# Моя магия работает через раз и это раздражает всех вокруг (фрагмент)

Пелагея Вихрева

Забава Кривцова — ведьма, у которой магия работает ровно через раз. Одно заклинание выходит безупречно, следующее превращает свадебный пирог в стаю летучих мышей. Весь городок устал считать её промахи, а Высокая Коллегия вдруг прислала холодного инспектора с толстой тетрадью — и почему-то он записывает не удачи Забавы, а её провалы.Оказывается, её «брак» — вовсе не брак. Каждое второе заклинание кто-то крадёт. А впереди — Великое Уложение, ритуал, который сделает всю магию мира послушной и предсказуемой. Забава всю жизнь мечтала стать нормальной. Вот только теперь именно её несносная непредсказуемость — единственное, что стоит между свободой и идеально ровным, идеально мёртвым порядком.

# Моя магия работает через раз и это раздражает всех вокруг. Пелагея Вихрева

## Глава 1. Котёл, который не должен был взрываться

Котёл не должен был взрываться. Об этом прямо говорилось в уставе Сорочьих Бродов, пункт четвёртый: «На осеннем Смотре надлежит явить магию чистую, ровную и не пугающую скот». Забава Кривцова помнила этот пункт наизусть — и всё равно стояла посреди площади под оседающим фиолетовым дымом, из которого сыпались маленькие, недовольно пищащие существа.

— Только не в этот раз, — прошептала она, глядя, как одно из них, размером с варежку и злое, как осенняя оса, уселось старосте прямо на шляпу. — Ну пожалуйста, только не в этот раз.

А ведь начиналось хорошо. Забава честно, по всем правилам, зажгла над котлом благословенный огонь — ровный, золотой, красивый до слёз. Толпа ахнула. Матушка Горлица, её наставница, впервые за год позволила себе гордую улыбку. Инспектор из столицы поднял бровь. Целых три удара сердца Забава была лучшей ведьмой Сорочьих Бродов. А потом котёл икнул.

— Я всё рассчитала, — быстро заговорила она, отступая от дымящейся посудины. — Клянусь, я всё рассчитала! Утром я нарочно испортила одно заклинание, чтобы неудачный черёд ушёл впустую. Понимаете? Через раз! У меня всё работает через раз! Я подмела крыльцо магией — и она, конечно, провалилась, крыльцо теперь фиолетовое. Значит, следующий черёд должен был быть удачным. Но я чихнула. И заклинание сорвалось дважды. И счёт... сбился.

— Счёт сбился, — повторил староста ровным голосом, снимая шляпу вместе с вцепившимся в неё существом.

Площадь взорвалась. Кто-то хохотал, кто-то кричал, торговка мёдом гонялась за тремя пищащими комочками, а кузнец с философским спокойствием ловил их в ведро. Существа были безобидные — так, недоразумения из дыма и чужого раздражения, — к утру они растают, а вот позор останется. Забава это знала. Позор у неё всегда оставался.

— Довольно, — матушка Горлица прорезала гвалт голосом, каким разгоняют грозу. Маленькая, сухая, в платке до бровей, она встала между Забавой и толпой. — Смотр окончен. Расходитесь по домам, пока я не припомнила каждому, кто зимой бегал ко мне за приворотом.

Толпа поредела на удивление быстро. У матушки была хорошая память и ещё лучшие травы.

— Опять, — сказала Горлица тихо, уже только для Забавы. И это было хуже любого крика. — Девочка, я вложила в тебя восемь лет. А ты не можешь пройти простой Смотр без того, чтобы не выпустить в мир стаю... вот этого.

— Я старалась, — сказала Забава, и голос предательски дрогнул. — Я всегда стараюсь. Просто моя магия...

— Работает через раз, — устало кивнула Горлица. — Знаю. Весь город знает. В том-то и беда, что весь город знает.

Где-то у её ног раздалось хриплое, недовольное мяуканье. Уголёк, чёрный кот Забавы, выбрался из-под перевёрнутой скамьи. Половина усов у него была опалена, шерсть на боку встала дыбом и слегка дымилась. Он посмотрел на хозяйку с таким выражением, что слова были не нужны, — но Забаве на миг почудилось, будто она их услышала: сухое, ворчливое «опять ты за своё».

— Прости, — шепнула она коту. — Я тебя потом расчешу.

Кот фыркнул и отвернулся с достоинством оскорблённого вельможи.

А потом Забава заметила, что инспектор никуда не ушёл. Он стоял в стороне, у колодца, — высокий, в сером дорожном плаще с серебряной застёжкой Высокой Коллегии, — и, не обращая никакого внимания на хаос, что-то писал в толстой тетради в кожаном переплёте. Писал быстро, сосредоточенно, и по спине Забавы пробежал холодок. Люди из Коллегии не приезжают в такие городки, как Сорочьи Броды. Тем более ради осеннего Смотра, где главное событие — чей пирог пышнее.

Он поднял голову, будто почувствовав её взгляд. Лицо у него было немолодое, гладко выбритое, с глазами цвета остывшего пепла.

— Магистр Тихон Ковач, — представился он, подходя. Голос ровный, без тени насмешки — и именно это пугало больше всего. Над Забавой смеялись всю жизнь; она умела с этим жить. А вот когда не смеялись — вот тогда становилось тревожно. — Позвольте вопрос, госпожа Кривцова. Огонь вы зажгли идеально. Существ выпустили следом. Скажите, давно у вас это... чередование? Удача, промах, удача, промах.

— Всю жизнь, — осторожно ответила Забава. — Сколько себя помню. Это... дефект. Матушка говорит, редкий, но дефект.

— Дефект, — задумчиво повторил Ковач и сделал ещё одну пометку. Забаве отчаянно захотелось заглянуть в его тетрадь. — Любопытно. Знаете, за двадцать лет службы я повидал много слабых магов. Криворуких, ленивых, бездарных. Но чтобы магия отказывала строго через раз, с точностью хороших часов... Это не слабость, госпожа Кривцова. Слабость неаккуратна. А у вас — закономерность.

Он захлопнул тетрадь. Щелчок застёжки прозвучал на всю притихшую площадь.

— Высокая Коллегия наблюдает за вами дольше, чем вы думаете, — сказал он. — И теперь хотела бы познакомиться ближе. Вот. — Из-под плаща он достал свиток с тяжёлой свинцовой печатью и вложил его в холодные пальцы Забавы. — Вызов в столицу. Выезд через три дня. Не опаздывайте, госпожа Кривцова. Люди, за которыми Коллегия присылает свиток, обычно очень... нужны.

Он коротко поклонился и пошёл прочь, а Забава осталась стоять, глядя на печать. У её ног Уголёк тихо, совсем не по-кошачьи, произнёс:

— Ну вот. Началось.

Свиток выпал у неё из рук.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru