# Умер геймером-задротом, очнулся королём, который всё проиграл

Артём Развалов

Максим три года прокачивал стратегии в любимой игре, а очнулся в теле короля разорённого королевства за день до объявления банкротства казны. Советники ждут решений, армия ждёт жалованья, а он впервые в жизни применяет игровой опыт не к пиксельной карте, а к настоящим людям, которым нечем кормить детей. Оптимизация тут работает иначе, чем в игре — и это первый урок, который он усваивает.

## Умер геймером-задротом, очнулся королём, который всё проиграл

Максим три года прокачивал стратегии — не казуальные, а хардкорные, с реальным менеджментом ресурсов, где голод в провинции означал не красную циферку, а восстание через десять ходов, если вовремя не подвезти зерно. Он знал наизусть десятки билдов экономического развития, умел просчитывать окупаемость шахты на пять ходов вперёд и однажды за одну ночь прошёл кампанию сложности «легенда» без единого поражения.

Очнулся он в теле короля — не абстрактного, а вполне конкретного, с именем Эдмунд Третий, правящего королевством, казна которого, судя по докладу перепуганного казначея, обнулится завтра к полудню. Советники ждали в приёмной с самого утра, армия третий месяц не получала жалованья, а на столе перед троном лежала стопка прошений от голодающих провинций, каждое из которых Максим, потратив первые полчаса, честно попытался прочитать целиком, прежде чем понял, что их накопилось на месяцы вперёд.

Первым инстинктом сработала игровая привычка: открыть внутреннюю карту королевства, оценить ресурсы по регионам, выстроить оптимальную цепочку производства — точно так же, как он делал это три года подряд на экране монитора. Проблема обнаружилась мгновенно и болезненно: карты с точными циферками ресурсов не существовало, советники давали противоречивые оценки урожая, а решения, которые в игре просчитывались за секунду щелчком мыши, здесь означали конкретных людей, ждущих ответа по нескольку недель, пока гонец довезёт приказ до дальней провинции.

Первое решение Максим принял чисто по игровой логике: срезал военные расходы вдвое, перебросив освободившееся золото на закупку зерна для голодающего юга — классический ход, оптимальный по всем канонам стратегии, где военные без зарплаты просто теряют боевой дух временно, а голод убивает население и производство надолго. В игре такой манёвр окупался за десять ходов. В реальности он чуть не стоил ему трона на второй же день: недополучившая жалованье армия, состоящая из живых людей с семьями, а не абстрактных юнитов, взбунтовалась почти сразу, а гвардия дворца, тоже военные, едва не присоединилась к бунту из солидарности.

Максим впервые за долгое время растерялся по-настоящему — не от сложности задачи, а от того, что реальность отказывалась вести себя как система с предсказуемыми откликами. В игре он бы просто откатился к последнему сохранению и попробовал другой билд; здесь пути назад не существовало, а каждая ошибка оставалась в мире навсегда, вписанной в чьи-то конкретные, невосполнимые потери. Спасла его не игровая стратегия, а разговор — единственное, чего он никогда толком не практиковал в одиночных партиях против компьютерного противника. Он вызвал не советников, а самого недовольного командира гвардии лично, без протокола, и вместо приказа задал вопрос: сколько реально нужно армии, чтобы продержаться без бунта две недели, пока казна не найдёт способ закрыть весь долг разом.

Ответ оказался куда скромнее, чем боялся Максим, — солдатам нужна была не полная зарплата немедленно, а уверенность, что о них не забыли: половина жалованья сейчас, твёрдое обещание остального с конкретной датой и, главное, честность вместо привычного молчания короны, которая месяцами просто не отвечала на вопросы. Максим применил тот же принцип и к голодающим провинциям: вместо того чтобы просто слать зерно наугад по игровой оптимальности, отправил в каждую провинцию гонца с прямым вопросом — что нужно именно здесь, потому что юг нуждался в зерне, а горный север, как выяснилось, вовсе не в еде, а в дорогах, разрушенных весенним паводком, без которых даже имевшийся урожай не мог доехать до рынка.

Дальше он свёл задачу к тому единственному, что действительно умел просчитывать, — приоритизации в условиях жёсткого дефицита, только теперь опираясь не на абстрактную карту, а на живые ответы от живых людей: сначала дороги на севере, чтобы существующий урожай дошёл до города, параллельно половина жалованья армии для стабильности, и заём у соседнего королевства под будущий налог — ход, которого не было ни в одной его игре, потому что там короли не занимали друг у друга золото, а здесь это оказалось самым очевидным решением, стоило просто спросить казначея, почему такой вариант вообще не рассматривался.

Через три недели казна не разбогатела, но перестала обнуляться каждый месяц, армия получила половину денег и не разбежалась, а северные дороги, отремонтированные в первую очередь, довезли-таки урожай до голодающих городов раньше, чем случился настоящий голод. Максим понял главный урок, которого не давала ни одна стратегия за три года игры: оптимизация ресурсов работает только тогда, когда каждая циферка в таблице — это ещё и вопрос, заданный вслух тому, кого эта циферка касается напрямую, а не просто число, которое можно двигать в одиночку посреди ночи, не выходя из комнаты.