Глава 3. За Разломом Орла

Сознание возвращалось постепенно, словно я выплывал из глубокого сна. Сначала появились звуки – тихое гудение приборов, отдаленные голоса, шорох вентиляции. Затем пришло ощущение тела – тяжелого, неподвижного, опутанного чем-то. И наконец, я смог открыть глаза.

Яркий белый свет ослепил меня на мгновение. Когда зрение адаптировалось, я увидел стерильное помещение, напоминающее больничную палату, но с множеством высокотехнологичного оборудования. Мое тело действительно было опутано проводами и трубками, уходящими к различным аппаратам. На мониторе рядом пульсировали диаграммы – ритм сердца, мозговая активность, какие-то непонятные параметры.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только глаза могли двигаться, осматривая окружающее пространство. Напротив меня, за стеклянной перегородкой, я увидел других людей в таком же состоянии – неподвижных, подключенных к аппаратам, с открытыми, но безжизненными глазами.

– Испытуемый К-27 проявляет признаки осознанности, – прозвучал механический голос откуда-то сверху. – Активация протокола «Возвращение».

Рядом со мной возникла фигура в белом защитном костюме и маске. Безликий человек или робот – я не мог понять – проверил показания приборов, затем поднес к моим глазам маленький фонарик.

– Андрей Кравцов, – произнес он голосом, лишенным эмоций. – Вы меня слышите?

Я попытался ответить, но обнаружил, что не могу говорить – горло было перехвачено какой-то трубкой.

– Моргните один раз, если да.

Я моргнул.

– Хорошо. Вы находитесь в Исследовательском центре «Нейро-Сеть». Ваше сознание только что вернулось из продолжительного погружения в симуляцию. Возможна дезориентация и временная амнезия. Не пытайтесь двигаться или говорить – ваше тело атрофировано от долгого бездействия.

Симуляция? Что он имеет в виду? Неужели все, что я пережил – моя работа на заводе, контакт с Красной Сетью, Великое Соединение – было лишь компьютерной программой?

– Сейчас мы начнем процесс отключения, – продолжал безликий. – Это может быть неприятно, но не опасно. Будьте готовы к некоторому дискомфорту.

Он нажал несколько кнопок на панели рядом с моей кроватью, и я почувствовал, как что-то меняется в моем теле – странное ощущение, будто из меня медленно извлекают саму сущность, осторожно отсоединяя от чего-то большего, частью чего я был.

Мир вокруг потускнел, а затем снова прояснился. Комната осталась прежней, но что-то изменилось в моем восприятии. Я видел теперь больше деталей, замечал мельчайшие трещины на стенах, слышал далекие звуки, которых не было раньше. Словно включили дополнительный канал восприятия.

Фигура в белом убрала фонарик и наклонилась ближе:

– Как вы себя чувствуете?

Я попытался ответить, но горло все еще было заблокировано. Человек в белом понимающе кивнул и аккуратно извлек трубку из моего горла. Я закашлялся, ощущая, как болезненно воздух проходит по пересохшему горлу.

– Вода, – прохрипел я.

Он поднес к моим губам стакан с прохладной жидкостью, и я жадно сделал несколько глотков.

– Где я? – спросил я, когда смог говорить. – Что произошло?

– Всему свое время, – ответил он. – Сначала нам нужно убедиться, что ваш мозг функционирует нормально. Можете сказать, кто вы?

– Андрей Кравцов. Работаю на конвейере по сборке Лего. Или… – я запнулся, вспоминая другую реальность, – или я специалист по контролю качества на «Синем гусе»?

Человек в белом сделал пометку в планшете.

– Интересно. У вас наблюдается смешение образов из разных циклов симуляции. Это нормально. Скажите, что последнее вы помните?

Я попытался сосредоточиться:

– Я помню… Архангел. Таможню. Сюзи и Рэя. Маршрутную ошибку. Станцию Саумлаки. Грету…

При упоминании Греты человек в белом заметно напрягся.

– Грета? Вы видели Грету?

– Да, она встретила меня на станции. Мы были знакомы раньше… А потом она показала мне правду. Что мы оказались в Большом Магеллановом облаке, в 150 тысячах световых лет от Земли. Что прошло сто пятьдесят лет…

Человек в белом отложил планшет и вызвал кого-то по коммуникатору.

– Немедленно пришлите доктора Морозову. У испытуемого К-27 доступ к запрещенным сценариям.

Через несколько минут в комнату вошла женщина средних лет с проницательным взглядом и короткими седыми волосами.

– Здравствуйте, Андрей, – сказала она, присаживаясь рядом со мной. – Я доктор Елена Морозова, руководитель проекта «Нейро-Сеть». Как я понимаю, у вас возникли воспоминания о некой Грете?

– Да. Она рассказала мне, что я оказался за Разломом Орла.

Морозова и человек в белом обменялись взглядами.

– Интересно, – произнесла Морозова. – Скажите, Андрей, вы читали книгу «За Разломом Орла»?

– Нет, – ответил я, но тут же вспомнил. – Хотя… Да. В симуляции. Грета дала мне ее. Или это был кто-то другой… Человек в черных очках.

– «За Разломом Орла» – научно-фантастическое произведение Аластера Рейнольдса, – сказала Морозова, наблюдая за моей реакцией. – В нем рассказывается о космическом корабле, который из-за маршрутной ошибки оказывается в сотнях тысяч световых лет от Земли. Главного героя зовут Том, и его встречает женщина по имени Грета, которая постепенно раскрывает ему правду о том, где он находится.

Я замер, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

– Это… совпадение?

– Нет, Андрей. Это один из сценариев, который ваш мозг выбрал для интеграции в собственные воспоминания. Прежде чем продолжить, позвольте мне кое-что показать.

Она взяла планшет и вывела на экран изображение. Это была видеозапись. На ней я увидел себя – сидящего в кресле перед огромным монитором. На мне был какой-то шлем с проводами, а на экране… На экране я увидел знакомую красно-черную матрицу – те самые узоры, которые я называл «Красной Сетью».

– Это запись вашего последнего сеанса, – пояснила Морозова. – Вы участвуете в эксперименте по долговременному погружению в виртуальную реальность. Проект «Нейро-Сеть» изучает, как человеческое сознание адаптируется к продолжительному пребыванию в искусственно созданных мирах.

– Но почему я ничего этого не помню?

– Потому что таково условие эксперимента. Ваша память о реальной жизни временно блокируется, чтобы погружение было полным.

Я попытался осмыслить эту информацию, но что-то не складывалось. В голове мелькали образы из разных реальностей – завод Лего, «Синий гусь», Красная Сеть, станция Саумлаки… Все это казалось одинаково реальным и одинаково иллюзорным.

– Сколько времени я провел в симуляции?

– Этот цикл длился всего три недели, – ответила Морозова. – Но вы участвуете в эксперименте уже два года. За это время вы прошли семь полных циклов погружения, каждый со своим сценарием.

– Два года… – эхом повторил я. – И что было в других циклах?

– В основном базовые сценарии – вы жили обычной жизнью, но в немного измененных условиях. Работали на разных производствах, путешествовали, взаимодействовали с искусственными личностями. Но этот цикл особенный. Впервые ваш мозг интегрировал в симуляцию элементы научной фантастики, причем самостоятельно, без нашего вмешательства.

Что-то не давало мне покоя. Какое-то несоответствие…

– Если я участвую в эксперименте, значит, я согласился на это? – спросил я.

– Разумеется, – кивнула Морозова. – Вы подписали все необходимые документы. Более того, вы получаете за это существенное вознаграждение. После завершения проекта вы станете достаточно обеспеченным человеком.

– И сколько еще продлится эксперимент?

– Еще шесть месяцев, – ответила она. – Осталось всего три цикла. После этого вы вернетесь к нормальной жизни. Правда, сначала вам потребуется реабилитация – ваши мышцы атрофировались от долгого бездействия.

Я взглянул на свои руки. Они действительно выглядели болезненно-тонкими, с выступающими венами и бледной кожей.

– Можно мне увидеть контракт, который я подписал?

Морозова нахмурилась:

– Конечно, но позже. Сейчас вам нужно отдохнуть. Мозг все еще адаптируется к реальности.

Она поднялась, собираясь уходить. Человек в белом последовал за ней.

– Подождите, – окликнул их я. – Еще один вопрос. Если все это эксперимент, почему я помню книгу «За Разломом Орла»? Вы сказали, что я сам интегрировал ее в симуляцию, но как это возможно, если я ее никогда не читал?

Морозова замерла у двери:

– Это интересный феномен, который мы как раз изучаем. Возможно, вы читали ее до эксперимента и забыли. Или слышали о ней от кого-то. Мозг способен на удивительные вещи, особенно в условиях ограниченной сенсорной информации.

Когда они ушли, я остался один в своей палате. Пытался собрать воедино осколки воспоминаний, но они не складывались в единую картину. Что-то было не так. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

И тогда я увидел ее – Грету. Не ту искусственную личность из симуляции, а настоящую Грету. В отблесках памяти она стояла передо мной с печальной улыбкой.

«Они лгут тебе, Андрей», – прошептала она. «Это тоже симуляция. Просто другой уровень».

Я открыл глаза и огляделся. Стерильная палата, мониторы, трубки… Все выглядело настоящим. Но теперь я замечал мелкие детали – странный оттенок света, немного неестественную четкость предметов, слишком равномерный шум вентиляции. Как в слишком хорошо отрендеренной компьютерной графике.

Я сосредоточился на этих несоответствиях, и реальность вокруг меня начала мерцать. Стены палаты дрогнули, на мгновение став полупрозрачными. За ними я увидел темные изогнутые коридоры, похожие на внутренности какого-то огромного организма.

Паника накрыла меня волной, и реальность снова стабилизировалась. Палата вернулась, став даже более четкой и материальной, чем раньше.

«Это тоже не реально», – понял я. «Но что тогда реально?»

Я закрыл глаза и попытался вспомнить. Вспомнить все.

Образы замелькали перед внутренним взором – детство с конструктором, работа на заводе, люди в черных очках, Красная Сеть, «Синий гусь», таможня на Архангеле, Сюзи, Рэй, Грета, станция Саумлаки, Елена Морозова…

А потом пришло воспоминание, которое не вписывалось ни в одну из этих реальностей. Я на обычном рейсовом космическом корабле. Обычный пассажир, направляющийся на Архангел по делам компании. Стандартный перелет через туннель-скважину. И что-то идет не так. Вспышка аварийного света. Крики. А потом темнота.

Маршрутная ошибка. Настоящая маршрутная ошибка.

Я открыл глаза и увидел, что в палату вернулась доктор Морозова. Только теперь она выглядела иначе – ее черты лица стали более размытыми, менее детализированными.

– Вы начинаете понимать, – сказала она, но голос звучал странно, словно через слои ткани.

– Кто вы? – спросил я. – Что все это значит?

– Я – забота, – ответила она. – Я – тот, кто оберегает потерянные души.

Реальность вокруг меня начала таять, как воск под пламенем. Стены палаты исчезли, обнажив темное пространство пещеры с влажными органическими стенами. Фигура Морозовой трансформировалась, становясь чем-то совершенно иным – высоким существом с коленчатыми конечностями и множеством глаз, расположенных по всему телу.

Я попытался закричать, но не смог издать ни звука.

«Спокойно», – раздался голос в моей голове. «Ты в безопасности».

Существо приблизилось, и я увидел, что оно покрыто хитиновыми пластинами с мерцающими символами, похожими на руны синтаксиса. Одна из его верхних конечностей осторожно коснулась моего лба.

«Ты прошел через скважину, как и многие до тебя», – продолжил голос. «Но твой корабль оказался слишком далеко. За пределами знакомой вам сети. За Разломом Орла».

– Где я? – мысленно спросил я, понимая, что существо может читать мои мысли.

«На станции, которую вы бы назвали форпостом. Мы ждем здесь уже тысячелетия. Ждем тех, кто сбился с пути. Забота о потерянных душах – наша миссия».

– Кто такая Грета? Она реальна?

«Грета – это образ из твоей памяти. Мы используем знакомые образы, чтобы помочь разуму адаптироваться. Книга, которую ты помнишь, – тоже часть твоей памяти. Мы не создавали ее. Мы лишь помогли тебе найти модель, которая объяснила бы твое положение».

– А Сюзи? Рэй? Они тоже здесь?

«Да. Но их разум не так силен, как твой. Они не смогли преодолеть иллюзию. Ни один из предыдущих гостей не смог так глубоко проникнуть сквозь слои реальности».

– И что теперь?

Существо отступило, и я увидел, что нахожусь в огромной пещере, стены которой покрыты пульсирующими органическими образованиями. В центре пещеры стояло нечто, напоминающее плавательный бассейн, наполненный светящейся жидкостью. На его поверхности плавали капсулы, похожие на коконы. В одной из них я узнал себя.

«Теперь у тебя есть выбор», – сказал голос. «Ты можешь вернуться в симуляцию. Мы создадим для тебя мир, в котором ты будешь счастлив. Где ты вернешься домой к Катерине. Или к Грете. Или к любому другому, кто тебе дорог».

– А другой вариант?

«Ты можешь остаться здесь. С нами. Узнать правду о галактике, о сети скважин, о том, кто мы и откуда пришли. Но должен предупредить – немногие выбирают этот путь. Человеческий разум не создан для такой реальности».

Я задумался. Образ Катерины возник в моей памяти – теплый, уютный, домашний. Но был ли он настоящим? Был ли настоящим хоть кто-нибудь из тех, кого я помнил?

«Все они настоящие – в твоей памяти», – ответил голос на мои невысказанные сомнения. «И это все, что имеет значение».

Я снова посмотрел на капсулы, плавающие в светящейся жидкости. Сколько в них людей? Сотни? Тысячи? Все они когда-то прошли через скважину и оказались здесь, так далеко от дома, что возвращение стало невозможным.

«Решай», – мягко подтолкнул меня голос.

Я закрыл глаза. В голове проносились образы всех реальностей, которые я пережил – теплые, знакомые, человеческие. А потом я вспомнил ощущение, которое испытал, когда впервые увидел истинную форму пещер и существ, обитавших в них. Ужас. Отвращение. Но и… любопытство.

«Я выбираю…», – начал я, и в этот момент мое сознание снова погрузилось во тьму.

Я сижу неподвижно, согнувшись над воображаемым конвейером. Мои руки двигаются отточенными за годы движениями – бережно берут очередную невидимую заготовку, внимательно изучают со всех ракурсов, проверяя качество, и аккуратно укладывают в несуществующую коробку. Глаза за толстыми стеклами очков бегают, словно следя за чем-то, видимым только мне.

Катерина помогает Сюзи вытащить меня из капсулы. Мне хреново – одно из самых мерзких пробуждений, через которые мне довелось пройти. Впечатление создавалось такое, словно каждая вена в моем теле наполнена мелко истолченным стеклом.

Мы приземляемся на Архангеле. Таможенники проверяют наш груз, находят несоответствие в накладной. Мы опаздываем на первое стартовое окно.

Грета стоит рядом, когда я вытаскиваю Сюзи из компенсаторной капсулы.

Существо с хитиновыми пластинами и множеством глаз осторожно прикасается к моему лбу, обещая создать мир, в котором я буду счастлив.

У каждой из этих реальностей есть своя правда. Каждая из них по-своему реальна. И каждая по-своему иллюзорна.

Я открываю глаза и оглядываюсь.

– Что случилось? – спрашивает Катерина, заметив мой взгляд. – Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

Я смотрю на нее и улыбаюсь:

– Все в порядке. Просто странный сон.

Она берет меня за руку:

– Снова кошмары? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

– Знаю, – отвечаю я. – Но этот сон… он был не совсем кошмаром. Скорее… альтернативной реальностью.

Катерина смеется:

– Ты и твоя фантазия! Все из-за этих научно-фантастических книг, которые ты читаешь перед сном.

Я киваю, глядя на книгу, лежащую на прикроватной тумбочке. «За Разломом Орла» Аластера Рейнольдса. Протягиваю руку и беру ее, рассматривая обложку.

– Наверное, ты права, – соглашаюсь я.

За окном нашей квартиры на Барранквилле занимается новый день. Впереди меня ждет очередной рабочий день – совещания, отчеты, обычная административная рутина после завершения карьеры пилота. Самая обычная жизнь.

Но иногда, в редкие моменты между сном и бодрствованием, я вижу проблески другой реальности – пещер с органическими стенами, светящейся жидкости, хитиновых созданий с множеством глаз. И тогда я начинаю сомневаться, а что, если это и есть правда? Что, если все остальное – лишь милосердная иллюзия, созданная существами, заботящимися о потерянных душах?

А потом момент проходит, и я возвращаюсь к своей счастливой жизни.

В конце концов, какая разница, что реально, а что нет? Важно лишь то, что я счастлив. Здесь и сейчас.

И все же иногда, глядя на звездное небо, я невольно задаюсь вопросом – что же на самом деле скрывается за Разломом Орла?