# Она пришла с Земли. Студентка (фрагмент)

Екатерина Абдуллова

В "отстойник" сослали Маркуса ван Сатора — опального наследника одного из Великих родов. Род Маркуса владеет  Портальным Ключом, который так необходим Лере, и чтобы вернуться к семье, она решает сблизиться с высокомерным аристократом. Этот мир ещё узнает, на что способна девушка с Земли!

# Она пришла с Земли. Студентка. Екатерина Абдуллова

## ЧАСТЬ 2. СТУДЕНТКА

Если возникли какие-то проблемы, положи руку на сердце и скажи ему: «Все хорошо!».

К/ф "Три идиота" (2009)

## Глава 1. Жизнь читера

Со дня поступления прошло уже две недели, но за это время Лера освоила лишь один навык — ношение ведер с водой. Да уж, не так она представляла себе жизнь в академии, но что поделать, если после испытаний началась не учеба, а каникулы. Целый месяц каникул!

Чтобы не оказаться на улице, да без денег, Лера попросила о подработке, и ей пошли навстречу: поручили поливать все эти чёртовы растения во всех этих чёртовых внутренних дворах, накрытых чёртовыми магическими куполами!

Дэр Флавий, садовник, к которому Леру прикрепили помощницей, при первом взгляде на неё закатил глаза и пошёл к секретарю — разбираться. А Лера присела на лавочку — ждать. Она тогда еще ехидно подумала, что разборок скорее всего не будет, и двое горемык будут жаловаться друг другу на вырождение магов, на то, что их академию уже на горсть песка не ценят и тому подобное.

Во всяком случае, именно так причитал син Тиберий, секретарь, к которому она пришла прямиком с испытания. Всё не верил, что такая «бессильная» поступить смогла. Но бумаги-с...

На этой лавочке легкая жизнь и закончилась. С кислым лицом и сетуя, что никто из нормальных студентов не остался на каникулы подработать, дэр Флавий вручил Лере два ведра и велел таскать воду: десять ведер под дерево, четыре под куст, ну и на газоны поплескать. А сам, взрослый мужик, наблюдал, как она справляется, да покрикивал, подгоняя. Вот и батрачила Лера, как раб на плантациях.

Адский труд!

В первый день от усталости ей казалось, где упадет, там и вырубится, но нет — мышцы и суставы так ломало, так выворачивало, что вместо сна всю ночь она вертелась и массировала ноги, стараясь унять боль. На второй день и вовсе встать не смогла. Только к обеду раскачалась и выползла из общаги...

В общем, радость от лета посреди зимы быстро поутихла. Вроде всё здорово: зелень, тепло, птички, — но эта уйма деревьев! И парочки бы хватило!

Зато на остальное грех было жаловаться.

Во-первых, заплатят. Обещали за месяц золотой, что по меркам магов и патрициев — гроши, не стоящие внимания, зато для деревенских — офигенный заработок.

Во-вторых, кормят бесплатно. Невкусно, правда, будто конкурс проводят на самое противное блюдо.

В-третьих, не надо выходить в город. Сиди себе за крепкими стенами, куда посторонним, вроде всяких там сутенеров, путь заказан. Красота!

В-четвертых, это же академия! Книги!

Немного попривыкнув к нагрузке, Лера выкроила время и сходила в библиотеку. Жаль только, что никаких учебников не выдали. Здесь вообще на руки ничего не выдавали. Зато хочешь заниматься — сиди в зале и читай, благо зал был шикарен: мощеный дворик под куполом, укромные уголки с мягкими креслами и диванчиками и повсюду кадки с цветами. Только обожаемый римлянами бассейн не выкопали, наверное, чтобы влага не испортила книги.

А местные-то и впрямь оказались римлянами вперемешку с бриттами.

Библиотекарь, син Кэмиллус Витлин, — высокий старик с худыми высохшими руками и длинным носом-клювом, проворчал, что и на каникулах ему не дают покоя, однако внимательно выслушал пожелания Леры о «легкой» книжице и принес «Начала истории».

Латиница изменилась за века, прошедшие с переселения людей на Эйлун, но не сильно, и Лера быстро разобралась с чтением. «Начала истории» она одолела за несколько вечеров. Пополнила словарный запас и наконец-то узнала факты.

То, что нынешние эйлунцы жили когда-то на Земле, она уже поняла и даже предположила, что они из Древнего Рима. И не ошиблась!

Переселенцами оказались воины римского девятого легиона, в книге даже его символ — орёл — изобразили в мельчайших деталях. Кроме легиона, маги-основатели захватили с Земли еще и несколько племен то ли бриттов, то ли шотландцев, в общем, варваров. Историю тогда писали образованные легионеры, так что — варвары, да и все.

Вначале римляне бунтовали, требовали вернуть их в родной мир, где они продолжили бы служить Риму, однако маги быстро показали свою силу и утихомирили буянов. Легионеры смирились, стали осваиваться.

А вот варвары домой не просились. Эти ушлые бритты сразу оценили прелесть новой родины.

И не удивительно. Эйлун описывался настоящей землей обетованной. Здесь все было для жизни: красивый каменный город, готовый к заселению; вековые леса, кишащие живностью; реки, сверкающие от рыбы; поля и сады, полные пищи. Многие растения и животные были знакомы и привычны, а некоторые уже исчезли с Земли, но процветали здесь. Маги давно подготавливали этот мир и перенесли даже мамонтов, саблезубых тигров и пещерных медведей, не говоря уж о прочей «мелочевке».

Сами маги-основатели называли себя «си-ши» и по мнению землян были похожи на демонов. Насчитывалось их всего несколько сотен, но жили си-ши так долго, что казались вечными. Более трехсот лет они провели бок о бок с переселенцами, обучили их магии, помогли выстроить города вокруг разбросанных по материку порталов, а потом исчезли. Умерли один за другим. Все же они были смертны, а потомства почему-то не оставляли.

Скорее всего, маги знали о собственном вырождении и неминуемой гибели и именно поэтому привели сюда людей. Но вот зачем? Генетически-то си-ши и земляне не совместимы. Может не хотели, чтобы мир, взлелеянный ими, пропал? Так зачем тут люди? С ними только быстрее все пропадает.

Впрочем, загадка эта Леру не особо интересовала. Жадно глотая страницу за страницей, она искала сведения о порталах, но пока кроме упоминания их как средств перехода, ничего не нашла: ни принципов действия, ни рецепта «сделай сам» — глухо. Однако, книг было еще много, вот и сидела Лера до ночи в библиотеке, а днем поливала, поливала, поливала...

Поведя занемевшими от усталости плечами, Лера рывком вытащила из бассейна последнее ведро. Вода плеснула на ноги парным молоком. Теплая... Искупаться бы, смыть трудовой пот, но вдруг заметят. Да и вода здесь чистая-чистая, никто в неё не лезет. Может, и вовсе для питья используют. Но, бли-ин, какая же она тёплая, особенно по сравнению с маячившим впереди ледяным душем.

Да, в комнате была крохотная ванная и туалет, казалось бы живи да радуйся, но нет! Вода нагревалась клятой магией!

Лера передернулась от мысли о предстоящем «моржевании» и побрела к хозяйственному блоку — поставить ведра.

Солнце уже садилось. Здесь, под куполом, порой забывалось, что за стенами зима, и только ранние сумерки напоминали о ней. К тому же, камни, из которых тут было сделано абсолютно всё, делились накопленным за день теплом, и вечера — темные, звёздные — дышали августовской ночью.

Вечер. Уютно потрескивает костер. Мама задумчиво улыбается, глядя в огонь, а папа помешивает в котелке длинной деревянной ложкой. Димка с Санькой наконец угомонились и садятся рядом.

— Лер, мы такую ежевику нашли, — говорит Санька. — Огромная! Две-три штуки — и ведро! Пять-шесть съел — и сыт! Не веришь? Во, — он протягивает букет из веточек ежевики.

Ягоды, и правда, крупные.

— Только там заросли, а комары какие... С кулак! Чуть не сожрали нас! — Санька делит букет пополам и вручает половинки маме и Лере.

Димка заглядывает в котелок:

— Готово?

Папа пробует кашу.

— Скоро уже. Доставайте хлеб.

Братья сноровисто вытаскивают из рюкзака припасы, а Димка, не утерпев, хрустит огурцом.

Стрекочут сверчки, журчит река и вкусно пахнет дымком и пшенной кашей. На душе спокойно и чуть грустно — завтра последний день сплава. Неделя пронеслась слишком уж быстро...

В общежитие Лера тащилась раненым во все ноги зайцем. А куда спешить? Ужин только через час, и в комнате ничего хорошего: светляк не зажечь, грей-камень не активировать, так что темно и промозгло.

Выходящая в зимний сад каменная стена — да еще и с окном! — морозила не хуже холодильника, и в помещении все время стоял дубак градусов в десять. Немного помогало, если открывать дверь в общую гостиную, чтобы оттуда заходило тепло. Но все равно спать приходилось, закутавшись с головой в одеяло и с шубой поверху. На вопрос же, отчего так холодно, комендантша, вечно сонная старушка, ответила, что студентки должны самостоятельно активировать грей-камень и что плетение изображено на полу.

Замысловатый рисунок, тонкими прожилками светлевший в центре каменного пола, Лера уже видела, но подумала, что это просто узор, мозаика. Однако, вот оно что! Плетение! Вернее, материальное его воплощение. Если послать в него поток магии, то пол нагреется. Теплый каменный пол! Мечта! Но хоть плачь — мечта неосуществимая.

У преподавательского корпуса она задержалась. Хорошо им тут! Живут в отдельных просторных квартирах, с семьями!

А у нее никого... И не умеет она ничего, да еще и отпугиватель с фонариком потеряла. Хоть бы зверюга его сожрала. Не переварит, конечно, но уж в какахах-то рыться не станут. От мысли, что будет, если обломки приборчика найдут, тело покрывалось потом и накатывала отупляющая паника.

— Всё хорошо, всё хорошо, — Лера похлопала по сердцу и побрела дальше.

Надо переодеться к ужину. Повар наверняка уже наколдовал очередную пакость и ждет, когда несчастные оголодавшие придут в столовую. Хотя странно называть такой зал столовой. Колонны, зелень и круглое застекленное отверстие в центре крыши, под отверстием — круглый же бассейн, и повсюду — деревянные столики на четверых.

Да, на четверых... А Лера всегда ела одна. Никто из малочисленных служащих, столовавшихся здесь то ли от скуки, то ли от неумения готовить, с ней знакомиться не спешил. Наверное, знали, что она временно в их рядах. А может боялись ее шрамов.

Впрочем, Леру тотальный игнор вполне устраивал. Никто не лез в душу, никто ни о чём не выспрашивал и никто не интересовался, отчего это она по утрам и вечерам в темноте изволит откушивать.

Общее освещение здесь, возможно, и было, но народу едва на три столика набиралась, и его не включали. Обедающие просто зажигали светляки, стоявшие на каждом столике. Выглядел светляк как белый камень в полкулака, закрепленный на кованой с завитушками подставке, типа подсвечника. Смотрелось красиво. И горел камень таким приятным желтоватым светом. У других... У тех, кто магией своей владел. Провались она в тар-тарары!

Вот она, жизнь читера в магической академии, — тьма, холод и невкусная столовская каша! То ли мышь ты, то ли таракан...

А что будет через пятнадцать дней, когда закончатся каникулы, Лера боялась даже загадывать. К тому времени она должна разобраться со своей магией, иначе... Кранты! Крышка! Кирдык! Выгонят ее с позором в первый же учебный день. Еще и направление укажут и подопнут для ускорения.

Ночью, укладываясь в стылую постель и таращась в темноту, Лера мысленно взмолилась, чтобы случилось чудо и она научилась управлять магией.

------

Здесь можно послушать ОСТ с темой Леры. "Солнце - звезда моя".

Рутуб https://rutube.ru/video/afe630c34c9eaecb2095400eca922f8a/

## Глава 2. Бог не выдаст, свинья не съест

— Вэлэри?!

Знакомый голос прозвучал неожиданно. Лера бухнула ведра на землю и чертыхнулась — чуть не половину выплеснула на подол. Как все-таки глупо — рабочее платье! Платье, Карл! А почему не смирительная рубашка? Сам-то дэр Флавий пробовал в платье воду таскать? Или дело в том, что нет здесь дураков руками работать? Всё магией да магией...

А позади стоял рыжий спасатель. Не веря своему счастью, Лера спросила:

— Дилан, ты?

— Я! — ухмыльнулся Дилан. — Да пребудет с тобой сила!

Лера подумала, что лучше бы сила прибыла, и рассмеялась:

— И с тобой... пусть пребудет. Я так рада! — не находя слов, она схватила Дилана за руку и потрясла. — Очень рада!

— Эй, ты чего? — Дилан смутился и отобрал руку. — Не виделись-то пару недель.

Лера кивнула и часто заморгала, прогоняя внезапно подступившие слезы. И правда, чего это она? Но как же потеплело на душе при виде рыжика!

— Ты здесь какими судьбами?

— Свободный денёк выдался и вот... — Дилан помахал сумкой. —Записываться пришёл.

— Куда записываться? Зачем?

Дилан закатил глаза:

— Сюда. Учиться.

— Сюда?!

Лера на мгновенье даже задохнулась от радости. У нее будет друг?! Он ведь друг? Боясь, что все-таки не правильно поняла и Дилан скоро уйдет, она осторожно спросила:

— Ты же двадцать три кристалла набрал... Разве их не хватило на хорошую академию?

Дилан оглядел залитые солнцем площадь и здания и снял подбитый мехом плащ.

— Жарко тут... Заметила, день прибывает?

— Заметила... Ты говорил, что здесь отстой и ссылка для слабаков...

Лера продолжала выжидающе смотреть на Дилана, а тот вдруг взорвался:

— Ну отстой, ну ссылка! Что ж теперь?! Тоже ведь на магов учат!

Слишком бурная реакция сбила с толку, и Лера забормотала:

— Должна же быть причина, по которой...

— Да есть у меня причина! Есть! — прервал её Дилан и, отвернувшись, мрачно буркнул: — Личная.

Лера обиженно прищурилась и, подхватив ведра, отправилась к очередному дереву. Не хочет говорить, ну и пускай, а у неё — работа!

Дилан еще потоптался на месте, потом крикнул:

— Я скоро! Ты не уходи никуда! — и побежал к администрации.

— Куда я уйду? — проворчала Лера, выливая воду.

Посмотрев на захлопнувшуюся за Диланом дверь, Лера снова широко улыбнулась. Как же здорово, что он здесь! И он — друг! Конечно, друг! Защищал от богатеньких отморозков, не морщится, глядя на шрамы, и спокойно воспринимает её несчастные двадцать единиц силы. Только друг может так!

Был, конечно, еще один человек, который вступился за неё и не обратил внимания на её уродство и слабость, и она даже несколько раз вспоминала о нём. О том самом, бритоголовом. Но тут же одергивала себя, ведь она для него, аристократа, — букашка, не стоящая лишнего взгляда. К тому же, он — в столице, а она — в провинциальной Альтии.

Теперь и Дилан здесь.

Лера перевернула ведро и села на него. А рыжик вроде хороший парень — добродушный, открытый. Что если расспросить его о магии и потоках? Как он отреагирует?

На его месте она была бы шокирована, что человек, поступивший в академию, не знает элементарных вещей, но докладывать начальству не стала бы. Да, точно не стала бы. Мошенник ведь все равно не сможет учиться, и его отчислят. Ну, а если сможет... то и флаг ему в руки!

Однако, неизвестно, как Дилан отнесется к такому. Вдруг он настолько законопослушный, что настучит на неё или, вообще, донесёт в Магический Контроль! И ее казнят...

По спине скользнул холодок.

Сцена казни никак не желала забываться. Память в мельчайших деталях хранила взгляд осужденного мужчины, его скованные запястья и сжатые кулаки... Его улыбку... И звук упавшей головы...

От страшных воспоминаний отвлек голос Дилана:

— Вэлэри, айда в город! Прогуляемся, пообедаем!

Дилан весело прыгал вниз по ступеням. Солнце золотило его рыжую шевелюру, а от легких шагов и улыбки веяло беззаботностью.

Аж сердце защемило при мысли, что он сейчас уйдет, и она опять останется одна. Да и пообедать хотелось. Но лишний раз высовывать нос из безопасного студгородка... На кой леший? Хотя... они ведь вдвоем будут. И можно узнать что-нибудь полезное.

Лера медленно встала.

— Ну давай, прогуляемся.

До города добрались быстрым шагом, Лера даже вспотела в своей шубе.

— Здесь есть неплохое местечко, — сказал Дилан. — «Сыто-пьяно» называется. Не против?

— Спрашиваешь! Да я мечтаю быть сытой! Знал бы ты какой гадостью в академии кормят, как будто в «отстойнике» и продукты чем-то провинились и повар над ними издевается.

Узкими неприметными переулками они вышли к полуподвалу, источающему обалденные ароматы.

Полутемное помещение с маленькими окнами и пылающим камином, запахи жареного мяса и лука, невнятное гудение голосов — в таких местах Лере еще не приходилось бывать.

Они устроились за угловым столиком и заказали парнишке-официанту сегодняшнее блюдо. Лера вначале попросила меню, но на нее так удивленно посмотрели — и Дилан, и официант, — что она примолкла и предоставила все рыжику. Лишь уточнила, сколько будет стоить обед. Удовлетворившись названной ценой в одну серебрушку — на двоих! — расслабилась.

Дилан с затаенным весельем наблюдал за ней, а когда официант отошел, спросил:

— Ты вообще из деревни не выезжала?

— М-м, нет.

Лера еле сдержала ухмылку. Ха, знал бы он, из какой она «деревни»!

Разговор не клеился. Дилан задумался о чем-то своем, и лицо его стало непривычно угрюмым. Лера же, околдованная витающими ароматами, ни о чём, кроме еды, думать не могла и не хотела.

Вскоре принесли жареные бараньи ребрышки с печеными овощами, пару пресных лепешек и кувшин травяного отвара.

За едой Дилан оттаял. Смеясь, рассказал, как секретарь изумился его «опрометчивому поступку» — прийти в Альтийскую академию с двадцатью тремя кристаллами.

— Жаль, нельзя продать лишние три кристалла какому-нибудь бедолаге, — пробубнил он полным ртом. — Мне бы золотишко не помешало.

Жир тек по рукам Дилана, измазал подбородок, щеки и кончик носа. Блестящая все от того же жира ложка чуть не выскользнула из пальцев, когда рыжик потянулся за гарниром, но почему-то, глядя на него, хотелось с таким же энтузиазмом вгрызаться в сочное мясо и уминать за обе щеки всё, до чего достанут руки.

«Умеют же люди есть!» — подумала Лера, отрезая кусочек мяса. Аккуратно положила его в рот и неторопливо прожевала. Все-таки впереди жизнь в общаге, где большинство студентов — патриции (тьфу ты, сколько пафоса!), а она и без того будет выделяться со своими шрамами и крохами сил. Если еще есть как Дилан, то совсем будет не от мира сего. Впрочем, она итак не от «сего».

Мысли о предстоящей учебе вернули на землю, и настроение подпортилось.

— Чего загрустила? — тут же спросил Дилан. — И кстати, ты зачем воду носила?

— Деревья поливала. — Лера вздохнула. — Подрабатываю пока каникулы.

— И сколько обещали?

— Золотой.

— М-м-м, неплохо... — протянул Дилан. Потом бросил на стол обгрызенную кость и с досадой сказал: — А я грузчиком на складах... Скупердяи, всего пять серебрушек за неделю платят!

Лера в сомнении покосилась на примолкшего Дилана. Спросить о магии или не спросить? Все-таки не настолько хорошо они знакомы...

С другой стороны, кругом чужой мир, чужие люди, и кого спрашивать, если не Дилана? Рано или поздно её незнание и неумение вскроются, и тогда беды не миновать. Лучше уж довериться рыжику.

Не поднимая глаз и старательно отпиливая кусочек мяса, Лера спросила:

— Дилан, а как вас на курсах учили? Ну, магии...

— Да как всех.

Дилан, похоже, растерялся от ее вопроса или просто не понял его. Тогда Лера пояснила:

— Просто... я ж из деревни и на курсы не ходила.

Дилан вдруг напрягся, и под его подозрительным взглядом Леру бросило в пот. Что-то не правильно сказала! Но что? Может все одаренные обязаны ходить на курсы? Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Так что теперь делать-то?

Давясь и толком не прожевав, она проглотила кусок и, чтобы потянуть время, принялась отрезать следующий.

А Дилан пригнулся к столу и, настороженно оглядев полупустой зал, шепотом спросил:

— И кто тебя учил?

Лера незаметно перевела дыхание. Кажется, Дилан не из тех, кто будет тыкать в неё пальцем и кричать: «Мошенница!» Она облизала пересохшие губы, тоже зачем-то пригнулась к столу и стрельнула взглядом по сторонам.

— Дед один, — неопределенно ответила вполголоса.

От необходимости врать она раскраснелась и вспотела еще сильней, но похоже, Дилан воспринял это как норму. Он многозначительно вскинул брови и чуть погодя сказал:

— Поня-я-ятно... Как нас учили, значит? Ну сначала мы тренировались чувствовать свою магию, а потом выпускать поток... Хотя выпускать-то и слон бы мог, будь у него дар... Самое главное — контролировать. Вот с контролем весь год и мучились.

Дилан замолк и без прежнего аппетита вернулся к еде. Лера скривилась от досады. Открыл Америку, называется! Ей чёткие инструкции нужны, а не это вот всё!

— А у тебя в... деревне... разве был кристалл? — неожиданно спросил Дилан.

Лера испуганно посмотрела на него, не зная, что ответить. Она чувствовала себя новобранцем, заброшенным в центр минного поля, — куда ни ступи, везде подорвешься. А Дилан ждал.

Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Неестественно ровным голосом Лера спросила:

— Что за кристалл?

Дилан удивленно хлопнул глазами.

— Ну как? Кристалл силы.

— И что он делает?

— Интере-есно... — протянул Дилан. Чуть подумав, придвинулся ближе. — Слушай же, о несчастная девушка из далекой деревни! Когда подаешь на кристалл свой поток, появляется свечение... Ты точно не знаешь? Хм-м, ну ладно... Короче, кристалл светится по-разному, начиная от голубого — это единица, и заканчивая темно-фиолетовой сотней. У меня вот пятьдесят единиц, так красным горит. Ну, это когда полный поток выпускаю. А так, понятное дело, на курсах я для того и учился, чтоб с красного до голубого понижать. Вот нудятина-то... А оттенки! Небо в посевную, небо в засуху, небо в жатву... Тьфу! А красный! Думаешь он один? Не-ет, начинается с оттенка пустыни на рассвете, потом всякие цветочки-ягодки, а заканчивается опять пустыней, только на закате... Проклятые пески! Да я даже не видал их! — Чуть помолчав, Дилан ухмыльнулся и подмигнул: — Ну хоть какая-то радость, когда силенок маловато, а? Учить меньше. И пускай завидуют те, у кого под сотню единиц или больше!

Лера не думала, что кто-то может ей позавидовать, однако, информацию Дилан выдал нужную, и, похоже, без этого кристалла не обойтись.

— Где его взять?

— Чего? Кристалл?

Дилан почесал макушку. Потом глянул на свою жирную пятерню, ругнулся и вытер пальцы о штаны.

— Это же обучающие кристаллы! На курсах используются, да в школах у патрициев... Но вообще-то, если денег много, то в Канцелярии можно купить. У тебя много денег?

Лера отрицательно мотнула головой и, обмирая от волнения, задала следующий вопрос:

— А ты как свою магию увидел?

Не спеша отвечать, Дилан уперся в неё вопросительным взглядом.

— Расскажи, пожалуйста, — прошептала Лера, пряча глаза.

— Расскажу, если так хочешь... Только оставь лепешку, она пять медяшек стоит.

Лишь после его слов Лера заметила, что крошит хлеб.

Короткими, сухими фразами Дилан рассказал, как его учили чувствовать свою магию и выпускать поток, а в конце добавил:

— Знаешь, Вэлэри, за обман на испытаниях очень суровое наказание. В прошлом году один идиот пронёс в лабиринт свечку, так теперь сослан на хлопковые поля на четырнадцать лет, а семья его выплатила огромный штраф и стала изгоями. И заметь, это патриции.

Лера немигающе уставилась в поцарапанную столешницу. Действительно, жёстко. Такого она не ожидала.

Доедали они в молчании. Молча же Дилан проводил Леру к городским воротам, только по пути кивнул на серый трехэтажный дом, сказав, что в одной из квартир живет его семья.

За воротами он придержал Леру и, отведя в сторону, долго сверлил пристальным взглядом.

Лера не выдержала:

— Ну что? Что?

— Да ничего, — хмыкнул Дилан. — Тоже вот спросить хочу. Очень уж интересно... Я с тобой стольким поделился, ты ведь тоже... поделишься со мной? — он широко улыбнулся, но глаза остались подозрительными, цепкими. — Открой тайну, Вэлэри. Как ты двадцать кристаллов набрала?

## Глава 3. У всех свои проблемы

Дэр Флавий бушевал. Нет, он не размахивал руками, не выворачивал землю своей магией и даже не кричал. Главный садовник бушевал внутри. А наружу холодным, ядовитым туманом сочились фразы:

— Вы что же, лиа Дартс, считаете, что за сон до обеда вам заплатят в двойном размере?

— Посмотрите, лиа Дартс, на политые вами два дерева. А теперь на те двадцать, которые еще осталось полить. Что вы чувствуете? Надеюсь, собственную бесполезность.

Лера чувствовала лишь голод, усталость в напряженных руках и то, как липнет платье к потному телу.

А дэр Флавий не просто смотрел, как она таскает воду. Этот... нехороший человек ходил следом и нудел-нудел-нудел... Еще и каждое его «лиа» звучало особо презрительно. Похоже, не давал ему покоя тот факт, что Лера, с ее-то силенками, смеет называть себя одаренной.

Впрочем, Лера на садовника не злилась. И без того несчастный дэр Флавий переживал за своих зеленых подопечных и каждое утро бегал к секретарю в надежде на радостную весть о студенте-«воднике». Однако очередь из желающих почему-то не выстраивалась, и срывался дэр Флавий на безответной первокурснице.

А сегодня Лера еще и проспала. Какому же начальнику это понравится?

Вечером она села медитировать, сделала все, как советовал Дилан, и у нее получилось! Магия тёплым клубком воздуха крутилась прямо в груди!

Наверное, крутись там что-то другое, то впечатления были бы отнюдь не радостными. Как минимум затошнило бы. Но воздух... Невесомый, ласковый, он щекотал, играл на невидимых струнах и звал в полёт. Вот счастья-то было! И не так уж сложно оказалось почувствовать магию — всего-то перетаскать пару сотен ведер воды да съесть на ужин черствую булку, и усталый организм отключил мозг. Хоть патентуй способ, ведь Дилан-то говорил, что обычно на это уходят пара-тройка недель.

Лера тут же кинулась к изображению на полу — выпускать поток и греть комнату. Но ничего у нее не вышло. Чуть не до утра билась — всё без толку, лишь устала еще больше и проспала.

Вот и надрывался дэр Флавий, воображая, наверное, будто именно его тирады так печалят Леру. Её же больше угнетали болезненные рези в пустом желудке. Завтрак-то она пропустила!

Будто вторя её думам, дэр Флавий запричитал:

— Лиа Дартс, розы уже вянут! Давайте мы и вас не будем кормить и поить, а? Долго ли вы проживете?

Неужели она пробудила в садовнике садистские наклонности? У-у, абориген, потомок римских рабовладельцев... А вообще-то, она ведь не рабыня. Что он себе позволяет?

Лера вылила воду под какое-то дерево — судя по готовым раскрыться бутонам, плодовое, — и, бросив ведра, обернулась к садовнику.

— Вы абсолютно правы, дэр Флавий, — «завяну» я быстро. Так не пойти ли мне пообедать? А то руки, вон, «подвяли» уже, ведра не держат.

В доказательство Лера безвольно опустила руки и поболтала ими, словно резиновыми.

Дэр Флавий на миг опешил, но тут же зло сощурился и отчеканил:

— Вот польете половину, тогда и пообедаете!

Напоследок он мазнул по ее шрамам брезгливым взглядом и удалился, горделиво выпятив грудь и заложив руки за спину.

Вот же... редиска!

Повздыхав и помечтав об обычном садовом шланге, Лера снова взялась за работу.

Половину она одолела, уже когда сгустились зимние сумерки.

Столовая была пуста, один лишь толстяк повар уминал что-то за обе щеки.

— Припозднились вы, лиа, — ехидно лыбясь полным ртом, прочавкал этот вредный дядька. — Но порцию вашу я сберег, и молоко еще не прокисло. Прошу... — С преувеличенной аккуратностью он выставил на поднос тарелку и кружку.

Остывшая каша, как будто покрытая склизкой кожицей, аппетита не вызывала. Как и молоко с морщинистой пенкой. Однако организм упрямо требовал еды, и Лера пошла на компромисс — взяла молоко, а кашу вернула повару.

— Благодарю за заботу, син Лидарий, но я не голодна.

Залпом выпив молоко, она отдала кружку повару и отправилась отдохнуть на одном из диванов. Спину прожёг недобрый взгляд толстяка. Потом по тарелке стукнула ложка и послышалось шмяканье вязкой субстанции. Да, да, син Лидарий, вашей каше самое место в помойном ведре.

Укрывшись за кадками с растениями, Лера с тихим вздохом растеклась по мягкому сиденью. Напряженные мышцы начали расслабляться, по телу пробежала приятная волна. Хорошо...

— Лиа Дартс! — раздался вдруг с улицы гневный вопль дэра Флавия.

Лера застонала и, не двигаясь с места, сонно проворчала:

— Да иду я, иду... И чего так орать? Будто на кактус сел...

Вечером от усталости она еле шевелилась, но даже мысли об отдыхе не допустила. Надо было во что бы то ни стало совладать с магией.

Закуклившись в шубу и одеяло, Лера устроилась в комнате на полу перед рисунком плетения. В скудном свете звезд примерилась, по какой траектории посылать поток и, закрыв глаза, сконцентрировалась.

Воздушный клубок был все там же — в груди. Он вертелся и подбивал на шалости, будто игривый котенок.

— Буду звать тебя Мурзиком, — пробормотала Лера на русском.

Как и в предыдущую ночь, она попыталась вытянуть из него щуп, потом пробовала вообразить, что из воздушного клубка бьет луч, что между полом и клубком протянут туннель, пробовала даже «оторвать» кусочек своей магии и отправить на рисунок — ничего не выходило.

Надо было подробней выспросить Дилана! Но как? И без того он заподозрил неладное.

— Двадцать кристаллов... Как ты их набрала? — повторяет Дилан.

В голове звенящая пустота: ни одного правдоподобного объяснения, ни шутки, — и Лера молчит. Смотрит на Дилана и молчит. Ноги словно вросли в землю и невозможно даже пошевелиться — все тело затопил страх. Не столько перед Диланом, сколько от кошмарной мысли, что у комиссии тоже мог возникнуть такой вопрос. Но почему они не задали его? Или еще зададут?

— Ладно, можешь не отвечать.

Дилан разворачивается, чтобы уйти. Уйти навсегда и забыть о несостоявшейся дружбе.

— Дилан, я расскажу! — срывается Лера за ним. Он резко оглядывается, и она, чуть не плача, мямлит: — Чуть позже, хорошо? Не сейчас... прошу тебя.

— Я запомню, — серьёзно кивает Дилан и, тут же улыбнувшись, подмигивает: — Не скучай, Вэлэри! Скоро увидимся!

Лера тяжело вздохнула:

— Эх ты, Мурзик! Дрессировщика на тебя нет... Кстати, дрессировка... Что мы о ней знаем? Положительное и отрицательное подкрепление... Ну, отрицательное вряд ли применимо в данном случае. А что с положительным? Животному дают команду, показывают, как выполнять, и после угощают вкусняшкой. Хм, вкусняшка для магии... Мурзик, Мурзик, чем же тебя поманить?

Магии ведь не скажешь, мол, в грей-камне колбаса, прыгай за ней. Или скажешь?

Лера указала Мурзику в сторону плетения и предложила коснуться его, а чтобы непонятливый малыш сообразил, что требуется, «забралась» в него и подтолкнула изнутри. И магия послушалась!

Поток рванул из груди, одним махом уменьшив клубок чуть не наполовину. Тело обдало жаром. От неожиданности Лера вскрикнула и распахнула глаза. Концентрация пропала.

Сердце колотилось, внутри разлилось странное опустошение, но Лера негромко рассмеялась. Получилось! У нее получилось!

А тепло-то как стало! Неужели грей-камень так быстро сработал? Лера скинула одеяло и потрогала пол. Он был холодным, да и в комнате стоял тот же дубак. Похоже, от всех этих упражнений жарко стало только ей. Может не попала в отметку? Мазила-бабашкина! Надо научиться медитировать с открытыми глазами.

Она еще два раза выпустила поток, но пол так и не нагрелся. Зато ощущение воздушного клубка исчезло, и навалилась такая слабость, что Лера едва нашла в себе силы забраться на кровать и не уснуть тут же, на ледяном полу. Напоследок еще успела подумать, что наверняка девчонок в гильдии магических служанок сейчас этому и учат — работать с потоком. Вот бы и ее кто-нибудь научил. Может, еще раз обратиться к Дилану?

Вместо рыжика почему-то представился тот бритоголовый пьяный спаситель, и Лера вырубилась.

***

Маркус чувствовал, как скользят взгляды по его выбритой до блеска голове. Узнав о сборе семейства — впервые после казни и похорон отца, — он специально велел соскоблить отросшую щетину, со злым удовлетворением представляя реакцию старшего поколения.

И реакция последовала. Именно та, которую он и ожидал, — недоумение, возмущение и, наконец, ярость.

Без всяких сомнений, они полагали, что отчисленный юнец будет в растерянности и придет к ним за помощью. Но, шайсе! Идти к тем, кто не спас его отца, кто предал собственного сына и внука?! Да он даже сидеть за одним столом с ними не желал. Уступил только уговорам матери, но как мог выразил протест.

Пускай теперь смотрятся в его сверкающую макушку, может увидят там свои кривые отражения.

В столичном особняке собрались сегодня не все, а только представители рода ван Саторов, то бишь родители отца и его бабушка. Ужин накрыли в семейной столовой. Мать как хозяйка расположилась на одном торце стола, Маркусу же полагалось занять место напротив — отцовское, но он прошел мимо, не задерживаясь, и сел, как обычно, — по правую руку от него. Мать вскинулась было, но промолчала. Все промолчали.

В этом молчании, под четырьмя парами глаз еда казалась безвкусной, но Маркус упрямо изображал аппетит: отрезал кусок сочной, идеально прожаренной отбивной и принялся жевать, затем, с трудом протолкнув мясо в перехваченное спазмом горло, захрустел зеленью. В мертвой тишине хруст раздался особенно громко.

На лбу у деда вздулась вена, а прабабушка так сжала вилку, словно хотела воткнуть ее во что-то. Или в кого-то.

— Маркус, — позвала мать.

На ее бледном лице проступили яркие пятна, губы подрагивали.

— Маркус! — мать повысила голос. — Прекрати!

— Что прекратить? Я думал, мы ужинаем. Но если вы собрались для разговора, то прошу, говорите, вы мне не мешаете.

С этими словами Маркус сунул в рот очередной кусок мяса.

— Надо заметить, Одетта, что сына ты воспитать не смогла, — приступая к еде, сказала бабушка.

Мать холодно улыбнулась:

— Ему было с кого брать пример.

— Если ты намекаешь на Луция, то напрасно. Мой сын всегда был вежлив и уважителен со старшими.

— Конечно, — легко согласилась мать. — Он всего лишь преступил закон и оставил семью в позоре и без средств.

Маркус перестал жевать и мрачно посмотрел на мать. Неужели та из-за вечного противостояния с бабушкой готова осуждать покойного мужа?

— Не преувеличивай, — отозвалась бабушка. — Ваши средства хоть и заморожены, однако же они есть и вполне весомы. И кроме того, свой позор он смыл кровью...

— Это не его позор! — прервал её Маркус.

От недоумевающих взглядов старших бешенство рычанием заклокотало в груди, и он громко, чтобы никто не смог сослаться на старческую глухоту, заявил:

— Если отцу и было за что стыдиться, так это за нас, за его семью! Мы сами превратили себя в жалких трусов, побоявшихся вступиться за него.

— Мы соблюдали закон, — сказал дед и с сожалением покачал головой: — Ты еще слишком молод и не понимаешь, чем грозит его невыполнение. Стоит лишь раз отклониться от договоренностей, и больше никто не будет их соблюдать. Начнется грызня за власть и все окончится войной, в которой погибнут сотни, тысячи магов. Это будет концом нашего мира. Так что одна жертва — мизерная плата за спокойствие.

— Шайсе! Какая, к дьяволу, жертва?! — Маркус закричал, не в силах держать в себе скопившуюся боль и ненависть. — Ты говоришь о собственном сыне! Как о чужом! Как о бродяге с улицы!

— Он стал таким, когда сделал то, что сделал.

— Да что он сделал?! Он просто пытался спасти планету. Ее скоро пески сожрут! Земли истощены. Но вам плевать! Вам-то хватит!

— И тебе хватит, не кричи, — сказала прабабушка. — Тебя уже слышали все, в том числе и соседи.

— Вы даже не пустили меня увидеться с ним! Попрощаться!

— Замолчи! — дед стукнул кулаком по столу. — Луций сам просил нас об этом. Он опасался, что ты пойдешь на поводу у эмоций, кинешься вытаскивать его с плахи. Он не хотел, чтоб у тебя были проблемы! И не зря, чтоб тебе провалиться! Что ты устроил в академии? Луцию было бы стыдно. Нам всем стыдно!

— Я даже отклонила приглашение подруги на обед, — словно невзначай заметила бабушка. — И это учитывая то, что в последнее время приглашают нас нечасто.

Дед метнул в супругу свирепый взгляд и продолжил раздраженно выплевывать рубленые фразы:

— Твое отчисление из академии недопустимо. Неприемлемо! Чтобы отпрыск ван Саторов учился в Альтии? Месяц — слышишь? — месяц не появляйся в столице! Пусть остынут после твоих выходок. После вернешься. Мы воспользуемся связями, привилегиями, где надо — надавим, и ван Тусен возьмет тебя обратно.

— А что, — Маркус презрительно ухмыльнулся, — это не будет отклонением от договоренностей?

Прабабушка ткнула в его сторону вилкой:

— И составим список невест. Родители Присциллы расторгли соглашение после учиненного тобой дебоша. Заметь, не после казни Луция! Ты и только ты виноват в разрыве помолвки.

— Надо же! Хоть что-то хорошее...

Дед обратился к матери Маркуса.

— Одетта, когда твой сын вернётся в столицу, сразу начнем новые переговоры — желающих породниться с ван Саторами достаточно. А до того, будь добра, подготовь почву. Все должны знать, что Маркус вменяемый и законопослушный гражданин Республики. Селена, — обратился он к жене, — помоги Одетте. И прошу вас, не ссорьтесь. У вас общая задача. А твоя задача, — дед перевел на Маркуса тяжелый взгляд, — вести себя соответственно статусу. Никаких пьянок и драк! Ты — не плебс! Не срами наш род, иначе перестанешь принадлежать ему. Лучше он прекратится на мне, чем продолжится в недостойных потомках.

Дед с прабабушкой смотрели требовательно, мать с тревогой, а бабушка выковыривала из салата нелюбимый ею лук. Маркус положил салфетку, неторопливо встал и, глядя деду в глаза, сказал:

— Тогда роду ван Саторов следовало закончиться еще на вашем прадеде, дэр Авитус.

Дед бесстрастно кивнул:

— Полагаю, будь у него возможность увидеть тебя, он бы с этим согласился. Но довольно мы выслушали дерзостей. Вижу, что на серьезные решения ты не способен, значит мы примем их за тебя.

Он отвернулся, давая понять, что разговор закончен. Маркус тоже сказал, что хотел, и дольше оставаться здесь не намеревался. Не прощаясь, во вновь наступившей тишине, он покинул столовую. Только в дверях дед окликнул его и не терпящим возражений тоном произнес:

— Чтоб ни слуху о тебе не было. И отрасти волосы!

В коридоре Маркус замедлил шаг. Оставаться под одной крышей с обозленной родней не хотелось, а в городе он обязательно нарвется на знакомых. По столице, этому рассаднику сплетен, новость о его отчислении наверняка уже разлетелась, и теперь жаждущих узнать подробности хоть отбавляй. Только сочувствия ждать не от кого. Наоборот, бывшие друзья и сокурсники лишь с удовольствием понаблюдают, как он скользит вниз. Стервятники... Хоть сейчас в эту нищую Альтию отправляйся. Но до учебы еще несколько дней, и его отъезд приравняют к побегу.

Шайсе! Сейчас куда ни сунься, все не так! Ну и в Бездну всех!

Маркус накинул шубу, нахлобучил шапку, мимоходом подумав, что надо заказать новую — эта на лысой голове сидела чересчур свободно, — и отправился бродить по вечерней столице.

***

Дилану казалось, что никогда еще в Альтии не было так холодно. По крайней мере, за все свои девятнадцать лет он не припоминал такой продолжительной и снежной зимы. Подбросив в печь пригоршню угля, он мрачно оценил скудные остатки на дне короба. Пару дней продержаться хватит, а там им с отцом заплатят, и если цены снова не подскочат, то на десять серебрушек они купят угля на месяц вперед. Всего на месяц... Грёбаная зима, скорей бы закончилась!

Из-за входной двери донеслись голоса, и, запустив облако холодного пара, зашла мать.

— Ох, что делается! — раздеваясь, воскликнула она. — А младшие где?

Дилан подал ей войлочные тапки, нагретые на печи.

— Тертий с приятелями, как всегда, а Кэссия к Данлопам убежала. Праздник у них — дочь наконец-то пристроили.

— Стана говорила, вдовец сватался. Неужели Сильвия ему хлеба поднесла?

— Может и ему.

— А я сыра и яиц прикупила, тоже праздник устроим.

Дилан удивленно уставился на мать:

— К Кэсси сватаются? Ей же всего пятнадцать!

— Уже пятнадцать! Смирись, Дилан, — твоя сестра выросла. И хватит от нее парней гонять! — Мать выложила на стол сыр и яйца и, глядя на непривычные в их доме продукты, с горечью добавила: — Кто ж к ней посватается? Приданого два платья да старые башмаки...

Дилан шлепнул на доску кусок не очень-то свежего вяленого сала и, вонзив в него нож, с обещанием произнес:

— Вот стану магом, сразу женихи появятся.

— Потому и праздник. Проводим тебя в академию как следует.

— Можно было и без сыра.

— Можно было... — мать тяжело вздохнула и ненадолго задумалась. — Завтра у тебя выходной? Хорошо... Тертия на рынок не отпускай. Кэсси я тоже велю дома сидеть, с гран Таситой уже поговорила, она и сама торговать не выйдет.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но слухи ходят. Вроде как завтра в деревенских рядах чего-то затевается. Как бы до смертоубийства не дошло... А уж коли стражи по рынку пройдутся... Разбирать не станут, кто погромы учиняет, а кто просто нос любопытный сунул.

Погрузившись в невеселые думы, они молча принялись за готовку. Два ржаных хлебца, несколько вареных морковин и чечевичная похлебка с мелко порезанным и обжаренным салом — на ужин и завтрак для пятерых вполне достаточно, однако Дилан надеялся, что в академии кормежка окажется посущественней.

***

Пустой желудок урчал на всю комнату, видимо, ругаясь на гадкого повара с его гадкой стряпней, однако не спалось Лере вовсе не из-за голода, и потряхивало не от холода. Все было гораздо хуже, чем страдания тела.

Прошло уже пять дней после встречи с Диланом, а она ни на миллиметр не продвинулась в управлении магией. Нет, какие-то достижения были. Она поняла, что не получится воздействовать на источник снаружи — с ним надо «слиться»; приноровилась настраиваться на Мурзика моментально, без медитации, и выпускать поток точно в цель. Все! На этом успехи закончились.

Она не смогла активировать абсолютно ничего! Ни светляка, ни готовь-камень на кухне женского общежития, ни грей-камень в комнате. А ведь это артефакты, которые активируют простые служанки. Ну хорошо, не простые, а магические и после соответствующего обучения, но ведь служанки! Как же тогда на мага-то учиться?

Снова нужна была помощь. Как раз на завтра дэр Флавий дал выходной, и Лера решила наведаться к Дилану (как кстати он показал свою квартиру!). Вот только предстоящий поход пугал до чертиков. Воображение рисовало то сутенера с подельниками, то стаи волков или собак, нападающих по пути в город, и будь другая возможность добыть информацию, Лера ни за что не пошла бы. Но другой возможности не было! Не было!

Придётся идти.

Пересчитав мелочь, Лера прикинула, что нужно купить хотя бы минимум канцтоваров для учебы, а если деньги останутся, то какое-нибудь угощение для семьи Дилана — все-таки неловко будет заявиться с пустыми руками. Значит, сначала пробежаться по лавкам. Или ради экономии рискнуть и заглянуть на рынок?

## Глава 4. На рынке

На рыночной площади было шумно и суетно, казалось, будто сегодня здесь собрался весь город.

Потоптавшись у крайнего ряда, Лера решила, что тихие магазинчики все-таки лучшее место для покупок, и уже собралась уходить, как вдруг кто-то толкнул ее, и звонкий девичий голос воскликнул:

— Вэлэри?!

Лера присмотрелась к налетевшей на нее девушке.

— Клири?

Да, точно! Та самая круглолицая болтушка из общежития магических служанок. Клири смерила Леру любопытным взглядом, а потом оглянулась и крикнула:

— Ани, Петра, идите сюда! Здесь страшненькая!

На крик обернулись все вокруг, и Лера, ругаясь сквозь зубы, опустила лицо и глубже натянула шаль. Ну, Клири, спасибо! Удружила! И за такт спасибо!

Она отступила, мечтая поскорее скрыться, но беспардонная девица вцепилась в рукав ее шубки и затараторила:

— Зря ты сбежала! Мы такому там учимся! Такому учимся!

Лера замерла. Ладони вдруг вспотели от нахлынувшего волнения, а в воздухе словно зависла невысказанная фраза: «Болтун — находка для шпиона».

Клири, довольная, что ее внимательно слушают, гордо добавила:

— Петра даже говорит, что наши курсы лучше обычных.

— Не лучше, — с досадой сказала подошедшая Петра. — Просто служанок не учат грамоте и счету и все время уделяют управлению потоком.

— Да! Самому главному учат! А ты чего сбежала-то? — Не дожидаясь ответа, Клири подхватила Леру и Ани под руки и потащила вглубь рынка: — Поговорим по пути, а то нам к обеду вернуться надо. И чего столь народу? Толкаются еще, у-у, толстожопые.

— Клири! — Ани с укором посмотрела на подругу.

— Ой, да ладно! Не строй из себя дию Собер, дай хоть немножко свободы глотнуть. Вон, даже Вэлэри не обижается, что я ее страшненькой называю. Не обижаешься ведь?

Лера покосилась на хитрую моську Клири и спокойно ответила:

— Не обижаюсь, но мне неприятно.

Клири фыркнула:

— Всем приятности говорить — язык отсохнет! Нет, правда, праздник, что ли, какой? А, Петра? Ты же все знаешь.

— Мне не докладывают, — сухо ответила Петра. — Но на праздник не похоже. Давайте побыстрее купим, что надо, и уйдем. Не нравится мне тут.

— Тебе нигде не нравится, разве что в академии. Вот там-то ты уж была бы счастлива.

— Клири! — опять одернула Ани.

Клири демонстративно закатила глаза и сжала губы. Лера воспользовалась паузой и спросила:

— И что, многому вас научили?

— Конечно! — прервала Клири свой недолгий обет молчания. — Я уже магию свою чувствую и ауры вижу. Постой, твою гляну!

Они остановились у ближайшего прилавка, и Клири, закусив губу, сосредоточила взгляд где-то позади Леры. Захотелось оглянуться.

— Не вертись! — возмутилась Клири. — Я не могу пока у движущихся людей видеть.

— Нам пора, — напомнила Петра.

Ани же только вздохнула. Она, видимо, лучше знала нрав своей подруги. И верно, Клири не шелохнулась, зато таращилась так, что даже глаза у нее заслезились. Петра не выдержала:

— Да расслабься ты! Взгляд должен быть рассеянным. Как будто ты задумалась и смотришь сквозь предмет, но при этом не стараешься его увидеть.

— Да-да... — Клири выдохнула, моргнула, и глаза ее приобрели доброе телячье выражение.

В другой раз Лере стало бы смешно от такой метаморфозы, но сейчас было не до смеха. Сердце выдавало торопливую дробь, а мозг лихорадочно тасовал все раздобытые сведения.

Дилан упоминал о каком-то магзрении. Именно с помощью него видят ауры, потоки и плетения, и, судя по всему, именно на магзрение и настраивается Клири. А когда Петра пустилась в объяснения, Леру и вовсе бросило в жар — очень уж рекомендации напоминали о том, как смотреть стереокартинку: тоже «сквозь», не фокусируясь, и тогда откроется объемное изображение.

Пряча возбуждение, Лера повернулась к прилавку. Мимоходом отметила, что продаются тут специи, и глянула на торговца.

Торговец, кряжистый дядька в шубе и мохнатой шапке, сидел неподвижно и бесстрастно наблюдал за проходящими мимо людьми. Хороший объект. Лера расфокусировала взгляд.

— Клири, ты опять напрягаешься! — воскликнула Петра. — Скажи, пожалуйста, что ты пытаешься разглядеть? Внутренности?

Клири недовольно запыхтела и махнула рукой:

— Ай, ладно! В такой толпе разве получится? Прут все, как коровы на водопой.

Лере же, наоборот, уходить расхотелось. Ей казалось, что она вот-вот ухватит нужное состояние. Только еще немного постоять здесь...

— Попробуй снова, — предложила она Клири. — Нельзя же так быстро сдаваться.

Но та вдруг выпучила глаза и негодующе воскликнула:

— Ну уж нет! Чтоб я первый же выходной занятиями угробила?! Как бы не так! Девчонки, идем! Нас ждут ленты, шпильки и пуговицы.

Лера поспешила за девушками.

— А ты, Петра, — спросила она. — Уже готовь- и грей-камни научилась активировать?

Петра с неохотой, но ответила. Побоялась, наверное, что иначе за нее Клири чушь какую-нибудь сморозит.

— Ничего сложного в активации нет. Главное знать, как долго будет работать камень, и соответствующее время заряжать его.

Клири все же не утерпела, вмешалась:

— Вот что мне больше всего и не нравится. Это ж битый час придется сидеть и на грей-камень пялиться! Бр-р-р, не представляю, как я смогу высидеть. Сразу вспоминается карликовое дерево, которое сосед вырастил у себя дома. Буду такой же сгорбленной...

— Неужели целый час? — перебила ее Лера.

— Так ведь на день чтоб хватило! Эх, по-другому я службу нашу представляла... Думала, буду жить в красивом особняке, вкусно есть, ну и вроде как магией одаривать патрициев, которым, видишь ли, лень с артефактами возиться.

— Клири, замолчи, — Ани дернула подругу за руку и настороженно огляделась.

Но никто не слушал болтовню каких-то девиц. Женщины с корзинами и холщовыми сумками толкались у прилавков и громко торговались, сетуя на дороговизну. А вот мужчины больше молчали и, как показалось Лере, куда-то целенаправленно шли. Не все, конечно, но многие. Словно посреди броуновского движения вдруг появились заряженные частицы и начали двигаться в одном направлении.

— Вот и придется ходить от камня к камню весь день, — вполголоса продолжала бубнить Клири.

Лера пристроилась к ней сбоку, чтобы не пропустить ни слова, и с замиранием сердца задала следующий вопрос:

— А ты еще не пробовала? Ну, активировать что-нибудь...

Как она ждала, что Клири выболтает что-нибудь важное! Но та в ответ посмотрела, как на убогую, и процедила:

— Дура, что ли? Нам еще полгода учиться поток контролировать. Там же тоне-е-енько «вливать» надо. Ой, да что такой деревенщине объяснять?

Она отвернулась, надув губы, но тут же радостно закричала:

— Эй, Руст! Руст Косолапый!

Шедший впереди мужчина оглянулся и хмуро оглядел их стайку. Дернул ртом, заметив часть Лериных рубцов, не прикрытых шалью, а остановившись на Клири, недоуменно вскинул брови:

— Кли, малышка, ты, что ли?

— Я! И какая я тебе малышка? Лиа Клири Шимел, будущая сина. А тебя-то каким ветром в Альтию задуло?

Мужчина нахмурился еще сильнее и, понизив голос, сказал:

— Шли бы вы, девушки, отсюда. Подождут ваши безделушки.

— Чего это? — возмутилась Клири. — Ходим, где хотим и когда хотим! Правда, Петра?

Петра только хмыкнула на это заявление и спросила Руста:

— А что здесь намечается?

Тот пожевал губами и неопределенно ответил:

— Да так, недовольных слишком много стало. Задарма хотят поживиться...

— Вы о магах, что ли? — прищурилась Петра.

— Может и о них... Много тут всяких. Ладно, задержался я с вами. Топайте домой, нечего нос совать, куда не следует.

Последнюю фразу Руст сказал зря. Потому что, когда он ушел, Клири заинтересованно протянула:

— Вот так-так, такие события творятся, а мы, как червяки по норкам, и ничего не знаем.

— А я и не желаю знать! — воскликнула Ани, нервно осматриваясь по сторонам. — Ты была права, Петра, надо поскорей вернуться!

Лера согласно закивала. Ей тоже не хотелось попасть в непонятные местные разборки, и остаток дня она предпочла бы потратить на тренировки с магзрением, а не на шатания по рынку. Хотелось, конечно, узнать подробнее, о потоке, который надо подавать «тоне-е-енько», но рисковать не стоило. Тем более, что Клири и сама, похоже, не знает нюансов. На Петру и Ани рассчитывать тоже не приходилось — не горели они желанием общаться.

Только вот Петра отчего-то задумалась.

— Вы идите, — предложила она. — А я одним глазком гляну, что происходит.

Она решительно двинулась вслед за ушедшим Рустом.

— Я с тобой! — тут же бросилась за ней Клири. — Другим глазком посмотрю.

Ани беспомощно оглянулась на Леру, скривилась и побежала догонять подружек.

Лера выдохнула сквозь зубы. Вот же глупые гусыни! Прямым текстом им сказали, что здесь опасно, так нет же — любопытство заело.

Она попыталась определить, в какой стороне дом Дилана, но все казалось одинаковым: лавки, товары, запахи... Перед глазами теснились спины, плечи, все ее толкали, и никто не замечал. Голоса слились в монотонное гудение. Как в проводах под высоким напряжением, только громче, оглушительней. В толчках, в движениях людей почудилась нервозная резкость, будто все разом обозлились.

Лера вдруг ощутила себя потерявшимся ребенком. Такой же маленькой и одинокой в толпе взрослых.

Отгоняя подступающую панику по привычке сунула руки в карманы, но там было пусто. Ни баллончика, ни отпугивателя, ни шокера. Ну да, она же все истратила, а шокер и вовсе дома оставила. Холодом шевельнулся в груди страх.

Тяжело дыша и бормоча извинения за отдавленные ноги, Лера кинулась за девушками. С боем прорывалась она сквозь неподатливые тела, не обращая внимания ни на сползающую шаль, ни на ругань, лишь бы успеть, догнать, лишь бы далеко не ушли...

— Да пропустите же! — завопила она в отчаянии. — Пропустите! Пропустите!

Скорее всего, будь она обычной, никто бы не расступился. Но привлеченные криками, люди видели ее обезображенное лицо и непроизвольно отступали.

Вскоре Лера догнала девушек.

— О, с нами захотела? — оглянулась на нее Клири. — А мы, похоже, к деревенскому рынку идем.

Лере было все равно, куда, главное — не одной. Она успокоенно выдохнула и, на ходу поправляя одежду, зашагала рядом.

Деревенский рынок встретил криками и разлитым в воздухе предчувствием драки. Злые взгляды, оскаленные рты, сжатые кулаки — мужики разошлись не на шутку и готовы были сцепиться. Вот только кто, с кем, из-за чего — не ясно.

— Раньше за ту же цену я два мешка пшеницы брал, а нынче гороху мешок! — орал кто-то, невидимый Лере из-за широких спин.

— Радуйся, что хоть это купишь, — орали ему в ответ. — А то, пойди-ка сам погорбаться с утра до ночи. Поглядим, чего ты в этой пыли вырастишь.

— Вот заладили! Да кто ж вам мешает-то? Раз не родит земля — перейдите! Всегда так делали!

— Умный нашелся! Перейдите! Кабы кто пустил! Новые-то земли в аренду не дают, а маги ваши, которым вы тут, как собачонки, прислуживаете, в три шкуры дерут. Уж будто надорвались все: пробормочут чего-то, а туда же — чуть не золотом плати!

— Так а нам-то, что, голодать прикажешь? Мы тоже не цветочки нюхаем. Иди-ка сам, ткани покрась. Небось, как кровью захаркаешь, так обратно к своему навозу убежишь!

Лера поежилась и оглянулась, проверяя свободно ли сзади. Зря она за девчонками пошла. Тут явно скоро кулаками махать начнут, и хорошо бы до того времени убраться подальше. Ани, судя по ее испуганному виду, мечтала о том же, а вот Петра слушала внимательно. Одна только Клири заскучала.

— Вэлэри, а Вэлэри, — подергала она Леру за рукав. — Так ты где сейчас? Мы думали, в деревню вернулась.

— Нет, не вернулась, — рассеянно ответила Лера. Позади набилось зевак: и бабы, и подростки, а меж ними иногда мелькали и совсем ребятишки. И если последние сверкали любопытными глазенками, то бабы смотрели угрюмо, с мрачной готовностью броситься в бой наравне с мужиками. Как бы не оказаться меж молотом и наковальней.

— А Петра рассказывала, будто ты в академию собралась поступать, — Клири захохотала.

На смех обернулись несколько сердитых лиц. Клири примолкла, но стоило им отвернуться, снова давясь смехом забубнила:

— Ну так чего, как тебе академия?

— Понравилась.

— Ха! — Клири немного растерялась. — Правда, что ли, ходила? И не выгнали тебя?

— А разве могли? — Лера задумалась, вспоминая подачу заявления. Ей, конечно, не обрадовались и прямым текстом посоветовали уйти, однако не выгоняли точно. — Нет, по-моему, любой желающий может попробовать свои силы.

— Вот именно — силы! — хихикнула Клири. — И сколько же кристаллов ты набрала?

Ани, перестав нервно вертеться, прислушалась. Даже Петра отвлеклась от разгорающейся стычки и покосилась на Леру.

А Лера замешкалась. Сказать, что поступила? Так девчонки знают, что она ничего не умеет. Или не знают? Вроде бы у Петры она выспрашивала только о поступлении, а та уж сама предположений нагородила. Лера их просто не опровергла.

Не дождавшись ответа, Петра презрительно хмыкнула и отвернулась.

— Клири, ты порой такие глупые вопросы задаешь, — процедила Ани. — Ладно еще у Петры такое спрашивать, но у этой... — она смерила Леру насмешливым взглядом.

Лера вспыхнула и принялась молча расстегивать шубку. Специально для выхода в Альтию она надела форменное платье, рассчитывая, что статус студента магической академии защитит от возможных неприятностей.

— А чего? — продолжала веселиться Клири. — Вдруг хоть один, самый маленький кристаллик, она в руках подержала. Для Вэлэри и это достижение.

— Они все одинаковые, — спокойно отозвалась Лера.

— А?

— Я говорю, кристаллы имеют одинаковые размеры. — Лера криво усмехнулась: — По крайней мере, те двадцать штук, которые я «подержала в руках» были полностью идентичны.

— Чего?

Клири выглядела сбитой с толку. Может слово «идентичны» не поняла, может «двадцать штук» ее так впечатлили, но рот от удивления она разинула. Ани тоже вытаращилась, как рыба-телескоп, а Петра медленно развернулась всем телом и хрипло спросила:

— Хочешь сказать, что ты набрала двадцать кристаллов?

Вместо ответа Лера распахнула шубку. Троица будущих «син» изумленно уставились на эмблему на ее груди — бело-синий флаг, вышитый на сером сукне.

— Ты поступила?! — взвизгнула Клири. Задыхаясь от возмущения, она тряхнула оцепеневшую Петру. — Как она могла поступить?! Она — маг?! Петра, она будет магом?!

На ее вопли начали оборачиваться. Лера поймала на себе несколько подозрительных взглядов и застегнулась.

Петра молчала. Стояла в прострации и не отрывала глаз от места, где под шубой находился знак академии. Ани, щурясь, чтобы скрыть зависть, спросила:

— Эмблема настоящая?

— Да, — буркнула Лера, уже жалея, что поддалась эмоциям.

— Она не может быть подделкой, — невыразительным голосом сказала Петра. — Любое незаконное причисление себя к магам наказуемо, и в зависимости от степени ущерба, нанесенного подлогом, нарушитель либо выплатит большой денежный штраф, либо сядет в тюрьму, либо лишится жизни. В двух первых случаях, если нарушитель является одаренным, он еще и утрачивает право развивать свой дар, дабы тот угас.

Выдав эту тираду, Петра моргнула, задержала на Лерином лице пустой, выцветший взгляд и с усилием произнесла:

— Удачи...

После она отвернулась, но судя по опущенным плечам и голове, происходящее вокруг ее уже не интересовало.

А народ вовсю разбушевался. Вот затрещали доски, толпа качнулась вперед, сзади навалились заголосившие женщины, и где-то у прилавков началась потасовка.

Ани испуганно заверещала и, закрывая голову руками, хотела присесть, но Лера подхватила ее под руку и заорала, перекрикивая поднявшийся шум:

— Стой, дура! Затопчут!

Клири растопырила локти и свирепо вопила:

— Куда прете, коровы толстожопые?! Вам, что тут, распродажа прошлогодней капусты?!

А Петра, похоже, наконец-то поняла, что ее любопытство вышло боком. Озираясь, она высматривала пути отступления. Во всяком случае, Лера очень на это надеялась, потому что сама даже в прыжке не смогла бы увидеть, куда выбираться.

Вдруг на крыше одной из лавок показался мужчина. Взмахнув рукой с зажатой в ней палкой, он крикнул:

— Кому морды бьёте, бестолочи? Своим же бьёте!

— Ты! — мужчина ткнул палкой куда-то в толпу: — В деревне без продыху работаешь! И ты, и ты... И ты не меньше, только в городе! И что, кто-то из вас разбогател? Может персиками завтракаете?

— Да мы и досыта-то не едим! — возмущенно отозвались ему.

— А кто ест? — тут же подхватил мужчина и сам ответил: — Маги! Маги во всем виноваты! Дан им дар, так помогайте! А они лишь свое брюхо набивают!

Люди начали задирать головы, глядя на возвышавшегося над ними мужчину. Свара утихла, только кое-где еще непримиримо сопели, бранились и пихались.

— Верно говоришь!

— Дармоеды!

— Так сила-то за ними!

— Зато нас больше! Пускай считаются с теми, кто их кормит и одевает!

— Ага, иди-ка скажи им, мол, делитесь добром-то. Они тебе так поделятся, так поделятся... Надвое тебя же и поделят!

Опять все разорались, но на этот раз спорили о том, имеют ли право маги применять заклинания против людей. Мужик с крыши говорил, что не имеют, но скептиков хватало. В одном только сошлись — что, действительно, везде и всюду виноваты маги. И в неурожае, и в высоких ценах, и в бездомных, которые пришли из захваченных пустыней городов, — много в чём.

Со всех сторон посыпались призывы против магов. Не служить, не кормить, подстерегать по одному, громить...

Лера все чаще ловила на себе обозленные взгляды. Наверняка видели у нее знак Альтийской академии и запомнили изуродованную девицу. Чёрт! Как же не вовремя она «зазвездилась»!

А один тощий патлатый мужичонка и вовсе уставился на нее в упор. Обнажил гнилые зубы в нехорошей улыбке. Лера в ответ сдвинула шаль на затылок и тоже растянула губы. Увидев шрамы, мужик дрогнул, отвернулся. Что-то сказал на ухо соседу, и оба зыркнули на нее. Решив не ждать, до чего они додумаются, Лера сказала:

— Петра, вы как хотите, а я ухожу.

— Я тоже! — засуетилась Ани. — Клири, ты с нами? Петра?

— Да, пойдемте, — кивнула Петра, но с места не сдвинулась.

В итоге Ани и Клири остались с ней, и Лера ушла в одиночку. Она протискивалась сквозь галдящую толпу, и уже чувствовала, что ряды становятся не такими плотными, а значит скоро она выберется, как вдруг кто-то схватил ее за воротник. Лера оглянулась, полагая, что это кто-то из девчонок, но ее держал тот патлатый.

Он торжествующе закричал:

— Вот она! На мага учится! Будущая хозяйка жизни!

Кипящей лавой плеснуло по венам, и от нахлынувшего страха Лера на русском взвизгнула:

— Пусти, идиот!

Мужик отдернул руку и попятился, расталкивая людей.

— Она магичит! Магичит!

Каким-то звериным чутьем поняв, кто несет опасность, толпа прянула в стороны, и Лера оказалась на свободе. Но порадоваться не успела. Патлатый, выглядывающий из-за чужих плеч, осмелел:

— Рот ей затыкайте! Они ж без заклинаний-то не могут!

Люди опомнились. Только что они жались, словно овцы от запрыгнувшего в загон волка, а миг спустя в их глазах вспыхнула жажда крови. Десятки рук потянулись к Лере...

Она почувствовала, как волосы становятся дыбом. Тело покрылось холодным потом. Не соображая, что делает, она выставила руки и закричала:

— Не подходите ко мне! Зомби чертовы! Я не маг! Не маг!

Народ замешкался, но его опять подстегнул вопль патлатого:

— Магичит же! Затыкайте!

И толпа навалилась. Душная, хрипящая, беспощадная в своем безумстве.

Шубу потянули в разные стороны, шаль стащили, кто-то впился в волосы, а шершавые ладони сдавили лицо. Лера жмурилась, спасая глаза, вырывалась и хватала воздух ртом. В рот попадали чужие пальцы. Она кусала их, те исчезали, но тут же появлялись новые.

И вдруг все кончилось. Она осталась одна. Растрепанная, в растерзанной одежде, но живая. Еще не поняв, что случилось и куда все подевались, Лера крутнулась, тыча в пустоту кулаками и выкрикивая ругательства.

А вокруг были какие-то люди в черном. Один из них подскочил к ней и, недоверчиво глянув на эмблему, рявкнул:

— Студентка? Бегом домой!

Лера растерянно остановилась. До испуганного сознания наконец дошло, что это магические стражи. И они спасли ее. Облизав саднящие, разбитые губы, она зачем-то сказала:

— А у меня не здесь дом.

Страж, двинувшийся было дальше, видимо, смягчился от ее плачевного вида, обернулся и крикнул кому-то позади:

— Скавий, проводи до ворот! — и уже Лере: — Иди в академию, там безопасно. И в ближайшее время в городе не появляйся.

О последнем мог бы не предупреждать!

Лера кутаясь в шубу, от которой оторвали половину крючков, и баюкая вывернутую руку, бежала за размашисто шагающим парнем. Тот с досадой хмурился и оглядывался на нее и назад, туда, где стражи разгоняли взбунтовавшихся. Лера тоже пару раз глянула, пока площадь не скрылась за поворотом.

Там бушевали вихри, в воздухе метался мусор и снег, гремели странные взрывы без дыма и огня. Люди бросали палки и камни, сами кидались на идущих цепью стражей, но до тех ничего не доставало. Будто невидимая стена двигалась перед ними и теснила толпу. Кого-то маги выхватывали и, повалив на землю, вязали. Среди таких Лера со злорадством заметила и патлатого мужика. Чтоб ему патлы-то повыдирали!

Она потрогала голову. Кожу пекло, но волосы вроде остались целы. А если б не коса?! Ведь клочьями бы вырвали! Животные! Твари кровожадные! Ну ничего, больше она не будет беззащитна. Выучит заклинания, тогда и посмотрим, кто кого!

## Глава 5. Я Вэлэри Дартс, и я хочу дружить

Придя в себя после ужасного похода на рынок, следующие два дня Лера тренировалась на единственном человеке, за которым можно было достаточно долго наблюдать, — на поваре. Правда, син Лидарий ее внимания не оценил: нервничал под пронизывающим взглядом, вертелся и сбивал с настроя. Но Лера справилась и теперь улавливала нужное состояние магзрения за секунду. Син Лидарий оказался одаренным магией земли — его ауру окружала темно-фиолетовая окаёмка. У дэра Флавия обнаружилась такая же, только намного шире, насыщенней, и стало ясно, как одаренные «на глазок» определяют силу мага.

К концу тренировок до неё дошло, что можно было не смущать сина Лидария, а практиковаться на себе. К сожалению, вид собственной ауры не порадовал: голубая окаёмка была совсем тоненькой, словно вот-вот растворится.

А вот с активацией артефактов ничего не получилось. Ну никак не выходил поток «тоне-е-енько» и длительно! Выплескивался махом, да и все. Пришлось смириться и ждать начала занятий, уповая на то, что в качестве повторения преподаватели дадут какие-то азы.

***

Глаза у родителей сияют от радости, но Лера видит усталые морщинки на их лицах, поседевшие волосы и дрожащие уголки губ. И Димка с Санькой повзрослели. Внешне — те же подростки, а взгляды серьезные, движения сдержанные. Мужчины.

Они сидят за праздничным столом, но никто не ест: родители и братья смотрят на Леру, Лера — на них, и говорят, говорят...

Только все равно наговориться не успевают. Сквозь дурман счастья черным туманом подбирается ощущение, что скоро все закончится. Отгоняя его, Лера держит маму с папой за руки, только чернота все приближается, окружает. Наконец в пятачке света остается лишь стол. Все замолкают.

Папа тихо спрашивает:

— Ты же вернешься?

Сердце сжимается от боли.

Лера всхлипнула и проснулась, так и не ответив.

Все утро она ходила как сомнамбула: не заметила, как оделась, как позавтракала и как приступила к работе. Очнулась только, вытаскивая из бассейна ведро с водой.

— Конечно, я вернусь, — сказала она своему прыгающему, разлетающемуся в ряби отражению. — Найду путь на Землю и вернусь.

В книгах, по крайней мере, в тех, что пересмотрела, информации о порталах обнаружить не удалось, но окончательно этот источник она не отмела. Просто решила добавить еще один: разговоры. Если держать ушки на макушке, то выведать можно многое. Вон как замечательно вышло, когда она встретила на рынке девчонок (кстати, в порядке ли они?).

Зачерпнув второе ведро и убедившись, что во дворе никого нет, Лера снова обратилась к своему отражению:

— Тебе не помешало бы подружиться с кем-нибудь.

От одиночества и желания услышать русскую речь она частенько говорила сама с собой, читала стихи и напевала. Так становилось легче. Жаль только, что скоро с этим придется «завязать»: до учебы осталось лишь два дня и уже начали появляться студенты.

— Если влиться в компанию девушек, информацию можно лопатой грести, — продолжила она рассуждать, направляясь к розовым кустам. — Главное, вопросы правильные задавать, например, «Вы хотели бы побывать на другой планете?». Не, как рекламный агент... «Вот бы узнать, что стало с нашими предками на Земле». Тоже не то. Может, всем плевать на этих самых предков. Обсуждать не станут, да еще посмотрят как на дурочку... И кстати, как подружиться? Как, вообще, люди знакомятся? — Она вылила воду и в задумчивости понюхала цветок. — «Здрасьте, я Вэлэри Дартс, и я хочу дружить»... Интересно, бывают ли клубы анонимных друзей?

Ведь, если подумать, в деревне знакомства как такового не вышло: местные просто любопытничали. А Дилан... Дилан скорее всего обратил на нее внимание как не сильно одаренный на еще более слабую. Поди, глядя на нее, успокаивал себя и убеждал, что сможет поступить. А что? Вполне вероятно... Только почему спасать бросился? Синдром защитника? Впрочем, не важно. Главное, чтобы он не отвернулся, когда учеба начнется.

Лера в очередной раз наполнила ведра и поставила их на бортик. А хорошо же накачалась за месяц работы: пульс спокойный, и мышцы окрепли. Приятное ощущение...

Но вернемся к нашим баранам, то есть девушкам. Что им предложить? Чем заинтересовать?

Разворачиваясь и одновременно шагая вперед, Лера уловила перед собой движение. Задумчивость тому виной или невнимательность, но появление людей было до того внезапным, что притормозить она не успела и всем телом врезалась в нарядную девушку. Вода выплеснулась. Девушка с визгом отскочила и замерла, глядя широко раскрытыми глазами на свой подол, обвисший мокрой тряпкой.

— Простите, — растерянно пробормотала Лера. — Я вас не заметила.

— Не заметила? — прошипела девушка, поднимая взбешенный взгляд. — Ты...

Не договорив и снова взвизгнув, она отпрыгнула к столпившимся позади подружкам, и вся их компания с отвращением уставилась на Леру.

— До чего же кошмарно, — простонала пухленькая брюнетка.

Ее слова будто предохранитель сорвали — девицы разом заохали:

— Какая уродина!

— Меня тошнит от ее вида!

— Разве можно такую на улицу выпускать?

От фонтана гадостей Лера ошалела и рявкнула:

— Хожу, где хочу! А кому дурно, могу освежить! — Она вскинула ведро с остатками воды. — Ну, есть желающие?!

Девицы попятились, таращась на нее, как на сумасшедшую. Только облитая блондинка, похожая на куклу Барби, вскинула голову и процедила:

— Сегодня ты работаешь последний день. Слепая курица...

Резко развернувшись, она чуть не бегом рванула к администрации, но сырое платье, липнущее к ногам, поумерило ее пыл. Остальные девушки, оглядываясь и все громче и громче тараторя, двинулись за «Барби».

Лера с досадой и злостью смотрела им вслед. Хотела что-нибудь предложить девушкам, заинтересовать? Вот, пожалуйста, «заинтересовала» по самое не могу! А уж какое предложение сделала... Освежить! Ну разве кто-нибудь от такого откажется? Уж теперь-то они точно подружатся. Бли-и-ин...

— Да-а, умеешь ты друзей заводить, — раздался вдруг удивленный голос Дилана.

Подойдя, рыжик смерил Леру оценивающим взглядом:

— Не ожидал, не ожидал. В городе от каждого темного переулка шарахалась, а тут... Прям тигрица!

— Да ну тебя! — Лера подопнула ведро. Поливать дальше или нет? Больно уж решительная девица, поди и впрямь добьется увольнения неуклюжей и невежливой работницы. Если так, то чего и напрягаться.

— Ладно, не переживай! — успокаивающе произнес Дилан. — Платье-то она не высушила, так что наверняка первокурсница. — Он сел на бортик и опустил руку в бассейн. — И правда, освежает... В общем, повезло тебе.

— Ага, как утопленнику.

Дилан на секунду «завис», а потом озадаченно почесал в затылке:

— Утопленнику может повезти? Не, я серьезно. Ты представь только, что они были бы с третьего курса! Вот ты бы влипла! Гоняли бы тебя и днем, и ночью, самые грязные работы поручали бы и вообще... А так-то еще ничего, жить можно.

— Да подавились бы! — возмутилась Лера. — Какие еще работы? Ничего бы я не стала делать!

— Ха! Да куда бы ты делась? Третий курс распоряжается первым, четвертый — вторым! Так что выбирай себе патронессу-третьекурсницу, готовь подарок и надейся, что она согласится взять тебя в клиенты. Кстати, советую выбрать из девушек попроще — так шансов больше.

Лера с нарастающим изумлением слушала Дилана. Тут, что, дедовщина? Да еще и покровительницу надо самой выбирать, унижаться, типа, прими меня в услужение? Охренеть просто!

— Не буду я никому подчиняться! — Лера до хруста сжала кулаки.

— «Не буду», «не стану», — передразнил ее Дилан. — Глупости говоришь! Не будет патронессы — все гонять начнут. А еще подождут, когда ты на второй курс перейдешь и примутся по очереди на дуэли вызывать. Думаешь, ты сможешь кого-нибудь победить? Нет! Вот и будешь в лекарской отлеживаться. Учиться не сможешь — и исключат! Поняла?

Лера в смятении хлопнула глазами. Какие еще дуэли?

— Ладно, я — заселяться. Надо проследить за всем, а то подсунут в комнату какого-нибудь патриция, мучайся потом с ним.

Дилан ушёл, оставив Леру в полнейшем раздрае. Какие-то патронессы, дуэли... На шпагах, что ли?

Представились картины того, как девицы надменно, одна за другой, подходят и, брезгливо морща носы, кидают в лицо белые перчатки. Типа, вызывают. Мрак.

Или они на пистолетах стреляются? Или... магия же! Магические дуэли?

Показался дэр Флавий, он шел прямо к ней и вид имел донельзя мрачный и раздраженный. Лера насторожилась. Уволит! Как пить дать, уволит!

Дэр Флавий приблизился, вздохнул и, разглядывая пространство у Леры за спиной, сказал:

— Лиа Дартс, в ваши обязанности не входило проведение работ по поливу студенток, так что вынужден вас уволить. Сдайте инвентарь и получите расчет.

Из-за двух недоработанных дней заплатили на четыре серебряных меньше обещанного, а в столовой повар отказался выдавать обед.

— Вы же уволены, — не скрывая злорадства развел руками син Лидарий. — Не имею права кормить вас.

Тогда Лера решила отыскать Дилана и сходить с ним в город, прикупить местного фаст-фуда и канцтоваров. Но и с рыжиком оказалось не так просто встретиться.

— Нельзя! — Сидевший на входе мужского общежития вахтер окинул Леру презрительным взглядом. — Пока все обустраиваются, никаких посещений, нечего мне тут суматоху плодить. — Отвернувшись и вроде как ни к кому не обращаясь, он громко добавил: — Ну что за бесстыдные девицы пошли!

Тут же все, кто находился в небольшом фойе, посмотрели на Леру. Чувствуя, как предательский жар заливает щеки, она выскочила за дверь. На крыльце столкнулась с каким-то парнем и, бормоча извинения, хотела бежать дальше, но притормозила. Парень показался знакомым.

Слишком худой, он выделялся среди патрициев, которые все как один, походили на спортсменов-легкоатлетов, однако выражение лица, осанка и затейливая коса выдавали в нём аристократа. Аристократа-ботаника.

— Простите, — Лера слегка склонила голову, и озаренная внезапной идеей, спросила: — А мы с вами не встречались раньше?

Парень глянул с высоты своего роста, задержался на рубцах и сказал:

— Поступали вместе.

Ну конечно же! Он был в одной с ней шестерке! Только тогда она так волновалась, что никого особо не замечала.

Спокойный негромкий ответ приободрил, и Лера осмелилась на просьбу:

— Мне надо с другом увидеться. Вы не могли бы сообщить ему, что я жду? Его зовут Дилан Руф. Рыжий такой, он с нами на испытании был.

Парень задумчиво прищурился:

— Рыжего помню... Но он ведь двадцать три кристалла набрал.

— Точно, это он! — Лера, забывшись, улыбнулась.

«Ботаник» торопливо отвел взгляд от ее лица и, запинаясь, сказал:

— Вот как... С двадцатью тремя и сюда... Ну что ж, свою судьбу каждый находит сам... Как, говоришь, его зовут?

— Дилан Руф, — насупившись, повторила Лера. Ведь так хорошо беседовать начали, а стоило улыбнуться и вся легкость пропала. Обидно!

Хорошо хоть не обманул «ботаник» — позвал Дилана. Тот выскочил, ругаясь и чуть не плюясь:

— Все-таки подселили ко мне патриция! Тощий такой, еще с нами поступал. Нет, я ж просил... А он приперся, тебя, говорит, девушка ждет, а сам сумку свою пристраивает на второй кровати! Я к коменданту, а тот брови заломил, мол, лэр Шоннери ван Терон о вас спрашивал, посему и жить вам вместе. Нет, какой дух нечистый нашептал ему обо мне спрашивать?!

Лера опустила глаза и, сцепив руки в замочек, сказала:

— Да ладно тебе, нормальный же парень — не задаётся.

Дилан поперхнулся очередной тирадой и после недолгой паузы ядовито протянул:

— Ага-а, понятно... Ну, спасибо тебе, Вэлэри, за подарочек.

— Пожалуйста, — Лера шаркнула ножкой и, не выдержав, рассмеялась.

Дилан еще повздыхал, но вскоре уже мирно спросил:

— Так чего хотела-то?

— В город надо. Там как сейчас, безопасно?

— Да как обычно... С чего вдруг такой вопрос?

— Ну, драка же на рынке была.

— А-а, это... Так в тот же день все и закончилось. Зачинщиков в тюрьму отправили, переселенцев — по работным домам, а остальные синяками да помятыми боками отделались... — Дилан оглянулся на общежитие: — Шайсе! Хотел уж тут остаться, но раз этого тощего подкинули, то еще ночь дома проведу. Идём!

***

Вернувшись из города пару часов спустя, Лера по-быстрому, вдоль стеночки миновала атриум, занимающий центральную часть женского корпуса, и юркнула в комнату. Попутно отметила, что в одном из уютных уголков собралась компания девушек, тех самых, с которыми она столкнулась утром. Только «Барби» среди них не было. Разложив купленное, Лера чуть приоткрыла дверь и прислушалась.

Студентки говорили о предстоящем празднике в честь начала учебного года, о нарядах и, конечно же, о парнях. Только учебу обошли стороной.

Удовлетворив любопытство, Лера тихонько затворила дверь и оглядела выложенное на стол богатство: лепешки, сыр, вяленая морковь, сушеные яблоки и печенье (вкусное, кстати, — хрустящее, рассыпчатое, с медовым ароматом). Что если угостить им девушек? Кухня тут же, можно чайку вскипятить, попить всем вместе. Вдруг они закроют глаза на утренний инцидент, и подружиться все-таки получится.

***

Обсуждение грядущего бала прервала Пинна ван Крисп.

— Эта безобразная как прошмыгнула тут, так до сих пор едой пахнет, — захныкала она. — А я с утра ничего не ела. Почему никто не предупредил, что сегодня кормить не будут?

Девушки дружно посмотрели на комнату странной однокурсницы.

— А как она сегодня утром Ленору водой окатила! — Белла ван Тигаль хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Вот Ленора «обрадуется», когда узнает, что эта уродина не просто работница, а студентка. Да еще и учиться вместе с ней будет.

— Ха! — с вызовом вскинулась пухленькая брюнетка, Ровена ван Тирес. — Да никто из нас не мог о таком даже подумать! Нет, скажите на милость, куда комиссия смотрела? Ну бездарность ведь! Такую даже в сины брать зазорно.

— Согласна, — лениво откликнулась сидевшая неподалеку старшекурсница, Солана ван Каннор. — И вряд ли кто-то захочет взять такую в клиентки. Одно гнилое яблоко испортит весь мешок.

Девушки-первокурсницы замолкли, с уважением прислушиваясь к словам Соланы. Впрочем, на их взгляд она и сама казалась странной: такая сильная одаренная — аж восемьдесят единиц! — и в «отстойнике»!

В наступившей тишине вдруг громко заурчал чей-то желудок. Пинна схватилась за живот и скорчила жалобную гримасу:

— Есть хочу... Может, сходим в город?

***

Минут десять потребовалось Лере, чтобы собраться с духом и выйти к студенткам. Она сложила печенье в низенькую плетеную корзинку из-под лепешек и резко выдохнула. Ну, была не была! Возможно, и у девушек путь к сердцу лежит через желудок.

Нацепив на лицо доброжелательное выражение, она распахнула дверь.

В гостиной было пусто. Только в одном кресле, перекинув ногу через подлокотник, развалилась крепкая дивчина.

— А где все? — тихонько спросила Лера.

Дивчина перевела на Леру скучающий взгляд:

— Хэй, соплячка, тебя не учили, как следует вести себя со старшими?

От той дозы превосходства, которую излучала аристократка, Лера растерялась, а потом молча запятилась в свою комнату и неслышно прикрыла дверь. Там она перевела дыхание и прислушалась. В гостиной стояла тишина. Дивчина не вопила и не кидалась в ярости предметами, хотя физиономия ее, багровеющая по мере того, как Лера удалялась, прямо-таки кричала, что сейчас будет взрыв.

— Фух, — Лера выдохнула и ошалело посмотрела на печенье. — Похоже, вписаться будет сложнее, чем я ожидала.

## Глава 6. Мечта студенток

В последний день каникул столовая гостеприимно распахнула двери перед студентами. Впрочем, на завтрак заманили туда немногих: лишь первокурсников, еще не знающих о местной, «отстойной», кухне, и потому занятыми оказались не больше полутора десятков столиков.

Взяв на раздаче свои порции, Лера с Диланом сели у окна.

— Это что за гадость? — ковырнул рыжик в тарелке.

Лера тоже потыкала вилкой в слипшуюся лапшу. Н-да... Еще наивных перваков «осчастливили» теплым, чуть подкрашенным чаем и черствой лепешкой.

— Здесь всегда гадость, — она вздохнула. — Но, как говорится, сытое брюхо к ученью глухо, так что...

— Где это такое говорится?! — перебил Дилан и постучал лепёшкой по столу. — Я съесть её хочу, а не гвозди заколачивать!

На их столик вдруг опустился еще один поднос, и знакомый «ботаник», усевшись напротив Леры, наставительно произнес:

— Мы едим, для того чтобы жить, но мы не живём для того, чтобы есть.

— Опять ты! — Дилан схватился за голову. — И опять со своими глупостями. А мне вот дед всегда говорил: «Ешьте, пейте, после смерти нет никакого наслаждения»! И дедов завет нравится мне больше ваших!

«Ботаник» подцепил лапшу, осмотрел и, когда та смачно шлепнулась обратно в тарелку, перевел взгляд на Леру:

— Дилан слишком недогадлив, поэтому не сочтите за дерзость, если я представлюсь сам.

Лера, не привыкшая к таким политесам, робко кивнула. Тогда «ботаник» привстал и, слегка поклонившись, сказал:

— Лэр Шоннери ван Терон. Рад знакомству. И буду рад, если мы перейдем на «ты».

— Да, конечно... — Было так неожиданно, что кто-то рад знакомству с ней, что Лера растерялась. — То есть... Я Вэлэри Дартс. Мне тоже очень приятно.

— Ну, расшаркались! — проворчал Дилан. — Лучше давайте покончим с этой размазней и пойдем расписание смотреть, его с утра обещали вывесить.

По пути в учебный корпус рыжик ехидно поинтересовался у «ботаника»:

— А чего это, лэр Шоннери ван Терон, вы за нами увязались? Вокруг столько молодых людей, соответствующих вашему статусу, а вы к каким-то плебеям прибились.

Шоннери посмотрел на Дилана свысока и скорбно вздохнул:

— Добродетель возрастает, если ее подвергают испытаниям.

— Чего? — Дилан остановился, недоуменно хлопая короткими ресницами.

Лера прыснула от смеха.

— Нет, Вэлэри, ты слышала?! — отмер Дилан. — Мы для него — испытания! Мы его мучиться заставляем, трудности преодолевать!

Шоннери порозовел и, покосившись на Леру, без всякого пафоса буркнул:

— На самом деле, мне с вами легче. — Потом он глянул на шедшую впереди компанию аристократов и тихо добавил: — Не привык я... с ними.

Дилан впервые с любопытством посмотрел на своего соседа, но ничего не сказал, и они пошли дальше.

Лера плотнее запахнула жилет, накинутый поверх платья. Утром было еще прохладно, но к обеду воздух под куполом прогреется и будет самое то. А хорошо все-таки эти римляне придумали: по периметру поставить здания и не только в каждом из них свой атриум сделать, но и обустроить общий двор с вечным летом. Целый год можно прожить, не надевая верхнюю одежду и не выходя наружу, — всё же есть: и жильё, и учебные корпуса, и столовая, и библиотека, и целительская. Только тренировочные полигоны под открытым небом. А так, кампус-мечта!

У расписания кучковался народ, и Лера придержала Дилана, хотевшего ввинтится в толпу.

— Подождём. Куда спешить?

Дилан недовольно засопел, но согласился и тут же, обнаружив свободный диван, плюхнулся на него. Шоннери же отошел к неизменному водоему в центре атриума.

Приглядевшись к студентам, Лера заметила, что девушки в среднем моложе парней, даже не парней, а скорее, молодых мужчин. Навскидку возраст студенток колебался от шестнадцати до двадцати лет, а вот мужская часть была года на четыре-пять старше. Лера поинтересовалась у Дилана, отчего так. Пожав плечами, тот ответил:

— У девушек же дар раньше просыпается, — и чуть погодя, хмуро добавил: — Вообще-то, все об этом знают.

Он выжидающе уставился на Леру, словно спрашивая, когда же она расскажет правду об испытании в лабиринте, но она сделала вид, что не заметила и пробормотав:

— Понятно... — отвернулась.

На соседний угловой диван запорхнула стайка девушек в ярких нарядах. Увидев среди них «Барби», которую она недавно облила, Лера поспешно села рядом с Диланом и укрылась за большим фикусом.

А девушки защебетали о предстоящих занятиях. Пение, танцы, этикет... Что? Лера в шоке посмотрела на Дилана. Тот задумчиво изучал мозоли на руках, и его, кажется, нисколько не удивляли ни пение, ни танцы. Но как же так? Разве это институт благородных девиц, а не академия магии? Или тут два в одном? Возможно. Все-таки элитное учебное заведение, в основном аристократия учится, а им это надо.

Лера протяжно выдохнула. Вот это она попала! Боялась магической практики, а оказывается, тут еще куча всего. Она ж не певица и не танцор, а уж местный этикет... Хотя его-то ладно, выучить можно, если учебник есть. А вот как быть со слухом и голосом? Их-то с детства тренировать нужно. Мамма миа!

Вдруг к соседкам простучали каблучки, и запыхавшийся девичий голос ликующе провозгласил:

— Ван Сатор приехал! Лэр Маркус ван Сатор!

Лера прислушалась. Конечно, мало ли кого так зовут, но пока она знала лишь одного Маркуса — того бритоголового. Тем временем за фикусом повисла пораженная тишина.

— Неужели тот самый? — несмело спросил кто-то.

И девушек прорвало.

— Конечно тот самый! Он же единственный!

– Но зачем он здесь? Вдруг невесту ищет?

– Размечталась! Его невесты в столице.

– Так он же у нас учиться будет! Я в «Магическом вестнике» читала.

— Я тоже слышала, что его в Альтию сослали. И знаете за что? За пьянство и драку!

Лера прижала ладонь ко рту и оглянулась на Дилана. Тот в ответ округлил глаза. Тоже считает, что их пьяный спаситель и Маркус ван Сатор, так всполошивший девиц, — один человек? А она ему бутылкой...

Гомон затих, и Лера, не удержавшись, выглянула из-за фикуса. Девушки смотрели в пространство, кто с восторгом, кто с тоской по несбыточному, а кто и расчетливо щурясь.

«Барби» очнулась первая:

— Наверняка это всё из-за казни его отца.

— Бедный, мне его так жаль, — протянула пухлая брюнетка. — Сначала отец нарушил закон, и его предали смерти, а потом и сам в немилость попал.

Слова брюнетки не вязались с её плотоядным выражением лица, однако следующая фраза расставила всё по местам.

— Зато теперь лэр Маркус единственный наследник ван Саторов. А кроме того, кузина писала мне из столицы, что ван Диррены разорвали с ним помолвку дочери. Вы понимаете, что это значит? — брюнетка обвела подруг торжествующим взглядом, и девицы вдруг засуетились, подхватились и упорхнули прочь.

А Лера невидяще уставилась сквозь фикус. Перед глазами снова стоял оцепленный стражами помост и палач, заносящий топор над осужденным.

Сбоку закряхтел Дилан:

— Вот непруха. Надеюсь, это не тот лэр Маркус, а то расстались мы как-то... не очень. Патриции и за меньшее вздрючить готовы. Как думаешь, он нас узнает? Пьяный же был...

Лера потерла лицо, отгоняя воспоминания, и криво усмехнулась:

— Ты — рыжий, а я — с рубцами... Узнает. — Она вздохнула. Выходит, это был его отец... — Только не верю я, что он поквитаться решит. Вот те трое гадов точно отомстили бы, а он, по-моему, не такой.

— Женщины! — в сердцах воскликнул Дилан. — Вот что у вас в голове? Раз помог, так уже и герой! Идеал доброты и бескорыстия! Тьфу!

— А чего ты плюешься? — Лера серьезно посмотрела на него. — Ты ведь тоже помог мне. Тоже герой.

Дилан покраснел и, поднимаясь с дивана, забубнил:

— Надо скорей расписание глянуть. Пение какое-то, танцы... Да они от моего пения в обморок попадают!

Расписание оказалось очень необычным, по крайней мере, для Леры. Практических занятий по магии пока не было, и она логично предположила, что вначале они выучат магическую безопасность и магическое право. Эти два предмета были в обязательных у всех студентов. Так же совпадали ораторское искусство, городское и земельное право, грамматика, арифметика, пение и стихосложение, танцы, этикет и хроника, то бишь история. Затем шло разделение по полу: у девушек — домоводство, у парней — физическая подготовка — и по стихиям: у Леры обязательным предметом шла метеорология, у Дилана — инженерные коммуникации, а Шоннери оказался «земельником», и ему полагалась минералогия.

Из остального можно было выбирать на свое усмотрение.

Лера ничего изучать помимо обязательного не собиралась — не для того она сюда поступала, однако из любопытства в список добровольных предметов заглянула. Верховая езда, боевое искусство, фехтование, география, архитектура, скульптура и механика.

— Я бы пение на верховую езду обменяла, — с досадой сказала она. — А танцы на скульптуру...

— А я бы хронику убрал, — подхватил Дилан. — Я магии хочу учиться! Зачем мне хроника?!

Леру тоже не особо волновала история чужого мира, однако отношение Дилана покоробило, и она менторским тоном процитировала Ломоносова:

– Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего.

— Как ты хорошо сказала, — заинтересованно обернулся к ней Шонери.

– Действительно, мудрые слова, – послышалось сзади.

Студенты, толпящиеся у расписания, дружно поклонились пожилому магу, который незаметно подошел со спины и теперь с благосклонностью поглядывал на Леру.

Все тоже посмотрели на нее, только далеко не с симпатией. Под парой десятков взглядов Лера смутилась и пояснила:

– Фразу не я придумала, но согласна.

– А вы, молодой человек, – маг внезапно повернулся к Дилану, – согласны?

– Наверное, – промямлил тот с несчастным лицом.

– Ну что ж, завтра жду вас на занятии, посмотрим, как хорошо вы знаете прошлое и готовы ли к будущему.

Маг ушел, провожаемый поклонами, а Дилан, глядя ему вслед, простонал:

— Я погиб...

Лера недоверчиво покосилась на него. Неужели все так плохо? Здесь нет сотен государств, а всего лишь одна Республика, и проштудировать пару-тройку учебников — более чем достаточно. Однако Дилан выглядел по-настоящему удручённым.

— Прорвемся, – подбодрила его Лера. Мысленно она уже прикинула, что вполне может научить его рисовать интеллект-карты и дать методику запоминания дат. Вряд ли из-за пары технологий в ней заподозрят пришелицу.

— Да, идём, чего тут торчать? — тоскливо вздохнул Дилан и огляделся: — А то ещё на какого-нибудь хореографа или стихоплёта наткнёмся.

Лера бросила последний взгляд на расписание, запоминая, что завтра с утра выступление ректора, затем собрание с куратором и лишь два урока: хроника и магическое право. Не похоже, чтобы студентов здесь сильно напрягали. Впрочем, ей это только в плюс: на досуге можно заниматься поисками информации о порталах. А еще радовало, что на ближайший месяц не назначена магическая практика, и, значит, есть время потренироваться в работе с потоком. Чёрт бы его побрал!

***

На обед подали бобовую похлебку. И все бы ничего, но пахла она отвратительно, будто сваренная на бульоне из протухшего мяса.

— Шайсе! Опять гадость!

Дилан чуть не выплюнул то, что сунул в рот, и с плохо скрытой завистью уставился на старшекурсниц, разместившихся неподалеку со своей едой. От яств, разложенных у них на столе, доносились ароматы копченостей и свежего хлеба, но все равно они не могли перебить вонь от столовских харчей.

Лера мрачно подумала, что девицы как и утром могли бы поесть в общаге. Вот зачем они сюда с горой вкуснях пришли? Поиздеваться над первокурсниками? Или у них другая цель? Выглядят как-то неспокойно и всё на вход поглядывают, будто ждут кого.

Шоннери, сморщив свой аристократичный нос, отодвинул тарелку. Потом принюхался к чаю и вскользь заметил.

— Кстати, здесь будет учиться лэр Маркус ван Сатор.

— Знаем уже, — проворчала Лера, тоже берясь за кружку. — И почему все о нём говорят? Он, что, шишка какая-то?

— Шишка? — одновременно спросили Дилан с Шоннери и с недовольством переглянулись.

— Я имею в виду «важный человек».

— Вообще-то, ван Саторы — это один из Великих родов, основавших Республику, — ответил Шоннери с некоторым удивлением.

Дилан отмахнулся:

— Да это-то ладно, подумаешь, основатели. Главное, род — богатейший! — Тут он склонился к столу и ехидно зашептал: — Как думаешь, чего все эти глупые гусыни сюда припёрлись? Лэра Маркуса ждут! Будто им есть на что рассчитывать!

Лера отхлебнула чай, размышляя, что, если их спаситель все-таки именно этот Маркус, то выходит, она бросила бутылку в местного прЫнца. Неловко-то как будет...

Вдруг все замерли на полдвижении, на полслове, и все, как один, повернулись ко входу. Лера взглянула туда же и, поперхнувшись, закашляла. Во внезапно опустившейся тишине ее кашель разнесся по всей столовой, но никто не обратил на него внимания. Все смотрели на вошедшего молодого мужчину.

Правильные черты лица с четкими линиями скул, гордо вскинутая голова, свободный разворот широких плеч — во всём читалось нескрываемое превосходство. Только волосы в образ надменного аристократа не вписывались: они были вопиюще коротки — просто черный ёжик.

Тот самый! Бритоголовый!

Давя кашель, Лера уставилась в свою тарелку. Только бы не заметил, не узнал!

А Маркус всё стоял на пороге, будто давая себя рассмотреть. Хотя, может ему просто не нравились невкусные запахи. Но наконец, двинулся к раздаче — неспешно, даже с ленцой, — и тут же, словно по сигналу, все зашевелились и заговорили.

## Глава 7. С русским размахом.

— Маркус! — позвал Шоннери и, привстав с места, помахал рукой.

От неожиданности и злости на такую подставу Лера зашипела и, склонившись над тарелкой еще ниже, принялась вылавливать из похлебки бобы. Дилан, видимо, тоже не ожидал подвоха от своего соседа. Выпучив глаза и что-то нечленораздельно пробулькав, он схватив ложку и начал остервенело накручивать ею в чае.

Только бы не заметил, взмолилась про себя Лера. Только бы мимо прошёл! Она скосила глаза на Маркуса.

Тот шествовал впереди угодливо семенящих за ним двух первокурсников, один из которых нёс поднос, а второй завистливо поглядывал на более удачливого соперника. И шли они, слава Богу, к пустому столику.

Но Шоннери — этот... нехороший человек! — снова окликнул Маркуса. И тот услышал!

Нашел высокомерным взглядом наглеца, посмевшего позвать его, и вдруг взгляд его смягчился, потеплел. Лера даже растерялась от такой метаморфозы и не сразу сообразила, что пялится на Маркуса в открытую. А тот направился к ним!

Леру бросило в пот. Припомнит Маркус былое или проигнорирует, не снизойдя до невежественных простолюдинов? А может проявит великодушие? Нет, а Шоннери-то каков! Обманщик! Я, говорит, не привык с аристократами... А сам с главной местной шишкой знаком, да еще и не постеснялся пригласить!

Маркус подошёл. Первокурсник опустил поднос на стол и попятился, непрерывно кланяясь и бормоча:

— Простите, но тут не очень вкусно кормят. Простите...

Второй же парень подскочил и отодвинул стул. Единственный свободный стул за их столиком! Рядом с Лерой! Маркус, не обращая внимания на суету перваков, уселся и кивнул Шоннери.

— Светлого дня! Даже не знаю, рад ли видеть тебя здесь. Не думал, что окажешься в этой академии.

Шоннери смущенно улыбнулся и пожал плечами:

— Я сам виноват. Следовало больше внимания уделять физической подготовке и тренировке магзрения.

Лера съёжилась и прислушалась к разговору, с трудом улавливая смысл. И вроде разум понимал, что ничего же страшного не случится, если Маркус узнает их с Диланом. Ну, извинятся они, поблагодарят еще раз, — небось, язык не отсохнет, — однако, сердце суматошно колотилось, а шум крови в ушах смешивался со звуками глубокого низкого голоса в какой-то сумасшедший опьяняющий коктейль.

— Это твои друзья? — спросил Маркус и, мельком глянув на Дилана, перевел взгляд на Леру. Как раз на её изуродованную щеку.

Лера оцепенела. Дыхание сбилось. Словно горячей кистью обвели каждый рубец.

Не зная, куда деться от странных ощущений, она сунула в рот полную ложку похлебки. Проглотила, даже не почувствовав вкуса, и хотела уже есть дальше, но рука остановилась на полпути при следующих словах Маркуса:

— А я их помню. И рыжего, и эту... со шрамами.

Напоследок ёкнуло сердце, и на Леру вдруг снизошло спокойствие. Хотя вряд ли состояние, когда понимаешь, что ничего уже не исправить и ответа за содеянное не избежать, можно назвать спокойствием. Скорее, это смирение.

Шоннери говорил что-то, наверное, представлял их с Диланом, но Лера не слышала.

Она медленно опустила ложку и повернулась к Маркусу. Взгляд её, до того робко опущенный вниз, поднимался, казалось, целую вечность. Лера успела оценить и тонкую ткань белоснежной рубашки, и элегантную вышивку по вороту-стойке, и гладко выбритый подбородок... Наконец, их с Маркусом глаза встретились. Его черные, непроницаемые, и её серые, широко распахнутые от понимания обреченности.

Воздух застрял в груди тугим комом. Лера замерла, не в силах ни шелохнуться, ни произнести хотя бы слово. Окружающее отдалилось, исчезли звуки и запахи. Исчезло всё. Остались лишь эти черные глаза напротив.

Но вот они сощурились, и Маркус отвернулся, равнодушно бросив:

— Забавная у тебя компания, Шон. Из вас троих, пожалуй, один лишь рыжий на своем месте.

Дилан исподлобья глянул на Маркуса:

— Кого только нет на этом месте... — Потом, видимо, вспомнив, с кем говорит, склонил голову и сказал: — Простите, лэр Маркус, я не хотел грубить. И это... спасибо за помощь... тогда на озере...

— Довольно, – прервал его Маркус и обратился к Шоннери: — Вижу, здешние студенты не заслужили вкусной еды. Как насчет прогулки до города? Посидим в комфортной обстановке, без лишних глаз и ушей.

— Да, конечно. — Шоннери нерешительно посмотрел на Леру и Дилана: — Мы с Маркусом давно не виделись...

Лера отмерла:

— Да-да, идите! Друзья — это святое. — Она почувствовала, что от облегчения начнёт сейчас нести бред, но остановиться не смогла: — С друзьями надо того... этого... Видеться чаще! Где друзья, там и богатство. И это... человек человеку — друг. Да... — Выдав все пришедшие на ум поговорки про друзей, и сникнув под тремя парами недоумевающих глаз, Лера в довершение пробормотала: — В «Сыто-пьяно» вкусно кормят... и недорого.

Маркус презрительно хмыкнул и встал.

Лера в смятении закусила губу. Если она не объяснится, то при всякой, даже мимолетной, встрече будет чувствовать себя преступницей, пойманной с поличным. И с каждым разом будет хуже и хуже. Надо сейчас, не откладывая! Главное, не пороть чушь. Она же умеет говорить правильно... Можно казенно, только не околесицу, как до этого.

Лера вскочила. Не замечая установившуюся тишину и десятки взглядов, впивающихся со всех сторон, она твердо посмотрела в глаза Маркуса, обернувшегося на её движение. Глубоко вздохнув, взяла себя в руки и сдержанно произнесла:

— Извините за мою не слишком адекватную реакцию тогда. Вы были правы, указывая мне, что следует делать, однако я пребывала в таком шоковом состоянии, что повела себя недопустимым образом. Мне очень стыдно. Простите.

***

Маркус откинулся на спинку кресла и с сытой ленцой оглядел обеденный зал небольшой, но дорогой гостиницы — одной из немногих в Альтии, где патриций мог остановиться, не навредив своей репутации. Столики в альковах, множество зелени и неяркий теплый свет магических светляков — всё для безмятежного отдыха.

А эта Вэлэри, действительно, ненормальная, если посоветовала идти в какую-то бедняцкую забегаловку. И кстати, что за странное преображение? Только вела себя, как сущая безумица, и вдруг такие рассудительные фразы, больше подходящие дипломату, нежели простолюдинке. «Не слишком адекватная реакция» — надо же!

Впрочем, Шон всегда был чудаком, вот и приятелей себе выбрал соответствующих.

— Разве отец не предлагал тебе обучаться в школе? — Маркус скользнул оценивающим взглядом по плечам Шона. Костяк хороший, и на этом достоинства заканчиваются. Однако, если заниматься интенсивно, как на полугодичных школьных сборах, то мышцы нарастить вполне реально, потенциал хороший.

— Предлагал, — кивнул Шон, после чего понюхал ароматный травяной отвар в кружке, отпил и, причмокнув от удовольствия, добавил: — Но не настаивал.

— А ты и счастлив в свои книги зарыться! О будущем стоило позаботится заранее.

Шон покаянно склонил голову:

— Стоило. А я вот с чего-то решил, что в великих делах достаточно и одного желания, но то ли дело мое не настолько велико, то ли желание.

— Ладно, что теперь... — Маркус закинул в рот виноградину и, прожевав, честно признался: — Можешь считать меня эгоистом, но все-таки я рад, что ты в этом... «отстойнике». Приятно встретить старого друга.

Шон покраснел. Со стуком неловко поставил кружку и пробормотал:

— Теперь я чувствую себя ещё большим мерзавцем... Не верил, когда узнал, что тебя переводят в Альтию, но так... надеялся.

— Брось, Шон, никто не несет наказания за мысли, к тому же твоё желание свойственно человеку и вполне понятно. — Маркус зло ухмыльнулся: — Знал бы ты, сколько удовлетворения множеству людей принёс мой перевод! Я даже не подозревал, что у рода ван Саторов столько недоброжелателей, но после казни отца и моего отчисления, будто нарыв вскрылся — повылазили завидущие, гнилые душонки.

Шон промолчал, но Маркус заметил, что ему некомфортно, и пожалел о собственной откровенности. Порой ему хотелось обсудить с кем-нибудь смерть отца, выговориться и, наверное, услышать слова утешения, но все, даже мать, твердили только одно — Луций виноват и понес заслуженное наказание. Возможно ли, что Шон и его родители считают так же?

Маркус потёр внезапно потяжелевшие веки и спросил:

— Как старшие ван Тероны? Не оставили исследования?

Шон благодарно улыбнулся и принялся с жаром рассказывать об изысканиях родителей в Лоридане — заброшенном городе, который уже давно захватила пустыня.

Маркус слушал молча, с щемящей тоской припоминая те времена, когда он с отцом ездил к ван Теронам в их небольшой, но уютный и теплый домишко. Там они, бывало, жили по целому месяцу. Взрослые изучали пустыню, а точнее искали способ остановить ее продвижение, а Маркус с Шоном, тогда еще совсем дети, днями напролет лазали по окрестностям, строили укрытия и громили воображаемых врагов. Хорошее было время. Самое лучшее.

***

В библиотеке было тихо и спокойно: ни девиц, взбешенных общением Леры с их кумиром, ни самого кумира, рядом с которым начинало вдруг заполошно колотиться сердце, а мозги, наоборот, отказывали. До чего ужасное ощущение! Ужасное и непривычное.

— Всё потому, что я была виновата перед ним, — пробормотала Лера.

Вот уже полчаса она сидела в библиотеке, положив на столик перед собой учебник по магическому праву, но не прочитала ещё ни строчки. Перед мысленным взором стояла последняя сцена в обеденном зале.

— ... Мне очень стыдно. Простите.

В тревожном ожидании она глядит на Маркуса, но тот не торопится отвечать. Лицо бесстрастно, и только вздернутая бровь показывает, что он чем-то недоволен. Лера хмурится, припоминая сказанное. Интонация почтительная, все слова из местного языка. В чём же дело?

Позади, от столика, где сидят старшекурсницы, доносятся тихие, сочащиеся презрением голоса:

— Вот грубиянка.

— Невежа!

И словно кипятком ошпаривает понимание — следует поклониться! Её извинения без поклона — пустой звук! Но спина деревенеет, и Лера стоит, вскинув голову и глядя Маркусу прямо в глаза.

В столовой висит неестественная тишина. Маркус ждёт... Все ждут...

На самом деле, проходит не больше нескольких секунд, но они растягиваются в вечность. Наконец Лера опускает взгляд и с трудом, словно преодолевая невидимый барьер, склоняет голову. Только голову. В позвоночник будто свинцовый стержень залит, и спина не гнётся.

Маркус, не говоря ни слова, разворачивается и уходит. Лера смотрит ему вслед и краем уха слышит нарастающий гул голосов.

Ух, как на нее смотрели! Хорошо, что мысли и взгляды не настолько материальны, чтобы испепелить на месте, но, покинув столовую, Лера на всякий случай трижды переплюнула через левое плечо. Чтоб не сглазили!

И спряталась в библиотеке, чтоб не побили.

Но как же нелепо всё вышло! Теперь уж точно ни с кем из девушек не подружиться.

— Зато время сэкономила, — пробормотала Лера, вздыхая. — Глупо же врагов по-одному наживать. Надо сразу, скопом... С русским размахом!

Ладно, пора заканчивать с рефлексией и браться за учёбу.

Лера листнула желтоватые грубые страницы «Магического права». Статьи под номерами, как в любом своде законов, и с помощью мнемотехники выучить их довольно просто.

За окнами уже стемнело, когда она подошла к библиотекарю сдать учебник. Все-таки очень неудобно, когда книги не выдают на руки, но по-видимому, бумага в Республике — дефицит. Лера даже не смогла купить ее — слишком дорого! — обошлась парой восковых дощечек со стилусом, хотя и не была уверена, что сможет с толком их применить. Ладно сиюминутную запись сделать, но как быть с интеллект-картами и конспектами?

Принимая «Право», син Кэмиллус брюзгливо заворчал:

— И чего ходить? На занятиях же всё расскажут... Никто не ходит, а ей, понимаешь, неймется. Самая умная, что ли?

Лера не вслушивалась в стариковский бубнёж, она смотрела на лежащие аккуратной стопочкой газеты. «Магический вестник»!

" Так он же у нас учиться будет! Я в «Магическом вестнике» читала".

— Я посмотрю? — спросила она сина Кэмиллуса.

Тот насторожился:

— Только здесь, при мне!

В газетах было всего по шесть страниц, и Лера, быстро пробегаясь взглядом и не находя упоминаний Маркуса, откладывала номер за номером. Син Кемиллус терпеливо собирал их в новую стопочку и продолжал ворчать:

— Знаю я вас, девиц: одни женихи на уме. И что за блажь — портреты вырезать?! Уже два экземпляра испортили! Вот поймаю — платить заставлю.

В номере двухнедельной давности со второго разворота на Леру глянули знакомые глаза. На черно-белом, фотографической точности изображении Маркус выглядел моложе и, судя по забранным назад волосам, еще не лишился косы, но это точно был он.

«Глава высшей Сивильской школы и члены школьного сообщества с прискорбием уведомляют об отчислении из своих рядов лэра Маркуса ван Сатора за недостойное поведение. Решение было принято единогласно комиссией Сивильской школы и обжалованию не подлежит.

Кроме того, ректор столичной академии дэр Дариус ван Тусен сообщил, что наследник ван Саторов больше не является студентом его заведения и переведен в Альтийскую академию.

Редакция напоминает, что совсем недавно был казнен отец лэра Маркуса, дэр Луций ван Сатор. Его обвинили в попытке открытия нового портала и после месяца разбирательств вину доказали. Возможно, именно в этом кроются причины вызывающих и неприемлемых действий лэра Маркуса, однако комиссии, принявшие решение о его исключении, руководствовались сугубо законом и моралью нашего общества и не считают себя вправе потворствовать пагубному влиянию наследника одного из Великих родов на молодежь.»

«Пагубное влияние», ишь, как завернули. Лера с грустью посмотрела на портрет. Здесь Маркус еще не знает, что его жизнь сделает такой крутой поворот, еще нет в лице тяжелой мрачности и упрямства. Знал ли он, вообще, чем занимается его отец?

Она еще раз пробежалась по заметке. Хм, Луция ван Сатора казнили после месяца разбирательств, и месяц же она просидела в деревне, после чего сбежала и увидела того на плахе. Это что же выходит? Он пытался активировать портал ровно тогда, когда она попала в этот мир! Совпадение или... отец Маркуса все же открыл переход?

Библиотекарь опять что-то забубнил, но Лера даже не шелохнулась. Вглядевшись в черные нарисованные глаза, она задалась вопросом: а не мог ли дэр Луций передать свои знания сыну?

— Интересно?

Сухой, безэмоциональный голос раздался сбоку над самой головой. От неожиданности Лера вздрогнула всем телом и, захлопнув газету, оглянулась. Маркус!

## Глава 8. Ключ от дома

— «Столичная жизнь» есть? — Маркус скользнул равнодушным взглядом по стеллажам за спиной библиотекаря.

На Леру он не обращал внимания, и она даже засомневалась, не послышался ли ей вопрос.

— Вот свежий номер, сегодня получили. Прошу, — син Кэмиллус с поклоном протянул Маркусу новенькую, еще не помятую газету и сердито зыркнул на Леру: — Чего с «Вестником»-то обнимаешься? Небось тоже на портрет нацелилась?

— Больно нужно! — возмутилась Лера, чувствуя, как жар заливает не только щеки, но и шею.

Торопливо шлепнув газету на стол, она хотела уже ретироваться, но библиотекарь окликнул:

— Куда?! А отметиться?

Мысленно чертыхнувшись, Лера схватила перо и черканула в амбарной книге свою фамилию. Вот же старикан фанатик! Никого ведь нет, она одна сегодня и записана, так для чего все эти формальности?

Пока она расписывалась, Маркус прошёл мимо и направился в тёмный дальний угол. Лера исподтишка проследила за ним и, расслабившись, убегать передумала. С чего, вообще, она всполошилась? Наследнику ван Саторов и дела до неё нет, а она накрутила себя чуть не до обморока.

— Не заглядывайся, не светит тебе ничего, — хмыкнул библиотекарь.

Лера опять вспыхнула и с вызовом сказала:

— Син Кэмиллус, а я еще почитать решила! Дайте мне что-нибудь о порталах!

Видимо, всплеск адреналина притупил чувство самосохранения, и, лишь выпалив просьбу, Лера поняла, что ступила на тонкий лед. Обмерев от ужаса, она ждала ответа.

Син Кэмиллус вскинул седые брови:

— Чего захотела! Может тебе еще портальный ключ поднести?

— Ключ?

Лера от изумления раскрыла рот, а библиотекарь, выравнивая края газет в идеальную плоскость, с укоризной покачал головой:

— То дай, сё дай, а подумать не могут. О порталах она почитать решила! Самая умная, говорю, а? Чего глаза пучишь? У-у, мелочь, пришла в академию учиться, а ни силенок, ни разумения элементарных вещей. Только сины такими недалекими могут быть, да ты ленива для сины-то: ни разу своего светляка не зажгла, все готовеньким пользуешься.

В пол-уха слушая старика, Лера лихорадочно размышляла. Какой ключ он упомянул? Разве порталы открываются ключом? Если так, то где его взять, и сможет ли она им воспользоваться?

Вероятно, библиотекарь расценил ее молчание как признак внимательности, и потому с некой долей благожелательности пояснил:

— Нет ничего о порталах. Маги-основатели установили их еще до Великого Переселения, и как там чего — никому не ведомо. Ну, может, ван Саторы поболее нашего знают, но уж точно ни с кем не поделятся.

Ван Саторы?! Маркус же — ван Сатор! И он прямо сейчас сидит позади! Спину будто тысячи иголок закололи, ладони вспотели, и с заходящимся от волнения сердцем Лера склонилась вперед.

— Почему именно ван Саторы? — шепотом спросила она сина Кэмиллуса.

Тот посмотрел на нее немигающим удивленным взглядом и заторможенно сказал:

— Так владельцы же... портального ключа.

Судя по виду библиотекаря, информация была общеизвестна и Лера с потрохами выдала свою полную неосведомленность. А раз так, то чего стесняться?

Лера оглянулась на угол, где за раскидистыми кустами скрылся Маркус и уже горел светляк. Вытерев влажные ладони о платье и стараясь не так явно показывать заинтересованность, спросила:

— И он тоже... владелец?

— А как же? Наследник ведь! — в порыве раздражения воскликнул син Кэмиллус и, снова превратившись в желчного старика, негодующе бросил: — Пойди-ка ты отсюда! А ну как глупость твоя заразна.

***

«Столичная жизнь» лежала на коленях не развернутая — Маркусу была нужна вовсе не она, а тишина и одиночество, которых не нашлось в общежитии. Даже отдельные апартаменты, положенные с третьего года обучения, не спасали от настойчивого внимания первокурсников. Те, по-видимому, решили взять измором. С утра, как он приехал, не переставая, шли и шли — несли подарки с просьбами о патронате. Даром, что номинально он еще на втором курсе: экзамены для перехода на третий, которые он пропустил в Сивильской академии, предстоит сдать здесь в ближайшие две недели.

Вот и Шон спросил, не возьмет ли Маркус его в клиенты.

— Ты не думай, что я на поблажки рассчитываю. Вовсе нет! Я готов выполнять любые поручения, но боюсь, что не стерплю напрасных издевательств. А ты ни над кем не станешь глумиться.

Маркус выслушивает с холодной усмешкой. В принципе, Шон прав, однако как же он наивен, считая, что хорошо знает человека, с которым дружил когда-то в далеком детстве.

Но всё течёт, всё изменяется. С возрастом они стали реже видеться, а жизнь развела их в разные стороны: Шон остался с родителями, среди книг, исследований и экспериментов, Маркус же каждые полгода проводил в школе, где оттачивал навыки выживания и где все подчинено строгой иерархии, а остальное время — с отцом, совершенствуясь в воинском мастерстве, умении управлять латифундией и разбирая хитросплетения политических интриг.

И теперь он, Маркус, уже не тот бесшабашный мальчишка, готовый лезть на дерево, неистово раскачивающееся под порывами ветра, лишь бы вернуть в гнездо выпавшего птенца. Как говорил дэр Олкандр, стоя над очередным рухнувшим от изнеможения учеником, так угодно судьбе и выживает сильнейший.

— Прости, Шон, но клиенты мне не нужны, — отказывает Маркус. — Да и отношения портить с тобой не хочу.

Мысленно он добавляет, что скоро покинет эту отсталую академию и вернется в столицу. Шону же полезно будет повариться в этом котле, иначе такого, чересчур мягкотелого и не приспособленного к жизни в обществе, это самое общество быстро задавит.

— Не нужны клиенты? — теряется Шон. — Так может и мне патрон не обязателен?

— Не обязателен, но... Либо подчиняешься одному, либо — всем. Выбор за тобой.

Шон думает, потом вздыхает:

— Наша судьба зависит от наших нравов... Что ж, потерплю два года.

Маркус развернул газету, раздраженно хрустнув листами. Ему тоже придется терпеть месяц-два в этом «отстойнике». Игнорировать слабаков, возжелавших его участия, и уклоняться от внимания девиц, мечтающих о замужестве.

Скорее бы мать добилась отмены постановления о переводе! Она обещала.

Впрочем, она и отца обещала вызволить, но, как оказалось, ограничилась одним лишь разговором с дэром Ампелиусом Каладаром, консулом Магического Контроля. Вот этого Маркус не понимал. Разве можно было полагаться на мерзавца, пробившегося к власти из низов и получающего удовольствие от главенства над теми, кто раньше смотрел на него свысока?

Если б только знать... Шайсе! Зачем мать делала вид, что положение отца не безнадежно и его вскоре оправдают? Почему им не дали встретиться? Хотя бы попрощаться...

До сих пор не верилось, что отца больше нет.

Маркус сжал челюсти, отгоняя подступающий к горлу комок, и чтобы выдворить невеселые мысли, взялся за чтение.

Первое время взгляд бессмысленно скользил по статьям, но вдруг зацепился за надпись, набранную крупным красивым шрифтом: «Наследник ван Саторов запятнал имя рода». Злость горячей волной прокатилась по телу, и Маркус швырнул газету на пол.

Стервятники! И те, кто пишут, и те, кто читают...

Он, конечно, глупо себя повел — пить уж точно не следовало! — но по-другому пережить случившееся не смог. А они и рады, налетели. Еще и портрет где-то достали!

Как же его взбесило, когда увидел, что эта уродливая вездесущая девица рассматривает его изображение. Еле сдержался, чтобы не указать ей полагающееся место. Шайсе! Не хватало еще опуститься до уровня местных отщепенцев.

И ведь занятия еще не начались, а она уже к «Магическому праву» примеривается. Решила в Магический Контроль идти, по стопам Каладара? Так он больше не знаниями взял, а силой: сто тридцать единиц — редкость даже для Великих родов. У Маркуса самого — сотня, и это великолепный показатель! А у нее сколько? Двадцать? Тридцать? Не сразу и заметишь! Как только поступила такая... бессильная?

***

Воздух в атриуме женского корпуса чуть ли не дымился от того негодования, которым пылали девушки.

— А ведь как хорошо всё начиналось: наследник ван Саторов здесь, рядом с нами! И что он подумает теперь? Ох, попадись она мне... — Ровена потрясла кулаком. — Нет, как она посмела?! Разговаривать с ним, как с равным!

Ленора вонзила иглу в ткань и отложила вышивку. Её тоже раздражала уродливая выскочка, окатившая её водой на глазах у всех. И не просто раздражала. Мысль о присутствии в академии этой Вэлэри зудела надоедливым насекомым и требовала незамедлительного решения.

— Главное, сама мелкая, а глядит будто свысока, вы заметили? С чего бы это? — Белла, болтушка и сплетница, стрельнула глазками по сторонам и удостоверившись, что подруги прислушались, многозначительно добавила: — Что-то не видала я раньше таких нахальных плебеек.

Девушки забыли о рукоделье.

— Хочешь сказать, она чья-то внебрачная дочь? С таким-то уродством?

— Но это же всё объясняет! Как она могла с двадцатью единицами поступить в академию?

— Глупости! Кто пойдет на такое безрассудство? Подстроить испытание невозможно, а идиотов, решившихся на обман, находят сразу. Нет, ей просто повезло!

— Повезло-не повезло... Суть не в том! Даже приходись она роднёй кому-нибудь из самих Верховных магов, она все равно не «ван» и не имеет права так себя вести.

— Значит, надо научить её. Преподать несколько запоминающихся уроков, — Ленора обвела приятельниц холодным взглядом. — Либо она их выучит, либо исчезнет отсюда. И я бы предпочла второй вариант.

Девушки согласно закивали, а Белла хихикнула и вполголоса, чтобы не услышали старшекурсницы, расположившиеся в центре, рядом с бассейном, сказала:

— Сдаётся мне, что даже старшим придется с ней повозиться. Интересно, что она завтра на посвящении устроит.

— И все-таки, где она? — Ровена метнула гневный взгляд на запертую комнату выскочки. — Хочется мне посмотреть в ее бесстыжие глаза и... сделать что-нибудь!

***

Лера шла в общежитие, не замечая никого и ничего. Руки в волнении теребили кончик косы, а в голове роились вопросы: умеет ли Маркус открывать межмировой портал, что сделать, чтобы он помог ей вернуться домой, — это ведь огромный риск! — и что за портальный ключ?

Дыхание перехватило, когда Лера представила, как держит его в руках — большой, металлический, с затейливой бородкой. Прикрыв глаза, она позволила себе на миг окунуться в сладкую мечту и вообразила, как вставляет ключ в первую попавшуюся замочную скважину и распахивает дверь. А там... Почему-то представилась кухня их квартиры. Как обычно напевая, мама что-то готовит и не видит, как Лера выходит из темного проёма. Лера стоит несколько секунд, оглядывая знакомый холодильник, стол со стульями и шкафчики, а потом шагает к маме и обнимает её со спины.

Под веками запекло. Лера зажмурилась сильнее и глубоко задышала.

Нет, будь всё так просто, люди давно бы уже шастали меж мирами. Да и отца Маркуса казнили за попытку, и значит, невозможно открыть портал одним поворотом ключа.

Она зашла в гостиную. Краем сознания отметила, что негромкий гул голосов в атриуме на мгновение стих, но не придала этому значения. Тело, привыкшее к возвращению в состоянии нестояния после трудового дня, само двигалось по направлению комнаты, а Лера продолжала рассуждать. «Прибегнем к принципу поедания слона. То бишь — по кусочкам. Вначале надо выведать, может ли Маркус открыть переход между мирами. Если может, тогда и искать подступы к нему».

На пути кто-то встал, и Лера остановилась. Дожидаясь, пока препятствие исчезнет, посмотрела в потолок и подумала, что вряд ли кто-то, кроме самого Маркуса, скажет, умеет ли он открывать порталы. Так что подступы к нему придется искать сейчас, не откладывая.

Тоскливо вздохнув при воспоминании о безучастном взгляде чёрных глаз, Лера шагнула в сторону. Препятствие и не думало исчезать, поэтому пришлось его обогнуть.

А может признаться Маркусу, что она с Земли? Предъявить претензию, мол, это твой отец меня сюда притащил, поэтому, будь добр, исправь содеянное и перемести меня обратно. Ага! И Маркус разозлится, что его отец погиб, а она здравствует! Сдаст ещё в Магический Контроль. И пускай она ни в чем не виновата, но эмоции они такие... Ох, как все сложно...

Кстати... А Шоннери же с Маркусом хорошо знаком! Что, если подобраться через «ботаника»? Да, в объезд, но зато шансы выше.

На автомате отперев замок, Лера уже хотела зайти в комнату, но вдруг замерла на пороге. А что, если... Жар полыхнул в груди и высушил горло. Лера куснула костяшку пальца, насильно возвращая трусливо ускользающую мысль.

Что, если попроситься к Маркусу в клиенты?!

Дилан говорил, все перваки пойдут на поклон к третьекурсникам, и последние вроде как покровителями будут. Да, придется какие-то поручения выполнять, но ведь отличный же повод, чтобы наладить общение!

Вдруг все их с Маркусом встречи не случайны? Вдруг это судьба?!

Сердце бухало в груди, руки тряслись. Неужели возвращение домой так близко?

Лера обернулась и отстраненным взглядом обвела атриум.

Он будет патроном, она — клиентом... Прямой контакт... Сблизиться... Задать вопросы...

Медленно кивнув собственным мыслям, Лера зашла, наконец, в комнату и захлопнула дверь.

***

— Это что... это как? — Ровена переводила ошарашенный взгляд с закрывшейся двери на подруг и обратно. — Эта выскочка... эта нахалка...

— Не заметила тебя, — прыснула Белла. — Обошла, как стул.

Пухлые щеки Ровены приобрели малиновый оттенок, и она свирепо уставилась на подругу:

— Думаешь, она только меня оскорбила? Да она на всех тут наплевала! Ей бы бежать как мышь в нору, а она... она... И глянула-то как! Будто мы — камушки в сандалиях!

— А по-моему, так даже интересней. — Белла покосилась на старшекурсниц и зашептала: — Прежде никто на эту замухрышку и внимания бы не обратил, но теперь... Разве такое можно спустить? Так что, уверена, завтра вечером нас ждёт оч-чень увлекательный спектакль!

## Глава 9. Первый день учебы

Первый учебный день начался с торжественного построения перед административным зданием. Ректор толкнул короткую, но донельзя пафосную речь, напоследок пожелал всем силы, и студенты разошлись по аудиториям: старшие грызть гранит науки, а первокурсники на собрание с куратором.

Того звали дэр Паблиус Хэтор. Был он худощав, порывист и владел магией огня. Поздравив всех с поступлением, он рассказал про занятия, предупредил, что магические дуэли разрешены только со второго курса, а особенно много твердил об уважении к старшим. Складывалось такое ощущение, что первокурсники здесь бесправнее рабов и обязаны подчиняться всем и вся. Впрочем, судя по реакции окружающих, никого, кроме Леры, подобное положение дел не возмущало, и относились все к собственному презренному статусу, как к должному.

Наконец оргсобрание закончилось.

— Если вопросов больше нет, я удаляюсь, — сказал дэр Паблиус.

Лера с облегчением поднялась вслед за другими студентами и поклонилась. Наконец-то он уйдет!

Какого-то лешего куратор весь минувший час бросал на нее хмурые взгляды, так что невольно закралась мысль, от которой внутри всё обмирало: вдруг он что-то знает? Например, что она обманом прошла лабиринт.

К тому же, будто позабыв о собственных словах, куратор всё не «удалялся», а опять смотрел на нее.

Лера с деловым видом зарылась в сумку. Побренчав восковыми дощечками, зачем-то вытащила стилус. Кстати, зря она их покупала. Здесь не только никто не вел записи, но даже и столов не было. Ни столов, ни стульев, только несколько рядов высоких каменных ступеней, на которые все и усаживались. Наученная горьким опытом проживания в комнате-холодильнике, сначала Лера с опаской примостилась на краешек ступени, но камень оказался теплым. Магия, чтоб её!

— Лиа Вэлэри Дартс!

Как гром раскалывает шум дождя, так негромкий голос куратора пронёсся сквозь гудение разговоров.

Сердце ёкнуло, а затем с силой толкнуло кровь в виски. Лера подняла голову.

— Подойдите, мне надо спросить вас кое о чем.

Болтовня вокруг начала стихать. Студенты в недоумении оборачивались к Лере, сидевшей на галерке.

В ореоле рыжих волос мелькнуло обеспокоенное лицо Дилана. Тот разместился ниже вместе с Шоннери и двумя парнями из простых, и Лера на миг пожалела, что он не рядом и не скажет какую-нибудь ободряющую ерунду.

Провожаемая озадаченными шепотками, на негнущихся ногах она спустилась к дэру Паблиусу. От страха в голове опустело, и одна лишь мысль колотила набатом: её вычислили! Раскусили! Теперь, что, на плантации?

Они вышли из аудитории в пустующий атриум, и куратор кивнул в сторону пары кресел:

— Присядем...

Ноги не держали, и Лера почти рухнула на мягкое сиденье.

— Скажу откровенно — меня попросили присмотреться к вам, — дэр Паблиус прищурился и, вскинув бровь, иронично спросил: — Догадываетесь, почему?

Лера мотнула головой, но куратор ждал, и она, кашлянув, чтобы смочить пересохшее горло, опасливо предположила:

— Из-за того, что у меня двадцать единиц?

— Верно, — дэр Паблиус одобрительно улыбнулся. — А еще?

В его позе вдруг померещилась собранность затаившегося хищника, и на ум пришла поговорка про дурака, который повесится, дай только ему достаточно длинную веревку. Вот, значит, как! Блефуют! Хотят, чтобы она сама им все выложила!

Лера усилием воли расслабила сжавшееся тело и беспечно пожала плечами:

— Простите, дэр Паблиус, но что-то туговато у меня с догадками.

Она старательно подражала говору деревенских, боясь, что еще тут заподозрят неладное.

Чуть помедлив, куратор кивнул:

— Хорошо, тогда ответьте вот на какой вопрос...

Он снова улыбнулся, будто специально растягивая паузу. Чувствуя, как вновь подступает паника, Лера заставила себя сосредоточится на дыхании. Надо дышать ровно, спокойно... Да, блин, надо просто дышать!

Дэр Паблиус чуть склонился вперед и, доверительно понизив голос, спросил:

— Лиа Вэлэри, а вы в лабиринте ничего не теряли?

Дыхание все-таки сбилось. Они нашли отпугиватель?! Чертова зверюга, почему ты его не сожрала?!

Лера глубоко вдохнула, усмиряя колотящееся сердце. Она с самого начала допускала, что подобный разговор рано или поздно состоится, и пришла к выводу, что часть правды следует выдать. Тогда ей поверят и отступятся. Должны отступиться!

Она широко улыбнулась, мстительно отмечая, как моргнул и отстранился куратор при виде ее исказившегося лица.

— Да, дэр Паблиус, теряла!

Куратор явно опешил, и, не давая ему опомниться, Лера добила:

— Одёжку я потеряла! Тунику! Теплую, с длинными рукавами. Вот за рукав-то зверь меня и ухватил. Так и бросила там... Нашли, выходит? Жалко, конечно, но куда ее теперь — животина-то знатно потрепала.

***

Преподаватель истории, пожилой маг в мантии глубокого синего цвета, уже полчаса рассказывал о временах, когда маги-основатели помогали переселенцам осваивать новые земли и строить города вокруг порталов, сетью раскинувшихся по материку, а Леру всё еще потряхивало. Она снова и снова прокручивала в голове разговор с куратором и гадала, правильно ли сделала, закосив под дурочку, потерявшую одежду. Вдруг это вызовет еще больше сомнений в том, что такая бестолочь бессильная смогла честно набрать двадцать кристаллов. Но с другой стороны, дэр Паблиус был так обескуражен «признанием», что больше ничего и не спрашивал.

— Вэлэри, — прошипел вдруг сбоку Дилан.

На лекции по хронике они с Шоннери устроились вместе с Лерой на самом верхнем ряду, и этот рыжий лис сразу принялся выпытывать, чего хотел куратор. Пришлось ему тоже выдать часть правды про оставленную в лабиринте толстовку.

— Вэлэри, — снова, но уже чуть громче, прогудел сквозь зубы Дилан и глазами указал вниз, на преподавателя.

Историк в упор смотрел на Леру.

— Лиа, — обманчиво мягким голосом сказал он. — Вероятно, я зря похвалил вас ранее, и вы на самом деле не интересуетесь прошлым.

Лера встала и поклонилась.

— Простите, дэр... — она скосила глаза на дощечку, где в начале урока записала имя преподавателя, — Силинус, я немного задумалась. Впредь постараюсь не отвлекаться.

— Уж постарайтесь! И надеюсь, задумались вы о событиях, которые последовали за исчезновением магов-основателей, потому что очень хочу услышать о том периоде именно от вас.

Лера, хотевшая было сесть, на мгновенье замерла в полуприсяде. Вот же вредный дядька! И что за день сегодня такой — все прикапываются. А как однокурсники-то оживились, заоглядывались с ехидными физиономиями. Наверняка предвкушают конфуз деревенской простушки.

Но ответить, и правда, сложновато. Она по косточкам разобрала тему про переселение — всё искала инфу по порталам, ну и в чтении заодно практиковалась (ох и помучила тогда библиотекаря, выспрашивая значение незнакомых слов!), — однако времени после вырождения магов едва коснулась. Узнала лишь, что четыре столетия «осиротевшие» люди устраивали войнушки за власть и ресурсы и в итоге довоевались до того, что угробили Сердце Мира — город магов-основателей, единственный, где был межмировой портал. Теперь уже больше тысячи лет там нет магии, и лишь во все стороны расползается пустыня.

— Не заставляйте нас ждать! — повысил голос дэр Силинус. — И рассказывать следует, глядя слушателям в глаза, а не в затылки. Так что прошу сюда.

Лера оцепенела. Куда «сюда»? Вниз?!

Ноги вросли в камень. Они сами стали камнем, безжизненным и неподъемным. Лера смотрела на историка и не двигалась с места.

— Ну же, спускайтесь, — поторопил тот.

А она не могла! Не могла! Встать перед пятью десятками человек, считающих её выскочкой и жаждущих её провала? Плавиться под их взглядами, полными презрения, насмешки и злобы?

Из-за Дилана выглянул Шоннери:

— Если ты не знаешь, я могу вызваться.

Лера уцепилась за его тихий спокойный голос, как за спасательный круг, и вынырнула из водоворота смятения. Нельзя показывать слабость, никак нельзя... Сожрут с потрохами!

И вообще, у нее парочка козырей в рукаве завалялась: во-первых, она по привычке запомнила все даты из прочитанного, а во-вторых, тут целых два человека, сопереживающих ей! Нужно только представить, что в аудитории никого, кроме Дилана с Шоннери, нет, и перечислить даты, молясь, чтобы историк дополнительных вопросов не задавал — подробностей-то она не знает.

Лера спустилась вниз и, встав справа от дэра Силинуса, нашла взглядом друзей. Дилан поощряюще кивнул. Шоннери же смотрел так внимательно и серьезно, будто готовился мысленно транслировать ответы.

Сцепив в замок дрожащие руки и сглотнув ставшую вязкой слюну, Лера вскинула подбородок и начала говорить.

— Трехсотый год от Великого Переселения ознаменовался смертью двух последних магов-основателей, а спустя всего два года между несколькими магическими родами началась борьба за возвышение...

— ... В 317 году образовались три сильнейшие коалиции, противостояние перешло в активную фазу и началась Первая война магов. 318 год — победа союзников Севера. 320 год — восстание южных провинций...

Она рассказывала неспешно и громко, чтобы создалось впечатление, будто в запасе у нее нескончаемая обойма из дат и что она еще замучает всех нудным перечислением.

Волнение чуть отступило, и начало проступать окружающее: тишина в аудитории, удивленные взгляды однокурсников и кислые физиономии девушек, сидевших тесной компанией на первом ряду. А тренированный мозг звено за звеном услужливо подсовывал выученную с помощью мнемотехники цепь эпизодов, и Лера продолжала:

— 342 год — созыв первого магического Вече и провозглашение пятнадцати уложений, которые послужили основой для свода законов по магическому праву. 343 год — созыв второго магического Вече...

Её монотонный голос и обилие чисел ввели в транс не только студентов, но, кажется, и дэра Силинуса. Все застыли с остекленевшими глазами.

Но вот уже четыре десятка дат позади. Ещё три события, и всё — финиш! Дальше она не учила! Пальцы онемели от того, с какой силой Лера сжимала их, но голос даже не дрогнул, когда она назвала следующую дату. А потом еще одну...

— 376 год — Ули Рыжий, сильнейший представитель рода Хебардов, совершает попытку захватить власть и дискредитировать членов магического Вече.

Лера остановилась, чтобы перевести дыхание и потянуть время — у нее остался последний эпизод. Но рассказанного ведь должно хватить? В конце-то концов, она же учиться сюда пришла, так пускай учат! Что за экзамены на первом занятии?!

Крошечной паузы хватило, чтобы дэр Силинус выпал из транса. Он закрутил головой и закряхтел:

— Гм, вижу, хроники вы знаете, и память у вас... редкостная... Однако на будущее отметьте, что скучное перечисление фактов не дает слушателям полного представления о событиях и скорее отвратит их от изучения истории, чем привлечет. Гм, да... И идите уже на место!

Едва сдерживая победную улыбку, Лера взлетела на верхний ряд.

— Ну ты даешь! — Встретил ее Дилан восхищенным шепотом. — Я чуть не заснул! Вот кабы не волновался за тебя, так точно бы заснул. Даже этому зануде, — Дилан кивнул на Шоннери, — даже ему до тебя далеко, уж поверь.

— Верю-верю, — все-таки улыбнулась Лера. — Я же старалась.

Дилан хохотнул, но тут же поперхнулся и испуганно вытаращился на дэра Силинуса. Тот манил его пальцем.

— Молодой человек! Да-да, вы, которому не нужны хроники. Идите-ка сюда и поведайте нам об Ули Рыжем.

Дилан с несчастным видом потащился вниз. Его макушка пламенела в лучах солнца, льющегося в большие окна, а лицо, шея и уши с каждым шагом приобретали всё более свекольный оттенок. По аудитории поползли язвительные шепотки.

— Итак, Ули Рыжий, — напомнил дэр Силинус.

Дилан уставился себе под ноги.

— Его звали Ули, — буркнул угрюмо. — И он был рыжим.

Шепот превратился в смешки. Даже Шоннери фыркнул, и сама Лера закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Дэр Лоран нахмурился:

— И больше ничего? Ну хорошо... Тогда что вы скажете о Марке Сильном?

Дилан исподлобья глянул на однокурсников, замерших в ожидании, и обреченно выдохнул:

– Он был сильным...

***

Надежда юношей питает! В обеденном зале, куда Лера с Диланом и Шоннери пришли после истории, опять были одни первокурсники. По-видимому, старшие уже не надеялись получить здесь что-то съедобное и питались собственными припасами в общаге.

— Это ужасно, — простонал Дилан, размазывая по тарелке очередной «шедевр» местных поваров.

Лера согласно кивнула:

— Да, готовить тут явно не умеют.

Отломив от засохшей лепешки кусок, она макнула его в чай.

— Да я не о еде. Хотя и это тоже... Я о хрониках. Этот дэр Силинус сейчас на каждом занятии меня мучить будет, вот что ужасно.

Чтобы не рассмеяться, Лера сунула в рот размокшее тесто. На вид оно было как старая мочалка, но вкусом напоминало галеты. Солёненькие и поджаристые.

— Веселишься? — Дилан все-же заметил, что ей смешно. — Конечно, тебе-то что? У тебя же память, как ее там... «редкостная»!

— Да обычная у меня память...

Лера задумалась. Как Дилан с Шоннери отреагируют, если рассказать им о методиках запоминания? Это на Земле, в век интернета, можно вылезти из какого-нибудь медвежьего угла с блестящими знаниями по любому предмету, а здесь... Вот откуда деревенской девушке знать про то, как работает мозг человека и с помощью каких приёмов его обучать?

Вдруг заговорил обычно молчаливый Шоннери:

— Брось, Вэлэри, не скромничай. Ты поразила всех, и вынужден признать, что в этот раз я разделяю мнение Дилана, — не каждый сможет с такой легкостью перечислить несколько десятков дат. Да еще и без предварительной подготовки!

— А ты сам?

— Ну, допустим, я могу. Однако вряд ли ошибусь, если предположу, что в отличие от меня, у тебя не было возможности столько читать.

— И хорошо, что не было! — воскликнул Дилан. — Иначе Вэлэри говорила бы, как ты, а мне разгребай ваши словесные завалы!

Чтобы не отвечать, Лера взялась за чай. Отпила, сделав вид, что разглядывает траву на дне кружки, а на самом деле скрывая выражение глаз, — знали бы рыжик с «ботаном», какие возможности у нее были!

***

— Столько можем, сколько знаем!

Дэр Тимеус, преподаватель магического права, убедился, что студенты внимают, и продолжил:

— Уясните раз и навсегда: став магами, вы будете располагать ограниченным перечнем заклинаний. Если вы из рода, владеющего семейными сертификатами, вы будете вправе использовать их. Те из вас, кто вступит в какую-либо гильдию, получит возможность применять гильдейские сертификаты. И всё! Больше вы не имеете права использовать никакие другие заклинания, кроме освоенных в академии. Поэтому учите больше!

На стене, покрашенной в темно-зеленый, дэр Тимеус кратко записал: «Столько можем, сколько знаем.

1. Сертификаты.

2. Гильдия.

3. Академия.»

Обернувшись к студентам, сказал:

— Однако, из любого правила есть исключения. Кто знает, исключение из этого?

Поднялось несколько рук, причем, почти все девичьи. Помимо Леры, первокурсниц было всего шестеро, и все они сидели вместе на первом ряду. Только одна, с лицом попроще, держалась чуть наособицу, хотя и заметно было, что с радостью бы влилась в компанию. Но, видимо, статус не позволял.

Дэр Тимеус проигнорировал девушек и кивнул юноше на втором ряду:

— Прошу, лэр. И представьтесь для начала.

– Лэр Ортвин ван Сигур. Полагаю, вы имеете в виду род ван Саторов.

Услышав имя, которое со вчерашнего вечера не давало покоя, Лера насторожилась.

— Они, — продолжал Ортвин, — единоличные владельцы сертификата на открытие и закрытие порталов, однако, не имеют права им пользоваться. Вернее, им требуется разрешение Верховного совета магов, чтобы применить заклинание.

— Какой идиот будет закрывать портал? — едва слышно проворчал Дилан. — Десятая часть с каждого перехода — это ж какие деньжищи!

— Тише ты! — Лера отмахнулась от рыжика и вытянула шею, чтобы не пропустить ни слова.

— Истинно так, лэр Ортвин, — дэр Тимеус воздел палец вверх. — Ван Саторы — единственные, кому запрещено использовать сертификат по собственному желанию... О наказании, думаю, знаете все. Оно точно такое же, как при незаконном использовании чужого семейного заклинания, — маг обвел пристальным взглядом аудиторию и веско закончил: — Казнь через отрубание головы.

Второе правило и последовавшую за ним дискуссию Лера пропустила мимо ушей. Итак, слова библиотекаря подтвердились: у Маркуса есть возможность открыть портал. Вот только права нет — казнят, как отца. Значит, он и пытаться не будет. Да и чего ради?

И все же, больше ни у кого нет такого заклинания. Выходит... Выходит, надо раздобыть его и активировать самой. И выходит, план остается прежним — подобраться ближе к наследнику ван Саторов, втереться в доверие и... своровать сертификат? За это ведь Маркуса не казнят? Или то, что не уберег тайное знание и кто-то им воспользовался, карается точно так же? Чёрт побери, как все сложно-то!

***

— Все просто, — Розалия ван Лимер прошлась перед уважительно склонившимися первокурсницами. — Мы подготовили для каждой из вас по одному заданию и общее приветствие стихий. Пройдя все испытания, вы докажете, что соответствуете гордому званию студенток Альтийской академии и способны в будущем стать настоящими магами.

Солана фыркнула, не скрывая насмешки. Да уж, из Альтийской академии такие маги выходят — «настоящее» некуда! Расположившись в мягком кресле она с долей превосходства поглядывала на начавшееся в атриуме женского корпуса посвящение. И хотя ей никогда не нравились подобные мероприятия — что старшие, что младшие выглядели на них никчемными и убогими, — однако следовало приглядеться к потенциальным клиенткам и выбрать ту, что порасторопней. Лучше бы, конечно, из плебеек. Их не только в город за едой сгонять можно, но и тут они смогут приготовить что-нибудь горяченькое. Жаль только, что их всего две. И кстати, где та, со шрамами?

Розалия тоже заметила непорядок:

— Где еще одна?

Девушки переглянулись, и их предводительница, Ленора, кажется, сказала:

— Простите, лиа Розалия, мы не знаем. У нас с ней общение не сложилось.

— Что ж, так даже лучше, — Розалия хищно улыбнулась. — На третьем курсе нас девять... — она метнула на Солану опасливый взгляд и поправилась: — Вернее, десять. Значит, эту ущербную никто не возьмет под патронат, и будет она обслуживать всех, кому не достанется клиентки.

Мысленно согласившись с Розалией, Солана тем не менее презрительно вскинула брови, давая понять, что оговорку заметила, но та настолько мелка, что не стоит внимания. Хотя внутри и вскипело всё. Как они смеют? В лицо тычут её позорным переводом из Варна в их «отстойник»!

Утешал лишь один факт: сюда же выдворили и наследника ван Саторов. Причем ее-то по-тихому, а его ославили на весь мир. Вот уж не повезло бедолаге.

Солана мрачно следила за начавшимися испытаниями. Как и всё здесь, они тоже были убогими.

«Воднице» водрузили на голову тазик с водой и заставили прыгать по стульям от одной стены до другой. Еще и при каждом прыжке кричать, подражая разным животным. По-детски как-то. Хотя, осла она смешно изобразила. Даже свалилась от усердия, за что ей добавили по плошке с водой в каждую руку.

А «воздушница»-то чуть не обделалась от страха! И всего-то надо было пройти по бревнышку над раскаленными углями. Тонкое, конечно, бревнышко, прогибается, да еще и старшие его толкают, веселятся... Впрочем «воздушнице» ли обижаться за сгоревшее платье? «Огневичку» вон заставили станцевать на этих углях.

Солана со вздохом закатила глаза. Все равно убого. Вот у нее посвящение было — врагу не пожелаешь! После него все первокурсники к целителям отправились.

Наконец персональные испытания закончились, крики-визги смолкли, и Розалия объявила:

— Для некоторых мы подготовили дополнительное задание. Ты, — она ткнула пальцем в единственную девушку из простых. — Выходи вперед... Держи! Прочтёшь громко, выразительно и выполнишь, как поняла. А мы посмотрим, насколько ты сообразительна.

Первокурсница дрожащими руками приняла лист бумаги и, краснея и запинаясь, принялась медленно читать:

— «Кто недостоин, чтоб ходить по плитам мраморного зала, где ваших ног ступня изящная бывала?

То я, порочная.

Кто ваш подол, что пыль собрал с дорожек сада, желает трепетно к губам прижать со стоном?

Я, неприглядная.»

Солана закрыла лицо рукой не в силах слушать это блеяние и заикание. И чего все так хохочут? Ушам ведь больно. Скорей бы уж заканчивали да за стол.

— «Кто скверной взора своего не смеет замарать ваш дивный облик?

Всё я, ничтожная.

О ясноликие! О дивные созданья! Простите мне мое зловонное и шумное дыханье в вашем присутствии. О несравненные!»

С последним словом девица перевела дух и, растерянно оглядев старшекурсниц, рассевшихся на диванах, бухнулась на колени. Не поднимая головы, подползла к Розалии и принялась целовать подол её платья. Потом поползла к другим.

Что ж, с сообразительностью у нее порядок. Да и по поручениям будет бегать не хуже скаковой лошади. Солана прищурившись, оглядела остальных первокурсниц: конечно, авторитетней взять кого-то их них, но вот уж чего она не обязана доказывать местным студенткам, так это свой статус и силу.

А девица всё ползала от подола к подолу, и вскоре оказалась у ног Соланы. Может показалось, а может и на самом деле, но её платье девица обмусоливала с большим рвением, чем даже у четверокурсниц. Действительно, сообразительная. И место свое знает. Не то, что та уродливая, с рубцами. Жаль, что она не пришла на посвящение, глядишь и научилась бы правилам поведения.

Взгляд лениво скользнул по разгромленной половине атриума и остановился на фигуре, показавшейся в дверях. Ба! Никак ущербная пожаловала!

Остальные тоже заметили опоздавшую. Розалия подскочила к ней с торжествующим криком и схватила за рукав:

— Кто тут у нас?! Девица-красавица!

Все засмеялись, а «девица-красавица» попятилась.

— Куда-а? — потянула ее обратно Розалия. — Ты разве не желаешь пройти посвящение и стать настоящей студенткой?

Ущербная сначала неистово замотала головой, но потом замерла, съёжилась и, облизав губы, неуверенно кивнула.

— Как мы рады! — Розалия расплылась в плотоядной улыбке. — А что же ты молчишь? Может у тебя языка нет? Вот бестолочь! Как же ты заклинания-то будешь произносить? Ах, есть язык... Ну тогда давай проверим, сможешь ли ты прочитать и выполнить то, что здесь написано.

Она вытолкала ущербную к старшекурсницам и сунула лист со стихом, который только что мямлила девица-поползунья.

С тяжким вздохом посмотрев в сторону накрытых столов, Солана приготовилась к мучительному прослушиванию очередной неграмотной деревенщины.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru