Задание на выживание
Старейшина Хо уже занес кисть над списком отчисленных, и мое имя стояло в этом списке первым, когда прямо перед глазами вспыхнула синяя строка, которую, кроме меня, во всем дворе не видел никто.
Система активирована. Добро пожаловать, пользователь. Уровень ноль. Характеристики закрыты до выполнения первого задания.
Я моргнул. Строка не исчезла. Более того, рядом с ней проступила вторая, помельче: ежедневное задание доступно, награда скрыта до выполнения условий.
– Рэн, сын неизвестных родителей, третий месяц обучения, – прочитал старейшина Хо ровным голосом человека, которому давно надоело оглашать одни и те же списки. – Ци не поднята выше первой ступени. Три сломанных учебных меча за отчетный период. Ноль побед в спаррингах. Решение совета: отчислить без права повторного поступления.
Двор для утренних построений вмещал всех триста учеников секты Чистого Неба, и сейчас все триста, кажется, смотрели на меня с одинаковым выражением лица, средним между жалостью и облегчением от того, что список закончился не на них.
– У меня есть право оспорить решение, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Старейшина Хо оторвался от свитка так, будто услышал, что чайник заговорил человеческим голосом.
– Оспорить, – повторил он. – На каком основании, ученик Рэн?
Хороший вопрос. У прежнего владельца этого тела, худого нескладного парня, которого я унаследовал вместе с его именем и его провалами три месяца назад, оснований не было никаких. У меня, человека, попавшего в это тело неизвестно как и неизвестно зачем прямо посреди рабочего дня в компании, где я разбирал накладные последние шесть лет, тоже не было ничего, кроме синей строки перед глазами, которую я видел одну секунду назад.
Задание: продержаться против назначенного соперника не менее ста ударов сердца. Награда за выполнение: скрыта. Награда за провал: смерть пользователя, потеря доступа к системе.
– На основании поединка, – сказал я вслух, потому что синяя строка настойчиво подсвечивала слово "поединок" ярче остальных, будто система сама подсказывала мне выход. – По уставу секты любой ученик перед отчислением может выйти на последний бой, чтобы доказать право остаться.
По двору прошелестел шепот. Старейшина Хо нахмурился, явно вспоминая устав, который цитировал последний раз лет двадцать назад.
– Устав это подтверждает, – признал он наконец, с явным неудовольствием. – Но противника выбирает совет, а не отчисляемый. И противник не обязан щадить неумеху, который тратит время старейшин на пустые формальности.
– Я готов рискнуть.
– Тогда рискуй, – старейшина махнул рукой, и от группы старших учеников отделилась фигура, при виде которой по спине у меня пробежал холод, никак не связанный с утренней прохладой.
Дацин, второй ранг, три года на положении первого бойца среди учеников младше двадцати, отличался умением заканчивать спарринги за один удар и репутацией человека, который специально выбирал в противники самых слабых, чтобы продемонстрировать разницу как можно нагляднее. Он вышел вперед, разминая плечи с ленивой уверенностью хищника, которому наскучило ждать завтрак.
– Отчисляемый вызвал меня на последний бой, – Дацин обвел взглядом двор, явно наслаждаясь вниманием. – Что ж, будет быстро. Не хочу тратить на неудачника больше одного вдоха.
Синяя строка перед глазами обновилась, будто система решила добавить контекста именно в этот неподходящий момент.
Противник определен: Дацин, второй ранг ци, боевой стиль "Кулак осыпающихся листьев". Уровень угрозы для пользователя: критический. Рекомендация системы: не геройствовать.
– Спасибо, очень вовремя, – пробормотал я себе под нос.
Мы вышли на середину двора. Дацин встал в стойку настолько привычным движением, что было видно: тело помнит эту позу лучше, чем собственное имя. Я, в свою очередь, встал в стойку так неуклюже, что кто то на трибунах не сдержал смешка, и почувствовал, как в груди прежнего владельца тела, унаследованное вместе с остальным, шевельнулось знакомое ощущение унижения, которое я уже три месяца учился не показывать на лице.
В первом ряду трибун я нашел взглядом единственное лицо, на котором не было ни насмешки, ни равнодушия. Мэй, единственная во всей секте, кто за три месяца ни разу не назвала меня неудачником в лицо, стояла, вцепившись пальцами в рукав соседки, и одними губами произнесла что то похожее на "не смей проигрывать". Легко ей говорить. Она поднялась до третьей ступени ци еще в первый месяц обучения и ни разу не стояла напротив человека, способного вбить ее в каменные плиты одним движением руки.
– Может, обойдемся без представления, – предложил я Дацину, пока была возможность потянуть время. – Просто распишись, что я продержался, и разойдемся мирно.
– Мирно было до того, как ты открыл рот на построении, – Дацин качнул головой, будто разминая шею перед забавой. – Теперь придется по-настоящему.
Дацин ударил первым, без предупреждения, кулаком, обернутым тонкой пленкой ци, и я едва успел уйти в сторону, почувствовав, как воздух рядом с ухом лопнул с сухим треском.
Первый удар пережит. Условие задания: девяносто девять ударов сердца до победы.
Система считала мои удары сердца вслух, вернее, показывала их числом в углу зрения, и от этого зрелище собственной вероятной смерти становилось на редкость деловым, будто кто то заполнял таблицу вместо того, чтобы просто позволить мне бояться.
Дацин ударил снова, на этот раз серией из трех выпадов, и я блокировал первый локтем, отчего рука тут же онемела, увернулся от второго и получил третьим прямо в ребра, отчего дыхание вышибло из груди целиком.
Урон получен. Здоровье пользователя: семьдесят два процента. Рекомендация системы: использовать доступный ресурс.
– Какой ресурс, – прохрипел я, откашливаясь на глазах у всего двора, – у меня нет никакого ресурса, глупая система.
Проверьте инвентарь.
Инвентарь. У меня был инвентарь. Раньше система молчала об этом три месяца, будто ждала подходящего момента, чтобы сообщить новость настолько важную, что ей самое место было в начале, а не посреди избиения. Я мысленно потянулся к тому месту в сознании, где ощущалась синяя строка, и передо мной развернулся короткий список, всего одна позиция: осколок неизвестного камня, найден на заднем дворе кухни три месяца назад, эффект неизвестен.
Камень, который прежний Рэн подобрал на заднем дворе и таскал в кармане просто потому, что тот был красивый, серо голубой, с прожилками, похожими на застывшие молнии. Я никогда всерьез не задумывался, зачем ношу его с собой, списывая это на привычку унаследованного тела.
Дацин снова замахнулся, явно решив закончить представление одним решающим ударом, и я, вместо того чтобы уворачиваться в очередной раз, сжал руку в кармане вокруг камня и мысленно приказал системе использовать его, потому что других идей не было.
Осколок активирован. Внимание: осколок принадлежит уничтоженному древнему роду, техника опознана частично. Активация повлечет непредсказуемые последствия.
– Непредсказуемые лучше, чем никаких, – выдохнул я и почувствовал, как камень в кулаке вспыхнул жаром, а по руке до самого плеча пробежала волна чужой, совершенно незнакомой энергии, будто кто то одолжил мне на минуту чужие мышцы и чужую скорость.
Кулак Дацина остановился в сантиметре от моего лица, потому что моя собственная рука, двигавшаяся сама, без осознанного решения, перехватила его запястье с силой, какой ни у меня, ни у прежнего Рэна отродясь не бывало. Двор охнул разом, три сотни голосов одновременно.
Дацин попытался вырвать руку и не смог. По его лицу пробежала тень настоящего удивления, первая эмоция за весь бой, не считая скуки.
– Отпусти, – процедил он, дергая запястье снова, безрезультатно.
– Отпущу, когда сочту нужным, – сказал я чужим, слишком уверенным голосом, и сам испугался того, как естественно это прозвучало.
Я разжал пальцы сам, за долю секунды до того, как система напомнила бы мне, что затягивать эффектную сцену не входит в условия задания. Дацин отшатнулся на два шага, потирая запястье, на котором уже наливался темный след, и посмотрел на меня так, как несколько минут назад смотрел я на него: снизу вверх, с недоверием и первым проблеском настоящего уважения.
Задание выполнено. Соперник остановлен без летального исхода на счете шестьдесят три. Награда: пробуждение скрытого канала ци, доступ к характеристикам, один свободный навык на выбор.
Дацин смотрел на свою руку, зажатую в моей, с таким же непониманием, какое, наверное, читалось на моем собственном лице, и старейшина Хо, до этого стоявший с видом человека, ожидающего скорого и предсказуемого конца формальности, вдруг подался вперед, впившись взглядом в мою руку так, будто увидел там что то, чего не должно было существовать в природе.
– Этот узор, – прошептал он, – покажи руку, ученик. Немедленно.
Я разжал ладонь. На коже, там, где секунду назад пылал жар осколка, остался тонкий серебристый узор, разбегающийся от центра ладони мелкими прожилками, точь в точь повторяющий рисунок на исчезнувшем камне.
– Это невозможно, – старейшина Хо отступил на шаг, и впервые за три месяца моего пребывания в этом теле я увидел на лице взрослого мага секты Чистого Неба неподдельный страх. – Этот узор принадлежит роду, который наш орден стер с лица земли двести лет назад за одну единственную попытку возродить запретную технику. Откуда он у тебя, мальчишка.
Список отчисленных так и остался лежать на подставке, недописанный, с моим именем в самом верху, а во дворе, где минуту назад решалась моя судьба перед тремястами свидетелями, теперь повисла тишина настолько плотная, что было слышно, как где то за стеной кухонный колокол зовет учеников на завтрак, которого, судя по всему, я сегодня еще не скоро дождусь.