Навык Обед
Постоянный клиент за третьим столиком перестал жевать котлету и начал есть тарелку.
Матвей заметил это боковым зрением, когда нес поднос с заказом для соседнего стола, и сперва решил, что мужчина просто разбил посуду. Потом увидел, как из десен клиента лезут новые зубы, длиннее и темнее прежних, прямо сквозь старые, а руки покрываются серой коркой, будто кожу засыпало пеплом. Поднос выпал из рук Матвея раньше, чем он успел это осознать до конца.
– Люда, звони в скорую! – крикнул он через зал, хотя уже понимал, что дело не в скорой помощи.
Люда, официантка, работавшая в "Полночном скворце" вместе с Матвеем третий год подряд, обернулась от кассы и уронила телефон, увидев то же самое: клиент, обычный слесарь с завода, заходивший к ним после каждой ночной смены за яичницей и котлетами, теперь стоял на четвереньках на столе, а его позвоночник выгибался под углом, невозможным для человека.
Свет в зале моргнул. Все электронные табло разом показали одну и ту же надпись, зависшую поверх привычного меню и рекламных баннеров:
Системное уведомление. Первый Голод объявлен. Все живые существа планеты переведены на новый протокол выживания. Игнорирование протокола приведет к трансформации организма. Рекомендация: употребить пищу, насыщенную энергией системы, в течение шести часов.
Матвей читал строку про трансформацию организма и смотрел на бывшего слесаря, который уже перестал быть похожим на человека: тело покрылось той же серой коркой целиком, спина выросла горбом, а изо рта торчали зубы, годные скорее для разрывания мяса, чем для пережевывания котлет. Существо спрыгнуло со стола на пол зала с гулким стуком когтей по кафелю.
– Всем на кухню! – заорал Матвей, хватая Люду за рукав и оттаскивая ее за барную стойку. – Быстро!
Матвей на секунду подумал о дочери, которая спала сейчас у бабушки в соседнем квартале и должна была проснуться через три часа, чтобы он забрал ее по дороге со смены, как делал каждое утро уже два года после развода. Мысль о том, что между кухней и тем домом теперь может оказаться что угодно, толкнула его вперед быстрее, чем любая инструкция по технике безопасности.
Немногочисленные посетители ночной смены, три студента за угловым столиком и таксист, ждавший заказ навынос, бросились к выходу, но дверь оказалась заперта, будто кто-то невидимый защелкнул замок ровно в тот момент, когда началась трансформация клиента. Существо развернулось на звук голосов, принюхиваясь к воздуху рывками, как собака, почуявшая кровь.
– Дверь не открывается! – крикнул один из студентов, дергая ручку.
Матвей не стал ждать, чем закончится борьба студента с дверью. Он затащил Люду через служебный проход на кухню, захлопнул за собой металлическую дверь и запер на засов, который обычно использовали только для приема поставок, чтобы курьеры не заходили без спроса. С другой стороны двери донесся тяжелый удар, потом еще один, а следом крик одного из студентов, оборвавшийся слишком быстро.
– Матвей, что происходит? – Люда вжалась в угол между холодильником и разделочным столом, дрожащими руками зажимая рот, чтобы не закричать. – Что за тварь это была?
– Не знаю. – Он оглядел кухню в поисках хоть какого-то оружия и остановился на разделочном ноже, том самом, которым резал мясо для стейков последние пять лет, единственном инструменте на этой кухне, который знал в руке лучше, чем собственные пальцы. – Но написали про еду. Что-то про энергию системы. Может, если она голодная, ей нужна не наша кровь, а именно еда.
Дверь заскрежетала под новым ударом, петли начали гнуться. Матвей понимал, что засов продержится еще минуту, может две, а потом существо ворвется на кухню, где спрятаться уже будет негде. Он открыл личный интерфейс, всплывший перед глазами вместе с первым системным уведомлением, надеясь найти хоть что-то полезное среди новых непонятных иконок.
Класс определен: Хранитель Кухни. Специализация: приготовление пищи, насыщенной энергией системы. Боевые навыки: базовый уровень, ограничены разделочным инвентарем. Уникальная механика: "Порция для своих", блюдо, приготовленное владельцем класса для конкретного человека, дает временный эффект, зависящий от состава ингредиентов и настроения повара в момент готовки.
Класс с формулировкой про настроение повара звучал как издевательство в ситуации, когда за дверью ломилась тварь, способная порвать человека на части. Но выбора не было: удар по двери повторился, металл заскрипел громче, и Матвей понял, что до второй попытки может уже не дойти.
– Люда, дай мне минуту, – сказал он, хватая с полки то немногое, что оставалось на кухне после закрытия зала: полбатона черствого хлеба, кусок сыра, начатую банку томатного соуса и последний в этой ночи кусок говядины, который он собирался пустить на утренний бульон. – Мне нужно, чтобы ты держала дверь, пока я готовлю.
– Держать чем? Голыми руками?
– Прижмись плечом к засову. Просто продержись минуту.
Люда, побледнев, кивнула и уперлась плечом в металлическую перекладину засова, а Матвей развернулся к плите с той же скоростью, с какой обычно собирал заказ во время пятничного наплыва посетителей. Руки работали сами, годы привычки взяли верх над паникой: нарезать говядину тонкими полосками, бросить на раскаленную сковороду, добавить томатный соус, накрошить сыр поверх, пока корка не начала плавиться, а хлеб быстро подсушить рядом на решетке гриля. Все это заняло меньше минуты, но каждая секунда отдавалась ударами в дверь позади.
Когда блюдо было готово, система выдала новое сообщение, вспыхнувшее прямо над тарелкой золотистым контуром.
"Порция для своих" активирована. Ингредиенты: говядина, сыр, томатный соус, хлеб. Настроение повара в момент готовки: решимость под угрозой. Результат: блюдо "Стейк отчаяния". Эффект: временное увеличение силы удара и болевого порога на двадцать минут для того, кто съест порцию первым.
– Люда, ешь! Быстро!
– Ты серьезно предлагаешь мне есть в такой момент?
– Серьезнее не бывает!
Люда, не выпуская засов из рук, схватила кусок стейка с тарелки и запихнула в рот, почти не жуя. Через секунду ее глаза расширились не от вкуса, а от ощущения, разлившегося по телу теплой волной: усталость от многочасовой смены схлынула, руки, до этого дрожавшие от страха, налились непривычной силой. Она прижалась к засову крепче, и следующий удар твари в дверь отдался в металле глухим звуком, но петли на этот раз не поддались ни на миллиметр.
– Что это было? – выдохнула Люда, глядя на свои ладони так, будто видела их впервые.
– Мой новый класс, кажется, – ответил Матвей, разглядывая систему, которая только что показала ему полное описание уникальной механики, скрытое до первого применения. – Хранитель Кухни. Готовлю еду, которая работает как баф. Написано, что зависит от настроения повара в момент готовки.
– То есть если ты приготовишь что-то злой или грустный...
– Наверное, получится что-то другое. Не время проверять.
Существо за дверью, судя по звукам, отступило на несколько шагов, будто оценивая новую силу, с которой не рассчитывало столкнуться. Матвей воспользовался паузой, чтобы оглядеть кухню внимательнее и понять, сколько у них осталось продуктов на случай, если придется готовить снова. Холодильник почти пуст, поставка планировалась только утром. Морозильная камера чуть богаче: несколько кило курицы, замороженные овощи, остатки специй в банках на верхней полке. Матвей быстро прикинул в уме, на сколько порций хватит того, что есть, если придется кормить не только себя и Люду, и цифра получалась совсем не утешительной: максимум на пять человек один раз, если экономить, а не на весь квартал, о котором успел упомянуть голос за окном.
Он вспомнил, что где-то в подсобке, за мешками с мукой, должна была стоять коробка со старыми специями, которые шеф-повар списал еще прошлым летом за истекший срок годности, но выбросить забыл. Раньше Матвей никогда не думал о просроченных приправах как о ресурсе, а теперь, с новым классом в интерфейсе, любая банка на полке превращалась в потенциальный ингредиент для чего-то более важного, чем вкус блюда.
– Матвей, – тихо сказала Люда, все еще держа плечо у засова, но уже смотря не на дверь, а на разбитое окно кухни, выходившее на задний двор ресторана, – снаружи еще кто-то есть.
Он обернулся к окну и увидел за мутным разбитым стеклом силуэт, слишком высокий и слишком тонкий для человека, стоящий неподвижно на фоне уличного фонаря, будто наблюдающий за кухней уже некоторое время. Силуэт держал в руке предмет, похожий на длинный нож или короткий меч, и не двигался с места, хотя определенно видел, что происходит внутри.
– Это не тварь, – прошептал Матвей. – Тварь бы не стояла так спокойно.
Силуэт у окна медленно поднял свободную руку и постучал костяшками пальцев по раме, три раза, ровно, будто просился войти через окно, а не пытался выломать дверь, как существо с другой стороны кухни. Затем донесся голос, спокойный и хриплый, явно человеческий, хотя и с легкой ноткой то ли усталости, то ли скрытой угрозы.
– Эй, повар. Знаю, что слышишь. У меня тут раненый, а твоя дверь, судя по звуку, только что выдержала атаку мутанта первой волны. Значит, у тебя есть что-то, чего нет у остальных в этом квартале. Впустишь, или мне идти дальше и рассказывать всем, что в "Полночном скворце" завелся хранитель кухни, который умеет варить бафы прямо посреди Первого Голода?
– Откуда вы знаете про класс? – крикнул Матвей через разбитое стекло, не подходя ближе. – Я сам о нем узнал десять минут назад.
– Потому что я слышу систему чуть раньше остальных, это тоже часть моего класса, – ответил голос, и в нем впервые прорезалась усталость, не наигранная, настоящая. – И потому что твое имя всплыло в списке еще до того, как погас свет во всем квартале. Кто-то там, наверху этой игры, заранее знал, что именно ты окажешься на этой кухне сегодня ночью. Хочешь узнать почему, впусти меня и накорми моего товарища, пока он не истек кровью на твоем заднем дворе.
Люда стиснула плечо Матвея свободной рукой, все еще держа засов другой.
– Он врет, – прошептала она. – Не может быть.
– А если не врет? – тихо спросил Матвей, глядя на неподвижный силуэт за стеклом, который терпеливо ждал ответа, будто у него было все время мира, несмотря на раненого товарища где-то в темноте позади. – Тогда нам с тобой стоит для начала узнать, кто вообще сегодня решал, кому какой класс достанется.
Он подошел к окну, отодвинул щеколду разбитой рамы дрожащей рукой и понял, что тварь за дверью на кухню и человек за окном появились здесь не случайно в одну и ту же ночь. Матвей и Люда переглянулись поверх остывающей сковороды, и оба одновременно осознали: тварь за дверью была не самой большой проблемой этой ночи. Настоящая проблема только что представилась через разбитое окно и знала о его новом классе больше, чем он сам десять минут назад.