# Символ любви

Ирина Павлова

Когда умирает душа, с ней исчезает и стремление жить дальше. После этого, единственное, что остаётся - это долг, исполняя который, надеешься, что он убьёт тебя окончательно...

## Символ любви

На небе светило яркое и тёплое солнце. Оно ласкало кожу, и появилось желание улыбаться и жить. Жить и не оглядываться на прошлое, наслаждаясь каждым моментом. Ловить на себе взгляд её голубых глаз, чувствовать нежность кожи, аромат волос и сладость губ.Здесь, среди бескрайних лугов, он предложил ей разделить с ним жизнь — одну на двоих, а она согласилась и сделала его самым счастливым во всей бескрайней вселенной. Единственными свидетелями их счастья были безмолвные подснежники — цветы, что привезли сюда переселенцы из далёкого и родного мира, с Земли.

Пара кружила в танце среди белоснежных цветов и травы. Он наслаждался её смехом и сам смеялся, ведь оставаться рядом с ней серьёзным он не хотел.

— Мир, — позвала она его. — А давай это будет символом нашей любви? — Она указала на цветок.

— Давай, — согласился он, подхватил её на руки и закружил по поляне, а после они слились в страстном поцелуе.

Из сна его вырвал сигнал тревоги — резкий и внезапный. Хотя он давно уже к ним привык, но в этот раз так сильно погрузился в сладостную негу воспоминаний, что не удержался и рухнул с кровати на пол.

Поднявшись, он посмотрел на сияющие лампочки. Они мигали жёлтым цветом. Размяв затёкшие мышцы, подхватил форменную куртку и стал надевать, застёгивая на все пуговицы. Взгляд зацепился за небольшой цветочный горшок, накрытый стеклянным куполом, под которым росло два белых цветка — символ их любви. Сейчас цветки повесили белоснежные головки и смотрели в разные стороны, словно поругались. Тяжело вздохнув, он коснулся стеклянного купола и прикрыл глаза.

— Доброе утро, любимая, — прошептал он так нежно, что не было сомнений: она действительно была для него всем.

Однако уже в следующее мгновение его взгляд похолодел, линия губ стала суровой, а осанка — прямой. Теперь никто не скажет, что лишь мгновение назад он был далеко отсюда, там, где была другая жизнь, полная любви и надежды. Там, где он когда-то умел любить и улыбаться.

Выйдя из каюты, он направился в кают-компанию, чтобы, как и прочие офицеры, выслушать отчёты и доклады разведки. В помещении уже было довольно много людей: кто-то ещё зевал, кто-то приводил форму в порядок, а кто-то пил литрами кофе.

— Что здесь? — спросил он товарища, когда подошёл ближе.

— Да кто его знает, — устало ответил тот. — Ещё толком ничего не сказали.

Сказать толком ничего и не успели, так как жёлтые сигналы тревоги сменились на красные, а следом корабль содрогнулся и словно застонал. После этого чёткий и довольно равнодушный голос ИИ корабля сообщил о повреждённых отсеках, потерях и о том, какие отсеки были заблокированы.

Хватило пары секунд, чтобы весь состав крейсера собрался и каждый бросился в своём направлении. Мир был командиром истребителя, команда состояла из трёх человек, и каждый выполнял на истребителе две функции. Мир был пилотом и капитаном, два других члена экипажа были навигатором и механиком, а также стрелками.

Истребитель был довольно массивным кораблём, так как ему нужна была огневая мощь, толстая броня и огромное количество двигателей буквально везде. Из-за отсутствия гравитации и сопротивления воздуха просто так затормозить, развернуться или остановиться в открытом космосе невозможно.

Оказавшись в каюте и схватив со стола горшок с подснежниками, он бросился в стыковочный отсек к своему кораблю. В кабине истребителя Мир оказался первым и начал подготавливать его к вылету. Когда команда была в сборе, материнский корабль «выплюнул» их в гущу событий, и они бросились в бой.

Несколько лет назад противник напал внезапно, без предупреждения и попыток дипломатического урегулирования конфликта. Что послужило причиной конфликта, тоже никто не знал, как и то, откуда прибыл враг. Просто однажды война за выживание стала обыденностью для тех, кто ещё был жив или, как Мир, просто был.

Он не был фаталистом, и все считали его расчётливым и хладнокровным офицером, способным принимать очень быстро тяжёлые и сложные решения. Все интересовались, в чём его секрет, почему он готов так рисковать и совершенно не боится смерти. Мирослав лишь кривил губы в усмешке и говорил, что они просто ещё недоросли.

Миру нечего было бояться. Решения, которые для многих казались сложными, для него были просты, так как решений всегда было лишь два: умрёт больше людей или меньше. А смерти он не боялся лишь по одной причине: он давно был мёртв — с того дня, когда погибла его супруга.

Это случилось во время второй атаки противника. Система оповещения тогда ещё не умела распознавать их корабли, а потому срабатывала очень поздно. Когда они начали атаковать город, Лина была в больнице в ожидании приёма. Она хотела сообщить ему какую-то новость и ждала, когда он вернётся с вахты. Помогая выбраться из руин беременной женщине, она погибла сама.

На опознании от патологоанатома он узнал, что они ждали ребёнка, а теперь он остался один на один со своей болью. Вернувшись в опустевшую квартиру, на столе в гостиной он увидел цветочный горшочек под стеклянным куполом, в котором росли подснежники. Рядом лежал конверт, из которого выпали снимок с УЗИ и шутливая записка: «Привет, папа! А вот и я — символ вашей любви! Давай в день, когда я появлюсь на этот свет, мы высадим на улице эти цветы?»

Именно в тот день Мир и умер внутри. В нагрудном кармане он носил фотографию Лины и их малыша, а горшочек с цветами стал его талисманом.

Сейчас его корабль крутился, как уж на сковороде, лавируя среди своих и чужих кораблей, нанося удар за ударом и уничтожая противника с той же безжалостностью, с какой они нападали. Командование часто просило его обучить новичков управлять истребителями так же, как он, и предлагали перейти на более спокойную должность в академии — готовить курсантов, но он каждый раз отказывался. Специально под удары он не подставлялся, ведь отвечал за свой экипаж, но всё же надеялся, что однажды Лина придёт за ним, как всегда улыбаясь, протянет ему руку и позовёт за собой.

Атака противника закончилась так же внезапно, как и началась. Командование подсчитывало потери среди состава и боевых единиц, а солдаты зализывали раны и связывались с близкими, чтобы узнать, как у них дела, и сообщить, что с ними всё хорошо.

— Мы воюем уже больше трёх лет, — сказал его товарищ, устало опустившись на стул рядом в столовой, — и до сих пор ничего не знаем о противнике.

— Ты решил поделиться со мной общеизвестной информацией? — поинтересовался Мир.

— Я решил проверить, жив ли ты ещё, — беззлобно ответил ему друг. — Ты разве не устал от этой неизвестности?

— Нет. — Мужчина пожал плечами. — Они нападают — мы защищаемся, всё вполне очевидно и понятно. Остальное — дело разведки.

— Неужели не хочешь вернуться на гражданку и зажить нормальной жизнью? — Его собеседник вскинул бровь.

— Яр, на гражданке меня никто не ждёт, — усмехнулся Мир. — Я вечный вояка до мозга костей.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Яр. — А цветочек ты таскаешь так просто?

— Нет, это мой талисман.

— Что попроще не мог найти в талисманы? — ехидно поинтересовался он.

— Ну, тут, знаешь, не нам решать, что будет нашим талисманом на удачу. Так ведь?

— Тоже верно. — Парень засмеялся и хлопнул Мира по плечу.

Бои между людьми и неизвестным противником продолжались ещё два года, прежде чем разведка наконец выяснила, что напавшие, по сути своей, были космической саранчой, нападающей на планету за планетой, опустошая их и ища следующую цель. Командование смогло найти их флагманский корабль, и теперь велась подготовка к финальному сражению. Однако вселенная распорядилась иначе, и битва пришла к людям сама.

Рядом с орбитой дальней луны открылись врата гиперпрыжка, и оттуда вместе с атакующей флотилией показался и флагманский корабль противника, который, по сути, являлся их домом и передвижной планетой. После этого началась финальная битва.

Группа истребителей во главе с кораблём Мира довольно успешно отвлекала, выматывала противника и разрывала его строй, давая время основным силам перестроиться для главной атаки.

Истребители крутились среди обломков, показывая противнику всё, на что были способны, а иногда придумывая новые финты на ходу. Мир комбинировал работу двигателей, постоянно то включая, то выключая маневровые, двигатели торможения, или, наоборот, разгонял истребитель там, где прочие предпочитали сбавлять скорость. Орудия не замолкали ни на секунду, выплёвывая из стволов энергетические заряды. Система постоянно ругалась, говоря о том, что конструкция корабля для такого не предназначена. ИИ предлагал взять управление на себя, но Мир только отфыркивался от назойливого компьютера, подныривая под очередной корабль противника и вскрывая его, как консервную банку.

Во время очередного манёвра по кораблю Мира попали, лишив его части двигателей, но даже это не остановило команду от продолжения боя. Когда на пульте командира стали загораться тревожные кнопки, что корабль находится в критическом состоянии, они заметили, что на орбиту планеты выходит вражеский корабль — не очень крупный, но всё же его орудия могут дать ощутимый залп по поверхности и уничтожить довольно крупный город с его населением.

— Какие орудия ещё есть? — задал Мир чёткий вопрос ИИ.

— В данный момент орудия находятся на перезарядке. Орудия правого борта и центрального выведены из строя. Маневровые двигатели работают на тридцать процентов мощности, тормозные двигатели начнут отключаться через десять минут. Требуется ремонт системы и корпуса, целостность корабля нарушена, — отрапортовал спокойным голосом ИИ.

— Что с щитами?

— Мощность щитов достаточна для вхождения в атмосферу планеты.

— А для тарана?

— Данных недостаточно, — равнодушно отозвался компьютер.

Мир щёлкнул тумблером, включив связь по кораблю.

— Приготовиться к эвакуации, — отдал команду он, снова щёлкнул по каким-то кнопкам и тумблерам, переключившись на связь между экипажами. — Яр, ты ещё жив?

— А ты сомневаешься? — фыркнул в ответ друг. — Что случилось?

— Лети на мои координаты, надо подобрать экипаж.

— Что? — переспросил Яр. — ЧТО?! — повторил он яростно, поняв ход мыслей друга. — Командованию уже доложили о корабле, они направят сюда эсминец, он разберётся.

— Мы оба понимаем, что будет поздно, — спокойно ответил Мир. — Они уже готовят орудия. Это приказ, Яр, а не просьба. Забери экипаж, и готовьтесь ловить обломки.

— Слушаюсь, — сквозь зубы сказал Яр, и Мир отключил связь.

Эвакуировав команду с маяком для другого корабля, он направил истребитель к врагу. Продолжая препирательства с компьютером и требуя пустить всю мощь системы на щиты, перенаправил энергию с ненужных систем, в том числе и системы жизнеобеспечения.

Пока подлетал к вражескому кораблю, постоянно приходилось маневрировать, чтобы не получить удар прямо в лоб. Вражеский корабль был крупным и довольно медлительным, как и его орудия — они были мощными, но требовали большого времени для зарядки батарей, а потому было легко от них уворачиваться.

Когда корабль Мира приблизился на достаточное расстояние, он дал залп из всех орудий, что ещё были способны это сделать, а затем, не сбавляя скорости, врезался в массивный корабль, прорывая его отсек за отсеком и одновременно сбрасывая детонаторы.

Истребитель с трудом смог прорубить себе путь через отсеки инопланетного корабля и почти сразу попал под действие гравитации родной планеты Мира. ИИ рапортовал об отключении систем, о пробоинах и том, что силы двигателей не хватит, чтобы компенсировать силу притяжения планеты и выйти в открытый космос, а также о том, что двигатели начинают отключаться и, по сути, корабль Мира сейчас в свободном падении.

Командир продолжал переругиваться с ИИ, требуя перевести остатки резервов на маневровые двигатели, чтобы отвести корабль подальше от населённых мест. Мощи генераторов хватило не только на таран, но и на прохождение атмосферы, что не дало кораблю в ней сгореть, и лишь у самой поверхности щиты отключились. Удар был такой силы, что корабль ещё какое-то время пробороздил землю, оставив после себя неплохую канаву. Через пару минут корабль остановился, зарывшись носом в землю.

Сколько Мир пролежал без сознания, сказать было сложно, однако едва он пришёл в себя, как бросился искать цветок. Стеклянный купол хоть и был сделан из ударопрочного материала, но такого приземления не выдержал и разбился. Мужчина аккуратно подобрал в ладони горсть земли с цветком, а затем, шатаясь, выбрался из полуразрушенного корабля.

Оказавшись снаружи, он окинул взглядом луг, на который приземлился, и пошёл вперёд, к тому, что видел только он. Едва дошёл до небольшой скалы, поросшей местным аналогом земного мха, упал на колени. Люди ненамного крепче ударопрочного стекла, а потому это крушение и для него имело последствия. Дышать было тяжело, а на животе разрасталось кровавое пятно.

Из последних сил он вырыл небольшую лунку в земле и посадил туда цветы, а затем, опершись спиной о скалу, тяжело вздохнул, достав из кармана две фотографии и записку, которую прочитал в последний раз и улыбнулся.

— Вот и я иду к вам, любимые мои, — прошептал он, смотря перед собой.

Когда на лугу недалеко от разбившегося корабля приземлилось ещё несколько истребителей, Мир уже был со своей семьёй, которая ждала его так долго.

Яр и его товарищи подбежали к телу своего командира, но едва взглянув на него, поняли, что всё уже кончено. Отдав ему последнюю честь, солдаты и их командиры похоронили своего товарища и друга рядом с цветами, за которыми пообещали ухаживать.

Год спустя

Яр стоял и смотрел на группу людей, что толпились с букетами подснежников рядом с могилой его друга. Мирославу было присвоено звание героя посмертно, а Яр с боевыми товарищами подал прошение установить мемориал на месте гибели капитана Зорова.

Немного в стороне от его могилы установили большое зеркало, закованное в обломки его истребителя, а перед ним луг был усеян подснежниками, которые высадили благодарные за спасение жители планеты. И теперь каждый, кто подходил к мемориалу, видел, что спас капитан Мирослав Зоров ценой своей жизни, — он видел своё отражение в зеркале.

Яр вздохнул, возложив цветы на могилу друга, а потом словно что-то увидел в стороне и, оглянувшись, застыл на месте. В лучах заходящего солнца он будто бы увидел своего друга с супругой, а на руках он держал малыша.

— Надеюсь, ты счастлив, друг…

Махнув рукой лучам заходящего солнца, Яр развернулся и пошёл к аэрокатеру, чтобы вернуться в город, снова покинуть планету и найти своё место во вселенной.