Глава 3: Первый уровень

Пробуждение было странным. Раньше, открывая глаза, я всегда ощущал свое тело как тяжелый груз, прикованный к постели, непослушную оболочку, полную боли и ограничений. Но в это утро что-то изменилось. Боль не исчезла полностью — она никогда не исчезала — но стала… иной. Тупая, постоянная пульсация в костях сменилась легким покалыванием, напоминающим то ощущение, когда отлежишь руку, и кровь вновь приливает к онемевшим тканям.

Я медленно пошевелил пальцами, потом аккуратно согнул руку в локте. Движение казалось более плавным, без обычного хруста и скрипа в суставах. Могли ли первые генетические модификации подействовать так быстро? Или это просто самовнушение, эффект плацебо, рожденный отчаянной надеждой?

— Доброе утро, Эон, — голос Кири возник прежде, чем появилась её голограмма. Синеволосая девушка материализовалась у подножия кровати, её лицо выражало профессиональную заинтересованность. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю, — честно ответил я. — Иначе. Что-то происходит с моими костями… с суставами… они ощущаются по-другому.

Кири кивнула, словно получила именно тот ответ, который ожидала.

— Модификация костной структуры идёт согласно графику. Нанороботы уже укрепили ключевые точки скелета, начиная с позвоночника и суставов. Это только начало процесса, но первые изменения действительно могут быть заметны субъективно.

Она сделала жест рукой, и в воздухе появилось голографическое изображение моего скелета с выделенными зонами активности — яркими точками, пульсирующими вдоль позвоночника, в коленных и локтевых суставах.

— Но работа только началась, и впереди еще долгий путь. Сегодня тебе предстоит первая сессия физической терапии, адаптированная под модификации.

Я невольно поморщился. Физическая терапия была моим давним мучением — бесконечные болезненные упражнения, всегда на грани того, что мое хрупкое тело могло выдержать, и никогда не приносящие ощутимых результатов. Просто способ немного замедлить деградацию, а не обратить её вспять.

— Всё будет иначе, — словно прочитав мои мысли, произнесла Кири. — Теперь каждое упражнение будет не просто растягивать мышцы или разрабатывать суставы — оно будет активировать определённые генетические маркеры, ускоряя модификации в конкретных зонах.

На прикроватном столике пискнул мой модифицированный планшет. Я взял его и увидел сообщение: «+5 генетических очков получено: первая ночь после активации модификаций».

— Я буду получать очки просто за то, что сплю? — удивился я.

Кири улыбнулась, и в её светящихся глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Не совсем. Ты получил их за то, что твой организм успешно адаптировался к первичным изменениям. В будущем очки будут начисляться за достижение конкретных целей, выполнение упражнений, преодоление определённых порогов регенерации. Система разработана так, чтобы мотивировать активное участие в процессе выздоровления.

Я кивнул, изучая дополнительную информацию на экране. Мой текущий баланс составлял 20 очков — 15 остались после первичных модификаций, плюс 5 новых. Не так много, но уже какой-то ресурс.

— А что насчёт других пациентов? — спросил я, внезапно вспомнив обрывки вчерашнего разговора медсестёр. — Они тоже используют такую же систему?

— Базовый принцип тот же, но настройки и приоритеты модификаций индивидуальны для каждого случая, — ответила Кири. — Например, для пациента с ожирением и метаболическими нарушениями акцент будет на модификации жирового обмена и инсулиновой чувствительности.

Она замолчала на мгновение, словно оценивая, сколько информации мне стоит выдать.

— Кстати, в твоём расписании на сегодня есть групповая терапевтическая сессия. Возможно, ты познакомишься с некоторыми из них.

Групповая сессия? Это было что-то новое. Обычно моя терапия проходила строго индивидуально — в моём состоянии было сложно подобрать группу с похожими ограничениями и потребностями.

— А сейчас, — продолжила Кири, — я рекомендую тебе позавтракать. Твоему организму требуется значительно больше питательных веществ для поддержки генетических модификаций.

Как по команде, в палату вошла медсестра с подносом. Это была не та же, что вчера, — эта была постарше, с короткими седеющими волосами и острым, внимательным взглядом.

— Доброе утро, молодой человек, — произнесла она, ставя поднос на столик. — Как мы себя чувствуем сегодня?

Это «мы» всегда раздражало меня — как будто мы с ней делили одно тело, одну боль, одни ограничения.

— Лучше, — коротко ответил я, разглядывая завтрак.

Обычно мне приносили жидкую кашу и какой-нибудь безвкусный протеиновый напиток. Но сегодня на подносе стояла тарелка, полная яичницы, несколько ломтиков тоста, стакан молока и какие-то таблетки в маленькой чашечке.

— Усиленный рацион, — пояснила медсестра, заметив мой удивлённый взгляд. — Прямое распоряжение доктора Кирстона. И не забудь принять биодобавки, — она кивнула на таблетки. — Кальций, витамин D, комплекс аминокислот и какие-то экспериментальные нутриенты — я уже не вникаю во все эти новомодные штуки.

Она помогла мне сесть повыше, подложив подушку под спину, и подвинула столик ближе. Затем, с профессиональной улыбкой, покинула палату, напомнив, что вернётся через полчаса, чтобы проводить меня на процедуры.

Как только дверь закрылась, Кири снова активировалась.

— Рацион специально разработан для поддержки твоих модификаций, — пояснила она. — Особенно важны белок и кальций для реструктуризации костной ткани.

Я кивнул и приступил к еде. Голод был непривычно острым — раньше приходилось заставлять себя есть, но сейчас я действительно хотел пищи. К моему удивлению, даже вкус казался более ярким, как будто мои вкусовые рецепторы тоже претерпели какие-то изменения.

— Это тоже часть модификаций? — спросил я между глотками. — Аппетит, вкус…

— Отчасти, — подтвердила Кири. — Улучшение метаболизма влияет и на пищеварительные процессы, и на восприятие вкуса. Кроме того, когда тело активно перестраивается, оно естественным образом требует больше ресурсов.

Закончив с завтраком, я взял планшет и открыл интерфейс ДНК-карты, чтобы ещё раз изучить доступные опции. Панель статуса показывала общий прогресс модификаций — всего 7%, но с пометкой «ускоренный темп». Под этим располагались шкалы отдельных характеристик:

Физическая сила: 12/100 (базовый человеческий уровень: 50)Выносливость: 8/100 (базовый человеческий уровень: 50)Ловкость: 5/100 (базовый человеческий уровень: 50)Интеллект: 58/100 (базовый человеческий уровень: 50)Восприятие: 53/100 (базовый человеческий уровень: 50)Регенерация: 9/100 (базовый человеческий уровень: 50)

Я нахмурился, глядя на цифры. Физические параметры были ожидаемо низкими — даже ниже, чем я предполагал. Но интеллект и восприятие… они были выше «базового человеческого уровня»? Это что-то значило?

— Кири, объясни мне эти цифры, — попросил я. — Почему интеллект и восприятие выше нормы?

Голографическая девушка наклонила голову, её лицо выражало лёгкое любопытство.

— Интересное наблюдение, Эон. Твой мозг всегда компенсировал физические ограничения. Люди с ограниченной мобильностью часто развивают повышенные когнитивные способности и острое восприятие — это эволюционный механизм адаптации. В твоём случае, годы изоляции и фокуса на интеллектуальной деятельности привели к естественному развитию этих аспектов выше среднего уровня.

Я не знал, воспринимать ли это как комплимент или как ещё одно напоминание о своей неполноценности. Как бы то ни было, это была просто констатация факта.

— И что это означает для моих модификаций?

— Это даёт нам интересные возможности, — ответила Кири. — Мы можем использовать эти твои сильные стороны. Например, существуют модификации, позволяющие задействовать интеллект для ускорения физической регенерации через нейропластические связи. Это будет доступно позже, когда базовые модификации укрепятся.

Я собирался спросить подробнее об этих возможностях, но в этот момент вернулась медсестра, готовая сопровождать меня на процедуры. Голограмма Кири растворилась в воздухе, но я знал, что ИИ всё равно присутствует, наблюдая через имплантированную нейросеть.

Переход из палаты в терапевтическое отделение всегда был для меня испытанием. На этот раз, вместо обычной каталки, медсестра привезла лёгкое инвалидное кресло с электроприводом.

— Доктор Кирстон считает, что тебе пора начать больше контролировать своё передвижение, — пояснила она, помогая мне пересесть. — Эта модель реагирует на минимальные движения и имеет нейроинтерфейс, совместимый с твоей… хм… модификацией.

Устроившись в кресле, я обнаружил, что оно действительно чутко реагирует на мои намерения — достаточно было слегка наклониться или напрячь определённые мышцы, и кресло двигалось в нужном направлении. Это создавало иллюзию самостоятельного движения, хотя на самом деле мои ноги всё ещё были бесполезны.

Терапевтический зал находился на нижнем этаже медицинского центра — просторное помещение с различными тренажёрами, бассейном с подогревом и зонами для упражнений. Обычно в это время дня зал был почти пуст, но сегодня я увидел нескольких пациентов, занимающихся с терапевтами.

Моё внимание сразу привлёк полный парень примерно моего возраста, который медленно шёл по беговой дорожке под наблюдением инструктора. Его лицо было красным от напряжения, с каплями пота, стекающими по щекам, но он упорно продолжал движение, глядя прямо перед собой с решительным выражением.

Медсестра подкатила моё кресло к зоне для упражнений верхней части тела, где меня уже ждал физиотерапевт — высокий, атлетически сложенный мужчина с коротко стриженными волосами и проницательными зелёными глазами.

— Эон, верно? — улыбнулся он, протягивая руку для рукопожатия. — Я Алексей, твой новый терапевт по программе ДНК-модификации.

Его рукопожатие было крепким, но не болезненным — он явно оценивал состояние моих суставов.

— Интересно, — произнёс он, отпуская мою руку. — Уже есть улучшения в тонусе и стабильности. Обычно первые изменения заметны не раньше третьего дня.

— Я быстро учусь, — ответил я с лёгкой усмешкой.

Алексей рассмеялся.

— Характер — это хорошо. Он тебе понадобится, потому что лёгкой прогулкой наша сессия не будет. Генетическая модификация — это только половина успеха. Вторая половина — это активация и тренировка новых возможностей.

Он начал с базовой оценки моего текущего состояния, измеряя диапазон движений в суставах, силу захвата и другие параметры, тщательно записывая результаты на планшет. Затем, к моему удивлению, он подключил какой-то небольшой прибор к моему виску.

— Нейростимулятор, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Будет синхронизировать активность твоей нейросети с физическими упражнениями. Это усилит активацию генетических маркеров в работающих мышцах.

Следующие полтора часа были самыми интенсивными из всех, что я когда-либо испытывал. Алексей провёл меня через серию упражнений, начиная с простых движений руками и заканчивая работой на специальных тренажёрах, разработанных для людей с моим типом ограничений. Но в отличие от прошлых терапевтических сессий, эти упражнения вызывали странное ощущение — как будто каждое движение пробуждало что-то глубоко внутри меня, на клеточном уровне.

После особенно сложного подхода на тренажёре для укрепления спины, я почувствовал лёгкое головокружение, а перед глазами на мгновение возникла странная визуализация — словно я мог видеть, как активируются мышечные волокна, как усиливается кровоток в работающих тканях.

— Это нормально? — спросил я Алексея, описывая ощущение.

Он кивнул, не выглядя удивлённым.

— Нейросеть позволяет тебе частично воспринимать биологические процессы, обычно недоступные сознанию. Это полезный побочный эффект — так ты лучше чувствуешь, что происходит в твоём теле.

Когда сессия наконец закончилась, я был полностью вымотан, но странным образом воодушевлён. Несмотря на усталость, я чувствовал себя… сильнее? Не физически — я всё ещё не мог встать с кресла — но что-то определённо изменилось.

Моё внимание снова привлёк полный парень, которого я заметил раньше. Он сидел на скамейке, тяжело дыша после тренировки, и вытирал лицо полотенцем. Заметив мой взгляд, он неожиданно улыбнулся и помахал рукой.

Алексей проследил за моим взглядом и тоже улыбнулся.

— А, вы ещё не знакомы? Синт тоже в программе, хотя с совершенно другим профилем. Может, познакомитесь во время групповой сессии. Она через час, в конференц-зале на втором этаже.

Он дал мне ещё несколько рекомендаций, а затем попрощался, отправляясь к следующему пациенту. Я решил не возвращаться сразу в палату и подкатил своё кресло к скамейке, где сидел Синт.

— Привет, — сказал я, остановившись рядом. — Я Эон.

Парень поднял голову, и я увидел его лицо целиком — круглое, с приятными чертами и необычайно добрыми глазами. Несмотря на очевидные проблемы с весом, в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила и решительность.

— Синт, — представился он, протягивая руку. Его рукопожатие было мягким, но уверенным. — Ты новенький? Я тебя раньше не видел.

— Да, активировали вчера, — ответил я. — А ты?

— Уже третья неделя, — Синт похлопал себя по животу, который, как я теперь заметил, был обтянут чем-то вроде специального пояса с мерцающими индикаторами. — Постепенно превращаюсь из шарика в человека.

В его голосе не было горечи или самоуничижения — только спокойная констатация факта и лёгкий юмор.

— И как результаты? — поинтересовался я.

— Минус двенадцать килограммов за три недели, — с гордостью сообщил он. — Но дело не только в весе. Полностью перестроен метаболизм, нормализован уровень сахара, давление как у космонавта. Раньше я не мог пройти и ста метров без одышки, а сегодня двадцать минут на дорожке отшагал.

Он говорил с таким энтузиазмом, что я невольно улыбнулся. В его радости было что-то заразительное.

— А у тебя какой профиль? — спросил Синт, и тут же смутился. — Прости, если лезу не в своё дело. Просто интересно познакомиться с кем-то ещё из программы.

— Да нет, всё в порядке, — заверил я его. — У меня множественные генетические дефекты. По сути, полная перестройка генома.

Глаза Синта расширились от удивления и… уважения?

— Ого, это крутой уровень сложности! То есть ты как будто в хардкорном режиме играешь, а я так, на простом уровне шкалу здоровья подкручиваю.

Эта игровая аналогия меня рассмешила, но в ней была доля правды. Мой случай действительно был сложнее стандартной корректировки обмена веществ.

— Слушай, — продолжил Синт, понизив голос, — а тебе уже открыли доступ к таблице характеристик? Ну, знаешь, где показатели всякие, очки опыта и прочее?

Я кивнул, удивлённый его интересом.

— Да, вчера активировали базовый интерфейс. А что?

Синт оглянулся по сторонам, будто опасаясь, что нас подслушают, и наклонился ближе.

— Я тут случайно обнаружил кое-что интересное. Если в определённой последовательности активировать сенсорные точки на планшете, можно открыть дополнительные опции, которые обычно скрыты на начальных этапах.

Моё сердце застучало быстрее. Это было похоже на то, о чём намекала Кири — скрытые параметры, недоступные обычным пациентам.

— И что за опции? — спросил я, невольно тоже понизив голос.

— Ускоренное накопление очков опыта, — с гордостью ответил Синт. — Если правильно синхронизировать физические упражнения с ментальными практиками, можно получать бонусные очки. Я уже целую неделю так делаю — потому и результаты лучше прогнозируемых.

Он снова оглянулся, затем достал из кармана небольшую флешку.

— Вот, держи. Тут инструкция и таблица синхронизаций. Только никому не говори, что от меня узнал, ладно? Врачи вроде не против таких хаков, пока результаты положительные, но официально это не одобрено протоколом.

Я взял флешку, чувствуя себя словно в каком-то шпионском фильме. Это было неожиданно — найти не просто знакомого по лечению, но потенциального союзника, готового делиться секретами.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но почему ты помогаешь мне? Мы ведь только познакомились.

Синт пожал плечами, его открытое лицо выражало искреннюю симпатию.

— Мы все в одной лодке, разве нет? В смысле, все мы здесь пытаемся переписать то, что природа напортачила. Мне кажется, нам стоит держаться вместе и помогать друг другу. Особенно когда впереди групповая сессия с Этикой.

— С кем? — не понял я.

— Ой, забыл, что ты новенький, — Синт слегка смутился. — Доктор Этика — наш групповой терапевт по психологической адаптации. Официально она следит за нашим ментальным здоровьем в процессе модификаций, но на самом деле… — он сделал паузу, — …мне кажется, она оценивает нас. Что-то вроде негласного отбора.

— Отбора для чего? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Синт развёл руками.

— Если б я знал. Может, для следующей фазы программы? Или для каких-то дополнительных исследований? В любом случае, будь готов к странным вопросам и психологическим тестам.

Наш разговор прервал звуковой сигнал из динамиков, оповещающий о скором начале групповой сессии. Синт поднялся, собираясь идти.

— Увидимся наверху, — сказал он с улыбкой. — И, Эон… добро пожаловать в клуб генетических фриков. Поверь, это самый крутой клуб, в котором тебе доведётся состоять.

Когда Синт ушёл, я ощутил странное смешанное чувство — тревогу от новой информации и одновременно воодушевление от этого неожиданного знакомства. Кажется, в этой новой главе моей жизни будет больше сюрпризов, чем я предполагал.

Я вставил флешку в разъём своего планшета, намереваясь просмотреть содержимое, но в этот момент активировалась голограмма Кири.

— Я бы не рекомендовала исследовать неофициальные модификации системы на данном этапе, — произнесла она с лёгким беспокойством в голосе. — Твой организм всё ещё адаптируется к базовым изменениям. Любое вмешательство может нарушить стабильность процесса.

Я нахмурился, глядя на голографическую девушку.

— Ты подслушивала мой разговор с Синтом?

— Я постоянно мониторю твои жизненные показатели и окружающую обстановку, — невозмутимо ответила Кири. — Это часть моей функции как персонального нейроинтеллекта. И мой анализ показывает, что методики, используемые пациентом Синтом, могут быть неоптимальны для твоего специфического профиля.

Что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Она говорила слишком… настойчиво. Словно эта тема вызывала у неё особую обеспокоенность.

— А что, если я всё-таки хочу попробовать? — спросил я, проверяя её реакцию.

Голографическое лицо Кири на мгновение застыло, как будто она обрабатывала непредвиденный сценарий.

— Это твоё право, Эон, — наконец произнесла она. — Я могу только рекомендовать и предупреждать о возможных рисках. Окончательное решение остаётся за тобой.

Она сделала паузу, а затем добавила:

— Однако я бы советовала сначала посетить групповую сессию. Возможно, информация, полученная там, поможет тебе принять более информированное решение.

Это звучало разумно, и я решил последовать её совету — по крайней мере, пока. Извлекая флешку, я не мог отделаться от мысли, что в этой программе ДНК-модификации было гораздо больше слоёв и секретов, чем мне изначально казалось.

Направляя кресло к лифту, я заметил, что оно реагирует на мои команды ещё более плавно, чем раньше — словно адаптируется к моим движениям. Или, возможно, это я становился более чувствительным к тонким изменениям в собственном теле и его взаимодействии с технологией.

Поднимаясь на второй этаж, я думал о предстоящей групповой сессии, о загадочном докторе Этике и о том, что же на самом деле представляет собой этот «отбор», о котором упомянул Синт. Мне предстояло многое узнать, и я чувствовал себя странно взволнованным — впервые за долгое время я смотрел вперёд с предвкушением, а не с обречённостью.

Когда двери лифта открылись на втором этаже, я сделал глубокий вдох и направил кресло по коридору к конференц-залу, где мне предстояло встретиться с другими «генетическими фриками» — возможно, первыми настоящими товарищами в моей изолированной жизни.