# Турнир четырёх факультетов и я в эпицентре хаоса (фрагмент)

Финн Барсучинс

Тася Пепелёва мечтала об одном: доварить курс зельеварения, не спалив при этом академию. Но на открытии Турнира четырёх факультетов её волшебство в очередной раз сработало не туда — и древнее Око Пересвета выбрало её единственным чемпионом сразу за всех. Теперь ей одной идти через испытания, к которым другие готовятся годами. Вот только Око — не приз, а замок. А кто-то очень старается его сломать, и Тасин хаос пришёлся как нельзя кстати. Под ареной просыпается то, что семь веков укачивали колыбельной, и в самом эпицентре беспорядка стоит девчонка, которая умеет только одно — взрывать. Иногда именно это и спасает мир.

# Турнир четырёх факультетов и я в эпицентре хаоса. Финн Барсучинс

## Глава 1. Котёл, который не следовало открывать

В то утро я поклялась себе не взрывать ничего до обеда. К обеду выяснилось, что клятвы, данные на голодный желудок, никакой магической силы не имеют.

Меня зовут Таисия Пепелёва — для своих Тася, для деканата «та самая с Изумрудного, после которой в коридоре пахнет палёным». Третий курс зельеварения. Балл у меня приличный, руки, как говорит бабушка, золотые, вот только магия в нашем роду с характером: чуть переволнуешься — и вместо тумана над котлом получаешь фейерверк, а вместо фейерверка иногда и небольшой конец света местного значения.

Поэтому, когда декан Купава Львовна поручила мне нести показательное зелье на открытие Турнира четырёх факультетов, я честно попыталась спастись.

— А может, лучше кого-нибудь с более устойчивыми нервами? — предложила я.

— Более устойчивые нервы у нас только у статуй в парке, — отрезала декан, не отрываясь от списка. — А варить лучше тебя на курсе некому. Донесёшь котёл, поставишь на постамент, отойдёшь. Три действия, Пепелёва. Даже ты справишься.

Турнир четырёх факультетов случался в академии «Пересвет» раз в семь лет, и ради него отменяли даже экзамены. Четыре факультета — Алый боевой, Лазурный прорицательский, наш Изумрудный зельеварский и Янтарный артефакторский — выставляли по чемпиону, а победившие целый год держали Первое Слово: право распоряжаться академией и ключи от нижних хранилищ. Серьёзнее в нашем мире была разве что погода.

Двор к полудню превратился в разноцветный улей. Трибуны пылали четырьмя цветами: алые шарфы напротив лазурных знамён, наши зелёные ленты бок о бок с янтарными флажками. Над головами кружили почтовые совы, разносящие ставки, — потому что спорили на Турнире все, включая, кажется, самих сов. В центре арены на мраморном постаменте парило Око Пересвета: гранёный хрустальный шар размером с тыкву, внутри которого лениво перекатывались четыре искры — красная, синяя, зелёная и золотая. По преданию, в начале Турнира Око разлеталось на четыре луча и само указывало чемпионов. Никто и никогда с его выбором не спорил.

Нашим чемпионом в этот раз был Радомир Стужев — высокий, самодовольный, с улыбкой человека, который заранее знает, что попадёт в учебники. Он вышагивал впереди, а я плелась следом, прижимая к груди тяжёлый бронзовый котёл, в котором тихонько дышало моё «Сияние трав» — зелье безобидное, но эффектное: при встряске выпускало облако мягкого зелёного света.

— Пепелёва, не дыши на котёл, — не оборачиваясь, бросил Радомир. — И вообще постарайся сегодня быть невидимой. У меня выход.

— Постараюсь раствориться в воздухе, — пробормотала я. — Молекулярно.

Мы дошли до постамента. Три действия, Тася. Поставить, отойти, дышать. Я наклонилась к мраморной подставке — и в этот самый миг откуда-то с трибун сорвалась перепуганная сова. Здоровенная, рыжая, с глазами как два блюдца, она шла прямо на меня, будто я была последним деревом в лесу.

— Кыш! — рявкнула я и, конечно, дёрнулась.

Котёл качнулся. «Сияние трав» плеснуло через край, зацепило носок ботинка чемпиона, зашипело. Радомир взвизгнул совсем не по-чемпионски и отпрыгнул, задев локтём постамент. Око Пересвета покачнулось. Я рванулась его поймать — рефлекс отличницы, спасающей чужое имущество, — и в момент, когда мои пальцы коснулись горячего хрусталя, весь мой волнующийся, перепуганный, переволновавшийся род внутри меня решил, что вот теперь-то самое время для фейерверка.

Грохнуло знатно. Столб разноцветного дыма ударил в небо — зелёный переходил в фиолетовый, фиолетовый в золотой, и всё это закручивалось воронкой, в которой заметались совы, чьи-то шляпы и одна очень удивлённая ставочная ведомость. Трибуны ахнули на четыре голоса. Радомир, весь в светящейся зелёной пене, сидел на арене и смотрел на меня так, будто я лично отменила его место в учебниках.

А потом дым начал оседать — и я поняла, что случилось нечто похуже испорченного зелья.

Око Пересвета не разлетелось на четыре луча. Оно, наоборот, стянуло все четыре искры в одну — белую, слепящую, дрожащую, — и эта искра, пройдя сквозь хрусталь, как сквозь воду, выстрелила прямо мне в грудь. Не больно. Тепло. Будто кто-то вложил мне под рёбра маленькое сердце, которое билось не в такт моему.

На запястье, там, где раньше не было ничего, проступил рисунок: тонкий круг, разделённый на четыре сектора — красный, синий, зелёный, золотой, — и все четыре медленно наливались светом.

В наступившей тишине откуда-то с судейской ложи раздался придушенный голос распорядителя Турнира, магистра Вьюжина:

— Око... выбрало чемпиона. Одного. На все четыре факультета.

— Это ошибка, — быстро сказала я. — Я просто ассистентка. Я даже не заявлена. Я мимо проходила!

— Око не ошибается, — прошелестел Вьюжин, и я впервые заметила, как побледнело его вытянутое лицо. — За тысячу лет — ни разу.

Радомир наконец обрёл дар речи.

— Она разлила на меня зелье, взорвала полдвора и украла мой Турнир, — сообщил он миру, поднимаясь и стряхивая с себя светящуюся пену. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Я стояла в центре арены, под взглядами четырёх трибун, с чужим сердцем под рёбрами и светящимся клеймом на руке, и очень отчётливо понимала одно: невидимой сегодня мне уже не быть.

## Глава 2. Клетка, которую не выбирают

Меня увели с арены под конвоем.

Два корпуса стражи в парадных мундирах — красные мантии, золотые галуны, лица каменные, как у статуй в Зале Славы — взяли меня под локти и поволокли прочь от трибун, которые всё ещё гудели, как разворошённый улей. Кто-то свистел. Кто-то выкрикивал моё имя вперемешку с ругательствами. С факультета Золотого Дракона донеслось:

— Девчонка сломала Турнир! Дисквалификация!

— Она с Подземного камня? — визгливо отозвались с Синей чайки. — Там вечно варят что-то непотребное!

«Непотребное», между прочим, потом заняло первое место на Ярмарке зелий в позапрошлом году. Но кто ж меня слушать будет?

Я оглянулась через плечо. Радомир стоял на арене, всё ещё в разводах зелёной пены, и смотрел мне вслед. Взгляд у него был такой, будто я не просто зелье испортила, а сожгла его личную библиотеку. Рядом с ним уже суетились целители с нейтрализующими амулетами, но Огненный факультет не спешил расходиться — стояли плотной стеной, и лица у всех были мрачнее грозовой тучи.

Меня втолкнули в боковой проход, ведущий под трибуны. Здесь было сыро, пахло старым деревом и магической гарью, а свет давали только редкие магические шары, закреплённые на скобах. Вокруг сновали люди — распорядители, судьи, курьеры с ведомостями, — но все шарахались от меня, будто я была заражена драконьей оспой.

— Сюда, — коротко бросил один из стражников, распахивая дверь с табличкой «СУДЕЙСКАЯ КОМИССИЯ. ПОСТОРОННИМ НЕ ВХОДИТЬ».

Меня впихнули внутрь.

Комната оказалась маленькой, душной и до потолка заставленной книгами. Посередине стоял длинный стол, за которым сидели четверо. Их мантии соответствовали цветам факультетов, и каждый смотрел на меня так, будто я была тараканом, приползшим на десерт.

Магистр Вьюжин, распорядитель, нервно теребил цепочку с турнирным знаком. Рядом с ним — женщина в золотом, ректор Золотого Дракона, магистр Светозарная. Толстая, величественная, с перстнями на всех пальцах. Она даже не взглянула на меня — перебирала бумаги, и было в этом движении что-то зловещее.

— Я требую объяснений, — начала она, не поднимая головы.

— Я… — Я сглотнула. Руки дрожали, и я спрятала их за спину. — Я не знаю, как это вышло. Честное слово. Я просто несла котёл к мастерской, и тут — бах!

— Бах, — повторил Вьюжин. Голос у него был сухой, как гербарий. — В результате баха, Таисия Пепелёва, вы стали чемпионом Турнира четырёх факультетов. И не просто чемпионом — единым. На всё академию. На все четыре факультета.

— Но я не студентка, — выпалила я. — Я ассистентка кафедры зельеварения. У меня контракт до следующей весны. Я вообще не имею права участвовать!

— Око так не считает, — тихо произнесла магистр Светозарная и наконец подняла голову. Глаза у неё были жёлтые, как у совы. — Вы имеете хоть какое-то представление, что такое единый чемпион?

Я молчала. Я вообще не знала, что такое «единый чемпион» до сегодняшнего дня. Я думала, Око Пересвета просто выбирает по одному храброму идиоту от факультета, и они соревнуются, пока не набегаются вдоволь.

— Единый чемпион, — продолжила Светозарная, и в голосе её прорезалась сталь, — должен пройти три испытания за всех. Один против трёх факультетов. Если проигрывает — Око забирает его магию навсегда. Если побеждает — получает право на один артефакт из Хранилища. Но за тысячу лет таких было только двое. И оба… — Она запнулась.

— Что оба? — выдохнула я.

— Оба исчезли, — закончил за неё Вьюжин, не глядя на меня. — После Турнира. Бесследно.

Тишина повисла в комнате, густая, как моё зелье до того, как я решила его «улучшить».

— Я отказываюсь, — сказала я твёрдо. — Пусть Око выбирает кого-то другого. Я не полезу в эти ваши испытания.

— Нельзя отказаться, — ответил Вьюжин и протянул мне свиток, перевязанный чёрной лентой. — Печать Ока уже на вас. Если попытаетесь сбежать, магия притянет вас обратно. Если откажетесь участвовать — Око сочтёт это проигрышем. И заберёт вашу магию.

Я посмотрела на свою руку. Четыре сектора светились ровным, спокойным светом. Красный, синий, зелёный, золотой. Красиво.

И смертельно.

— Есть ещё кое-что, — тихо сказала Светозарная, и я впервые заметила, как она напряжена. — Око Пересвета — не просто артефакт. Это замок. В прямом смысле. Он запирает проход под арену.

— Что запирает? — не поняла я.

— Тюрьму, — прошептал Вьюжин. — Семь веков назад под Турнирной ареной запечатали то, что едва не уничтожило магический мир. И ключ от этой тюрьмы — Око. Единый чемпион несёт ключ в себе.

Он указал на мою руку.

— Вы, Таисия, теперь этот ключ. И есть те, кто очень хочет, чтобы замок открылся.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла девушка — высокая, с ледяными глазами и гербом Синей чайки на мантии. Она тяжело дышала, будто бежала сюда через весь двор.

— Магистр, — выдохнула она, не глядя на меня. — В подземных коридорах снова движение. Датчики магии зашкаливают. Там… кто-то есть.

Светозарная резко встала, опрокинув стул.

— Где?

— Уровень три. Возле старого портала.

Я перевела взгляд на свою руку. Четыре сектора пульсировали в унисон с моим сердцем. И один из них — золотой — вдруг погас.

А потом я услышала это. Тихий, едва различимый гул. Будто под полом, глубоко внизу, кто-то вздохнул.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru