Тело в подвале и другие условия контракта

Лорд Вран подписал брачный контракт, даже не подняв взгляда от бумаги, и первым делом спросил, умею ли я держать язык за зубами насчет тела в подвале.

Я думала, что после трех дней пути в трясущейся карете и одной бессонной ночи, проведенной за составлением плана собственной новой жизни под чужим именем, меня уже нечем удивить. Оказалось, ошибалась.

— Простите, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Какое тело?

— То, что в подвале, — повторил он так буднично, будто спрашивал, люблю ли я сладкий чай или соленый суп. — Матушка нанятой посредницы уверяла, что невеста готова к особым условиям брака. Я счел это за согласие на все пункты сразу, включая подвал.

Он наконец поднял взгляд от бумаги, и я впервые смогла разглядеть человека, за которого меня выдавали замуж по контракту, составленному через агентство свах, специализирующееся на браках, от которых отказались все остальные претендентки королевства. Темные волосы, зачесанные назад без всякой заботы о моде, глубокие тени под глазами человека, который давно не спит спокойно, и взгляд, в котором читалось не злодейство, о котором шептались в столице, а откровенная усталость.

— Я согласилась на брак по расчету, лорд Вран, а не на соучастие в убийстве, — сказала я твердо, хотя внутри все сжалось от ужаса при мысли, что я, возможно, только что подписала себе смертный приговор вместо спасения.

— Убийство здесь ни при чем, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на раздражение. — Хотя признаю, звучит фраза действительно скверно. Позвольте перефразировать. В подвале моего родового поместья находится тело моего прадеда, законсервированное фамильным проклятием так, что оно до сих пор удерживает печать, не позволяющую древнему злу, запертому под домом, вырваться наружу. Тело требует присутствия хозяйки дома рядом с печатью раз в месяц. Это все, что от вас требуется в данном пункте контракта.

Я медленно выдохнула, хотя облегчение оказалось весьма условным, учитывая, что мне только что рассказали про законсервированного прадеда вместо обычного скелета в шкафу, которого я, признаться, ожидала куда больше.

— То есть тело не жертва, а часть охранной системы дома, — сказала я, пытаясь уложить эту информацию в голове рядом со всем остальным, что успела узнать о новом муже за последние десять минут.

— Именно, — подтвердил он. — Полагаю, вас предупредили не обо всех особенностях этого брака.

— Меня предупредили о минимуме, — призналась я. — Что жених состоятелен, что живет уединенно, что не задает лишних вопросов невесте и не требует от нее супружеских обязанностей сверх формального статуса жены. За такую сделку я готова была смириться почти с чем угодно.

— Почти, — повторил он с легкой усмешкой, впервые за разговор. — Значит, тело в подвале все же превысило допустимый лимит вашей готовности мириться.

— Тело в подвале определенно превысило лимит любой невесты в здравом уме, лорд Вран, но раз уж речь идет о защитной печати, а не об убийстве, я, пожалуй, готова пересмотреть свою реакцию.

Он посмотрел на меня внимательнее, будто впервые заметил не просто безымянную невесту, доставленную по контракту, а живого человека со своими мыслями.

— Вы держитесь спокойнее, чем я ожидал от женщины, которую только что поставили перед фактом о законсервированном родственнике в подвале, — сказал он.

— У меня были причины научиться держать себя в руках при любых новостях, — ответила я коротко, потому что рассказывать этому незнакомцу подробности своего побега из дома настоящего жениха я пока не собиралась. — Полагаю, у вас тоже, раз вы говорите о теле прадеда с такой же интонацией, с какой обычные люди обсуждают протекающую крышу.

Он не ответил сразу, отвел взгляд к окну, за которым темнело раннее осеннее небо над мрачным силуэтом поместья, ставшего теперь, согласно бумаге на столе, и моим домом тоже.

— Как вас по-настоящему зовут, — спросил он вдруг, и вопрос прозвучал слишком резко для человека, который минуту назад невозмутимо рассказывал о фамильном проклятии.

Сердце у меня пропустило удар.

— Дарья, — сказала я тем же ровным голосом, каким называла это имя посреднице, свахе, кучеру и всем остальным на протяжении последних трех дней. — Дарья Соколова.

— Странно, — сказал он, разворачивая ко мне лист контракта. — Потому что в графе имени невесты написано другое имя, а посредница уверяла меня, что подмен в этой сделке быть не может, поскольку контракт связан магической печатью с настоящим именем подписавшей стороны. Печать под вашей подписью светится синим. Синий цвет означает несовпадение.

Я похолодела быстрее, чем от любого зимнего ветра.

— Это ошибка магии, — сказала я, хотя понимала, что звучит это крайне неубедительно.

— Магия печатей не ошибается, — сказал лорд Вран, откладывая перо в сторону с подчеркнутой аккуратностью человека, который умеет выжидать нужный момент лучше, чем большинство придворных интриганов. — Так что, полагаю, настало время для вашей части откровенности, госпожа неизвестно кто. У меня в подвале тело прадеда. Что у вас в шкафу, кроме фальшивого имени?

Я замолчала, взвешивая, сколько правды можно открыть человеку, которого видела впервые в жизни час назад и о котором знала только слухи, ходившие по столице: убийца троих предыдущих невест, чудовище с лицом человека, лорд, которого боятся даже собственные слуги. Слухи, которые, судя по разговору о законсервированном прадеде вместо реальных жертв, могли оказаться такой же выдумкой, как и мое собственное имя.

— Меня зовут Есения Ланская, — сказала я наконец, тихо, будто произнесение настоящего имени вслух само по себе могло навлечь беду. — Я сбежала от собственной помолвки за два дня до свадьбы. Меня должны были выдать замуж за герцога Мортена, человека втрое старше меня, о котором ходят слухи еще хуже, чем о вас, лорд Вран, и это, поверьте, серьезное достижение.

— Герцог Мортен, — повторил он медленно, и в его лице что-то изменилось, стало жестче. — Я знаком с этим именем. Не с лучшей стороны.

— Вот и я о том же, — сказала я. — Настоящая Дарья Соколова, невеста, которую вам полагалось получить по контракту, отказалась в последний момент, испугавшись слухов о вас. Посредница не могла сорвать сделку, потерять деньги и репутацию агентства, поэтому предложила мне занять ее место за долю от суммы, которую вы заплатили за невесту, а я взамен получала защиту от герцога Мортена и его людей, которые ищут меня по всей столице третий день подряд.

— Значит, вы вышли замуж за меня, чтобы спрятаться от другого мужчины, — сказал он без всякого осуждения в голосе, скорее с чем-то похожим на понимание.

— А вы взяли в жены незнакомку из агентства, чтобы раз в месяц она стояла рядом с законсервированным телом вашего прадеда, — ответила я. — Полагаю, у каждого из нас сегодня нашлась причина скрывать правду до последнего момента.

Он молчал несколько долгих секунд, разглядывая контракт, где синее свечение вокруг моей настоящей подписи постепенно тускнело, будто печать была удовлетворена тем, что правда наконец прозвучала вслух.

— Герцог Мортен не остановится перед магической печатью брака, — сказал он наконец. — Если он узнает, где вы прячетесь, он попытается оспорить нашу сделку через суд, а если и это не сработает, пришлет людей, которые не станут дожидаться решения суда вовсе.

— Я знаю, — сказала я тихо. — Именно поэтому мне и нужен был брак с человеком, за которого никто не сунется свататься по доброй воле. Простите за прямоту, лорд Вран, но ваша репутация чудовища сослужила мне отличную службу.

Уголок его губ дрогнул почти незаметно, но я успела заметить.

— Рад, что моя репутация хоть кому-то пригодилась, — сказал он. — Значит, у нас есть общий интерес: мне нужна хозяйка дома для печати, вам нужна защита от герцога. Полагаю, контракт можно оставить в силе, несмотря на несовпадение имени в самом начале.

— А тело в подвале? — спросила я, потому что при всей практичности нашего разговора эта деталь никуда не делась.

— Раз в месяц, при полной луне, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Я проведу вас туда сам в первый раз, чтобы вы не испугались до полусмерти в одиночестве. Обещаю, зрелище куда менее ужасное, чем звучит на словах.

— Учитывая, как звучали ваши слова весь этот вечер, лорд Вран, это довольно низкая планка для обещаний.

Он взял со стола свечу и направился к двери, ведущей в глубину дома, а я, вместо того чтобы испытывать страх перед грядущим спуском в подвал к законсервированному прадеду мужа, впервые за три дня почувствовала что-то похожее на облегчение. Здесь, по крайней мере, никто не притворялся, будто у этого брака есть хоть капля обычной нормальности.

У самой двери он вдруг остановился и обернулся ко мне, и пламя свечи бросило резкие тени на его усталое лицо.

— Есения, — сказал он, впервые произнося мое настоящее имя вслух, будто пробуя его на вкус. — Прежде чем мы спустимся вниз, вам следует знать еще одну вещь про герцога Мортена, помимо его дурной репутации.

— Какую?

— Три года назад он был помолвлен с моей младшей сестрой, — сказал лорд Вран тихо, и в его голосе прозвучал холод, которого не было даже при разговоре о законсервированном теле в подвале. — Она не сбежала так удачно, как вы. Ее нашли в озере через неделю после расторжения помолвки, и официальное заключение гласило: несчастный случай.

Свеча в его руке дрогнула, и тень на стене на мгновение вытянулась, будто дом сам вздохнул вместе с хозяином.

— Мне жаль, — сказала я тихо, понимая, насколько неуместно и мало значат эти слова против того, что он только что рассказал.

— Мне тоже, — ответил он. — Три года я собираю доказательства против герцога Мортена, и три года суд отказывается принимать их всерьез, потому что он щедро жертвует на храм и дружит с половиной судейской коллегии. Ваш побег, госпожа Ланская, может оказаться первой удачей за все это время. Живой свидетель его характера стоит куда больше, чем догадки безутешного брата.

— Так вот зачем вам понадобилась жена, — сказала я медленно, ощущая, как внутри что-то холодеет от новой мысли. — Не только для печати в подвале. Вы надеялись, что рано или поздно к вам придет женщина, сбежавшая именно от него.

— Я надеялся, — признал он, — но не смел рассчитывать всерьез. Судьба, как оказалось, порой действует куда изобретательнее самых продуманных планов.

Он не успел договорить: где-то далеко, за пределами дома, послышался стук копыт, много копыт сразу, и через секунду в кабинет без стука влетел пожилой дворецкий с лицом белее мела.

— Милорд, — выдохнул он, — к воротам подъезжает отряд гербовой стражи герцога Мортена. Они говорят, что разыскивают беглую невесту и требуют впустить их для обыска дома немедленно.