# Теперь я подписываю его зарплату

Тамара Лисицына

16+Пять лет Марина собирала ему завтраки, гладила рубашки и молчала, когда он называл её домохозяйкой без амбиций. А потом Артём ушёл — к той, что моложе, легче, удобнее. Оставил ключи, кредит и записку в три строки.Марина не сломалась. Она вернулась в профессию, которую бросила ради него, и за два года прошла путь, на который у других уходит десять. Теперь она — новый директор по развитию крупного холдинга. А в списке сотрудников, чьи зарплаты ложатся ей на подпись, первой же строкой стоит знакомая фамилия.Он не знал, к кому идёт на собеседование. Она знала всё.Что это будет — сладкая месть или ловушка для собственного сердца? Ведь когда бывший муж поднимает на тебя растерянные глаза через стол переговоров, всё оказывается сложнее, чем месть. И опаснее.

## Глава 1. Подпись

Кабинет пах кожей кресел и дорогим кофе. Марина провела ладонью по прохладной столешнице из тёмного дуба и впервые за утро позволила себе выдохнуть. Табличка на двери ещё пахла типографской краской: «Марина Соловьёва. Директор по развитию». Соловьёва. Свою девичью фамилию она вернула ровно через неделю после того, как получила на руки решение суда.

Секретарь принесла папку с документами на подпись — толстую, тяжёлую, как будто в ней лежала не бумага, а чья-то жизнь.

— Марина Андреевна, это штатное расписание отдела продаж. Новый набор, вам нужно завизировать оклады.

— Оставьте, Оля. Я посмотрю.

Она любила эти минуты тишины перед началом рабочего дня. Два года назад в такое же утро она стояла на кухне съёмной однушки, считала мелочь на проезд и училась не плакать при включённом чайнике, чтобы соседи не слышали. Тогда казалось, что дна нет и не будет. Оказалось — дно это всего лишь то, от чего можно оттолкнуться.

Марина открыла папку. Списки, цифры, фамилии — сотни фамилий людей, которых она никогда не видела и, возможно, не увидит. Её подпись превращала эти строчки в чью-то ипотеку, чей-то отпуск, чьё-то спокойствие. Власть, о которой она раньше даже не мечтала, потому что была слишком занята тем, чтобы быть удобной женой.

Она вела пальцем по колонке имён, машинально сверяя должности с окладами, — и вдруг палец остановился сам собой.

«Ковалёв Артём Сергеевич. Менеджер по продажам. Испытательный срок».

Мир на секунду сделался очень тихим. Так тихо не бывает даже ночью — это была тишина внутри, будто кто-то выключил звук в голове.

Ковалёв Артём Сергеевич. Тот самый почерк судьбы, который она узнала бы из тысячи. Мужчина, ради которого она бросила аспирантуру и карьеру. Мужчина, который однажды сказал, что ей «не хватит характера чего-то добиться самой». Мужчина, оставивший на кухонном столе записку в три строки и ушедший к двадцатитрёхлетней Кристине.

Марина медленно откинулась в кресле. За окном пятнадцатого этажа лежал город, серый и деловитый, и где-то там, внизу, в этом же здании, сейчас проходил адаптацию новый сотрудник, который понятия не имел, чью подпись будет получать в конце месяца.

Она думала, что будет злорадство. Или боль. Или хотя бы удивление. Но внутри развернулось что-то совсем другое — холодное, ясное, почти профессиональное любопытство. Ей стало интересно, каким он стал. Проигравшим или всё ещё уверенным, что мир должен ему просто за красивую улыбку.

Марина взяла ручку. Дорогую, тяжёлую, с золотым пером — подарок самой себе за первый успешный проект. И, помедлив ровно секунду, поставила размашистую подпись под штатным расписанием.

— Оля, — сказала она в селектор, и голос её был ровным, как гладь замёрзшего озера. — Найдите в графике адаптацию нового менеджера, Ковалёва. Я хочу лично провести с ним вводную встречу. Завтра, в десять.

Она отпустила кнопку и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле монитора. Женщина в отражении улыбалась — чуть заметно, одними уголками губ. Это была не улыбка счастья. Это была улыбка человека, который слишком долго ждал и наконец дождался.

## Глава 2. Собеседование наоборот

Он вошёл ровно в десять, и это было первое, что её кольнуло: раньше Артём вечно опаздывал, и она вечно извинялась за него перед его же друзьями. Значит, что-то в нём всё-таки сломалось — или наконец повзрослело.

— Здравствуйте, меня пригласили на встречу с директором по развитию, — начал он, глядя в свой телефон, и только потом поднял глаза.

Марина смотрела, как меняется его лицо. Как узнавание накрывает его волной — сначала недоверие, потом растерянность, потом что-то, похожее на панику, тщательно задавленную вглубь. Он остановился на середине шага, и кожаная папка в его руках чуть дрогнула.

— Марина?

— Марина Андреевна, — поправила она мягко, кивнув на кресло напротив. — Присаживайтесь, Артём Сергеевич. У нас двадцать минут.

Он сел. Она отметила всё сразу, наметанным взглядом кадровика: костюм с прошлого сезона, тщательно отглаженный, но с потёртостью на манжете; часы, которые она когда-то дарила ему на годовщину и которые он тогда назвал «дешёвкой». Значит, дорогие он уже продал. Значит, с Кристиной всё было не так гладко, как в тех сторис, что ей когда-то присылали доброжелательные подруги.

— Ты… вы тут работаете? — он всё ещё не мог собрать себя.

— Я тут руковожу, — она открыла его личное дело, не торопясь. — Направлением, в которое вы устраиваетесь. Забавное совпадение, не находите? Расскажите о себе. Как принято на собеседовании.

— Марина, брось, какое собеседование, мы же…

— Мы никто, Артём Сергеевич, — она сказала это без нажима, и именно поэтому слова прозвучали как приговор. — Развод оформлен полтора года назад. Здесь, в этом кабинете, между нами только одно: я оцениваю, подходите ли вы компании. Так расскажите. У вас перерыв в стаже восемь месяцев. Что случилось?

Он молчал. И в этом молчании Марина вдруг увидела всё: провал его гениального стартапа, под который он в своё время требовал заложить их квартиру; уход Кристины, которой нужен был не он, а его прежняя уверенность; месяцы, когда он рассылал резюме и получал вежливые отказы. Она знала эту дорогу наизусть — сама прошла её первой. Только он тогда стоял в стороне и говорил, что у неё «просто не тот характер».

— Дела шли непросто, — выдавил он наконец. — Но я готов работать. Правда готов. Мне очень нужна эта работа, Марина Андреевна.

Вот оно. То самое, ради чего, как ей казалось, она и назначила эту встречу. Он сидел напротив, просящий, зависящий от её решения, — человек, который однажды держал в руках всю её самооценку и небрежно уронил на пол. Одна её подпись — и он в штате. Одно слово — и его резюме отправится в корзину.

Марина ждала торжества. Но, глядя на его руки, нервно комкающие ремешок тех самых часов, она чувствовала не победу. Она чувствовала странную, непрошеную нежность к этому испуганному мужчине — и злилась на себя за неё сильнее, чем когда-либо злилась на него.

— Испытательный срок три месяца, — сказала она, закрывая папку. — План продаж я вам поставлю лично. Жёсткий. Никаких поблажек за прошлое, Артём Сергеевич. У вас будет ровно столько же шансов, сколько у любого другого. Ни одним больше.

Он вскинул на неё глаза, и в них мелькнуло что-то давно забытое — благодарность. И ещё что-то, от чего у неё предательски похолодело в груди.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Я не подведу. На этот раз не подведу.

## Глава 3. Цена вопроса

Три месяца Марина держала дистанцию — идеальную, выверенную, как строка в отчёте. Она гоняла Артёма наравне со всеми, а порой и строже: возвращала на доработку его коммерческие предложения, требовала цифр, не прощала опозданий. И он тянулся. К концу второго месяца его фамилия впервые оказалась в верхней трети рейтинга продаж, и Марина, увидев это в сводке, поймала себя на том, что улыбается монитору как дура.

Она говорила себе, что это профессиональная гордость. Что ей приятно видеть, как выправляется отдел. Что дело вовсе не в том, как он теперь смотрит на неё на общих планёрках — внимательно, уважительно, будто впервые за десять лет знакомства действительно её увидел.

А потом был корпоратив в честь закрытия квартала.

Она не собиралась задерживаться. Но директор ушёл, за ним потянулись топы, и в опустевшем зале ресторана они с Артёмом оказались почти одни у панорамного окна. Внизу горел ночной город — тот самый, что два года назад казался ей враждебным и чужим.

— Ты изменилась, — сказал он, не глядя на неё, глядя на огни. — Не внешне. Хотя и внешне тоже. Ты стала… настоящей. Той, которой всегда была, а я не давал тебе быть.

— Не начинай, — тихо попросила она.

— Я должен был сказать это хоть раз. — Он повернулся, и они оказались слишком близко. — Я был идиотом, Марина. Я видел в тебе удобство, а ты была целым миром. Я понял это, только когда потерял всё, что казалось важным. И знаешь, что самое страшное? Я рад, что потерял. Иначе я так и не понял бы, кого держал в руках.

Она молчала. Сердце колотилось так, что она была уверена — он слышит. Между ними оставалось расстояние в один вздох, в одно движение. Его рука поднялась и почти коснулась её щеки — она чувствовала тепло его ладони, не касаясь её, чувствовала кожей то, чего ещё не было.

На одну долгую секунду Марина позволила себе закрыть глаза. Внутри рушились все стены, которые она так старательно возводила два года. Так легко было шагнуть назад, в знакомое, в тёплое, в «а вдруг теперь будет по-другому».

И именно поэтому она сделала шаг в сторону.

— Артём. — Голос почти не дрожал. Почти. — Завтра на моём столе будет лежать штатное расписание на новый квартал. С премиями. С повышениями. С твоей фамилией в том числе. И я не смогу подписать его честно, если сегодня позволю себе… это.

— Марина…

— Я слишком долго была той, кто зависит от мужчины, — она отступила ещё на шаг, и город за окном будто встал за её спиной, огромный и её собственный. — Я не вернусь туда. Даже ради тебя. Особенно ради тебя.

Она уже дошла до дверей, когда телефон в её сумке коротко звякнул. Марина машинально взглянула на экран — и застыла. Сообщение было от генерального директора, отправленное всего минуту назад, и от одной строки в нём воздух в лёгких сделался колючим:

«Марина Андреевна, срочно. Утром совет директоров. Всплыла история по вашему менеджеру Ковалёву — та самая, с его бывшим стартапом. Есть заявление от инвесторов. Вопрос стоит остро: либо вы объясняете, почему приняли его в штат, зная его прошлое, либо это будет расценено как конфликт интересов. И тогда под увольнение попадаете вы оба».

Марина медленно подняла глаза. Артём стоял у окна, всё ещё освещённый огнями города, всё ещё не зная, что подпись, которой она так гордилась, только что превратилась в улику против неё самой.

## Глава 4. Зазеркалье

Дверь квартиры захлопнулась за спиной, отсекая тепло, свет и его запах. Марина стояла на лестничной площадке, глядя на экран телефона, и буквы плыли перед глазами.

«…под увольнение попадаете вы оба».

Она перечитала сообщение трижды. Потом ещё раз. Пальцы стали ледяными, хотя в подъезде было душно.

Ковалёв. Костя Ковалёв — её менеджер по проектам, которого она взяла в штат три месяца назад. Тридцать лет, глаза горят, идейный, работоспособный. Она видела в ного себя — ту, которую когда-то никто не хотел брать всерьёз. Она поручилась за него лично. Проверила резюме, созвонилась с прошлого места работы — там разводили руками, говорили «хороший специалист», «уволился по собственному». Никто не упомянул стартап.

— Чёрт, — выдохнула она в пустоту подъезда.

Лифт уехал наверх, и Марина пошла пешком. Седьмой этаж. Каждый шаг отдавался в висках. На площадке третьего она остановилась, прислонилась лбом к холодной стене и заставила себя дышать ровно.

Она могла бы позвонить генеральному сейчас. Объяснить, что не знала. Сослаться на проверку, на рекомендации, на то, что Ковалёв скрыл информацию. Выйти сухой из воды, а парня — под откос. Или сидеть тихо и надеяться, что к утру всё рассосётся. Но Марина знала: в большом бизнесе ничего не рассасывается. Только обрастает новыми подробностями.

Она набрала Ковалёва. Гудок, второй, третий. Сброс.

— Костя, это Марина Андреевна, — написала она в мессенджер. — Нам нужно срочно поговорить. Завтра в семь утра в моём кабинете. Приезжай с документами по «Альянсу».

Отправила и убрала телефон. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к страху примешивалось что-то другое — холодная злость. Она уже проходила через ситуацию, когда её ставили перед фактом, не давая выбора. Когда решение принимали за неё, а ей оставалось только подчиниться.

Больше никогда.

Дома Марина не стала включать свет. Прошла на кухню, налила воды из кувшина, выпила залпом. В окно светила луна, и в её бледном свете кухня казалась чужой, незнакомой — как будто она смотрела на чью-то чужую жизнь.

Телефон завибрировал. Ковалёв.

— Марина Андреевна, я… — голос у него был сдавленный, будто он бежал. — Я всё могу объяснить. Только не сейчас. Не по телефону. Встретимся, я расскажу.

— Завтра, Костя. Семь утра. Не опаздывай.

— Марина Андреевна, пожалуйста, — он почти шептал. — Не говорите никому. Пока. Я вас очень прошу.

Она промолчала. Нажала отбой.

Ночь тянулась бесконечно. Марина не ложилась — сидела в кресле с ноутбуком, перерывала отчёты, переписки, документы, которые подписывала за последние три месяца. Искала следы. Хоть что-то, что она пропустила.

В пять утра она приняла душ, оделась и вышла. Город только просыпался: серый, влажный, с редкими фарами такси и сонными дворниками, сметающими листву с тротуаров.

Офис встретил её тишиной и запахом кофе — уборщица уже включила кофемашину. Марина прошла в свой кабинет, включила настольную лампу и разложила бумаги. Ровно в семь в дверь постучали.

Ковалёв вошёл не сразу — задержался на пороге, будто собирался с духом. Выглядел он хуже некуда: небритый, с красными глазами, в мятой рубашке. Он не спал этой ночью тоже.

— Садись, — сказала Марина, не поднимая головы.

Он сел на край стула, сцепил руки в замок.

— Я знаю, что вы получили письмо. Я знаю про заявление от инвесторов. Это… это старая история. Трёхлетней давности. Я был молодой, глупый. Мы собрали деньги на платформу, но не вытянули, конкуренты задавили. Инвесторы остались без возврата. Один из них подал заявление. Я думал, всё закрыто, я выплатил часть, мы договорились… — он говорил быстро, сбивчиво, глотая слова. — Я не указал это в резюме, потому что боялся, что вы не возьмёте меня. А мне нужна была эта работа. У меня мама… она болеет, я не мог остаться без денег. Я не хотел вас подставлять, честно.

Марина молчала. Смотрела на него и видела страх. Настоящий, липкий страх человека, который загнан в угол.

— Почему ты не сказал мне лично, когда я брала тебя?

— Потому что я испугался. Думал, что если покажу себя хорошим работником, то это перевесит. Что проверять не будут так глубоко. Я дурак.

— Дурак, — согласилась она. — Но дело не в этом.

Она встала, подошла к окну. За стеклом просыпался деловой центр — люди входили в здание, кто-то курил на крыльце, курьер вёз коробки с документами. Жизнь шла своим чередом, не зная, что через несколько часов в одном из кабинетов решится судьба двух человек.

— Костя, я не уволю тебя сегодня. Но я должна буду доложить совету директоров всё, что узнаю. Если ты соврал хоть в чём-то из того, что сейчас сказал, — я тебя вышвырну сама. И добьюсь, чтобы тебя больше нигде не взяли.

Он побледнел, но кивнул.

— Я не вру. Я всё подтвержу документами. Дайте мне день.

— У тебя есть три часа. В десять совещание.

Ковалёв вылетел из кабинета, а Марина осталась стоять у окна. Она смотрела на своё отражение в стекле — женщина в строгом костюме, с идеальной осанкой и холодным взглядом. Со стороны — неприступная, сильная, та, кого не сломать.

Но внутри всё дрожало.

Она подписала приказ о приёме Ковалёва. Её подпись стояла под каждым его отчётом. Если совет решит, что она знала и покрывала — её карьере конец. «Конфликт интересов» — это мягкая формулировка. В реальности это называется «соучастие».

Ровно в девять пятьдесят пять в кабинет вошёл помощник.

— Марина Андреевна, совет ждёт. Все в сборе.

Она кивнула, взяла папку с документами и направилась к двери. В коридоре её нагнал Артём — возник из-за угла, взял за локоть, заставив остановиться.

— Я слышал, — тихо сказал он. — Это серьёзно?

Марина высвободила руку.

— Не твоё дело.

— Марина, я могу помочь. У меня есть связи в совете. Если нужно переговорить с кем-то до начала…

Она посмотрела на него в упор. Он стоял перед ней — высокий, уверенный, с этим вечным желанием её спасать. Два года назад она бы ухватилась за его помощь. Уступила бы, позволила бы решить всё за неё. И снова оказалась бы в долгу.

— Спасибо, Артём. Но я справлюсь сама.

Она вошла в переговорную, где за длинным столом уже сидели семь человек. Семь пар глаз, устремлённых на неё. Во главе стола — генеральный директор, мужчина под шестьдесят, с седыми висками и тяжёлым взглядом.

— Марина Андреевна, мы слушаем, — сказал он без предисловий. — Объяснитесь.

Она положила папку на стол, открыла её и замерла. Внутри лежали не те документы, которые она готовила. Вместо них — распечатки каких-то скриншотов, фотографий, и первой страницей — увеличенное изображение её собственной подписи на договоре, датированном двухлетней давностью.

Подпись, которой она подписывала документы в другой компании. В той жизни, где она ещё была женой Артёма.

Договор был на имя Ковалёва.

## Глава 5. Скрещённые линии

Марина смотрела на листы, не в силах пошевелиться. Каждая секунда длилась вечность, а внутри неё что-то рушилось — холодное, спасительное, то, что держало её последние два года.

— Это не моя подпись, — сказала она ровно, хотя голос предательски дрогнул.

Генеральный директор, Виктор Петрович, подался вперёд, сложив руки на столе.

— Экспертиза утверждает обратное.

— Тогда экспертиза ошибается. Посмотрите на дату. Два года назад я работала совсем в другой сфере. Я не имела никакого отношения к договорам этой компании.

— Однако ваш муж — имел, — вставил мужчина слева, начальник юридического отдела, молодой, амбициозный, с прилипшей к губам улыбкой. — Артём Ковалёв на тот момент уже был нашим контрагентом. Вы не знали?

Марина медленно перевела на него взгляд.

— Я не знала, чем занимается мой бывший муж. И не хотела знать.

— Удобная позиция, — хмыкнул юрист.

— Хватит, — оборвал его Виктор Петрович. — Марина Андреевна, мы не собираемся делать поспешных выводов. Но ситуация, согласитесь, странная. Вы устраиваете в штат человека, с которым вас связывают личные отношения. Более того — вы скрыли этот факт при трудоустройстве.

— Я не скрывала. Вопрос о семейном положении мне никто не задавал.

— Но вы знали, что Ковалёв — ваш бывший муж, когда подписывали ему оклад?

Тишина повисла в комнате. Марина чувствовала, как под тонкой тканью пиджака по спине стекает капля пота. Она знала, что этот вопрос прозвучит. И готовилась к нему. Но сейчас, под светом ламп и семью парами глаз, ответ давался тяжелее, чем она думала.

— Да, — выдохнула она. — Знала.

По столу прокатился глухой ропот.

— И вы не сочли нужным поставить нас в известность?

— Я сочла, что мои личные отношения не имеют отношения к профессиональной деятельности. Артём Ковалёв — квалифицированный специалист. Его приняли по результатам собеседования, в котором я не участвовала. Решение принимал отдел кадров и непосредственный руководитель.

— Но зарплату подписывали вы, — напомнил юрист.

— Как и зарплату остальных тридцати семи сотрудников отдела. Это моя прямая обязанность.

Виктор Петрович откинулся на спинку кресла, изучая её долгим взглядом. Марина выдержала его, хотя внутри всё дрожало. Она знала, что сейчас решается её судьба. Не карьера — судьба. Потому что если её уволят с такой формулировкой, дорога в крупный бизнес будет закрыта навсегда.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим. Но есть ещё один вопрос. — Он подвинул к ней распечатку. — Вы знаете этого человека?

Марина наклонилась. С фотографии на неё смотрел мужчина лет пятидесяти, с тяжёлой челюстью и глубокими залысинами. Лицо показалось смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где видела его раньше.

— Нет. Кто это?

— Это владелец компании, с которой Ковалёв подписал тот самый договор два года назад. — Виктор Петрович сделал паузу. — Компания обанкротилась через полгода. А этот человек — Сергей Борисович Левин — пропал. Вместе с деньгами.

Марина похолодела. Она перевела взгляд на юриста, потом снова на генерального.

— Вы хотите сказать, что Артём…

— Я хочу сказать, что ваш бывший муж может быть замешан в мошенничестве. А вы, Марина Андреевна, — невольно или сознательно — помогли ему вернуться в игру.

Она открыла рот, чтобы ответить, но дверь переговорной распахнулась. На пороге стоял Артём. В руках он держал ноутбук, и вид у него был бледный, почти испуганный.

— Не надо, — сказал он, глядя прямо на Марину. — Не говори ничего. Это я во всём виноват.

## Глава 6. Точка невозврата

В переговорной повисла тишина. Марина смотрела на Артёма так, будто видела его впервые. Он стоял в дверях, всё ещё бледный, и нервно сжимал крышку ноутбука побелевшими пальцами.

— Артём, вы не должны здесь находиться, — жёстко сказал Виктор Петрович. — Это закрытое совещание.

— Я знаю. И я знаю, о чём вы говорите. — Артём шагнул внутрь, но дверь за собой не закрыл. — Я пришёл сам. Потому что хочу всё объяснить.

— Объяснить — что именно? — голос Марины прозвучал глухо, почти чужим. — Что ты украл деньги? Что ты подставил меня? Или что ты просто… просто неудачник, который не умеет ничего, кроме как разрушать жизнь другим?

Артём дёрнулся, как от пощёчины.

— Марина, я не знал. Клянусь тебе, я не знал, что Левин — аферист. Он пришёл ко мне как частный инвестор. Предложил сделку, от которой невозможно было отказаться. Я проверил документы, они были идеальными.

— Ты не проверял ничего, — Марина встала. — Ты никогда не проверял. Ты всегда верил на слово. Мне — что я справлюсь с ипотекой. Той, другой — что она любит тебя. А теперь — какому-то проходимцу с фальшивыми документами.

— Марина, прекрати, — в голосе Артёма появилось что-то похожее на прежнюю самоуверенность. — Ты не имеешь права судить меня. Ты понятия не имеешь, через что я прошёл за эти два года.

— О, я имею. Имею полное право. — Она обошла стол и остановилась напротив него. Между ними было не больше метра, но за эти годы — пропасть. — Потому что именно моя подпись стоит под твоей зарплатой. Именно меня будут судить, если выяснится, что ты взял на работу старых подельников. Именно моя карьера полетит к чёрту из-за того, что я когда-то была замужем за идиотом.

— Марина Андреевна, — вмешался юрист, — я бы посоветовал вам не делать резких заявлений в присутствии свидетелей.

— А я бы посоветовала вам закрыть рот, — отрезала она, не оборачиваясь. — Артём, ты скажешь мне сейчас одну вещь. Только одну. И если соврёшь — я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не работал в этой стране. Ты понял?

Артём сглотнул. В его глазах мелькнуло что-то, чего Марина не видела в нём раньше. Страх? Или… раскаяние?

— Спрашивай.

— Ты знал, что Левин связан с этой компанией, когда проходил собеседование? Знал, что он может всплыть, и что это ударит по мне?

На несколько секунд в переговорной наступила абсолютная тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер да где-то в коридоре смеются секретарши.

Артём опустил глаза.

— Знал.

У Марины перехватило дыхание. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Стены кабинета покачнулись, и ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть.

— Ты… ты сделал это специально?

— Нет! — Он поднял голову, и в его взгляде была мольба. — Нет, Марина, не специально. Я не хотел тебе зла. Я просто… мне нужна была эта работа. Я узнал фамилию Левина в документах, когда уже подписал трудовой договор. И испугался. Думал уволиться, но побоялся, что это вызовет вопросы. А потом подумал — а вдруг пронесёт? Вдруг никто не вспомнит? Прошло два года, Левин пропал, все забыли…

— А он не пропал, — тихо сказал Виктор Петрович. Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. — Он объявился. Вчера. Прислал письмо на имя генерального директора. С угрозами.

Марина перевела взгляд на начальника.

— С угрозами? О чём вы говорите?

— Он требует встречи. Говорит, что если мы не пойдём на переговоры, он обнародует информацию, которая уничтожит репутацию холдинга. И первым под удар попадёшь ты, Марина. Потому что именно ты — связующее звено между ним и Ковалёвым.

Артём сделал шаг вперёд.

— Я сам с ним встречусь. Я всё улажу.

— Ты уже всё уладил, — Марина посмотрела на него с холодной, пустой усмешкой. — Спасибо, Артём. Ты даже в этот раз умудрился меня подставить. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Я исправлю это, — его голос дрогнул. — Клянусь тебе. Дай мне один день.

— Я тебе уже дала пять лет. Больше у меня нет. — Она повернулась к Виктору Петровичу. — Я напишу заявление по собственному желанию. Сегодня же.

— Не надо, — генеральный покачал головой. — Пока не надо. Я не верю, что вы замешаны. И я хочу разобраться. Но для этого мне нужно, чтобы вы — и вы, Ковалёв, — сделали кое-что.

Он выдвинул ящик стола, достал тонкую папку и протянул её Марине.

— Здесь адрес, где сейчас живёт Левин. Завтра в девять утра вы оба будете там. И вытащите из него всю правду. Иначе, — он перевёл взгляд на Артёма, — я лично добьюсь, чтобы вы сели. Оба.

## Глава 7. Незнакомец за дверью

Утро встретило Марину серым, тяжёлым небом. Дождь барабанил по стеклу машины, когда она припарковалась у неприметного панельного дома на окраине. Пять этажей, облезлые стены, кособокая дверь подъезда — место, где человек, угрожавший уничтожить её репутацию, прятался от мира.

Она посмотрела на часы. Восемь пятьдесят шесть. Рядом с урной стоял Артём, прижимая к груди зонт, который не спасал уже ничего. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — мятая рубашка, красные глаза, дрожащие пальцы, сжимавшие козырек кепки.

— Ты пришла, — сказал он, когда она приблизилась.

— Я пришла узнать правду. Не ради тебя.

— Я понимаю.

Она не стала отвечать. Прошла мимо него, толкнула дверь подъезда. Пахло сыростью и табаком. Лифт не работал, и они поднялись на четвёртый этаж пешком, в тишине, нарушаемой лишь скрипом ступеней и собственным тяжелым дыханием.

Квартира двенадцать. Марина постучала. Тишина. Она постучала сильнее.

— Левин! — крикнул Артём, налегая на дверь плечом. — Мы знаем, что вы здесь! Откройте!

Дверь поддалась с неожиданной лёгкостью. Не заперта.

Внутри было темно и пусто. Пахло застоявшимся чаем и дешёвым одеколоном. Комната была прибрана, но как-то слишком тщательно, словно её готовили к осмотру. На столе стоял стакан с недопитым чаем, рядом — раскрытая папка с документами.

Марина подошла к столу. Верхний лист — копия трудового договора. На ней красовалась печать холдинга и подпись генерального директора. Ниже — список сотрудников с личными данными.

— Он знает, кто мы, — прошептала она, переворачивая страницу. — Здесь всё. Наши адреса. Номера телефонов. Даже… — она замерла. — Артём, тут твой адрес. И фотографии. Твои фотографии у его дома.

Артём побледнел. Он шагнул к столу, но Марина уже отложила бумаги в сторону. На самом дне папки лежала записка, написанная от руки, неровным почерком:

«Я знал, что вы придёте. Не за мной — за документами. Они в сейфе. Код вы угадаете, если помните, как всё начиналось. А пока — посмотрите на балкон. Там то, что вас встретит раньше, чем вы найдёте правду».

Марина переглянулась с Артёмом. Они одновременно повернулись к балконной двери. Шторы на ней были задёрнуты.

Артём шагнул первым, дёрнул штору и замер, глядя вниз. Марина подошла ближе и увидела: на асфальте под окном лежало то, что когда-то было человеком. Белая рубашка, тёмные брюки, раскинутые руки.

Рядом с телом стоял автомобиль — чёрный, без номеров. Водительская дверь открывалась, и из машины выходил человек в длинном плаще. Он поднял голову вверх, прямо на их балкон, и вскинул руку в небрежном жесте — то ли приветствие, то ли угроза.

Марина почувствовала, как сердце проваливается куда-то в живот. Она узнала этот разворот плеч. Эти жесты. Эту походку — неторопливую, уверенную, принадлежащую человеку, который привык быть хозяином положения.

— Этого не может быть… — выдохнула она.

— Что? — Артём схватил её за плечо. — Марина, ты его знаешь?!

Она не ответила. Она смотрела, как человек в плаще садится обратно в машину, и в этот момент на секунду оборачивается, и солнечный блик на секунду ложится на его лицо — смутно знакомое, но неуловимо изменившееся. Постаревшее. С жёсткой линией рта, которой раньше не было.

— Это просто совпадение, — пробормотала она, не веря собственным словам. — Я ошиблась. Я не видела его лицо. Это не он.

— Кто — не он? — Артём тряс её за плечо. — Марина!

Она повернулась к нему, и голос её дрогнул:

— Мой бывший руководитель. Тот, кого я считала наставником. Тот, кто… — она запнулась, — кто предложил мне сделку, от которой я отказалась за неделю до того, как ты меня бросил. Он тогда сказал: «Ты ещё пожалеешь. Я умею ждать». Я думала, он просто блефовал.

За её спиной зазвонил телефон. Мужской голос, спокойный и почти ласковый:

— Марина Викторовна. Вы угадали. Это я. И я, кажется, обещал вам, что умею ждать. — Небольшая пауза. — Так вот, я дождался. И теперь у нас с вами будет долгий разговор. Но сначала — откройте сейф. Там лежит то, что вы ищете. А заодно то, что уничтожит вас обоих, если попадёт не в те руки.

## Глава 8. Сейф

Трубка замолчала. В тишине, повисшей в квартире, было слышно, как где-то на кухне капает кран, и этот звук казался Марине оглушительным, как метроном на похоронах. Артём стоял у неё за спиной — близко, но не касаясь. Она чувствовала его дыхание, неровное, загнанное, и понимала, что сейчас он так же потерян, как и она сама.

— Сейф, — повторил Артём тихо. — Он что, знает, что у меня в квартире есть сейф? У меня их два. Один в спальне, за картиной. Второй — здесь, в кабинете, в стенном шкафу. Про второй вообще никто не знает. Даже… — он запнулся и договорил почти виновато: — Даже она. Я ей не говорил.

«Она» — это та, из-за которой он ушёл. Марина не стала уточнять. Сейчас было не время для старых ран, хотя бок, где обычно саднило при одном упоминании, отозвался привычной тупой болью.

— Он сказал «то, что вы ищете», — Марина повернулась к нему. — Я ничего не ищу, Артём. Я приехала забрать свои вещи, которые ты так и не отдал. Мне ничего от тебя не нужно, кроме моих книг и папки с документами.

Он смотрел на неё странно — как будто видел впервые. В этом взгляде не было прежней снисходительности, которой он делился с ней, как подачкой. Был страх. Настоящий, животный.

— Марина. Тот, кто упал с балкона… Ты понимаешь, что это не случайность? Что кто-то скинул человека прямо под наши окна, в тот самый момент, когда мы… когда мы говорили? Это не могло быть совпадением.

Она сжала пальцы так, что побелели костяшки. Мужской голос в трубке был до жути спокоен. Он не угрожал. Он просто констатировал факты, как врач на обходе. И от этого было страшнее, чем от любых криков.

— Открой сейф, — сказала она. — Тот, второй. Тот, о котором никто не знает.

Артём колебался всего секунду. Потом кивнул и прошёл в кабинет. Она двинулась следом, и по дороге поймала своё отражение в стекле книжного шкафа — белую, как полотно, с растрёпанными волосами и глазами, в которых застыл вопрос, на который она боялась узнать ответ.

Он опустился на колени, отодвинул панель в нижней части шкафа, за которой, как оказалось, скрывалось небольшое углубление в стене. Кодовый замок. Он набрал комбинацию — быстро, почти не глядя, — и внутри что-то щёлкнуло.

— Я не понимаю, — бормотал он, шаря рукой в темноте. — Здесь только документы. Старые договоры, расписки, ещё с тех времён, когда я работал у… — Он замолчал. Его рука замерла.

— Что там? — Марина шагнула ближе.

Артём медленно вытащил из сейфа плоский предмет, обёрнутый в тёмную плотную ткань. Он развернул её дрожащими руками, и в тусклом свете настольной лампы блеснул металл — старый, потемневший от времени, но всё ещё узнаваемый.

На его ладони лежал ключ. Не обычный — старинный, массивный, с витой бородкой, какой открывают двери в старых особняках или сейфы в банках, которым сто лет. Рядом с ключом — сложенный вчетверо лист бумаги, пожелтевший по краям.

— Я не клал это сюда, — выдохнул Артём. — Клянусь. Я открывал этот сейф неделю назад. Здесь были только договоры. Я бы заметил… это же невозможно заметить.

Марина взяла бумагу. Развернула. Пальцы похолодели, когда она прочитала первый абзац.

— Артём. Это доверенность. На твоё имя. Она датирована… — она подняла взгляд, — шестнадцать лет назад.

— Что? — Он подошёл, заглянул через её плечо. — Шестнадцать лет назад я ещё… ещё учился. Я не подписывал ничего такого.

— Не ты подписывал. — Марина перевернула лист. — Ты получатель. А подписал её твой отец. Тот самый, который…

Они оба знали, что она хотела сказать. Отец Артёма, крупный финансовый воротила, умер пять лет назад при странных обстоятельствах — нашли в его загородном доме, с сердечным приступом. Дело закрыли быстро. Слишком быстро, как казалось Марине тогда.

— Доверенность на что? — Голос Артёма сел.

Марина дочитала последнюю строку и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— На доступ к депозитарной ячейке. В банке, который ваш отец основал вместе с… — она замолчала, перечитывая имя, — вместе с моим бывшим наставником. С тем человеком в плаще.

Телефон зазвонил снова. Тот же номер. Та же трубка. Она поднесла его к уху, и голос — всё такой же ровный, почти ласковый — произнёс:

— Вижу, вы нашли ключ. Хорошо. Значит, разговор у нас будет короче. Через час я жду вас обоих в банке. Тот, кто придёт один, — пожалеет. А тот, кто не придёт совсем, — уже ничего не пожалеет. Время, Марина Викторовна, — роскошь, которую я вам больше не могу позволить.

В трубке повисли короткие гудки.

Марина опустила руку и встретилась взглядом с Артёмом. Впервые за пять лет она смотрела на него не как на человека, который её предал, а как на того, кто стоит с ней на одной стороне пропасти.

— Мы пойдём, — сказала она твёрдо. — Но сначала ты расскажешь мне всё, что знаешь о том, чем занимался твой отец. Всё, до последней мелочи. Потому что, если я правильно поняла, мы оба — пешки в чьей-то игре, которая длится больше, чем длится наша с тобой жизнь.

Артём открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за окном снова взвыла сирена. Не одна — несколько, приближающихся, и свет фар заметался по стенам квартиры. Кто-то ехал к дому. Быстро.

Марина шагнула к окну и, выглянув, увидела, как во двор въезжают три чёрных автомобиля без опознавательных знаков. Из них выходят люди в тёмных костюмах. Один из них поднимает голову — и смотрит прямо на их окно.

А потом в дверь позвонили.