# Развод по-королевски (фрагмент)

Кира Павлова

Наш магический брак скреплен печатью трех богов и расторгнуть его нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Никогда. Это мне объяснили в день свадьбы, когда я уже подписала контракт. Король Адриан — не чудовище. Он просто очень занят спасением королевства от темного проклятия, и у него нет ни времени, ни желания иметь жену. Я ему неудобна. Я ему мешаю. Он хочет, чтобы я сидела тихо и не попадалась на глаза. Я, разумеется, попадаюсь. Мы спорим о законах, о политике, о том, кому достанется угловая башня. Постепенно спорим о чем-то большем. Постепенно я понимаю, что темное проклятие, которое он несет, связано с его прошлым — и что никто, кроме меня, не знает правды. А потом появляется способ разорвать печать. Он требует моей жизни. И я должна решить: свобода или он.

# Развод по-королевски. Кира Павлова

## Глава 1. Контракт, который нельзя сжечь

Свечи на алтаре трещали, как будто им тоже было неловко.

Я подписала контракт в три часа дня, когда солнце стояло прямо над витражным окном тронного зала и превращало цветные стёкла в слепящее месиво. Рука двигалась сама — торжественная музыка, выжидательные взгляды придворных, мать, которая чуть не плакала от счастья у меня за спиной. Перо скользнуло по пергаменту, и я подписала своё имя там, где было указано: «Леди Элара Вейн, отныне и навечно».

Навечно — это было жирно подчёркнуто. Тремя линиями. Золотыми чернилами.

Жрец, который давал мне перо, склонился к уху и прошептал — почти заботливо, почти виновато:

— Магический брак скреплён печатью трёх богов, леди. Расторгнуть его нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

— Хорошо, — сказала я и кивнула, потому что ещё не понимала, что он имеет в виду.

Понимание пришло позже. Примерно через час, когда король Адриан — мой теперь уже законный супруг — повернулся ко мне после обряда, окинул взглядом с головы до ног и произнёс:

— Северная башня свободна. Вам там будет удобно.

Это не было вопросом.

Северная башня оказалась угловой — шесть пролётов по узкой винтовой лестнице, три крошечные комнаты, окна с видом на болото и запах сырого камня. Моя служанка Тея, которую привезли из отцовского поместья вместе с моим сундуком и тремя платьями, смотрела на всё это с видом человека, который отчаянно хочет что-нибудь сказать, но воспитание не позволяет.

— Ничего, — сказала я первой. — Зато отдельная башня. Можно кричать, и никто не услышит.

— Леди Элара, — начала Тея.

— Я знаю, — сказала я.

Мне было двадцать два года. У меня было приличное образование, порядочное приданое и весьма средние магические способности — достаточные, чтобы зажечь свечу без огнива, но недостаточные, чтобы стать серьёзной силой. Замуж я собиралась за лорда Веттера с севера, с которым переписывалась год и который рисовал довольно приятные пейзажи. А потом в наш городок приехал королевский гонец с указом, и всё изменилось.

Магический брак по нужде королевства. Таких прецедентов в истории было три. В двух случаях обе стороны были счастливы. В третьем хроники деликатно умалчивали о деталях.

Адриан нуждался в жене из незапятнанного рода — потому что старое тёмное проклятие, которое висело над его линией, начало прорываться, и жрецы сказали, что единственный способ удержать его — ритуальный союз с незапятнанной кровью. Моя кровь подходила. Меня выбрали. Меня привезли.

Лорда Веттера я видела последний раз через окно кареты: он стоял на дороге и смотрел мне вслед. У него было очень несчастное лицо.

У меня тоже, наверное. Но кто бы это видел.

Первую неделю в замке я провела в северной башне, изучая болото. Болото было серым и плоским, и смотреть на него было как читать скучную книгу — ты понимаешь, что ничего интересного нет, но оторваться не можешь. На восьмой день я спустилась в библиотеку, потому что без книг начинала разговаривать сама с собой.

В библиотеке кто-то уже был.

Король Адриан стоял у окна с томом в руках и читал, держа книгу почти вертикально — небрежно, одной рукой, как будто это была не книга, а листок бумаги. Он был высоким. Я это заметила ещё на свадьбе — он стоял рядом со мной и смотрел сверху вниз с таким видом, как будто мысли его были совершенно в другом месте. Сейчас, в естественном освещении, без короны и без торжественных одежд, в тёмно-синем камзоле с закатанными рукавами, он выглядел иначе. Не менее раздражающим, но иначе.

— Это моя библиотека, — сказал он, не поднимая взгляда от книги.

— Это замковая библиотека, — ответила я. — Значит, она принадлежит замку. В котором я теперь тоже живу.

Он наконец посмотрел на меня. Глаза у него были тёмно-серые, почти стальные, и в них было то выражение, которое я потом научилась узнавать — не злость, не презрение, а что-то более мелкое и более обидное: безразличие человека, которому просто неудобно твоё существование.

— Я занят, — сказал он.

— Я тоже, — сказала я и взяла первую попавшуюся книгу с полки. Она оказалась трактатом о налоговых реформах третьей эпохи. Я открыла её на середине и сделала вид, что читаю.

Пауза длилась долго. Потом он, кажется, решил, что я недостаточно серьёзно понимаю ситуацию.

— Леди Элара, — сказал он, и в его голосе было то терпеливое терпение, с которым люди объясняют детям, почему нельзя трогать горячий котёл. — Я ценю, что вы приехали сюда по долгу перед королевством. Но моё время—

— Моё тоже, — сказала я, не отрываясь от трактата. — Я должна была выйти замуж за лорда Веттера. У него был симпатичный портрет. Он рисует акварелью. Вы рисуете?

Молчание.

— Нет, — сказал он наконец.

— Жаль, — сказала я.

Он ушёл через десять минут, оставив книгу на столе обложкой вниз — что само по себе было маленьким преступлением. Я проводила его взглядом, потом посмотрела на книгу, которую он читал. «Хроники тёмного проклятия Долгой ночи. Том VII».

Я взяла её с собой в башню.

Ночью, читая при свечах, я добралась до страницы, где жрецы описывали природу проклятия — и то, что случается с королями этой линии в момент, когда оно прорывается. Написанное было сухим академическим языком, но смысл был достаточно ясен.

Я перечитала абзац дважды. Потом закрыла книгу и долго смотрела в темноту за окном.

Болото не давало никаких советов. Болото просто было — серым и молчаливым и совершенно бесполезным. Как и вся моя ситуация.

Кроме одного: я только что поняла, почему жрецы так настаивали на «незапятнанной крови». И почему магический брак нельзя было расторгнуть.

И почему мой муж так старательно держал меня подальше.

Он не хотел, чтобы я знала правду о нём. О том, что с ним происходит. О том, сколько ему оставалось.

## Глава 2. Угловая башня

Я вернула книгу на место ровно через три дня. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы прочитать все семь томов хроник, найти нужные записи в архивных свитках, которые пылились в дальнем углу библиотеки, и понять примерно треть того, что было написано латинскими символами старого языка.

Треть — это была хорошая треть. Самая важная.

— Вы читали мою книгу, — сказал Адриан.

Он снова был в библиотеке — как будто специально поджидал. Или как будто просто жил здесь, среди стеллажей и свечей, и мои визиты были для него примерно таким же удовольствием, как заноза в пальце.

— Я читала замковую книгу, — поправила я и поставила том обратно на полку. — Вы её не вернули. Обложкой вниз, между прочим.

— Что?

— Нельзя класть книгу обложкой вниз. Это портит корешок.

Он посмотрел на меня с таким видом, как будто я сказала что-то на незнакомом языке.

— Вы пришли в библиотеку, — медленно произнёс он, — чтобы сделать мне замечание насчёт корешка.

— Нет, — сказала я. — Я пришла, чтобы вернуть книгу. Замечание — это бонус.

Пауза. Он опустил взгляд на том, который я только что поставила на место.

— Вы читали хроники проклятия, — сказал он, и теперь в его голосе было что-то другое. Не раздражение. Что-то острее.

— Да.

— И?

— И у вас отличная библиотека, — сказала я.

Это была неправда — в том смысле, что я собиралась остановиться на этой фразе. Но он стоял и смотрел на меня с таким выражением, в котором за безразличием что-то сжималось и ждало, и я продолжила:

— В седьмом томе есть пропуск. Страницы с восемьдесят третьей по девяносто первую. Кто-то их вырвал. Аккуратно, но вырвал.

Он не ответил. Но что-то в его позе изменилось — едва заметно, как будто он стал на долю секунды очень неподвижным.

— Там было про прорыв, — сказала я. — Про то, что случается в финальной фазе. Я нашла описание в архивных свитках. Жрецы записали подробнее, чем авторы хроник.

— Вы читаете старый язык? — В его голосе был настоящий вопрос. Не риторический.

— Треть, — призналась я. — Но хватило.

Молчание растянулось. За окном библиотеки было утро — настоящее, с птицами и запахом хлеба откуда-то снизу, из кухни, и этот запах был таким мирным, что весь разговор казался неправильным.

— Уходите, — сказал он наконец.

— Нет, — сказала я.

Он повернулся ко мне, и теперь выражение его лица было уже определённо не безразличным. В нём было что-то холодное и твёрдое — то, что, наверное, работало на советников и придворных и вообще на всех людей, которые видели в нём прежде всего короля.

— Это не просьба, леди Элара.

— Знаю, — сказала я. — Но я не уйду, пока вы не объясните мне, почему решили, что имеете право оставить меня в неведении. Я ваша жена. Это мой замок теперь тоже. И то, что написано в свитках о финальной фазе — это касается меня напрямую.

— Это не касается вас.

— Это касается меня, потому что именно моя кровь скрепляет печать, — сказала я ровно. — И потому что если проклятие прорвётся, я буду здесь. В северной башне. С видом на болото.

Пауза.

— У болота хороший вид, — сказал он.

— Нет, — сказала я.

Что-то изменилось в его лице — совсем немного, на долю секунды, и потом снова стало непроницаемым. Но эта доля секунды была там. Я видела.

— Мне нужна угловая башня, — сказал он неожиданно.

— Что?

— Северная угловая башня. Там лучший угол наблюдения за западными воротами. Мне нужно поставить там наблюдательный пост. — Он смотрел на меня с вызовом, как будто это был аргумент, закрывающий тему. — Вы можете переехать в южные покои.

— Южные покои, — медленно повторила я. — Это те, которые прямо над вашей спальней?

— Этот этаж не используется.

— Замечательно. Тогда у вас там есть наблюдательный пост — прямо над вашей головой, где живёт ваша жена, о которой вы хотите забыть. — Я взяла со стола ещё одну книгу, не глядя. — Это звучит как ваша проблема, а не моя. Мне нравится башня.

— В ней нет нормального отопления.

— Я закалённая.

— В ней текут окна.

— Тея заткнула щели полотенцами.

Он посмотрел на меня. Я смотрела на него. В камине тихо потрескивали дрова. Запах хлеба всё ещё шёл снизу.

— Вы невозможная, — сказал он — не зло, скорее как констатацию факта. Как если бы записывал это в отчёт.

— Вы пытаетесь выселить меня из башни, — ответила я. — По-моему, мы в расчёте.

Он ушёл, и на этот раз не забыл книгу. Я осталась одна в библиотеке, держа в руках том, который взяла машинально. Посмотрела на обложку: «Математика звёздных карт: практическое руководство».

Положила на место и пошла к архивным свиткам. Мне нужно было перечитать ещё раз то место, которое я читала ночью и не хотела понимать правильно.

Но поняла.

В архивных записях жрецов — людей дотошных и педантичных, которые записывали всё — было ясно сказано: магический брак держит проклятие в границах до тех пор, пока оба супруга живы. Незапятнанная кровь даёт щит. Щит держит цепи.

Но есть один способ разорвать печать богов. Один.

И он требует жизни одного из супругов.

Я сидела на полу архива, со свитком на коленях, и смотрела на факел на стене. Огонь горел ровно, без дрожи. За стеной где-то шли по коридору — слышны были шаги.

Адриан знал это. Он знал с самого начала. Поэтому держал меня в башне с видом на болото. Поэтому хотел, чтобы я сидела тихо и не попадалась на глаза.

Не потому что я ему мешала.

А потому что, если я узнаю — я могу выбрать.

Я свернула свиток, встала, отряхнула платье. Прошла по коридору. Поднялась по шести пролётам в северную башню, открыла окно, несмотря на холодный ветер, и долго смотрела на болото.

А потом поняла, что злюсь. По-настоящему. Не на ситуацию и не на жрецов с их магическими печатями.

На него. За то, что решил за меня.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru