# Укуси меня нежно, или как я стала головной болью дракона (фрагмент)

Агнес Гоо

За одну неделю я осталась без работы, без парня и без иллюзий. В активе: алое платье из универмага и три года в продажах. А потом зеркало в примерочной подмигнуло мне золотым и увело в другой мир, где есть магия, драконы и договор, по которому я теперь чужая подопечная. Полгода до ближайшего портала домой. Ни магии, ни короны, ни умения падать грациозно у меня нет. Зато есть правило: трудный клиент всегда оказывается самым перспективным. Мой самый трудный клиент теперь лорд Азиз. Он правил провинцией полтора века и ни разу не нажил головной боли: высокий, холодный, спокойный, как хороший нож. Янтарные глаза, голос, от которого внутри делается нехорошее ой. Он посмотрел на меня три секунды и взял со стола тарелку, чего, как шепнул старый советник, не делал за сто пятьдесят лет ни разу. В замке, где полтора века никто ничего не менял, рядом со мной вдруг начало меняться все. Только зеркало засветилось совсем не случайно. Я не просто попаданка, которой не повезло и повезло разом. Во мне есть то, чего боятся маги и чего очень хочет один опасный человек. Портал открыли именно сюда, именно ко мне, с холодным расчетом. Меня объявят вещью. За меня будут судиться на совете лордов. За мной придут ночью, с чужими Осколками. А дракон, который полтора века держал форму и никого не подпускал близко, вдруг начнет вести себя так, будто ему есть что терять. У меня полгода, чтобы понять, кто затеял игру и кем в ней назначили меня. Полгода, чтобы решить, где теперь мой дом. И один вопрос, на ко

# Укуси меня нежно, или как я стала головной болью дракона. Агнес Гоо

## Глава I

Зеркало, платье и конец карьеры

Есть люди, которые в критические моменты жизни принимают взвешенные решения.

Они садятся. Дышат. Смотрят на ситуацию со стороны. Находят выход. Я о таких людях читала — в интернете, в разделе «мотивация». Вдохновлялась. И неизменно через двадцать минут шла к холодильнику, потому что вдохновение требует калорий.

Я — другой тип.

Я тот тип, который после увольнения и расставания в одну неделю решает, что лучшим способом почувствовать себя человеком будет поход в торговый центр за новым платьем. В понедельник. Потому что в понедельник людей меньше и никто не видит, как ты стоишь перед зеркалом и убеждаешь своё отражение, что жизнь наладится.

Она не наладилась. Но платье было хорошим.

Вот что я думаю об алом, — говорила я себе, вертясь перед зеркалом в кабинке номер четыре универмага «Леон». — Я никогда раньше не носила алое. Может, все мои неудачи — это просто хроматический вопрос. Новый цвет — новая жизнь. Логика безупречная.

Меня звали Анна Канена. Двадцать восемь лет, каштановые волосы — которые шли своей дорогой независимо от того, что с ними делали, — и карие глаза с зелёным ободком, который я сама замечала только в определённом освещении. Рост средний. Телосложение то, которое врач называет «нормальным» с интонацией человека, которому не хочется разбираться в нюансах. Внешность не модельная, но из тех, которые замечают не сразу и потом не забывают — так мне однажды сказала подруга Лена, и я решила в это верить.

Неделю назад я написала заявление об уходе после того, как подробно объяснила директору Виктору Геннадьевичу, почему его новая стратегия продаж провальная. С графиками, с примерами, с конкретными цифрами. Виктор Геннадьевич сказал, что ценит мою «чрезмерную инициативность», но компания движется в другом направлении.

Я сказала, что в таком случае желаю компании удачи.

Компания удачи не заслуживала. Это было очевидно из тех же графиков.

За три дня до этого Денис сообщил, что «нашёл себя». Нашёл он себя в лице Кати из бухгалтерии. Я расстроилась умеренно — это само по себе было диагнозом, но разбираться с ним планировала позже. Сейчас был черёд платья.

Итого: минус работа, минус парень, плюс алое платье. Баланс сомнительный, но в нём хотя бы что-то в активе.

Зеркало в кабинке было из тех, что делают ноги длиннее — я знала это и всё равно смотрела с удовольствием. Тщеславие — последнее прибежище разбитого сердца и пустого резюме.

Алое шло. Это было очевидно даже мне, при всей моей объективности. Платье облегало в правильных местах, открывало плечи ровно настолько, чтобы это была позиция, а не случайность, и было коротковато для офиса — но у меня больше не было офиса, так что это переставало быть проблемой.

Именно тогда зеркало начало светиться.

Не драматично. Тихое золотистое мерцание по самым краям — будто кто-то поставил сзади тёплую лампу. Я решила: электрика. Универмаг «Леон» не тратился на ремонт с девяносто третьего года, судя по всему.

Мерцание стало ярче.

Наверное, проводка. Надо выйти. Спокойно, без паники, с достоинством.

Я шагнула к двери кабинки — и зеркало меня потянуло.

Не метафорически. Буквально — как будто кто-то за стеклом взял меня за руку и без лишних объяснений сказал: «Пойдём». Я сделала шаг назад, чтобы удержаться, — и это был неправильный шаг. Потому что назад оказалось вперёд, зеркало оказалось дверью, а дверь оказалась открытой.

Мир качнулся. Свет — летний, настоящий, слепящий. Запах — трава, земля, что-то цветочное и невероятно густое, как если бы кто-то перевернул флакон духов размером с небо.

Я упала.

Не красиво, не по-киношному — просто вперёд, на четвереньки, в высокую траву, которая была здесь вместо паркетного пола торгового центра.

Полежала секунду. Осмотрелась.

Несколько версий произошедшего. Первая: обморок и галлюцинация. Вторая: кто-то вынес меня в поле, пока я была без сознания — логистически сложно, но исключать нельзя. Третья: другой мир. Эту версию пока в конец списка. Разберёмся методично.

Я встала. Зачем-то поправила подол алого платья — привычка быть аккуратной побеждала даже экзистенциальный кризис. Проверила телефон: шестьдесят семь процентов батареи, нет сигнала. Сфотографировала поле. Потом небо. Потом поняла, что это бессмысленно, и убрала телефон.

Цветы в траве были синими — насыщенно, как чернила. Таких я не видела. Сфотографировала один — всё равно бессмысленно, но успокаивало.

Вдалеке — крыши. Деревня.

Выбора не было. Я пошла.

По дороге провела инвентаризацию активов. Актив первый: алое платье, помятое, но целое. Актив второй: туфли на небольшом каблуке. Актив третий: телефон с шестьюдесятью семью процентами бесполезной батареи. Актив четвёртый: три года в продажах, которые научили меня убеждать людей, что им нужно то, чего они не хотят. Актив пятый: испанский язык с третьего курса — пригодится или нет, посмотрим. Пассив: всё остальное. Список впечатляющий.

Через двадцать минут я стояла у ворот деревни, босиком — туфли несла в руке — и смотрела на людей в грубой льняной одежде, которые смотрели на меня с видом «что это было и зачем оно к нам пришло».

Я улыбнулась. Широко, открыто — международный язык «я мирная».

— Привет! Вы не подскажете...

Люди переглянулись. Потом один из них — мужчина лет сорока, с таким количеством скепсиса во взгляде, что я почувствовала себя немного дома — ответил. На нормальном языке. Медленно, с акцентом:

— Пришлая? Через портал?

Стоп. Они говорят по-русски? Или я говорю по-ихнему? Или портал ещё и встроенный переводчик? Это уже слишком много бонусов для одного падения сквозь зеркало. Не важно — работает, и это главное.

— Да, через портал. Это... нормально здесь?

Мужчина почесал затылок.

— Бывает. Нечасто. Нам нужно сообщить хранителю.

— А хранитель — это...?

— Большой, — сказал он с интонацией человека, который считает это исчерпывающим ответом.

Принято. Хранитель большой. Отличная информация.

Из-за ближайшего забора вынырнула девочка — лет двенадцати, темноволосая, с косой через плечо и выражением лица человека, которому только что вручили лучший подарок в жизни.

— Ты настоящая пришлая?! — Она уставилась на меня. — Из другого мира? Как там? Там правда нет магии совсем?

— Правда. Зато есть интернет.

— Что такое интернет?

— Очень долго объяснять. Тебя как зовут?

— Маль! А тебя?

— Анна.

Маль немедленно взяла меня за руку — уверенно, как берут давно знакомого человека.

— Пойдём, я покажу деревню, пока не приехал хранитель! Тебе нужно поесть, наверное? Бабушка Ирра ворчит, но кормит всех. Это её метод.

— Метод чего?

— Доброты. — Маль потащила меня за собой с уверенностью проводника, знающего все маршруты. — Твоё платье очень красное. У нас так не носят. Но красивое.

Мне нравилась Маль. Уже через двадцать секунд мне нравилась Маль. Она не задавала сложных вопросов — просто предложила еду и сказала, что платье красивое. Это был правильный приоритет.

✦

## Глава II

Деревня, девочка и хранитель с проблемами

Бабушка Ирра и правда ворчала.

Посмотрела на моё алое платье, потом на туфли в руке, потом снова на платье — профессионально, как опытный таможенник, которому попадалась контрабанда похуже. Пробормотала что-то. Но поставила миску.

Суп был потрясающим. Плотный, тёплый, с незнакомыми специями — не острыми, а пряными, тёплыми, как смесь кориандра с чем-то, чему у меня не было названия. Хлеб — серый, плотный, с хрустящей коркой. Я съела всё до дна и подобрала хлебом.

— Вкусно? — с надеждой спросила Маль.

— Невероятно. Это лучшее, что я ела за последние три дня.

— А что ты ела последние три дня?

— Суши из доставки. Это еда из моего мира. Но здесь лучше.

— Суши — это рыба?

— В основном. И рис.

— У нас тоже есть рыба, — сообщила Маль с видом человека, нашедшего точку соприкосновения между мирами.

Ирра повернулась спиной, но уголок её рта дрогнул. Значит, слышала. Значит, не возражала. Я записала это в раздел «бабушкина шкала одобрения» и решила стремиться к большему.

Пока я ела, Маль рассказывала взахлёб — про деревню, про провинцию Диррах, про магию Осколков (живая сила, договариваются, а не командуют), про лорда, который правил провинцией полтора века и которого все уважали и немного боялись.

— А лорд страшный? — спросила я.

— Азиз? — Маль задумалась. — Нет. Но если рассердить... Он редко сердится. Просто холодный. Как хороший нож — не опасный, если не делаешь глупостей, но всё равно держишь на расстоянии.

— Красиво сказано для двенадцати лет.

— Мне тринадцать, — поправила Маль с достоинством.

— Прошу прощения. Красиво сказано для тринадцати лет.

Холодный как хороший нож. Запомнила. Это звучало как рабочее описание для человека, с которым предстоит иметь дело.

✦ ✦ ✦

Хранитель приехал на следующий день — к вечеру, верхом, деловой.

Объяснил быстро: по Договору о Пришлых я автоматически становлюсь подопечной лорда Диррах до тех пор, пока не найдут способ отправить меня обратно или пока я не получу постоянный статус. Лорд обеспечивает жильё, защиту и всё такое. Я должна соблюдать правила провинции.

— Долго ждать? — спросила я.

— Ближайший стабильный портал — месяцев шесть, не меньше.

— Что сказал лорд, когда узнал?

Хранитель помолчал.

— «Принято».

«Принято». На известие о том, что к нему едет человек из другого мира. «Принято». Одно слово. Я начинала понимать, с кем имею дело.

Маль провожала меня до повозки — держала за руку крепко.

— Ты вернёшься навестить?

— Я буду в замке, не на луне. Обязательно.

— Азиз не скучный. Правда. Он просто не умеет быть не-скучным. Это разные вещи.

— Маль, это примерно одно и то же.

— Нет! — она покачала головой. — Не умеет — значит, можно научить. Скучный — это приговор. Он не приговор.

Тринадцать лет, философия уровня дипломной работы по психологии. Я её запомнила.

Замок появился из-за поворота через три часа езды — и сразу дал понять, что шутить не собирается.

Тёмный камень. Угловатые башни без украшений. Стены толщиной с мою уверенность в светлом будущем. Всё это венчало холм с таким видом, словно холм считал это за честь.

Архитектура как политическое заявление: «Я здесь. Давно. Уйду не скоро». Я оценила. Не полюбила — оценила.

Во дворе меня встретила Тайла — тридцать лет, тёмные волосы убраны, осанка человека, у которого опозданий не бывает по принципиальным соображениям. Смотрела профессионально.

— Я — Тайла, помощница лорда Диррах. Твои покои готовы. Правила расскажу завтра, сегодня только самое необходимое.

— Самое необходимое — это?

— Не ходи ночью во двор. Не трогай документы в рабочем кабинете. Не называй лорда по имени первые две недели — «лорд» или «господин» достаточно.

— А потом можно по имени?

— Этого ещё никто не проверял, — ответила Тайла нейтрально.

Никто не проверял. Это звучало как вызов, хотя я почти уверена, что не должно было.

✦ ✦ ✦

Его я увидела вечером — в дверях столовой.

Азиз вошёл, не оглядываясь. Прошёл к своему месту во главе стола — слуга появился с тарелкой раньше, чем он сел, потому что тут всё было именно так. Сел. И только потом посмотрел на меня.

Янтарные глаза. Не золотые, не карие — янтарные, того оттенка старой смолы, в которой видно что-то очень давнее и очень живое одновременно. Высокий — очень, на голову выше хранителя. Тёмнокожий, с чертами лица той точёной завершённости, которая обычно встречается на античных скульптурах и никогда — в реальных людях. Одежда тёмно-синяя, тяжёлой ткани, с золотыми застёжками на плечах. Без единой лишней детали. Без единой небрежности.

Молчание длилось примерно три секунды.

— Значит, ты — пришлая из зеркала, — произнёс он наконец. Голос низкий, ровный — того рода, что ощущается в грудной клетке, а не только в ушах.

Голос. Я зафиксировала голос. Профессионально. Как фиксируют потенциально важную деталь на переговорах. Это был нейтральный факт, не имеющий отношения ни к чему личному.

Внутренняя часть меня сказала: «О».

Внешняя — ничего, потому что самоконтроль.

— Именно. Анна Канена. Бывший менеджер по продажам, нечаянный путешественник между мирами. Рада знакомству.

Он посмотрел на меня с видом человека, которому никогда раньше не представлялись подобным образом.

— Рада знакомству, — повторил медленно, как пробуют на вкус незнакомое слово. — Ты знаешь, что значит быть подопечной?

— В общих чертах. Хранитель объяснил. Я не могу уйти без разрешения, вы несёте ответственность за мою безопасность, оба соблюдаем Договор. Ничего не перепутала?

Снова пауза — та, что бывает, когда человек пересматривает первоначальную оценку ситуации.

— Ты умеешь слушать.

— Три года продаж. Это профессиональное. — Я улыбнулась. — Следующий вопрос: я здесь полгода. Долго. Я могу чем-то быть полезной или просто сидеть у окна?

Реддик — пожилой мужчина с серебристыми волосами и добродушным выражением человека, видевшего всякое, — тихо кашлянул у дальнего конца стола. Тайла изучала тарелку с тем нейтральным лицом, которое давалось ей некоторым усилием.

Азиз смотрел на меня.

— Завтра. Утром. Кабинет, — сказал он.

Встал. Взял тарелку — почти нетронутую — и ушёл. Просто ушёл.

«Завтра утром, кабинет». Это задание. У меня уже есть задание. Реддик поставил локти на стол и посмотрел на меня.

— Он взял тарелку, — сказал он негромко. — Обычно он уходит сразу.

— И что это значит?

— Ничего. Просто наблюдение.

— «Просто наблюдение» с таким лицом — это не «ничего».

Реддик улыбнулся своей особой улыбкой — тёплой, хитрой, слишком много понимающей — и ничего не добавил.

Я занесла это в список «выяснить». Он и так уже был длинным.

✦

## Глава III

Первая встреча — другой взгляд

глава Азиза

Хранитель Сарро прислал голубя в полдень.

«Пришлая через Серый Осколок. Молодая, женщина. Говорит хорошо, без страха. Одета странно. Везу».

Без страха. Я прочитал это дважды. Люди, попадавшие через порталы, обычно приходили в двух состояниях: паника или ступор. «Без страха» было нестандартным.

Я ответил «принято» и вернулся к документам.

Она появилась за ужином.

Я не ждал ничего особенного. Пришлая — административная категория. Договор о Пришлых. Шесть месяцев, возможно больше, потом портал. Это было делом, не событием.

Потом она вошла в столовую.

Алое платье. Не местное — из другого материала, другого кроя, короче, чем принято. Плечи открыты. Волосы каштановые, выбились из любой попытки их уложить и, кажется, ни о чём не жалели. Она шла — как ходят люди, привыкшие входить в незнакомые комнаты и не показывать, что они незнакомые.

Я отметил это. Нейтрально.

Она посмотрела на меня — без паузы, без вздоха, без той неловкости, с которой обычно смотрят на Высшего Дракона при первой встрече. Просто посмотрела. Как смотрят на человека, с которым предстоит работать и которого нужно оценить.

У неё были карие глаза. С зелёным ободком — это я заметил через несколько секунд, потому что оттенок менялся в зависимости от угла. Карие или зелёные — я не мог определить однозначно, и это меня, как ни странно, слегка раздражало. Я привык к точности.

Я представился. Она ответила — чётко, без лишних слов, с той краткостью, которая бывает у людей, умеющих говорить по делу. «Бывший менеджер по продажам, нечаянный путешественник между мирами». Это было... нестандартно. Большинство пришлых называли имя и замолкали — ждали, что им скажут дальше.

Она не ждала. Она спросила сама.

— Я здесь полгода. Долго. Я могу чем-то быть полезной или просто сидеть у окна?

«Могу чем-то быть полезной». Не «что со мной будет», не «как мне вернуться домой» — первым делом. «Могу ли я быть полезной». Это был не страх и не тактика. Это был характер.

Я сказал «завтра, утром, кабинет» и ушёл.

Реддик потом скажет, что я взял тарелку — что необычно. Я знал, что он это заметит. Реддик замечает всё.

Я взял тарелку, потому что мне нужно было что-то делать руками — первый раз за многие годы. Это было необъяснимо и поэтому раздражало.

Я не стал разбираться с этим немедленно. Занёс в раздел «объяснить позже» и лёг спать.

«Позже» затянулось на несколько месяцев.

✦

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru