохода в коронный зал, где я держал главную ловушку, ради которой не спал третью ночь подряд.

– Хрюн, веди их к желобу! – крикнул я.

Гоблин заверещал что то одобрительное и запрыгал перед троицей, дразня их факелом и отступая к узкому коридору, полу которого я придал едва заметный наклон, замаскированный ковровой дорожкой, снятой с прежних жертв подземелья. Идея была простой и почти гуманной: не убивать, а спускать незваных гостей по желобу прямиком в яму с мягким мхом этажом ниже, откуда без веревки не выбраться, зато и шею не свернешь.

Женщина с кинжалами среагировала первой, ощутив неладное под ногами, и успела в последний момент ухватиться за факельное крепление, повиснув над разверзшимся желобом. Детина с топором грохнулся вниз с восторженным матерным воплем, тощий парень с арбалетом попытался отпрыгнуть назад и застрял между створками, которые я захлопнул чуть раньше расчетного момента.

– Не убивать, – напомнил я себе вслух, наблюдая, как парень барахтается в захлопнутых створках без особого физического вреда, только с придавленным самолюбием. – Просто задержать. Просто задержать.

Женщина, повиснув над ямой, все таки сорвалась и с глухим шлепком приземлилась на мох рядом с товарищем. Снизу донеслись возмущенные крики и звук, с которым кто то безуспешно пытался найти опору на скользкой стене.

Тощего парня Хрюн аккуратно, насколько умел гоблин с недоразвитым чувством деликатности, вытряс из створок и связал найденной тут же веревкой, приговаривая что то вроде колыбельной на своем языке. Парень оказался тише остальных и, судя по бегающим глазам, вовсе не хотел лезть в подземелье добровольно.

– Ты кто такой, – спросил я через камень у стены рядом с его лицом, стараясь звучать угрожающе, хотя больше был похож на говорящий валун, что, впрочем, тоже неплохо действовало на нервы.

– Картограф, – просипел парень. – Меня наняли составить план подземелья для отчета Свищу. Я даже не должен был драться, просто зарисовать коридоры.

– Кто такой Свищ.

– Охотник за головами, только специализируется не на людях, а на всяком... особенном. Ядрах, артефактах, редких тварях. Работает на заказ, – парень нервно сглотнул. – Он идет сюда лично, не через неделю, дня через два, максимум три. Хочет успеть до того, как гильдия узнает про разумное ядро и пришлет своих оценщиков, тогда цена упадет.

Два три дня. Я мысленно прикинул, сколько успею построить за это время силами одного гоблина с молотком, и цифра получилась удручающе скромной.

– А кто такой Собиратель, на которого работает твой Свищ?

Парень замотал головой так яростно, что чуть не вывихнул шею.

– Про Собирателя я вообще ничего не знаю и знать не хочу, спроси у Свища, если он тебе позволит спросить перед тем, как вырежет тебя из горы киркой.

Хрюн, не разобравшись в тонкостях допроса, деловито обыскал карманы связанного картографа и с гордым видом протянул мне, точнее поднес к моему главному кристаллу, найденную мелочь: огарок свечи, кусок мела и простое медное кольцо на потертом шнурке.

Кольцо было моим. Точнее, было кольцом Георгия, тем самым, что я носил при жизни и которое, по идее, должно было остаться лежать где то на асфальте рядом с грузовиком, а не путешествовать по карманам случайного картографа спустя месяц после моего превращения в глыбу камня.

– Откуда это у тебя, – резонанс в моем голосе дрогнул сильнее, чем хотелось бы показывать пленникам.

– Нашел у алтаря в дальнем зале, – прохрипел картограф, явно испугавшись перемены тона. – Красивая вещь, думал забрать на продажу, я же не знал, что оно твое, оно даже не светилось магией...

Дальний зал. Тот самый, куда я до сих пор не рисковал соваться, потому что система при спавне честно предупредила: доступ к нижнему ярусу заблокирован до достижения второго порядка развития. Кольцо лежало там с самого начала, а значит, кто то положил его туда еще до того, как я очнулся глыбой под этой горой, и знал, кем я был при жизни.

Едва Хрюн оттащил связанного картографа в сторону, под полом первого зала прошла ощутимая дрожь, будто гора сама вздохнула, и в дальнем конце коридора, там, где раньше стояла глухая каменная стена, открылась узкая трещина, из которой потянуло холодным сквозняком и слабым голубоватым свечением.

– Хозяин, – Хрюн, единственный, кто звал меня так с полной серьезностью, а не в насмешку, попятился от трещины с суеверным ужасом на морде. – Там раньше стены не было.

Я потянулся сознанием сквозь толщу камня туда, куда дотягивался редко и неохотно, и в глубине открывшегося прохода различил ровные, явно рукотворные письмена, выбитые задолго до моего появления: «Хранитель назначен, семя двенадцатое, не собирать урожай раньше срока».

Кто то посадил меня в эту гору не случайно, кто то знал заранее, что подземелье четвертого порядка появится именно здесь и именно с моим сознанием внутри, и этот кто то оставил инструкцию, адресованную явно не мне, а тому самому Собирателю, который теперь посылал за моей сердцевиной охотника по имени Свищ.

У меня было два три дня на то, чтобы понять, что за урожай кто то запретил собирать раньше срока, и почему этим урожаем оказался я.