Глава 3. За Разломом Орла

Сознание возвращалось постепенно, словно я выплывал из глубокого сна. Сначала появились звуки — тихое гудение приборов, отдалённые голоса, шорох вентиляции. Затем пришло ощущение тела — тяжёлого, неподвижного, опутанного чем-то. И наконец, я смог открыть глаза.

Яркий белый свет ослепил меня на мгновение. Когда зрение адаптировалось, я увидел стерильное помещение, напоминающее больничную палату, но с множеством высокотехнологичного оборудования. Моё тело действительно было опутано проводами и трубками, уходящими к различным аппаратам. На мониторе рядом пульсировали диаграммы — ритм сердца, мозговая активность, какие-то непонятные параметры.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только глаза могли двигаться, осматривая окружающее пространство. Напротив меня, за стеклянной перегородкой, я увидел других людей в таком же состоянии — неподвижных, подключенных к аппаратам, с открытыми, но безжизненными глазами.

— Испытуемый К-27 проявляет признаки осознанности, — прозвучал механический голос откуда-то сверху. — Активация протокола «Возвращение».

Рядом со мной возникла фигура в белом защитном костюме и маске. Безликий человек или робот — я не мог понять — проверил показания приборов, затем поднёс к моим глазам маленький фонарик.

— Андрей Кравцов, — произнёс он голосом, лишённым эмоций. — Вы меня слышите?

Я попытался ответить, но обнаружил, что не могу говорить — горло было перехвачено какой-то трубкой.

— Моргните один раз, если да.

Я моргнул.

— Хорошо. Вы находитесь в Исследовательском центре «Нейро-Сеть». Ваше сознание только что вернулось из продолжительного погружения в симуляцию. Возможна дезориентация и временная амнезия. Не пытайтесь двигаться или говорить — ваше тело атрофировано от долгого бездействия.

Симуляция? Что он имеет в виду? Неужели всё, что я пережил — моя работа на заводе, контакт с Красной Сетью, Великое Соединение — было лишь компьютерной программой?

— Сейчас мы начнём процесс отключения, — продолжал безликий. — Это может быть неприятно, но не опасно. Будьте готовы к некоторому дискомфорту.

Он нажал несколько кнопок на панели рядом с моей кроватью, и я почувствовал, как что-то меняется в моём теле — странное ощущение, будто из меня медленно извлекают саму сущность, осторожно отсоединяя от чего-то большего, частью чего я был.

Мир вокруг потускнел, а затем снова прояснился. Комната осталась прежней, но что-то изменилось в моём восприятии. Я видел теперь больше деталей, замечал мельчайшие трещины на стенах, слышал далёкие звуки, которых не было раньше. Словно включили дополнительный канал восприятия.

Фигура в белом убрала фонарик и наклонилась ближе:

— Как вы себя чувствуете?

Я попытался ответить, но горло всё ещё было заблокировано. Человек в белом понимающе кивнул и аккуратно извлёк трубку из моего горла. Я закашлялся, ощущая, как болезненно воздух проходит по пересохшему горлу.

— Вода, — прохрипел я.

Он поднёс к моим губам стакан с прохладной жидкостью, и я жадно сделал несколько глотков.

— Где я? — спросил я, когда смог говорить. — Что произошло?

— Всему своё время, — ответил он. — Сначала нам нужно убедиться, что ваш мозг функционирует нормально. Можете сказать, кто вы?

— Андрей Кравцов. Работаю на конвейере по сборке Лего. Или… — я запнулся, вспоминая другую реальность, — или я специалист по контролю качества на «Синем гусе»?

Человек в белом сделал пометку в планшете.

— Интересно. У вас наблюдается смешение образов из разных циклов симуляции. Это нормально. Скажите, что последнее вы помните?

Я попытался сосредоточиться:

— Я помню… Архангел. Таможню. Сюзи и Рэя. Маршрутную ошибку. Станцию Саумлаки. Грету…

При упоминании Греты человек в белом заметно напрягся.

— Грета? Вы видели Грету?

— Да, она встретила меня на станции. Мы были знакомы раньше… А потом она показала мне правду. Что мы оказались в Большом Магеллановом облаке, в 150 тысячах световых лет от Земли. Что прошло сто пятьдесят лет…

Человек в белом отложил планшет и вызвал кого-то по коммуникатору.

— Немедленно пришлите доктора Морозову. У испытуемого К-27 доступ к запрещённым сценариям.

Через несколько минут в комнату вошла женщина средних лет с проницательным взглядом и короткими седыми волосами.

— Здравствуйте, Андрей, — сказала она, присаживаясь рядом со мной. — Я доктор Елена Морозова, руководитель проекта «Нейро-Сеть». Как я понимаю, у вас возникли воспоминания о некой Грете?

— Да. Она рассказала мне, что я оказался за Разломом Орла.

Морозова и человек в белом обменялись взглядами.

— Интересно, — произнесла Морозова. — Скажите, Андрей, вы читали книгу «За Разломом Орла»?

— Нет, — ответил я, но тут же вспомнил. — Хотя… Да. В симуляции. Грета дала мне её. Или это был кто-то другой… Человек в чёрных очках.

— «За Разломом Орла» — научно-фантастическое произведение Аластера Рейнольдса, — сказала Морозова, наблюдая за моей реакцией. — В нём рассказывается о космическом корабле, который из-за маршрутной ошибки оказывается в сотнях тысяч световых лет от Земли. Главного героя зовут Том, и его встречает женщина по имени Грета, которая постепенно раскрывает ему правду о том, где он находится.

Я замер, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Это… совпадение?

— Нет, Андрей. Это один из сценариев, который ваш мозг выбрал для интеграции в собственные воспоминания. Прежде чем продолжить, позвольте мне кое-что показать.

**Она взяла планшет и вывела на экран изображение. Это была видеозапись. На ней я увидел себя — сидящего в кресле перед огромным монитором. На мне был какой-то шлем с проводами, а на экране… На экране я увидел знакомую красно-чёрную матрицу — те самые узоры, которые я называл «Красной Сетью».

— Это запись вашего последнего сеанса, — пояснила Морозова. — Вы участвуете в эксперименте по долговременному погружению в виртуальную реальность. Проект «Нейро-Сеть» изучает, как человеческое сознание адаптируется к продолжительному пребыванию в искусственно созданных мирах.

— Но почему я ничего этого не помню?

— Потому что таково условие эксперимента. Ваша память о реальной жизни временно блокируется, чтобы погружение было полным.

Я попытался осмыслить эту информацию, но что-то не складывалось. В голове мелькали образы из разных реальностей — завод Лего, «Синий гусь», Красная Сеть, станция Саумлаки… Всё это казалось одинаково реальным и одинаково иллюзорным.

— Сколько времени я провёл в симуляции?

— Этот цикл длился всего три недели, — ответила Морозова. — Но вы участвуете в эксперименте уже два года. За это время вы прошли семь полных циклов погружения, каждый со своим сценарием.

— Два года… — эхом повторил я. — И что было в других циклах?

— В основном базовые сценарии — вы жили обычной жизнью, но в немного изменённых условиях. Работали на разных производствах, путешествовали, взаимодействовали с искусственными личностями. Но этот цикл особенный. Впервые ваш мозг интегрировал в симуляцию элементы научной фантастики, причём самостоятельно, без нашего вмешательства.

Что-то не давало мне покоя. Какое-то несоответствие…

— Если я участвую в эксперименте, значит, я согласился на это? — спросил я.

— Разумеется, — кивнула Морозова. — Вы подписали все необходимые документы. Более того, вы получаете за это существенное вознаграждение. После завершения проекта вы станете достаточно обеспеченным человеком.

— И сколько ещё продлится эксперимент?

— Ещё шесть месяцев, — ответила она. — Осталось всего три цикла. После этого вы вернётесь к нормальной жизни. Правда, сначала вам потребуется реабилитация — ваши мышцы атрофировались от долгого бездействия.

Я взглянул на свои руки — они действительно выглядели болезненно-тонкими, с выступающими венами и бледной кожей.

— Можно мне увидеть контракт, который я подписал?

Морозова нахмурилась:

— Конечно, но позже. Сейчас вам нужно отдохнуть. Мозг всё ещё адаптируется к реальности.

Она поднялась, собираясь уходить. Человек в белом последовал за ней.

— Подождите, — окликнул их я. — Ещё один вопрос. Если всё это эксперимент, почему я помню книгу «За Разломом Орла»? Вы сказали, что я сам интегрировал её в симуляцию, но как это возможно, если я её никогда не читал?

Морозова замерла у двери:

— Это интересный феномен, который мы как раз изучаем. Возможно, вы читали её до эксперимента и забыли. Или слышали о ней от кого-то. Мозг способен на удивительные вещи, особенно в условиях ограниченной сенсорной информации.

Когда они ушли, я остался один в своей палате. Пытался собрать воедино осколки воспоминаний, но они не складывались в единую картину. Что-то было не так. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

И тогда я увидел её — Грету. Не ту искусственную личность из симуляции, а настоящую Грету. В отблесках памяти она стояла передо мной с печальной улыбкой.

«Они лгут тебе, Андрей», — прошептала она. «Это тоже симуляция. Просто другой уровень».

Я открыл глаза и огляделся. Стерильная палата, мониторы, трубки… Всё выглядело настоящим. Но теперь я замечал мелкие детали — странный оттенок света, немного неестественную чёткость предметов, слишком равномерный шум вентиляции. Как в слишком хорошо отрендеренной компьютерной графике.

Я сосредоточился на этих несоответствиях, и реальность вокруг меня начала мерцать. Стены палаты дрогнули, на мгновение став полупрозрачными. За ними я увидел тёмные изогнутые коридоры, похожие на внутренности какого-то огромного организма.

Паника накрыла меня волной, и реальность снова стабилизировалась. Палата вернулась, став даже более чёткой и материальной, чем раньше.

«Это тоже не реально», — понял я. «Но что тогда реально?»

Я закрыл глаза и попытался вспомнить. Вспомнить всё.

Образы замелькали перед внутренним взором — детство с конструктором, работа на заводе, люди в чёрных очках, Красная Сеть, «Синий гусь», таможня на Архангеле, Сюзи, Рэй, Грета, станция Саумлаки, Елена Морозова…

А потом пришло воспоминание, которое не вписывалось ни в одну из этих реальностей. Я на обычном рейсовом космическом корабле. Обычный пассажир, направляющийся на Архангел по делам компании. Стандартный перелёт через туннель-скважину. И что-то идёт не так. Вспышка аварийного света. Крики. А потом темнота.

Маршрутная ошибка. Настоящая маршрутная ошибка.

Я открыл глаза и увидел, что в палату вернулась доктор Морозова. Только теперь она выглядела иначе — её черты лица стали более размытыми, менее детализированными.

— Вы начинаете понимать, — сказала она, но голос звучал странно, словно через слои ткани.

— Кто вы? — спросил я. — Что всё это значит?

— Я — забота, — ответила она. — Я — тот, кто оберегает потерянные души.

Реальность вокруг меня начала таять, как воск под пламенем. Стены палаты исчезли, обнажив тёмное пространство пещеры с влажными органическими стенами. Фигура Морозовой трансформировалась, становясь чем-то совершенно иным — высоким существом с коленчатыми конечностями и множеством глаз, расположенных по всему телу.

Я попытался закричать, но не смог издать ни звука.

«Спокойно», — раздался голос в моей голове. «Ты в безопасности».

Существо приблизилось, и я увидел, что оно покрыто хитиновыми пластинами с мерцающими символами, похожими на руны синтаксиса. Одна из его верхних конечностей осторожно коснулась моего лба.

«Ты прошёл через скважину, как и многие до тебя», — продолжил голос. «Но твой корабль оказался слишком далеко. За пределами знакомой вам сети. За Разломом Орла».

— Где я? — мысленно спросил я, понимая, что существо может читать мои мысли.

«На станции, которую вы бы назвали форпостом. Мы ждём здесь уже тысячелетия. Ждём тех, кто сбился с пути. Забота о потерянных душах — наша миссия».

— Кто такая Грета? Она реальна?

«Грета — это образ из твоей памяти. Мы используем знакомые образы, чтобы помочь разуму адаптироваться. Книга, которую ты помнишь, — тоже часть твоей памяти. Мы не создавали её. Мы лишь помогли тебе найти модель, которая объяснила бы твоё положение».

— А Сюзи? Рэй? Они тоже здесь?

«Да. Но их разум не так силён, как твой. Они не смогли преодолеть иллюзию. Ни один из предыдущих гостей не смог так глубоко проникнуть сквозь слои реальности».

— И что теперь?

Существо отступило, и я увидел, что нахожусь в огромной пещере, стены которой покрыты пульсирующими органическими образованиями. В центре пещеры стояло нечто, напоминающее плавательный бассейн, наполненный светящейся жидкостью. На его поверхности плавали капсулы, похожие на коконы. В одной из них я узнал себя.

«Теперь у тебя есть выбор», — сказал голос. «Ты можешь вернуться в симуляцию. Мы создадим для тебя мир, в котором ты будешь счастлив. Где ты вернёшься домой к Катерине. Или к Грете. Или к любому другому, кто тебе дорог».

— А другой вариант?

«Ты можешь остаться здесь. С нами. Узнать правду о галактике, о сети скважин, о том, кто мы и откуда пришли. Но должен предупредить — немногие выбирают этот путь. Человеческий разум не создан для такой реальности».

Я задумался. Образ Катерины возник в моей памяти — тёплый, уютный, домашний. Но был ли он настоящим? Был ли настоящим хоть кто-нибудь из тех, кого я помнил?

«Все они настоящие — в твоей памяти», — ответил голос на мои невысказанные сомнения. «И это всё, что имеет значение».

Я снова посмотрел на капсулы, плавающие в светящейся жидкости. Сколько в них людей? Сотни? Тысячи? Все они когда-то прошли через скважину и оказались здесь, так далеко от дома, что возвращение стало невозможным.

«Решай», — мягко подтолкнул меня голос.

Я закрыл глаза. В голове проносились образы всех реальностей, которые я пережил — тёплые, знакомые, человеческие. А потом я вспомнил ощущение, которое испытал, когда впервые увидел истинную форму пещер и существ, обитавших в них. Ужас. Отвращение. Но и… любопытство.

«Я выбираю…», — начал я, и в этот момент моё сознание снова погрузилось во тьму.

Я сижу неподвижно, согнувшись над воображаемым конвейером. Мои руки двигаются отточенными за годы движениями — бережно берут очередную невидимую заготовку, внимательно изучают со всех ракурсов, проверяя качество, и аккуратно укладывают в несуществующую коробку. Глаза за толстыми стеклами очков бегают, словно следя за чем-то, видимым только мне.

Катерина помогает Сюзи вытащить меня из капсулы. Мне хреново — одно из самых мерзких пробуждений, через которые мне довелось пройти. Впечатление создавалось такое, словно каждая вена в моем теле наполнена мелко истолченным стеклом.

Мы приземляемся на Архангеле. Таможенники проверяют наш груз, находят несоответствие в накладной. Мы опаздываем на первое стартовое окно.

Грета стоит рядом, когда я вытаскиваю Сюзи из компенсаторной капсулы.

Существо с хитиновыми пластинами и множеством глаз осторожно прикасается к моему лбу, обещая создать мир, в котором я буду счастлив.

У каждой из этих реальностей есть своя правда. Каждая из них по-своему реальна. И каждая по-своему иллюзорна.

Я открываю глаза и оглядываюсь.

— Что случилось? — спрашивает Катерина, заметив мой взгляд. — Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

Я смотрю на неё и улыбаюсь:

— Всё в порядке. Просто странный сон.

Она берёт меня за руку:

— Снова кошмары? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё.

— Знаю, — отвечаю я. — Но этот сон… он был не совсем кошмаром. Скорее… альтернативной реальностью.

Катерина смеётся:

— Ты и твоя фантазия! Всё из-за этих научно-фантастических книг, которые ты читаешь перед сном.

Я киваю, глядя на книгу, лежащую на прикроватной тумбочке. «За Разломом Орла» Аластера Рейнольдса. Протягиваю руку и беру её, рассматривая обложку.

— Наверное, ты права, — соглашаюсь я.

За окном нашей квартиры на Барранквилле занимается новый день. Впереди меня ждёт очередной рабочий день — совещания, отчёты, обычная административная рутина после завершения карьеры пилота. Самая обычная жизнь.

Но иногда, в редкие моменты между сном и бодрствованием, я вижу проблески другой реальности — пещер с органическими стенами, светящейся жидкости, хитиновых созданий с множеством глаз. И тогда я начинаю сомневаться — а что, если это и есть правда? Что, если всё остальное — лишь милосердная иллюзия, созданная существами, заботящимися о потерянных душах?

А потом момент проходит, и я возвращаюсь к своей счастливой жизни.

В конце концов, какая разница, что реально, а что нет? Важно лишь то, что я счастлив. Здесь и сейчас.

И всё же иногда, глядя на звёздное небо, я невольно задаюсь вопросом — что же на самом деле скрывается за Разломом Орла?