Пари на новенькую

Не проработав в компании и часа, я уже была предметом пари, о котором сама узнала совершенно случайно, из-за приоткрытой двери кофейни на первом этаже бизнес-центра.

— Ставлю тысячу, что она не продержится и трех дней, — говорил мужской голос, который я пока не могла соотнести ни с одним лицом. — Орлов сожрал последних пятерых ассистенток быстрее, чем эти капучино остывают.

— А я ставлю на неделю, — отвечал второй голос, женский, со смешком. — У новенькой хотя бы папка с документами не рассыпалась по лестнице в первые пять минут, как у предыдущей. Может, продержится дольше среднего.

Я стояла у стойки с бейджем «стажер отдела заявок» в руке, который выдали мне пятнадцать минут назад на ресепшене, и слушала, как двое незнакомых мне людей обсуждают мою карьеру в компании «Норд Групп» так, будто речь шла о скачках.

Работа мне была нужна не для галочки. Три месяца назад я осталась без должности в маленьком рекламном агентстве, которое просто закрылось, оставив четырнадцать человек без выходного пособия, а маму без денег на лечение колена, которое давно требовало операции. Эта позиция ассистента у директора дирекции продаж была не мечтой всей жизни, а спасательным кругом с зарплатой, которая закрывала и мамину операцию, и съемную квартиру, если я продержусь хотя бы испытательный срок.

Я допила кофе, слишком быстро, обожгла язык, и поднялась на четвертый этаж, где меня встретила секретарша с лицом человека, много повидавшего.

— Вы к Максиму Игоревичу? — спросила она таким тоном, каким обычно спрашивают, готов ли посетитель к прививке. — Проходите, он ждет. Только предупреждаю сразу: с ним лучше не спорить в первый день.

— А во второй можно? — спросила я, пытаясь пошутить, чтобы унять мандраж.

Она посмотрела на меня с искренним сочувствием, как на человека, который еще не знает, во что ввязался.

Пока я шла по коридору к кабинету, мимо меня прошла девушка с коробкой личных вещей, той самой, что обычно означает увольнение, а не переезд на новое место. На углу ее стола, за которым, судя по табличке, сидел прежде ассистент директора, стоял увядший букет, и я на секунду задумалась, сколько таких букетов уже успели завянуть на этом самом месте за последний год.

— Не пугайтесь так явно, это заметно за версту, — сказала мне женщина с соседнего стола, представившаяся Ольгой из отдела кадров, невысокая, в очках, с таким доброжелательным лицом, что я сразу выдохнула. — Орлов не злодей, честно. Просто он не умеет иначе после того, что случилось с прошлым составом руководства, а объяснять никому не считает нужным. Держитесь фактов, не оправдывайтесь, и все будет терпимо.

— Спасибо, — сказала я искренне, впервые за утро почувствовав, что не одна во враждебной территории.

Кабинет директора оказался огромным, светлым и удивительно пустым, если не считать самого хозяина, стоявшего у окна спиной ко мне, разговаривая по телефону коротко и жестко, будто рубил слова топором.

— Нет. Я сказал нет. Пересчитайте цифры и пришлите заново, у меня нет времени объяснять дважды, — сказал он и, не попрощавшись, положил трубку, только после этого повернувшись ко мне.

Максиму Орлову было на вид около тридцати пяти, и первое, что бросалось в глаза, это не жесткость, о которой шептались все вокруг, а усталость, спрятанная за идеально ровной осанкой и таким же идеально ровным голосом.

— Виктория, я полагаю, — сказал он, не подходя ближе и не протягивая руки для рукопожатия. — Присаживайтесь. У нас мало времени, а дел много.

— Здравствуйте, — сказала я, садясь на край стула, потому что весь стул целиком сесть не позволяла собственная напряженность.

— Меня предупредили, что у вас нет опыта работы личным ассистентом руководителя такого уровня, — сказал он, разглядывая мое резюме на экране планшета так, будто искал там ошибку. — Зато есть опыт в рекламе и, если верить рекомендациям, умение разруливать хаос за короткий срок. Проверим это прямо сегодня.

Он протянул мне флешку, ничего не объясняя.

— Здесь архив клиентской базы за три года, который вела моя предыдущая ассистентка. Она уволилась внезапно, оставив базу в состоянии, которое я бы назвал диверсией. Мне нужен структурированный отчет по ключевым клиентам к восемнадцати часам. Сегодня.

Я посмотрела на часы. Было половина одиннадцатого утра.

— К восемнадцати часам, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Именно. Если не успеете, буду считать, что рекомендации мне польстили. Если успеете, поговорим о том, что дальше.

Такая формулировка звучала не как задача, а как экзамен с одной попыткой, и я мысленно попрощалась с обеденным перерывом на ближайшие семь часов.

Работа за компьютером в маленькой переговорной, куда меня посадили за неимением отдельного стола, оказалась настоящим кошмаром: файлы были названы бессмысленными наборами цифр, часть данных дублировалась, часть отсутствовала вовсе. К обеду я поняла, что предыдущая ассистентка либо была катастрофически некомпетентна, либо, что казалось более вероятным по мере углубления в файлы, специально запутала базу перед уходом.

Часа через полтора я нашла закономерность, которая объясняла половину хаоса: часть контрактов была задвоена под разными кодами клиентов из-за того, что при переезде на новую систему учета в прошлом году забыли объединить старые и новые карточки. Я написала простой макрос, который сама когда-то делала в рекламном агентстве для похожей путаницы, и он за десять минут свел три года разрозненных цифр в одну понятную таблицу. Впервые за день я позволила себе улыбнуться собственному ноутбуку, будто он был единственным свидетелем маленькой победы.

Заглянувший чинить принтер айтишник Сева, парень лет двадцати пяти в толстовке с логотипом какой-то игры, присвистнул, увидев мой экран через плечо.

— Ничего себе, вы уже разобрались с базой Аллы? Она эту таблицу три недели вела, все жаловалась, что там сам черт ногу сломит.

— Просто повезло заметить дубли, — сказала я скромно, хотя внутри гордость распирала посильнее, чем хотелось признавать.

— Ну, если продержитесь тут дольше месяца, будете первой за два года, — сказал он, подмигнув, и укатил свою тележку с инструментами дальше по коридору, оставив меня наедине с мыслью, что счет моего пребывания здесь идет, кажется, буквально на всех этажах одновременно.

В два часа дня ко мне заглянула женщина лет сорока, представившаяся Региной из отдела маркетинга, с видом человека, зашедшего просто поболтать, хотя взгляд у нее был цепкий и оценивающий.

— Как вам наш Орлов? — спросила она, присаживаясь на край стола без приглашения. — Слышала, он вам дал базу Аллы разгребать. Смелый эксперимент, обычно новеньким такое не доверяют в первый же день.

— Справляюсь, — сказала я коротко, не желая обсуждать работу с человеком, которого видела впервые.

— А вы в курсе, что до вас тут пятеро отказались от этой должности? Кто сам сбежал, кого он выгнал. Последняя, Алла, вообще ушла со скандалом, что-то там нашла в документах, чего не должна была видеть, и с тех пор Орлов лично проверяет все, что делает новый ассистент, прежде чем оно уходит выше по цепочке.

Слово «нашла» зацепилось в голове неприятной занозой, но я не подала виду.

— Спасибо за информацию, — сказала я. — Мне нужно закончить отчет.

Регина ушла, а я вернулась к базе с новым чувством: путаница в файлах могла быть не халатностью, а способом что-то спрятать или, наоборот, что-то стереть после чужого ухода.

К пяти вечера у меня уже был почти готовый отчет, аккуратно структурированный по клиентам, объемам и срокам контрактов, когда я наткнулась на вкладку, названную нейтрально «Резерв», спрятанную в самом конце файла. Внутри была таблица с именами, суммами и датами, никак не связанными с обычными клиентами компании, и одна колонка, подписанная просто «Договоренность вне контракта».

Я не успела вникнуть глубже, потому что дверь переговорной открылась без стука, и на пороге появился сам Орлов, на этот раз без пиджака, с закатанными рукавами и лицом человека, которому явно испортили день сильнее моего.

— Как продвигается отчет? — спросил он, но взгляд его уже упал на экран моего ноутбука, туда, где была открыта вкладка «Резерв».

Лицо Орлова изменилось за долю секунды, жесткость в нем сменилась чем-то похожим на тревогу, которую он тут же попытался спрятать обратно за деловой тон.

— Закройте этот файл, — сказал он резко. — И забудьте, что видели.

— Простите, я просто наткнулась на него, разбирая базу, я не...

— Виктория, — перебил он, и впервые за день назвал меня по имени без отчества, тише, почти по-человечески. — Мне нужно, чтобы вы сохранили в тайне все, что увидели в этой вкладке. Не потому что я хочу вас запугать, а потому что от этого зависит больше людей, чем вы можете представить, включая вас саму.

Я закрыла ноутбук, хотя вопросы внутри меня только множились.

— Хорошо, — сказала я. — Но тогда объясните хотя бы одно: это из-за этого файла уволилась Алла?

Он долго молчал, глядя на закрытую крышку ноутбука, будто решая, сколько правды может себе позволить сказать в первый рабочий день своей новой ассистентки. За окном кабинета уже темнело, офис постепенно пустел, и в этой тишине его молчание казалось особенно тяжелым.

— Вы вправе сейчас встать и уйти, написать заявление и никогда больше не вспоминать ни меня, ни эту компанию, — сказал он наконец, глядя мне прямо в глаза без обычной холодности. — Я пойму. Пятеро до вас поступили именно так, и я их не виню.

— Вы еще не ответили на мой вопрос про Аллу, — сказала я, сама удивляясь, откуда взялась смелость не отступить.

— Алла не уволилась, — повторил он. — Ее заставили уйти люди, которые сейчас пытаются добраться и до меня. И если вы действительно хотите продержаться здесь дольше недели, на которую поставили Дмитрий из закупок и Регина из маркетинга, вам придется решить прямо сейчас, готовы ли вы влезть в историю, которая гораздо больше похожа на войну, чем на обычную офисную работу.