# Неизбежность: модификатор планет (фрагмент)

Вадим Носоленко

Меня зовут не колонист. Я перевозчик, который просто оказался не в том грузовом рейсе. Колонийный корабль «Деметра» разорвало на орбите планеты, куда людей отправляли как расходный материал, и моя спасательная шлюпка чудом дотянула до поверхности. Добро пожаловать на Весту: атмосфера убивает за одиннадцать минут, гравитация втрое тяжелее земной, а местная жизнь смотрит на гостей как на горячий обед. Медбокс с логотипом корпорации СлавКо вколол мне светящуюся дрянь, не спросив разрешения, и теперь у меня синяя чешуя, глаза цвета золота и легкие, которым нравится здешний яд. Но это только начало. Планета оказалась не грудой камней, а единым разумом: он помнит каждого, кого поглотил, и предлагает мне не смерть, а сделку. Стать его частью, оставшись собой. СлавКо тоже хочет эту планету. Не для колонистов, а для оружия, способного переписывать жизнь под заказ. Между корпоративными карателями и древней силой под ногами я выбираю третий путь и собираю тех немногих, кто выжил. Вопрос лишь в том, сколько во мне еще останется человека, когда придет время платить по счету. Что страшнее: медленно задохнуться, быстро мутировать или добровольно слиться с целой планетой? Готов узнать, чем все закончится?

# Неизбежность: модификатор планет. Вадим Носоленко

## Глава 1. Посадка

Я сидел в капсуле, сжимая подлокотники кресла побелевшими костяшками пальцев. Каждую секунду ожидал, что вот-вот придется нажать на гашетку, придавая неистовую скорость колонистской шлюпке. Вибрация от расхронизаторов дергала обшивку, а вместе с ней и мое кресло, которое, казалось, вот-вот развалится от безумной перегрузки этой всратой планеты.

— Ну давай, железяка, не подведи папочку, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, поглаживая панель управления, словно норовистую лошадь.

Датчики температуры зашкаливало, будто я оказался в самом ядре солнца. Еще мгновение, и я просто сплавился бы внутри этой раскаленной жестянки, превратившись в элитный космический фарш.

— Прямо как в рекламе: 'Колонист. Отборное мясо. Теперь и с корочкой - хорошо прожаренный', — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку хотя бы для самого себя.

При входе в атмосферу я чувствовал, как её плотность давит на обшивку сильнее, чем на любой планете, где я бывал до этого. А размеры и притяжение явно отличались от комфортного для моих тощих костей. Выбора особо не было — я посмотрел краем глаза на сенсорный радар и заметил, как на нём ещё вспыхнули семь точек спасательных шлюпок.

— Значит, не один такой везунчик, — усмехнулся я. — Если выживу, эти шлюпки пригодятся мне для надежды выгрести с этой планеты. Хотя, кого я обманываю? Скорее, для эпичного барбекю.

Шлюпку снова тряхнуло с такой силой, что приборная панель на миг погасла и снова ожила, выводя меня из оцепенения. Черт, надо срочно понижать тормозной путь, иначе от меня останется только мокрое место. Я занёс руку над панелью старта, отсчитывая секунды.

— Три... два... один... И-и-и стой колымага!

Хлопок — и я запустил последние двигатели обратной тяги, надеясь, что их мощности хватит для замедления и посадки. Ощутил действие сопротивления ускорению, и дребезжание уменьшилось. Стиснув зубы до скрипа, я снова кинул взгляд на радар и увидел вместо семи уже пять точек.

— Недотянули, рано включили обратную тягу, слабаки! — подумал я, переводя взгляд на показатели посадки и корректируя угол входа. Пот заливал глаза, а руки дрожали от напряжения. У шлюпок, конечно, была система автопосадки, но по протоколам безопасности посадка на такую планету запрещалась. Только ручное управление разрешалось, не неся гарантий за человеческую тушку в капсуле.

— Спасибо, Корпорация СлавКо, за заботу о нашей безопасности. Надеюсь, в следующий раз вы просто выкинете нас в открытый космос — так будет гуманнее, — пробурчал я, вспоминая, что компания не хотела брать на себя ответственность за летальный исход. Иначе родственники погибшего могли найти чёрные ящики и предъявить в суде...

— Ох уж эти суды, — вздохнул я. — Сегодня уже и не вспомнить, когда без них что-то решалось, даже среди простых обывателей. 'Дорогая, ты меня любишь?' — 'Подожди, милый, я проконсультируюсь с адвокатом'.

В углу мерзко запикало, говоря о том, что земля обетованная под ногами, и я вот-вот по пояс войду в нее, наслаждаясь незапланированным курортом. Приборная панель замигала красным, а датчики высоты сошли с ума, показывая критические значения.

Хотелось плюнуть, но в условиях, когда на голову надет шлем, это было крайне проблематично.

— Ладно, оставлю это удовольствие на потом, — решил я.

Я медленно закрыл глаза, приготовившись к худшему. Краем прикрытого глаза я уловил, как на радаре мелькало только четыре точки. Я открыл рот и вслух произнес:

— Значит... Четыре...

— Четыре трупа, если повезет. А если нет — то пять. И я буду почетным пятым, — мрачно подумал я, готовясь к встрече с поверхностью планеты.

## Глава 2. Адаптация

Вокруг клубилась оседающая пыль, смешанная с кусками расплавленной породы, искрящимися в тусклом свете. Моя шлюпка оставила после себя огромную борозду, словно траншею для обороны от нападающих диких релозавров.

— Отличная работа, железяка, — пробормотал я, похлопывая по пульту. — Теперь у меня есть персональный Большой каньон. Туристы будут в восторге.

Через минуту из открывшегося помятого люка вывалилась моя многострадальная тушка. На четвереньках я начал отползать от шлюпки, покачиваясь и асинхронно дергая конечностями, будто марионетка в руках пьяного кукловода.

— Так, ноги, руки, голова… Вроде все на месте. Хотя, может, я просто не замечаю, что половина меня осталась в шлюпке?

Замерев на секунду, я поднял глаза и уставился на огромный диск солнца, тлеющий багровым пятном в небе дикой и пустынной планеты. Облака и пар, затянутые в причудливые спирали, укрывали наскальный ландшафт, не давая возможности пробиться ярким лучам огромного светила. В воздухе витал запах серы и горячего камня.

— Ну здравствуй, новый всратый дом, — хмыкнул я. — Надеюсь, ты гостеприимнее, чем выглядишь.

Голова на секунду замерла, а потом резко опрокинулась вниз, издавая рвотные позывы. Я ударил шлем, и с угла стекло откинулось, выливая наружу содержимое моего желудка, который, казалось, пытался вывернуться наизнанку.

— Прекрасно, — простонал я. — Первый контакт с планетой — и я уже пометил территорию. Как истинный колонизатор.

Силовое поле не давало мне снять полностью барьер между скафандром и враждебной атмосферой планеты. Вызвав голографический сенсорный дисплей, я расширил работу поля и увеличил мощность антропного генератора костюма в радиусе метра от себя. Цифры на дисплее мерцали, показывая постепенную стабилизацию жизненных параметров.

— Ну-ка, дыши, дыши, — приказал я сам себе, делая глубокие вдохи. — Вот так, молодец. А теперь постарайся не блевануть снова, ладно?

Спустя несколько минут, немного придя в себя, я вернулся в шлюпку, всё ещё ощущая дрожь в коленях и холодный пот на спине. Выволок оттуда огромный блестящий контейнер, похожий на чемодан из хромированного металла, и разместил его на каменном плато, которое рассекали тонкие трещины.

— Так, давай-ка посмотрим, что у нас тут, — пробормотал я, нажимая на панель контейнера.

Чемодан с шипением начал медленно трансформироваться, металлические панели скользили друг относительно друга с точностью часового механизма, создавая сначала стол, а потом и целую исследовательскую лабораторию с полками, голографическими мониторами, аппаратурой и датчиками, мерцающими разноцветными огнями.

— Ого! — присвистнул я. — А я-то думал, что максимум, на что способен этот чемодан — это превратиться в походную кровать. СлавКо, вы меня приятно удивили.

Такие чемоданы уже давно выпускала компания СлавКо, используя нанотехнологии и рекомбинантные материалы, помогая разворачивать полигоны лабораторий в неизведанных мирах. Но одно дело — терраформированная планета с предсказуемыми условиями, и совсем другое — эта негостеприимная скала, готовая убить тебя десятком различных способов.

Я посмотрел на браслет и оценил степень пригодности планеты. Голографические индикаторы мигали красным, подтверждая мои худшие опасения. Потом, визуально толкнув диаграммы и показания, летавшие в воздухе словно светящиеся бабочки, отправил их в квантовый компьютер развернутой лаборатории.

— Так, давай посмотрим… Атмосфера — дышать нельзя, вода — пить нельзя, почва — есть нельзя. Прямо курорт! Надеюсь, хотя бы Wi-Fi здесь ловит, — усмехнулся я, глядя на безрадостные показатели жизнепригодности.

— Надеюсь, не сдохну сразу, — вымолвил я и, словно мешок с картошкой, плюхнулся на мед-стол с мягкой биополимерной поверхностью, который за секунду до этого возник из небытия, развернувшись из компактного модуля.

Система аккуратно срезала части скафандра, обнажая мою бледную кожу, и, сделав анализ и расчеты, мерцая десятками индикаторов, активировала роботизированную руку. Та, взяв капсулу с неизвестной флуоресцирующей жидкостью бирюзового цвета, вонзила иглу прямо в мое плечо.

— Эй! — вскрикнул я. — Полегче там! Я, между прочим, живой! Пока что…

Я почувствовал, как неизвестное вещество начало распространяться по моему телу, словно огненная река по венам. Ощущения были… странными, мягко говоря. Кожа зудела, мышцы подергивались, будто по ним пробегали тысячи миниатюрных электрических разрядов.

— Ну что ж, — пробормотал я, чувствуя, как начинает кружиться голова и перед глазами плывут разноцветные пятна. — Добро пожаловать в новую жизнь. Надеюсь, она будет лучше предыдущей. Хотя куда уж хуже…

С этими мыслями я провалился в беспокойный сон, пока мое тело начинало адаптироваться к новому, враждебному миру, клетка за клеткой меняя свою структуру под воздействием генетических модификаторов.

## Глава 3. Новый Я

Я медленно открыл глаза, словно в них насыпали песка. Резкая, пронизывающая боль ударила по зрению, а свет дезориентировал так, будто я смотрел прямо на сварку. Шум в голове только нарастал, напоминая симфонический оркестр, играющий хэви-метал на стиральных досках.

— Ох, мама, — простонал я. — Етить это похмелье, я клянусь больше никогда не пить. По крайней мере, до следующей колонизации.

Резкие спазмы в животе скрутили меня пополам. Адская боль, какую я не испытывал уже много лет, напомнила мне знакомые ощущения военных модификаций, которые я проходил на службе.

— А, точно, — вспомнил я. — Это же не похмелье. Это гораздо, гораздо хуже.

Я попытался набрать побольше воздуха в легкие, ощущая, что сейчас будет вторая волна. И тут меня накрыло с новым приходом — я не мог ни вдохнуть, ни шевельнуться. Адский коктейль из молекулярных рекомбинаторов начал менять мое ДНК, встраиваясь в цепочку спиралей с точностью хирургического скальпеля и агрессивностью голодного хищника.

Система, взяв все необходимые данные, подобрала компоненты, которые помогут адаптироваться и выжить на планете. Ощущение было такое, будто мои кости ломаются, а кровь кипит в теле. Но главное — это мозг. Его изменения были самыми сложными, а при такой процедуре даже мышление изменялось, словно ты становился другим человеком. Нейроны перестраивались, образуя новые связи для восприятия этого чуждого мира.

— Проклятые биохимики, — прохрипел я сквозь пелену боли. — Неужели нельзя было хоть немного обезболить? Или вы там в лаборатории ставки делаете, кто первый заорет?

Эту процедуру, казалось, они разрабатывали с садистским удовольствием, наслаждаясь своим триумфом, создав мега хакерский лайфхак, но при этом наплевав на ощущения испытуемого. По-другому такое никак не назвать.

Я поднял руку и нажал кнопку стыковочного шарнира. Перчатка с уже распоротого костюма отсоединилась, и я, резко дернув руку, скинул ее. В глаза бросилась пугающая картина — моя кожа покрывалась мелкой чешуей, словно у рептилии.

— Что со мной делают эти медицинские алгоритмы? — сказал я, смотря, как цвет моего тела постепенно начал меняться на темно-синий с мраморными прожилками. — Новый камуфляж для этой планеты? Или подготовка к межгалактическому карнавалу?

Измененные клетки с безумной силой захватывали мое тело, меняя и трансформируя его в адаптированный организм. Кости выворачивало, словно через мясорубку. А кожу сдирало, будто я решил сделать экстремальный пилинг наждачной бумагой высшей зернистости.

Сквозь боль я заметил, как мои показатели на дисплее медицинского бокса начали стабилизироваться. Система считывала данные планеты и адаптировала мой организм под местные условия с холодной механической эффективностью.

Я посмотрел на таймер отсчета. В аду боли мне требовалось прожить еще 5 часов, пока окончательно тело не станет адаптивным к моему новому дому. И всё это время сознание будет ясным — медбокс не позволял отключиться, чтобы мозг правильно обработал все нейронные изменения. Пять часов чистого, незамутненного страдания.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru