# Пепел Скверны и Забвения

Аркадий Ветер

Когда-то великое королевство Авалон пало, поглощенное собственной гордыней и древней скверной, пробудившейся из недр земли. Теперь по его истерзанным землям скитаются немногие выжившие, преследуемые тенями прошлого и чудовищами настоящего. Новая угроза поднимается на горизонте, грозя окончательно стереть память о былом величии. В этом мире, где магия извращена, а боги молчат, горстка отчаянных героев должна найти способ разгадать тайну падшего королевства, прежде чем Скверна поглотит их всех.

## Руины Авалона

Холодный ветер выл по руинам Авалона, проникая под обветшавший плащ Каэля. Каждый порыв нес с собой привкус пепла и гниения, эхо давней катастрофы, что навсегда стерла улыбку с этих земель. Когда-то гордые башни Королевской Цитадели теперь зияли пустыми глазницами окон, словно мертвый исполин, наблюдающий за медленным разложением мира. Солнце, тусклое и безжизненное, едва пробивалось сквозь вечно серые облака, окрашивая обломки некогда величественных статуй в оттенки безысходности.

Каэль привык к этому. Последние десять лет его жизнь была постоянным странствием по осколкам погибшего королевства. Он был одним из тех немногих, кто отваживался покидать относительно безопасные убежища, чтобы искать то, что осталось от прежних времен — знания, артефакты, или хотя бы крохи еды. Сегодня он двигался к древней обсерватории на вершине холма, месту, где, по слухам, хранились карты звезд, что когда-то вели Авалон к величию.

Тропа, некогда широкая и мощеная, теперь была завалена камнями и оплетена цепкими, колючими лозами, чьи почерневшие листья походили на когти. Изредка он натыкался на останки старых повозок, их колеса рассыпались в труху, а кости возниц давно растащили твари. Скверна, этот безмолвный яд, медленно, но верно, поглощала все, до чего могла дотянуться. Она проявлялась не только в мутировавших зверях или неестественной растительности, но и в самом воздухе, вязком, тяжелом, давящем на грудь.

Внезапно, Каэль замер. Он услышал. Слабый, но отчетливый скрежет. Звук, который он знал слишком хорошо. Притаившись за обломком стены, он выглянул наружу. Среди пожухлой травы что-то двигалось. Не человек, не зверь в привычном понимании. Это было искаженное подобие бывшего когда-то стражем Авалона, теперь изуродованное, его доспехи срослись с гниющей плотью, а глаза горели неестественным зеленым светом. Одно из порождений Скверны, что медленно бродило по руинам, ища добычу.

Каэль нащупал рукоять своего короткого меча. Он не был рыцарем, но выживание научило его сражаться. Существо было невелико, но смертоносно. Его инстинкты кричали: обойти, не связываться. Но путь к обсерватории лежал прямо мимо него. Медленно выдохнув, он двинулся, стараясь быть бесшумным. Каждый шаг по хрустящему гравию казался громогласным. Он чувствовал, как существо повернуло свою уродливую голову в его сторону. Запах смерти усилился. «Проклятье», — прошептал Каэль. — «Неужели даже сюда добралось?» Ответ был очевиден. Скверна добралась везде.

## Шёпот Древних Камней

Обсерватория оказалась не такой, какой представлял ее Каэль. Это был не величественный купол, а скорее подземный комплекс, вход в который скрывался под обрушенным каменным порталом. Долгое время Каэль расчищал проход, рискуя быть погребенным под тоннами обломков. Воздух внутри был затхлым и холодным, пахнущим плесенью и чем-то еще, более древним и металлическим. Его факел отбрасывал пляшущие тени на стены, покрытые высеченными письменами и изображениями звездных карт.

Он спускался все глубже, пока не оказался в просторном зале. В центре стоял покосившийся, но все еще узнаваемый астроляб, его медные детали окислились, а хрустальные линзы треснули. Здесь, среди груды свитков, которые превратились в пыль от одного прикосновения, Каэль нашел то, что искал. Не карту звезд, но нечто гораздо более ценное. Это был дневник. Толстая кожаная книга, пережившая века, исписанная аккуратным почерком. Дневник последнего Звездочета Авалона, лорда Тал’дора.

Каэль аккуратно открыл его. Первые страницы повествовали о рутине, но чем дальше, тем мрачнее становились записи. «…Скверна растет, — прочитал он вполголоса, — она не просто заражает землю, она искажает саму суть бытия. То, что мы считали магией, стало оружием против нас, выворачивая природу наизнанку. Наш король, ослепленный гордыней, не верит мне. Он ищет силу, а не защиту. И это наша гибель».

Далее следовали жуткие описания медленной агонии королевства. Пророчества о Темных Звездах, что предвещают окончательное Забвение. Но на последних страницах, почти стертых от времени, Каэль нашел нечто, что заставило его сердце забиться быстрее. «Есть древнее Пророчество, — гласила запись, — о Ключе к Сердцу Мира. Оно гласит, что лишь тот, кто несет в себе Свет, сможет запечатать Разлом, откуда Скверна просачивается. Ключ не предмет, а знание. Знание, что скрыто в северных горах, у Ветхого Монаха, последнего хранителя Истины».

Каэль закрыл дневник. Северные горы… это опасное путешествие. Далеко за пределами привычных путей. Но, если Тал’дор был прав, это был единственный шанс. Единственная надежда не просто выжить, но и, возможно, остановить распространение Скверны. Его руки сжали дневник. Впервые за долгое время он почувствовал не просто отчаяние, но и слабую искорку цели. Путь был далек и опасен, но выбор был сделан.

## Путь на Север

Путь на Север был мучительным. Земля становилась все более дикой и негостеприимной. Леса были почерневшими, их ветви скрючены, словно пальцы мертвецов, тянущиеся к небу. Реки, когда-то полноводные и чистые, теперь текли медленно, их воды были мутными и зловонными, а на берегах гнили странные, изуродованные растения. Каэль продвигался вперед, ориентируясь по звездам, что иногда проглядывали сквозь завесу серых облаков, и по едва заметным старым тропам, которые вели к заброшенным шахтам.

В этих местах было тихо, слишком тихо. Отсутствие пения птиц или шелеста листвы давило на нервы сильнее, чем самые жуткие крики. Лишь иногда его ухо улавливало отдаленный вой, от которого стыла кровь, или тихий скрежет, предвещавший встречу с чем-то неестественным. Одной из таких ночей, укрывшись в небольшой пещере, он услышал, как снаружи что-то двигалось. Тяжелые, волочащиеся шаги, сопровождаемые хриплым дыханием.

Каэль прижался к стене, крепко сжимая рукоять меча. Это было существо, порожденное Скверной, крупнее и опаснее того, что он встретил в Авалоне. Он видел их раньше – блуждающие чудовища, составленные из гниющей плоти и острых костей, некогда люди, теперь лишь искаженное отражение. Оно остановилось у входа в пещеру, его смрадный запах заполнил небольшое убежище. Желтые, светящиеся глаза изучали темноту.

«Убирайся», — прошептал Каэль, его голос был едва слышен. Он знал, что прямое столкновение — это самоубийство. Его единственным шансом было отпугнуть зверя или дождаться рассвета, когда большинство таких тварей предпочитали прятаться. Существо издало глубокий, булькающий рык. Оно сделало шаг внутрь.

Каэль, собрав все силы, бросил камень в дальний конец пещеры, создав отвлекающий звук. Чудовище отшатнулось, его внимание переключилось. В этот момент Каэль рванул из пещеры, пригибаясь и бежа изо всех сил, не оглядываясь. Он слышал позади себя громоздкие шаги и гневный рык, но продолжал бежать, пока не почувствовал, что вырвался из непосредственной опасности.

Дыхание обжигало легкие, но он выжил. Каждый такой случай лишь укреплял его решимость. Если Скверна порождала таких чудовищ, то оставаться в бездействии означало лишь ждать своей очереди быть поглощенным. Вдалеке, на горизонте, сквозь пелену дымки, начали проступать силуэты гор. Его цель была близка.

## Приют Изгнанников

Наконец, после недель изнурительного пути, Каэль достиг северных гор. Это были не те черные, изувеченные пики, что он привык видеть в зараженных землях. Здесь горы были старыми, седыми, их вершины упирались в редкие проблески голубого неба, а у подножия ютились вечнозеленые хвойные леса. Где-то здесь, как гласил дневник Тал’дора, должен был находиться приют Ветхого Монаха, последнего хранителя Истины.

Его поиски привели к скрытому ущелью, где, прижавшись к скалам, стояла небольшая, почти невидимая деревня. Дома были построены из камня и дерева, крыши покрыты мхом, а из труб вился дымок. Это было место, которое Скверна, казалось, обошла стороной, или, по крайней мере, ее влияние здесь было минимальным. Осторожно, сжимая меч, Каэль вошел. Его грязная одежда и изможденный вид привлекли настороженные взгляды.

К нему подошел пожилой мужчина с густой седой бородой и мудрыми глазами. Он был одет в простую рясу и держал в руке резной посох.

«Мир тебе, странник, — сказал старик, его голос был спокойным, но проницательным. — Что привело тебя в Приют Изгнанников?»

«Я… ищу Ветхого Монаха, — ответил Каэль, немного смущенный неожиданно мирной встречей. — Я слышал, он знает о Ключе к Сердцу Мира».

Старик кивнул. «Я и есть Ветхий Монах, или, по крайней мере, тот, кого так называют. Заходи, Каэль из руин. Мы давно ждали того, кто рискнет принести надежду».

Он провел Каэля в один из домов. Внутри собрались люди: мужчины и женщины, дети, их лица были суровыми, но в глазах горел огонек. Они были последними, кто верил, что Скверну можно остановить.

«Тал’дор не ошибся, — произнес Монах, когда они сели у очага. — Знание — это ключ. Но не простое знание. Ключ — это понимание того, что Скверна не враг, а рана. Рана мира, которую мы сами нанесли. И залечить ее можно лишь ценой великих жертв. Завтра на рассвете мы начнем. Ты готов, Каэль?»

Каэль посмотрел на огонь, на лица этих людей, которые доверили ему свои последние надежды. Он прошел сквозь руины, сражался с чудовищами, но эта ответственность была тяжелее любого меча.

«Я готов», — ответил он, чувствуя, как в его сердце разгорается слабый, но устойчивый огонек. Путь только начинался.

## Глава 5. Цена Истины

Очаг потрескивал, разбрасывая оранжевые искры, но тепло до Каэля не доходило. Он сидел на деревянной лавке, сжав кружку с отваром из трав, и смотрел на Монаха. Тот устроился напротив — прямой, неподвижный, словно вырезанный из той же скалы, к которой прижимался их приют. Только пальцы двигались, перебирая четки из потемневшей кости.

— Ты сказал «мы нанесли рану», — произнёс Каэль. — Кто это — «мы»? Люди погибшего Авалона? Или все человечество?

Монах поднял взгляд. Глаза у него были неожиданно светлыми, почти бесцветными, и в них плавало что-то, от чего хотелось отвести взор. Не злоба — хуже. Усталость тысячелетий.

— Обоих слишком мало, чтобы ответить на твой вопрос правильно. Садись удобнее, Каэль. У нас есть ночь.

Он начал говорить тихо, почти без интонаций, словно пересказывал список. Скверна появилась задолго до Авалона — ещё тогда, когда первые маги, называвшие себя Архитекторами, вскрыли жилы земли в поисках силы. Мир был живым — не метафорически, а буквально. Под корой планеты текло нечто, что они называли Светом: чистая энергия, питавшая всё сущее. Архитекторы нашли способ черпать её напрямую, минуя медленный природный цикл. Первые десятилетия казались триумфом. Потом началось.

— Рана, — повторил Монах, — это точное слово. Слишком долгое кровотечение. Мир пытался залечить себя, но не успевал. Скверна — это не враг, не разум. Это то, что заполняет пустоту, когда Свет уходит. Вакуум. Тьма без цели, но с аппетитом.

— А Ключ? — Каэль поставил кружку на пол. — В дневнике Тал'дора написано — «знание». Но что это значит? Заклятие? Ритуал?

Монах молчал достаточно долго, чтобы стало тревожно.

— Нет, — сказал он наконец. — Ключ — это человек.

Снаружи завыл ветер. Кто-то из людей у дальней стены пошевелился во сне и затих. Каэль почувствовал, как у него по спине прошла холодная волна — не от сквозняка.

— Ты говоришь обо мне.

— Я говорю о том, кто несёт в себе остаток Первичного Света, — поправил Монах, и впервые в его голосе появилось нечто похожее на сочувствие. — Кровь Архитекторов истончилась за века, но не исчезла. В ком она есть — в том горит частица того, что было похищено. Вернуть её добровольно... это залечит Разлом.

Каэль встал. Резко, так что лавка скрипнула.

— «Добровольно» — это красивое слово, — сказал он, и голос у него вышел ровнее, чем он ожидал. — Что происходит с человеком, когда он это делает?

Монах не опустил взгляд.

— Ничего, что можно назвать жизнью.

Тишина растянулась. Огонь в очаге вдруг съёжился, словно тоже испугался, и тени на бревенчатых стенах ожили, поползли длиннее. Каэль стоял и смотрел на старика. На лица спящих людей. На детские силуэты, укутанные в тряпьё у самой стены.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Конечно, — отозвался Монах, снова опуская взгляд на четки. — Но думай быстро, Каэль. Этой ночью Скверна уже у границы ущелья. Ты слышал вой, когда входил в деревню?

Каэль вспомнил. Вспомнил и понял, что этот звук не прекращался — просто он перестал его слышать, привыкнув. Сейчас он вновь различил его сквозь шум ветра: долгий, тягучий, холодный. Не животный. Что-то другое. Что-то голодное.

Он сжал кулак, чувствуя, как под ладонью тихо, почти неощутимо пульсирует Свет — тот самый, о котором говорил Монах. Каэль всегда думал, что это просто учащённый пульс от страха.

Оказывается, он всю жизнь носил в себе ключ к спасению мира. И цену этого ключа узнал только сейчас.

## Глава 6. Тот, Кого Не Ждали

Рассвет пришёл поздно — серый, нехотя, словно солнце само не решило, стоит ли вставать над этим миром. Каэль не спал. Он сидел снаружи, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел, как туман стекает с гор в ущелье, заполняя его медленно и бесшумно, как вода заполняет кувшин.

Его услышали раньше, чем он появился.

Сначала — голос. Холодный, насмешливый, с той особой интонацией человека, который знает, что он самый умный в комнате, даже когда комнаты нет.

— Трогательная картина. Герой, которого поглощает экзистенциальный кризис на фоне горного пейзажа. Не хватает только дождя и скорбной музыки.

Каэль вскочил, выхватывая меч, прежде чем успел подумать. Незнакомец стоял в пяти шагах — и выглядел так, словно это он застал Каэля врасплох, а не наоборот. Высокий, в чёрном плаще с капюшоном, откинутым назад. Лицо красивое — из тех лиц, которые раздражают именно потому, что слишком красивы: острые скулы, тёмные глаза с чуть насмешливым прищуром, тонкий шрам через левую бровь. Он был молод — или выглядел молодым. Руки сложены за спиной, как на прогулке.

— Кто ты? — резко спросил Каэль.

— Человек, у которого нет привычки отвечать на вопросы незнакомцев с оружием. — Пауза. — Но в виде исключения: Рэйн. Просто Рэйн. Оружие можешь опустить, я не укушу. Хотя, — он скользнул взглядом по старому мечу Каэля, — судя по состоянию этой реликвии, ты опаснее для себя, чем для меня.

— Как ты нашёл деревню?

— Я следил за тобой от самого Авалона, — произнёс Рэйн без малейшего смущения, словно признавался в чём-то совершенно обычном. — Не слишком сложно, учитывая, что ты оставляешь следы как табун лошадей. Привычка выживать не то же самое, что умение скрываться.

У Каэля перехватило дыхание от злости, но он удержался.

— Зачем?

Рэйн наконец сдвинулся с места. Двигался он красиво — слишком плавно для человека, который только что пробрался через горы. Обошёл Каэля по дуге, разглядывая деревню за его спиной, словно оценивал покупку на рынке.

— Потому что ты нашёл дневник Тал'дора. А тот, кто нашёл дневник Тал'дора, рано или поздно придёт к старику-монаху. А тот, кто придёт к монаху, узнает про Ключ. — Он остановился и посмотрел на Каэля в упор. — И тогда ему понадобится кто-то, кто объяснит ему, что монах лжёт.

Молчание накрыло ущелье тяжелее тумана.

— Что ты сказал? — тихо произнёс Каэль.

— Ты слышал. — Рэйн сел прямо на камень, куда только что опирался Каэль, и вытащил откуда-то из плаща флягу. Сделал глоток, не предлагая. — Старик говорит правду в деталях, но лжёт в главном. Смерть носителя не закроет Разлом навсегда. Это он знает. Это заглушит Скверну на поколение, может, два. А потом — снова. И снова нужен кто-то с кровью Архитекторов, чтобы принести себя в жертву. Жертвенный цикл. Красиво звучит, правда?

Каэль смотрел на него. Что-то в словах этого человека было верным — и именно поэтому страшным.

— Откуда ты знаешь?

Рэйн убрал флягу и посмотрел на свои руки. Что-то в этом жесте было неправильным. Слишком осознанным.

— Потому что я — третий, — сказал он ровно. — До тебя было двое. Я пережил обоих. И нашёл то, что монах предпочёл бы скрыть навсегда.

За спиной Каэля скрипнула дверь. Он обернулся. На пороге стоял Ветхий Монах. На его лице не было удивления. Только что-то тяжёлое и глухое, похожее на вину.

— Рэйн, — произнёс старик негромко. — Ты всё же пришёл.

— Я обещал, — ответил Рэйн. И в его голосе, впервые за всё утро, не было ни капли насмешки.

## Глава 7. Разлом

Их собралось трое у очага — Каэль, Монах и Рэйн, — и тишина между ними была такой плотной, что, казалось, её можно было тронуть рукой. Люди деревни тихо вышли, почуяв что-то. Остались только угли, кружки и три пары глаз, в каждой из которых жили разные версии одной и той же правды.

— Говори, — сказал наконец Монах, обращаясь к Рэйну. Голос был устало-тяжёлым, как у человека, который долго готовился к разговору и всё равно не готов.

— Охотно. — Рэйн откинулся назад, скрестив руки. — Три поколения назад первый носитель — женщина по имени Эйра — добровольно отдала свой Свет. Ты сам провёл ритуал. Разлом закрылся. Скверна отступила на сорок лет. Потом вернулась. Тогда нашли второго — мальчика из деревни на востоке. Снова закрыли. Снова тридцать лет покоя. Потом опять. — Он посмотрел на Монаха в упор. — Тебе уже сколько лет, старик? Сколько таких циклов ты пережил? И сколько ты молчал об этом перед каждым следующим носителем?

Монах не ответил. Это само по себе было ответом.

Каэль почувствовал, как злость поднимается в нём горячей волной — но не на Монаха, нет. На саму ситуацию. На мир, который оказался настолько сломанным, что починка требует людей вместо деталей.

— Есть другой способ? — спросил он Рэйна прямо. — Ты же не просто пришёл разрушить мою иллюзию героической смерти. Ты пришёл с чем-то.

Рэйн, к его удивлению, слегка улыбнулся. Не насмешливо — устало.

— Умный. Жаль, что не был умным раньше, — сказал он и вытащил из-за пазухи свёрнутый кусок пергамента. Положил на стол между ними. — Тал'дор оставил не один дневник. Второй он спрятал отдельно — именно потому, что знал: если оба окажутся вместе, их уничтожат. Я нашёл его два года назад в затопленной библиотеке на юге. Там есть описание другого метода. Он называется Обратное Пламя.

Монах резко поднял голову.

— Это невозможно, — сказал он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на страх. — Обратное Пламя требует одновременного участия трёх носителей. Последнего из нас — одного — недостаточно.

— Одного — да, — согласился Рэйн. — Но нас двое.

Секунда. Другая. Третья.

— Ты тоже носитель, — произнёс Каэль не как вопрос.

— Кровь Архитекторов, третья линия, — кивнул Рэйн. — Я прятался от таких вот монахов всю жизнь, так что — да, знаю, как это устроено, лучше тебя. И, в отличие от тебя, я не собираюсь умирать ради временного решения. Мне нужен третий.

Каэль развернул пергамент. Почерк был другим — мелким, торопливым, совсем не похожим на аккуратные записи в дневнике. Как будто человек писал в спешке, зная, что у него мало времени. Текст был на старом авалонском, но достаточно разборчивым. Обратное Пламя. Не смерть носителей, а слияние их Света — добровольное, единовременное, с направленным выбросом в Разлом. Рана залечивается изнутри. Не запечатывается снаружи — а именно залечивается.

— Трое должны стоять у самого Разлома, — прочитал Каэль вслух. — Это значит — найти, где он находится. Физически.

— Он под Авалоном, — сказал Монах тихо. — Под руинами Королевской Цитадели. Там, где всё началось. Я знал это всегда. Но Обратное Пламя... это путешествие обратно в самое сердце заражённых земель. — Он помолчал. — И нас двое, не трое.

— Пока двое, — сказал Рэйн. И посмотрел на Монаха таким взглядом, от которого тот побледнел. — Ты тоже Архитектор, старик. Последний, но — Архитектор. Ты скрывал это за рясой и мудрыми речами столько лет, что, наверное, уже сам забыл. Но кровь не забывает.

Огонь в очаге дрогнул — словно ему тоже стало важно услышать ответ.

Монах долго молчал. Потом медленно раскрыл ладонь — и Каэль увидел то, что старик прятал всё это время. Слабое свечение. Бледное, почти угасшее, как последний уголёк перед рассветом. Но живое.

— Я слишком стар, чтобы дойти до Авалона, — сказал он наконец.

— Возможно, — ответил Рэйн. — Но ты дойдёшь. Потому что вариантов нет, и ты об этом знаешь не хуже меня.

Каэль смотрел на них обоих. На старика с умирающим светом в ладони. На холодного, невыносимо уверенного Рэйна, под маской которого что-то тлело — не насмешка, а боль, умело спрятанная. На пергамент с чужими торопливыми буквами.

Авалон. Руины. Самое сердце Скверны.

Он уже был там. Знал, что его ждёт на обратном пути.

— Когда выходим? — спросил он.

— На рассвете, — сказал Рэйн. Поднялся, запахнул плащ. Уже у двери остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И ещё кое-что, Каэль. Та женщина, которую ты видел среди жителей деревни. Молодая, тёмные волосы, смотрит так, словно хочет убить, но держится. Спроси, как её зовут.

— Зачем?

— Потому что она пришла сюда три дня назад. Из Авалона. И потому что она знает дорогу через нижние тоннели под Цитаделью, которых нет ни на одной карте.

Дверь закрылась. Каэль остался с монахом, пергаментом и ощущением, что игра стала сложнее ровно в тот момент, когда он решил, что понял правила.