Лучший провал сезона

Я подожгла собственный экзаменационный амулет на глазах у всего двора, и это был лучший момент моего дня.

Дым повалил густой, черный, с запахом паленой шерсти, и по огромному залу Академии магии прокатился дружный вздох ужаса вперемешку со смешками. Экзаменаторы за длинным столом дружно отшатнулись, кто то опрокинул чернильницу, а распорядитель отбора, толстенький маг в лиловой мантии, замахал руками, разгоняя дым от собственного лица.

— Достаточно, участница Веснина! — прокричал он сквозь кашель. — Достаточно, во имя всех богов, достаточно!

Я послушно опустила руки, наблюдая, как остатки амулета догорают тлеющей кучкой пепла на каменных плитах. Получилось даже эффектнее, чем я планировала: три дня я специально портила плетение заклинания так, чтобы огонь вспыхнул именно в момент активации, а не раньше и не позже, и старания того стоили.

Меня звали не Веснина. Настоящее мое имя Лада, а Веснина, точнее Ольга Веснина, была моей младшей сестрой Олей, которую призвали в списки отбора невест для наследного принца две недели назад против ее воли, потому что закон требует от каждой семьи с магическим даром выставить одну незамужнюю дочь на смотр раз в десять лет. У Оли дара едва хватало зажечь свечу без спичек, и отправлять ее в столицу, к настоящим магиням с настоящей силой, означало отправить ягненка в стаю волков ради красивой отчетности королевской канцелярии. Я заняла ее место под ее именем с одной простой целью: провалиться так громко и быстро, чтобы меня выгнали в первый же день, а закон посчитал долг семьи исполненным.

Странным в этой истории было то, что вызов пришел не по общей рассылке, как всем прочим семьям с магическим даром, а отдельным письмом с королевской печатью, адресованным лично Оле по имени, будто канцелярия заранее знала о ней больше, чем полагается знать о девушке, которая и заклинание толком запомнить не может. Отец только развел руками, мать плакала три дня, а я, глядя на трясущуюся от ужаса сестру, решила, что разбираться с странностями письма буду потом, а сначала спасу Олю от самой поездки.

В приемной комиссии в первый же день, пока остальные участницы шумно предъявляли родословные грамоты, худой чиновник в очках дважды сверил мое, точнее Олино, имя с каким то отдельным списком, не похожим на общий реестр претенденток, и удовлетворенно кивнул, будто галочка в этом списке значила для него больше, чем весь остальной отбор. Я запомнила его лицо и решила, что рано или поздно узнаю, что за список он держал под рукой отдельно от прочих бумаг.

План шел прекрасно ровно до этой секунды.

— Действительно впечатляюще, — произнес голос сбоку, спокойный, с ленивой насмешкой человека, привыкшего, что его слушают внимательно даже когда он не повышает тон.

Я обернулась и увидела наследного принца Ратмира, о котором весь двор говорил в основном шепотом, стоящего в трех шагах от меня с чашкой охлажденного взвара в руке, будто наблюдал за представлением, а не за официальным экзаменом отбора. Серые глаза, короткие темные волосы, камзол без единой лишней детали, и вид человека, которому давно наскучили все возможные варианты развития событий, кроме, кажется, этого.

— Ваше высочество, — пробормотала я, пытаясь одновременно поклониться и отряхнуть тлеющий рукав. — Прошу прощения за амулет.

— За амулет прощать не буду, амулет казенный, — сказал он, разглядывая обгоревшие остатки с явным интересом. — А вот за то, что единственная за весь день не притворялась, что справляется прекрасно, пожалуй, прощу.

Распорядитель, кое как разогнав дым, семенил к нам с явным намерением немедленно исключить меня из списков, и я мысленно уже праздновала победу, когда принц поднял руку, останавливая его на полуслове.

— Отставить, Феофан Кузьмич, — сказал он лениво. — Участница Веснина продолжает отбор.

— Ваше высочество, — задохнулся распорядитель, — она сожгла казенный амулет! Уничтожила экзаменационное имущество!

— Она честно продемонстрировала неудачу вместо того, чтобы, как половина сегодняшних участниц, изображать несуществующий дар при помощи готовых амулетов из мастерских своих семей, — ответил принц, и в его тоне впервые прозвучало что то жестче насмешки. — Мне за десять лет надоели участницы, которые блистают чужой магией. Пусть остается. Хочу посмотреть, что будет дальше.

Я стояла с обгоревшим рукавом и лицом, залитым сажей, слушая, как рушится мой прекрасный план прямо у меня на глазах, и не знала, смеяться мне или выть.

— Ваше высочество, при всем уважении, — сказала я, стараясь звучать как можно менее заинтересованно в продолжении, — я, кажется, совершенно не гожусь для отбора. Вам стоит поберечь казенное имущество и отправить меня домой сейчас, пока я не спалила еще что нибудь.

— Вот теперь мне точно интересно, — ответил он, впервые за разговор посмотрев на меня прямо, без обычной ленивой скуки во взгляде. — Обычно участницы умоляют оставить их в списках любой ценой. Вы первая, кто настойчиво просится домой.

Я прикусила язык, понимая, что своим усердием подставить провал только что выдала себя куда сильнее, чем самим амулетом.

— Просто трезво оцениваю свои силы, — сказала я как можно небрежнее.

Он посмотрел на меня еще секунду, будто взвешивал, стоит ли давить дальше, и, к моему облегчению, решил не давить.

— Похвальная скромность, — сказал он. — Тем не менее, участница Веснина остается в списках до следующего тура. Феофан Кузьмич, внесите это в протокол.

Распорядитель, кипя от возмущения, но не смея перечить прямому приказу наследника, вписал что то дрожащей рукой в толстый гроссбух, косясь на меня так, будто я лично устроила пожар в его любимом кабинете. Принц, потеряв, кажется, интерес к происходящему, развернулся и пошел прочь вдоль ряда экзаменационных столов, к следующей участнице, оставив меня разбираться с последствиями его царской прихоти.

Ко мне тут же подлетела соседка по общежитию академии, невысокая бойкая девушка по имени Тайка, с которой я успела подружиться за две недели подготовки.

— Ты с ума сошла, — прошептала она, оттаскивая меня в сторону от любопытных взглядов. — Специально спалила амулет перед принцем и выжила? Да тебя вся столица теперь обсуждать будет.

— Это была ошибка планирования, — мрачно ответила я, разглядывая обгоревший рукав. — Я рассчитывала на позорное отчисление, а не на высочайшую благосклонность.

— Ты рассчитывала на отчисление, — повторила Тайка, округлив глаза. — Ты серьезно пыталась вылететь из отбора за руку самого принца?

— У меня младшая сестра сидит дома и трясется от одной мысли о столице, — сказала я тише, оглядываясь, не подслушивает ли кто. — Я заняла ее место, чтобы провалиться быстро и без последствий, а не чтобы наследник лично держал меня в списках ради развлечения.

Тайка присвистнула, впечатленная не меньше, чем напугана.

— Тогда у тебя проблема, подруга, — сказала она. — Потому что провалиться специально теперь будет сложнее. Он смотрел на тебя не как на неудачницу.

— Как на кого он смотрел? — спросила я, хотя прекрасно поняла, что она имеет в виду, и предпочла бы не понимать.

— Как на самую интересную вещь, которую видел за весь день, — ответила Тайка с ухмылкой. — Готовься, Веснина, кажется, твой план горит еще ярче, чем твой амулет.

— У меня нет времени на интерес наследника престола, — отрезала я, хотя щеки у меня почему то предательски потеплели. — Мне нужно вылететь из этого отбора как можно быстрее, а не собирать поклонников.

— Тогда в следующий раз поджигай что нибудь поскромнее, — посоветовала Тайка серьезно. — Чем эффектнее у тебя катастрофа, тем больше народу решит, что ты либо гений, которого стоит придержать, либо чудо, на которое стоит посмотреть еще раз. Ты выбрала самый плохой способ быть незаметной.

— Замечательно, — вздохнула я. — Буду поджигать что нибудь скучное. Носовой платок, например.

— Или просто провались тихо на устном туре, — пожала плечами Тайка. — Спроси про какой нибудь древний закон и сделай честные глаза, будто впервые слышишь слово академия. Экзаменаторы это любят гораздо меньше, чем пожары, зато отчисляют быстрее.

Я задумалась, не сказать ли ей правду про Олю, но решила, что чем меньше людей знает о подмене, тем меньше шансов, что об этом узнает и распорядитель, поэтому просто кивнула, будто взяла совет на заметку.

Вечером, когда участниц развели по комнатам общежития при академии, ко мне в дверь постучали. На пороге стояла незнакомая служанка в форменном платье дворцовой прислуги, с деревянной шкатулкой в руках.

— От его высочества, — сказала она, протягивая шкатулку и не дожидаясь ответа, торопливо ушла по коридору, будто выполнение поручения тяготило ее саму.

Внутри шкатулки лежал новый амулет, точная замена сожженному, только сделанный явно не в казенной мастерской, а тонкой ручной работы, с гравировкой в виде переплетенных языков пламени по ободку. К амулету была приложена короткая записка, написанная твердым уверенным почерком.

«Следующий раз постарайтесь спалить что нибудь более значимое, чем экзаменационное имущество, участница Веснина. Мне скучно смотреть, как вы себя сдерживаете.»

Я села на кровать, разглядывая амулет и записку, и почувствовала, как рушится последняя надежда на тихое поражение. Наследник престола не просто заметил меня среди десятков участниц отбора. Он открыто дал понять, что ждет продолжения, и это означало, что моя тщательно спланированная катастрофа только начинается, а вместе с ней начинается и что то другое, чему я пока боялась подобрать имя.

Записку я спрятала под подушку, а амулет надела на запястье, хотя прекрасно понимала, что подарок от наследника посреди тайного плана его провалить это ружье, которое рано или поздно выстрелит мне же в спину.

Уже засыпая, я вспомнила худого чиновника с отдельным списком и его удовлетворенный кивок при виде Олиного имени, и сон как рукой сняло. Обычная семья с обычной слабенькой дочерью не заслуживает отдельного списка и личного письма с королевской печатью. Если корону интересовала не абстрактная девушка с магическим даром, а конкретно Оля, значит, кто то во дворце знал про мою сестру что то, чего не знали даже мы сами, и это что то было достаточно важным, чтобы рискнуть обидеть целую семью настойчивым персональным вызовом.

Я лежала в темноте чужой комнаты, слушая, как за стеной переговариваются другие участницы, и понимала, что мой план провалиться быстро и тихо только что превратился в нечто гораздо более опасное. Теперь мне предстояло не просто изображать неумеху перед строгими экзаменаторами, а выяснить, кому и зачем понадобилась моя сестра, оставаясь при этом достаточно интересной для наследника престола, чтобы он не спешил меня отчислять, и достаточно осторожной, чтобы никто во дворце не заподозрил подмену раньше срока. Три задачи разом, и ни одна не имела простого решения.